← На головну

От бронзы к железу: хозяйство жителей Инкерманской долины

Опубліковано: 2016

ОТ БРОНЗЫ К ЖЕЛЕЗУ

ХОЗЯЙСТВО ЖИТЕЛЕЙ ИНКЕРМАНСКОЙ ДОЛИНЫ

Ответственный редактор Э.А. Кравченко, кандидат исторических наук

Рецензенты В.П. Чабай, член-корреспондент ИА НАН Украины, доктор исторических наук В.В. Отрощенко, доктор исторических наук, професор Д.В. Каравайко, кандидат исторических наук

Рекомендовано к печати ученым советом Института археологии НАН Украины, протокол № 8 от 8.12.2015 г.

Издание осуществлено за счет авторов

От бронзы к железу: хозяйство жителей Инкерманской долины (по материалам исследований поселений Уч-Баш и Сахарная Го- ловка) / Э.А. Кравченко, С.А. Горбаненко, Л.В. Горобец, Р.В. Крой- тор, С.Н. Разумов, М.С. Сергеева, Е.Ю. Яниш. — К.: ИА НАН Укра- ины, 2016. — 318 с., рис., табл.

ISBN 978-966-02-7802-8

Монография посвящена анализу археологического материала кизил- кобинской культуры поселений Инкерманской долины. В основе ана- лиза — материалы недавних раскопок поселения Уч-Баш, а также ар- хеологические коллекции предыдущих раскопок. Археологический источник анализируется в контексте реконструкций окружающей среды, что необходимо для воссоздания палеоэкономики жителей Инкерманской долины. Предпринята попытка синтеза разных на- правлений научных исследований как гуманитарных, так и естест- венных наук для реконструкции социально-экономической модели населения времени перехода от бронзового к железному веку.

Для историков, археологов, преподавателей средней и высшей школы, студентов, а также всех интересующихся древней истори- ей юга современной Украины.

УДК: [903.2:902.67] (477.75)”637/638” ББК: Т4(4Укр7—6Кри)263.12/273.115—51

ISBN 978-966-02-7802-8

Указатель рисунков и таблиц 5 Памяти Александра Кузьмича Тахтая 11 Предисловие 13 Введение От бронзы к железу: теоретико-источниковед- ческий аспект (Э. Кравченко) 15

Глава 1 Окружающая среда и природные урсы Юго-Западного Крыма (Э. Кравченко)

Глава 2 Археологические источники к изучению хозяйственной деятельности (Э. Кравченко) 37

Глава 3 Использование сырья и ремесла Раздел 1. Использование камня в хозяйственной деятельности и каменные изделия (Э. Кравченко) 75 Раздел 2. Изделия из кремня: изготовление и ис- пользование (С. Разумов) 99 Раздел 3. Металлические изделия, металлур- гическое производство и рудодобыча (Э. Крав- ченко) 107 Раздел 4. Использование глин в хозяйственной деятельности и изделия из керамики (Э. Крав- ченко) 127 Раздел 5. Обработка кости и рога и изделия из них (М. Сергеева; при участии Э. Кравченко) 151

Глава 4 Использование биоресурса: леделие, животноводство, промыслы

Раздел 1. Земледелие (С. Горбаненко) 175 Раздел 2. Животноводство и охота. Использова- ние костных остатков в хозяйственной деятель- ности (Р. Кройтор) _{. . . . . . .} 191 Раздел 3. Таксономическая принадлежность ос- татков костей рыб и особенности морского рыб- ного промысла у жителей Уч-Баша (Е. Яниш) 223 Раздел 4. Остатки птиц с поселения Уч-Баш (Л. Горобец) 227

Глава 5 Хозяйственная деятельность: аправления, традиционность, новационность, специализация

Раздел 1. Обработка органических материалов, аспекты быта и инфраструктура (Э. Кравченко) 235 Раздел 2. Хозяйство жителей Инкерманской до- лины перехода от бронзового к железному веку (Э. Кравченко) 255

Вместо заключения (Э. Кравченко) 273

Резюме Від бронзи до заліза: господарство мешканців Інкерманської долини (за матеріалами досліджень поселень Уч-Баш і Сахарна Головка)

Summary From Bronze to Iron: Paleoeconomy of the Habitants of the Inkerman Valley (According the material of excavations in Uch-Bash and Saharnaya Golovka setlements)

Приложение 1

Сергеева М. Результаты определения пород дре- весины, происходящей с поселения Уч-Баш 295

Приложение 2

Гошко Т. Элементарный состав руд, остатков производства железа и бронзовых изделий 297

Глоссарий 300 Латинские названия биологических видов, подвидов и таксономический групп более высокого ранга, упомянутые в монографии 302

Библиография 304 Список сокращений 314 Сведения об авторах 316

Указатель рисунков

Глава 1

Рис. 1.1. Памятники кизил-кобинской культу- ры второй половины ІХ — первой половины VIII вв. до н. э. верховья Севастопольской бухты, Инкерманской, Каракобинской и Балаклавской долин с прилегающими высотами

Рис. 1.2. Пачка осадочных пород в обнажении бере- говой линии между Фиолентом и Балаклавской бухтой. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.3. Вид на Инкерманскую и Каракобинскую долины с плато Чертова городища (Уч-Баш). Слева — гора Сахарная головка (террасирован- ная с посадкой сосны). Фото Р.В. Лысенко

Рис. 1.4. Береговая линия у входа в Балаклавскую бухту. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.5. Чертова балка (по центру), Чертово горо- дище — Уч-Баш (справа), высота 197,4 (слева). Вид с правого берега р. Черная с Монастырской скалы. Фото М.В. Квитницкого

Рис. 1.6. Профиль древней выработки и врезанная в него каменоломня. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.7. Конкреция железной руды в известняко- вых отложениях. Фото Р.В. Лысенко

Рис. 1.8. Южный склон плато Чертова городища. Вид с Чертовой балки. Фото Р.В. Лысенко

Рис. 1.9. Плато с поселением Уч-Баш. Вид с Черной речки. Фото Р.В. Лысенко

Рис. 1.10. Верховье Севастопольской бухты и Зеле- ные высоты (слева). Фото Д.Н. Пефтица

Рис. 1.11. Вид на верховье Севастопольской бухты с плато Чертова городища (Уч-Баш). На пере- днем плане — склады боеприпасов ЧФ РФ в Ка- менноломенном овраге. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.12. Плато Чертова городища после подрыва Инкерманских штолен в 1942 г.

Рис. 1.13. Каменноломенный овраг после подрыва Инкерманских штолен в 1942 г.

Рис. 1.14. Каменноломенный овраг. Атака зуавов и алжирских стрелков. Эпизод Инкерманского сражения Крымской (Восточной) войны. Кол- лекция Шереметьевых

Рис. 1.15. Плато Чертова городища — Уч-Баш (на дальнем плане). Вторая атака британской гвар- дии. Литография. Британия, 1856. Коллекция Шереметьевых

Рис. 1.16. Поселение Уч-Баш. Вид с Инкермана. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.17. Верховье Севастопольской бухты. Вид с Уч-Баша. Фото Д.Н. Пефтица

Глава 2

Рис. 2.1. План Уч-Баша по С.Ф. Стржелецкому, 1952—1953 гг.

Рис. 2.2. Топоплан плато Чертова городища (Уч- Баш) с обозначением раскопов 1952—1953 и 2006—2013 гг.

Рис. 2.3. План западного раскопа Уч-Баша

Рис. 2.4. Остатки оборонительных сооружений на западном раскопе Уч-Баша

Рис. 2.5. Обнажение культурных слоев в западной час- ти Уч-Баша на срезе котлована под строительство проходческого ствола. Фото Э.А. Кравченко, 2005 г.

Рис. 2.6. Стратиграфия нижней части западного раскопа Уч-Баша

Рис. 2.7. Стратиграфия верхней части западного раскопа Уч-Баша

Рис. 2.8. План раскопов на склоне г. Сахарная голо- вка (по С.Ф. Стржелецкому, 1952 г.)

Рис. 2.9. План восточного раскопа Уч-Баша. Раскоп- ки С.Ф. Стржелецкого, 1953 г.

Рис. 2.10. Профили и проекции ям восточного раско- па Уч-Баша по С.Ф. Стржелецкому, 1952—1953 гг.

Рис. 2.11. Планы и проекции ям центрального рас- копа Уч-Баша по С.Ф. Стржелецкому, 1953 г.

Рис. 2.12. План участков северного раскопа Уч-Баша 59

Рис. 2.13. Участок 2012 г. северного раскопа Уч-Баша 60

Рис. 2.14. Стратиграфия наслоений северного рас- копа Уч-Баша

Глава 3, раздел 1

Рис. 3.1.1. Булавы 77 Рис. 3.1.2. Топоры-молоты 78 Рис. 3.1.3. Молоты 80 Рис. 3.1.4. Песты 81 Рис. 3.1.5. Песты 82 Рис. 3.1.6. Пращевые камни 83 Рис. 3.1.7. Растиральники 84 Рис. 3.1.8. Абразивы 84 Рис. 3.1.9. Абразивы 85 Рис. 3.1.10. Грузы 88 Рис. 3.1.11. Отбросы и отходы сверления 90 Рис. 3.1.12. Редко встречающиеся и неопределен- ные изделия из камня 91 Рис. 3.1.13. Модельки или шаблоны 91 Рис. 3.1.14. Зернотерки 93 Рис. 3.1.15. Кремневые вкладыши серпов с горизон- тов I—III-УБ 94 Рис. 3.1.16. Серп с кремневым вкладышем с пола постройки 2 восточного раскопа Уч-Баша (го- ризонт IІІ-УБ) 94 Рис. 3.1.17. Сводная таблица ведущих типов изде- лий из камня дотаврских периодов Уч-Баша (горизонты I—IV-УБ) 95 Рис. 3.1.18. Сводная таблица ведущих типов из- делий из камня начала таврского периода Уч- Баша (горизонт V-УБ) 96

Глава 3, раздел 2

Рис. 3.2.1. Изделия из кремня эпохи камня и бронзы 101 Рис. 3.2.2. Кремневые сегментовидные вкладыши в серпы поселения Уч-Баш 102 Рис. 3.2.3. Кремневые подтреугольные вкладыши в серпы поселения Уч-Баш 103 Рис. 3.2.4. Фрагменты кремневых изделий поселе- ния Уч-Баш 104 Рис. 3.2.5. Реконструкция серпов с кремневыми вкладышами и пилки 105

Глава 3, раздел 3

Рис. 3.3.1. Бронзовые украшения и детали костюма, инструменты и отходы производства, предметы вооружения из слоев и комплексов старшего дотаврского, младшего дотаврского периодов, слоя разрушения, постпогромного горизонта таврского периода 108 Рис. 3.3.2. Сводный план железоделательной мас- терской и профили 112 Рис. 3.3.3. План участка мастерской с горном 1 и предгорновой ямой и разрез горна 1 А—Б 113 Рис. 3.3.4. Горн 1 в процессе расчистки и верхняя часть внутренней рабочей поверхности горна 1 114 Рис. 3.3.5. Остатки ранних комплексов мастерской на нижней террасе, под снивелированной печи (?) и углубление выработки бентонитовой гли- ны; планы и профили печей по разрезу А—Б, по разрезу В—Г 115 Рис. 3.3.6. Остатки печи 3 и ямы печей 7, 8, 12 116 Рис. 3.3.7. Находки из мастерской и жилой части Уч-Баша 117 Рис. 3.3.8. План, разрез А—Б и проекции углубле- ния составного стола (наковальни) 118 Рис. 3.3.9. Синхронно функционировавшие печи верхней террасы мастерской: наковальня и горн 1 и печи 9, 10; наковальня, горн 1 и печи 8, 11; наковальня, горн 1 и печи 7, 12 121 Рис. 3.3.10. Крицы с железоделательной мастерской 123

Глава 3, раздел 4

Рис. 3.4.1. Хозяйственная керамика Уч-Баша 128 Рис. 3.4.2. Керамические посудные наборы старше- го дотаврского и младшего дотаврского перио- дов Уч-Баша 129 Рис. 3.4.3. Глины, использованные в производствен- ных комплексах, связанных с искусственным повышением температуры 130 Рис. 3.4.4. Керамика из зольных выбросов у горнов у Сахарной Головки и из постройки 1 Уч-Баша 132 Рис. 3.4.5. Керамический брак из комплексов стар- шего дотаврского, младшего дотаврского и таврского периодов Уч-Баша 134 Рис. 3.4.6. Материал из ям 32 и 31 восточного раско- па Уч-Баша 136 Рис. 3.4.7. Керамический посудный набор таврско- го горизонта Уч-Баша 138 Рис. 3.4.8. Малые и миниатюрные сосуды старшего дотаврского, младшего дотаврского и таврского периодов с Уч-Баша 139 Рис. 3.4.9. Керамические крышки старшего дотаврс- кого и младшего дотаврского периодов Уч-Баша141 Рис. 3.4.10. Керамическая ложка из Уч-Баша 142 Рис. 3.4.11. Фрагменты цедилок старшего дотавр- ского, младшего дотаврского и таврского перио- дов Уч-Баша 143 Рис. 3.4.12. Керамические пряслица старшего до- таврского, младшего дотаврского и таврс­кого периодов Уч-Баша 145 Рис. 3.4.13. Керамические изделия с Уч-Баша 146 Рис. 3.4.14. Поделки из фрагментов керамических сосудов с Уч-Баша 147 Рис. 3.4.15. Сводная таблица применения глин в хо- зяйственной деятельности Учбашского поселе- ния дотаврских и таврского периодов 148—149

Глава 3, раздел 5

Рис. 3.5.1. Следы режущих инструментов на поверх- ности плотного рога 153 Рис. 3.5.2. Астрагалы мелких копытных для игры 154 Рис. 3.5.3. Следы обработки на астрагалах 155 Рис. 3.5.4. Пряслица из эпифизов крупных копыт- ных из постройки 2 восточного раскопа Уч- Баша (ІІІ-УБ); дернового слоя 155 Рис. 3.5.5. Способ высверливания отверстия в пряслице 156 Рис. 3.5.6. Примитивные орудия труда из кости и рога 156

Рис. 3.5.12. Следы сверла на стенках втулок нако- нечников стрел 162

Рис. 3.5.14. Фрагменты рога со следами обработки 165 Рис. 3.5.15. Роговые псалии 166

Рис. 4.2.7. Вторые пальцевые фаланги лошади из Уч-Баша

ги лошади из Уч-Баша в сравнении с данными из Ботая (Казахстан), гетского памятника Со- лончены (Молдова), дикого тарпана и лошади Пржевальского (по данным Громовой, 1949 и Кузьминой, 1997)

Рис. 3.5.7. Заготовки, полуфабрикаты, бракованные изделия

Рис. 3.5.8. Бракованные (?) изделия из кости и рога Рис. 3.5.9. Орудия труда из кости и рога

Рис. 3.5.10. Следы сработанности на рабочих частях инструментов

Рис. 3.5.11. Изделия из кости и рога

Рис. 3.5.13. Заготовки из рога для наконечников стрел

Рис. 3.5.16. Способ высверливания отверстий в ро- говых псалиях

Рис. 3.5.17. Обработка отверстий роговых псалиев (раскопки 2011 г.)

Рис. 3.5.18. Ложки из рога из слоя зольника запад- ного раскопа Уч-Баша таврского периода

Рис. 3.5.19. Роговые ложки, прорисовка

Рис. 3.5.20. Фрагменты роговых ложек: следы инс- трументов на поверхности

Рис. 3.5.21. Полуфабрикат роговой ложки со следа- ми режущего инструмента

Рис. 3.5.22. Костные остатки и изделия из кости Уч- Баша 1

Рис. 3.5.23. Фрагмент оправы серпа из челюсти жи- вотного и заготовка из постройки 2 восточного раскопа Уч-Баша (горизонт ІІ-УБ)

Рис. 3.5.24. Фрагменты рогов со следами обработки 171

Глава 4, раздел 1

Рис. 4.1.1. Палеоэтноботанические спектры злако- вых зерновых культур, по количеству 181 Рис. 4.1.2. Отпечатки зерновок и семян культурных растений и сорняков из поселения Уч-Баш 182 Рис. 4.1.3. Палеоэтноботанические спектры злако- вых зерновых культур, по массе 186 Рис. 4.1.4. Результаты кластерного анализа поле- оэтноботанических материалов из поселения Уч-Баш 186

Глава 4, раздел 2

Рис. 4.2.1. Сравнение промеров третьего нижнего моляра крупного рогатого скота из Уч-Баша с данными из античных и энеолитических па- мятников (по Цалкину, 1966)

Рис. 4.2.2. Сравнение промеров основания роговых стержней домашней овцы из энеолита Молдо- вы (по Чемыртану, 1979) и из Уч-Баша

Рис. 4.2.3. Сравнение промеров основания роговых стержней домашней овцы из энеолита Молдо- вы (по Чемыртану, 1979) и из Уч-Баша

Рис. 4.2.4. Промеры коронок вторых нижних пре- моляров лошади из Уч-Баша в сравнении с данными из Ботая (Казахстан), позднепалео- литичесого памятника Борщево (северо-запад России), а так же дикого тарпана и лошади Пржевальского (по данным Громовой, 1949 и Кузьминой, 1997)

Рис. 4.2.5. Схематическое изображение жеватель- ной поверхности изолированного верхнекорен- ного зуба (третьего или четвертого премоляра) лошади из Уч-Баша

Рис. 4.2.6. Сравнение длины и ширины диафиза посередине первой передней пальцевой фалан-

Рис. 4.2.8. Сравнение длины и ширины диафиза посередине вторых задних пальцевых фаланг лошади из Уч-Баша в сравнении с данными из Ботая (Казахстан), дикого тарпана и лошади Пржевальского (по данным Громовой, 1949 и Кузьминой, 1997)

Рис. 4.2.9. Фрагмент левой ветви нижней челюсти лошади из Уч-Баша с нетипичным рисунком зубной эмали 201

Рис. 4.2.10. Структура археозоологического мате- риала из различных слоев раскопа на Уч-Баше по скелетным фрагментам 203

Рис. 4.2.11. Структура домашнего стада из Уч-Баша исходя из количества идентифицированных особей 20

Рис. 4.2.12. Соотношение диких и домашних жи- вотных в археозоологических комплексах раз- личных культур (по данным Цалкина, 1966; 1970; 1972; Peters, 1993; Marconi, 2006)

Рис. 4.2.13. Структура домашнего стада в различных культурах Восточной Европы (по данным Цал- кина, 1966; 1970; 1972; Peters, 1993; Marconi, 2006) 204

Рис. 4.2.14. Демографический состав домашних и диких животных из Уч-Баша 214

Глава 4, раздел 4

Рис. 4.4.1. Повреждения вентральной части трехкос- тного бугорка коракоидов (показаны стрелкой) птиц из Уч-Баша (вид с медиальной стороны) 230 Рис. 4.4.2. Некоторые закономерности в разделыва- нии птицы (на примере дрофы; кожа и перья не отображены) 231 Рис. 4.4.3. Дистальная часть правой плечевой кости большого баклана со следами зубов человека (указаны стрелками) 231 Рис. 4.4.4. Проксимальная часть локтевой кости чернозобой гагары с костной аркой в области сухожильной борозды (указана стрелкой) (вид с вентральной стороны) 231

Глава 5, раздел 1

Рис. 5.1.1. Остатки внутренней оборонительной стены с полостями от выгоревших деревянных конструкций западного раскопа Уч-Баша 236 Рис. 5.1.2. Остатки ухвата на венчике крупной мис- ки с продетой в него обугленной палочкой из дерева хвойных пород 238 Рис. 5.1.3. Поверхность зольника на западном раско- пе Уч-Баша после снятия дерново-гумусного слоя238 Рис. 5.1.4. Отпечаток ноги в бентонитовой глине на уровне фундамента оборонительных сооруже- ний западного раскопа Уч-Баша 240 Рис. 5.1.5. Углубление 2 северного раскопа Уч-Баша 242 Рис. 5.1.6. Ямы-погреба 13 и 18 северного раскопа Уч-Баша 244 Рис. 5.1.7. Горловина ямы 23 северного раскопа Уч- Баша 245

Рис. 5.1.8. Дно ямы 23 северного раскопа Уч-Баша

Рис. 5.1.9. Створки раковин cardium и морского гребешка с северного раскопа Уч-Баша

Рис. 5.1.10. Посудный набор с постройки 2 восточ- ного раскопа Уч-Баша 248

Рис. 5.1.11. Тарная керамика с постройки 3 восточ- ного раскопа Уч-Баша 248

Рис. 5.1.12. Столовая керамика с постройки 3 вос- точного раскопа Уч-Баша 248—249

Указатель таблиц

Глава 2

Таблица 2.1. Синхронистическая таблица горизон- тов Уч-Баша и комплексов с аналогичными древностями в соседних землях

Глава 4, раздел 1

Таблица 4.1.1. Обгоревшие остатки палеоботани- ческих материалов в объектах, 1952—1953 гг. 177 Таблица 4.1.2. Отпечатки зерновок и семян культур- ных растений из поселений Уч-Баш и Сахарная Головка 180 Таблица 4.1.3. Размеры отпечатков зерновок и се- мян растений поселения Уч-Баш 181

Глава 4, раздел 2

Таблица 4.2.1. Промеры костных остатков крупного рогатого скота 192 Таблица 4.2.2. Демографическая характеристика уч- тенных особей крупного рогатого скота из Уч- Баша с указанием остеологического материала 194 Таблица 4.2.3. Промеры роговых стержней мелкого рогатого скота из Уч-Баша 195 Таблица 4.2.4. Промеры нижней челюсти сениль- ной особи домашней овцы 195 Таблица 4.2.5. Демографическая характеристика учтенных особей домашней овцы из Уч-Баша с указанием остеологического материала 196 Таблица 4.2.6. Демографическая характеристика учтенных особей домашней козы из Уч-Баша с указанием остеологического материала 197 Таблица 4.2.7. Промеры зубов домашней свиньи и дикого кабана из Уч-Баша 198 Таблица 4.2.8. Демографическая характеристика уч- тенных особей домашней свиньи из Уч-Баша с указанием остеологического материала 199 Таблица 4.2.9. Промеры верхнекоренных зубов и ин- декс длины протокона на М1, 2 лошади из Уч-Баша 200 Таблица 4.2.10. Промеры костных остатков домаш- ней лошади из Уч-Баша 200 Таблица 4.2.11. Демографическая характеристика учтенных особей лошади из Уч-Баша с указани- ем остеологического материала 202 Таблица 4.2.12. Сводная таблица по археозооло- гической фауне из зольного слоя по данным 2007—2012 полевых сезонов 211

Таблица 4.2.13. Сводная таблица по археозоологи- ческой фауне из супесчаного слоя по данным 2007—2012 полевых сезонов

Таблица 4.2.14. Сводная таблица по археозоологи- ческой фауне из суглинистого слоя по данным 2007—2012 полевых сезонов 217

Таблица 4.2.15. Промеры костей конечностей благо- родного оленя 218

Таблица 4.2.16. Демографическая характеристика учтенных особей крымского благородного оле- ня из Уч-Баша с указанием остеологического материала 218

Таблица 4.2.17. Демографическая характеристика учтенных особей косули из Уч-Баша с указани- ем остеологического материала 219

Таблица 4.2.18. Демографическая характеристика учтенных особей дикого кабана из Уч-Баша с указанием остеологического материала 220

Глава 4, раздел 3

Таблица 4.3.1. Общие сведения о коллекции рыб 224 Таблица 4.3.2. Основные параметры рыб, реконс- труированные путем экстраполяции данных, костистые рыбы 225 Таблица 4.3.3. Зоологическая длина отдельных осо- бей кефали sp., реконструированная в резуль- тате экстраполяции данных 225 Таблица 4.3.4. Реконструкция усредненного соотно- шения мясного потребления видов, костистые рыбы 225

Глава 4, раздел 4

Таблица 4.4.1. Результаты определения костных ос- татков птиц с поселения Уч-Баш 228 Таблица 4.4.2. Сравнение размеров (в мм) скапуляр- ной части коракоидов дрофы (промеры по Ку- рочкину, 1979) 229

Глава 5, раздел 2

Таблица 5.2.1. Окружающая среда и археологичес- кие источники как факторы определения хо- зяйственной деятельности жителей Инкерман- ской долины в финале бронзового — начале железного века 262—267

Приложение 1

Таблица 1. Результаты определения древесного угля с поселения Уч-Баш 296

Приложение 2

Таблица 1. Элементарный состав руд, отбросов и отходов производства с раскопок мастерской на поселении Уч-Баш 298 Таблица 2. Элементарный состав медесодержащей руды, остатков производства и изделий из бронзы с поселения Уч-Баш 299

Александра Кузьмича

Памяти

ТАХТАЯ

Александр Кузьмич Тахтай (1890—1963). Портрет, худ. В.М. Батурин, 1990

Александр Кузьмич ТАХТАЙ (23 ок- тября 1890 — 25 июля 1963) — украинский археолог, музейщик, один из первых иссле- дователей Инкерманской долины, спаситель Херсонеса, не бросивший музей во время ІІ Мировой войны, за что был репрессиро- ван — первым обратил внимание на типо- логическую идентичность культур Крыма и Нижнего Поднепровья в предскифское время.

А.К. Тахтай родился в г. Ромны Полтав- ской губернии. В 1911 г. поступил в Петер- бургский университет, перевелся в Петер- бургский археологический институт. После окончания университета вернулся в Полтаву, где работал писарем. Прошел І Мировую войну, после октябрьской революции 1917 г. служил в Красной армии. В 1920 г. работал заведующим Никольской сельской библио- текой Полтавского уезда, а с 1921 г. — инс- труктором Полтавского комитета охраны памятников. С 1925 по 1929 г. работал в ар- хеологическом отделе Полтавского музея хранителем. В 1929 г. А.К. Тахтая обвинили в антисоветской агитации и арестовали, но по недостаточности доказательств отпустили 26 июня 1930 г. На работу назад в музей его уже не приняли.

По ходатайству М.Я. Рудинского А.К. Тах- тай начал работать в археологической экс- педиции Днепрельстана под руководством Д.И. Яворницкого. Осенью 1930 г. его на- значили завотделом археологии Херсонско- го музея. 20 марта 1934 г. А.К. Тахтая снова арестовали, но 4 июня этого же года дело закрыли. После освобождения Александр Кузьмич некоторое время работал в Цюрю- пинском музее, а в 1935 г. он переехал в Се- вастополь и начал работать в Херсонесском музее, где создал отдел феодализма. 30 июля 1936 г. после статьи в севастопольской га- зете «Маяк коммуны», которая обвиняла А.К. Тахтая в немарксистском подходе к ар- хеологическому материалу, с ним была про- ведена т. н. разъяснительная работа, после которой ученый «учел критику» к путево- дителю, который готовил, и добавил цита- ты «Истории ВКП(б)». В начале ІІ Мировой войны проводил археологические раскопки в Херсонесе и его округе, что позволило ему поставить вопрос об обстоятельствах захва- та Владимиром Херсона—Корсуня в связи с находками древнерусских вещей на городи- ще и в некрополе Херсона. С приближением линии фронта А.К. Тахтай отказался ехать в эвакуацию вместе с другими сотрудниками и коллекциями Херсонеса, сославшись на возраст и болезнь жены, сказав: «в каждом аду должен быть свой Цербер, и я останусь таким Цербером у этих святых камней». После закрытия музея Александр Кузьмич вместе со своим рабочим раскопа закопал, насколько успел, неэвакуированные экспо- наты, мозаики, постоянно осматривал раско- пы и фиксировал находки. После окончания трагической обороны Севастополя А.К. Тах- тай попал в лагерь для военнопленных, пос- ле чего окупационная власть назначила его профессором — хранителем Херсонесского музея. На территории музея были органи- зованы систематические уборки, проведены раскопки открытой каплицы возле базилики Крузэ. По результатам этих работ А.К. Тах- таем были подготовлены научные отчеты, ко- торые поныне хранятся в Херсонесе. Ученый и музейщик — Александр Кузьмич Тахтай не дал немцам вывезти из музея ценные экс- понаты, проводил для них экскурсии, объяс- няя значение этого памятника для мировой культуры.

После окончания войны В. Шевченко и О. Бергольц на всю страну заявили про заслу- ги А.К. Тахтая — спасителя Херсонеса и его верность профессиональному долгу. Он про- должал работать над полученными во время войны материалами и готовился к работе над кандидатской диссертацией «Культурно- этническая общность Крыма и Нижнего Поднепровья в доскифскую эпоху». Веро- ятно, перспектива его быстрой защиты очень не понравилась С.Ф. Стржелецкому, кото- рый вывозил в эвакуацию экспонаты Херсо- неса и чувствовал себя обойденным славой. В январе 1949 г. он написал разгромную статью «Под крылом безответственных товарищей из Лениздата», где обвинял А.К. Тахтая в со- трудничестве с фашистами. В мае 1949 г. его уволили с работы, после свидетельских пока- заний 27 августа он был арестован и 11 нояб- ря осужден на 25 лет исправительно-трудо- вых лагерей по статье «измена Родине» (38-3 и 58-10 УК РСФСР) с последующим урезани- ем в правах. До 29 октября 1955 г. А.К. Тахтай отбывал наказание в Угличском лагере, от- куда вышел по амнистии. С весны 1956 г. он работал в Донецком музее и читал лекции в Донецком университете. Умер А.К. Тахтай 25 июля 1963 г. в Донецке, где и похоронен. До последнего времени в Донецком музее хранилась его новая так и не реализованная музейная концепция. По его задумке зал средневековья должен был открываться вы- ставленным черепом монгола, чтобы каждый входящий мог заглянуть в его пустые глазни- цы... Тахтай до сих пор не реабилитиро- ван... Его дело и архив до сих пор хранятся в Симферополе в архиве управления бывшего СБУ — нынешнего ФСБ...

По материалам: Зубарь В.М. Летопись археологи- ческих исследований Херсонеса-Херсона и его окру- ги. — Симферополь, 2009; Граб В.І., Супруненко О.Б. Археолог Олександр Тахтай. — Полтава, 1991.

Инкерманская долина — одно из наибо- лее насыщенных археологическими памят- никами мест в Юго-Западном Крыму. Одним из наиболее значимых памятников является расположенное на плато на левом берегу р. Черная, прорезающей долину, поселение эпохи поздней бронзы — раннего железа Уч-Баш (первое название — Чертово горо- дище). Уч-Баш — памятник национального значения (охр. № 270011-Н, постановление Кабинета Министров Украины № 928 от 03.09.2009), входит в состав Национального заповедника «Херсонес Таврический». Ис- следования этого поселения проводились в 1920-х (Л.Н. Соловьев, Севастопольский музей краеведения), 1950-х (С.Ф. Стржелец- кий, Херсонесский музей) и 2006—2013 гг. (Э.А. Кравченко, Институт археологии НАН Украины и НЗ «Херсонес Таврический») и показали его опорное значение не только для памятников Инкерманской долины, но и Крыма, как части Северопричерноморс- кого региона. Поэтому в основу представля- емого исследования были положены мате- риалы именно Уч-Баша. Несмотря на то, что памятник археологии сильно пострадал от подрыва складов с боеприпасами, известных как Инкерманские штольни или Шампаны, в ходе отступления советской армии в 1942 г., сохранившаяся часть дала возможность ана- лиза всех аспектов хозяйства жителей древ- него поселения. Публикуемое исследование является результатом девятилетних охран- ных раскопок Инкерманской експедиции, проводившихся в рамках украинской бюд- жетной государственной программы по обез- вреживанию и ликвидации взрывоопасных объектов времени ІІ Мировой войны в гг. Се- вастополь и Керчь и пятилетних исследова- ний, как полевых, так и кабинетных в рамках раздела «Поселение Уч-Баш» плановой темы Института археологии НАН Украины. Также в работе использованы материалы предыду- щих раскопок Уч-Баша (С.Ф. Стржелецкий), поселения Сахарная Головка (А.К. Тахтай, С.Ф. Стржелецкий) и разведок в Инкерманс- кой долине (Э.А. Кравченко).

Данное исследование является резуль- татом работы коллектива авторов: предис- ловие, введение, главы 1, 2, 5, разделы 1, 3, 4 главы 3, заключение — Э.А. Кравченко (ред.), раздел 2 главы 3 — С.Н. Разумов, раздел 5 главы 3 — М.С. Сергеева (технология), при участии Э.А. Кравченко (хронология и типо- логия), раздел 1 главы 4 — С.А. Горбаненко, раздел 2 главы 4 — Р.В. Кройтор, раздел 3 главы 4 — Е.Ю. Яниш, раздел 4 главы 4 — Л.В. Горобец, приложение 1 — М.С. Сергеева, приложение 2 — Т.Ю. Гошко. Иллюстрации и таблицы к главам, разделам и приложени- ям выполнены их авторами. Библиография, указатели рисунков и таблиц, глоссарий , со- ставление и перевод резюме — Э.А. Кравчен- ко, перечень латинских названий составлен С.А. Горбаненко, Л.В. Горобцом, Р.В. Крой- тором, М.С. Сергеевой, Е.Ю. Яниш.

Авторы монографии выражают благо- дарность сотрудникам НЗ «Херсонес Тав- рический», фондовикам, архивистам и рес- тавраторам Херсонеса, а также лично О.Я. и Д.Ю. Савелям, нашими замечательными коллегами, с которыми мы начинали рабо- ты на Уч-Баше, Н.В. Гинькут, Л.Н. Головчен- ко, Д.Н. Костромичеву, Н.В. Красовской, Л.В. Марченко, Г.М. Николаенко, Л.В. Седи- ковой за всестороннюю помощь в работе; Я.П. Гершковичу (ИА НАНУ), Г.Ю. Гошко (ИА НАНУ), А.Н. Дяченко (ИА НАНУ), О.П. Журавлеву (ИА НАНУ), В.И. Завьяло- ву (ИА РАН) А.Н. Марковой (ИА НАНУ), Д.П. Куштану (ИА НАНУ), Г.А. Пашкевич (ИБ НАНУ) и др. за консультации в ходе ис- следований; украинским археологам — учас- тникам Инкерманской экспедиции, в раз- ные годы копавшим чрезвычайно сложные и физически тяжелые учбашские раскопы: А.Н. Филиппенко (Севастополь), М.В. Ступ- ко (Севастополь), Р.В. Лысенко (Нежин), Д.А. Шевченко (Киев), И.Г. Снитко (Харьков), Е.А. Лангу (Киев), Д.М. Милицину (Киев), Е.И. Шкляревскому (Киев), С.Д. Лысенко (Киев), Э.В. Овчинникову (Киев), М.В. Квит- ницкому (Киев), В.В. Масякину (Симферо- поль), Д.Н. Масюте (Одесса), С.Н. Разумову (Тирасполь), А.В. Скибе (Киев), В.Н. Пере- пелицыну (Севастополь), А.В. Москален- ко (Киев), П.Н. Колодченко (Севастополь), М.Р. Вагапову (Севастополь), В.В. Тарасову (Харьков), Д.Н. Пефтицу (Киев) и нашим эк- спедиционным водителям П.Г. Стаценко (Се- вастополь) и А.И. Недашковскому (Киев).

Идея написания именно такой работы, посвященной хозяйственному укладу, была не очень удачно реализована в коллективной монографии, посвященной Херсонесу Таври- ческому [Херсонес ..., 2005]. Тогда была пред- принята попытка соотнесения природных условий и археологических реконструкций на материалах Северо-Западного и Юго-За- падного Крыма, которая показала недоста- точность в разработке естественнонаучных направлений анализа археологических ис- точников. Именно поэтому в дальнейших на- ших исследованиях на эти направления было обращено основное внимание.

Введение

От бронзы к железу: теоретико- источниковедческий аспект

Научная литература, пользующаяся усто- явшейся терминологией, как один из опор- ных временных терминов употребляет слово- сочетание «эпоха раннего железа». Под ним мы понимаем для нашей территории время около первой половины І тыс. до н. э. и свя- зываем с началом истории народов Северного Причерноморья. И это действительно прихо- дится на время изменения исторической си- туации в регионе, появлением воинственных номадов со своей новой системой управления конем, ведения боя и новым вооружением — железным мечем и кинжалом. Кроме того, это время только зарождающейся крупней- шей европейской культуры, через несколько столетий представшей античной ойкумены. Ее фактор на многие годы стал определяю- щим для Юго-Востока Европы и благодаря множеству письменных свидетельств до сих пор является одним из основных для исто- рических исследований по Причерноморью. Ведь именно благодаря им и посредством вос- приятия их авторов до нас дошли хоть и отры- вочные, но знания о событиях и народах — их творцах. Северному Причерноморью в этих источниках отведены отдельные упоминания, большей частью связанные с уже сформиро- ванными на момент появления письменной традиции мифологическими сюжетами, что делает археологические источники первосте- пенными и основными, важнейшими свиде- тельствами древней истории обществ, насе- лявших этот регион на рассвете истории.

Сама суть термина — «раннее железо» для нас до сих пор остается исключительно «терминологической», и что скрывается за этим понятием в Северном Причерноморье до конца непонятно и ныне. Долгое время в основе анализа лежали только вещи из же- леза, главным образом, из могильников, они поддавались металлографическому анализу и были типологизированы археологами. С другой стороны, исследовались металлурги- ческие мастерские с отбросами и отходами производства. Однако, попытки анализа все- го комплекса хозяйства населения, которое, собственно, и осуществило переход от брон- зового к железному веку в Северном При- черноморье, не предпринимались. Полевые исследования Уч-Баша — укрепленного по- селения Инкерманской долины, одного из ключевых памятников региона, на некото- рое время приостановившись, дали нам воз- можность проанализировать хозяйственный уклад этого уникального поселения, осно- ванного в финале бронзового века, одним их первых получившего технологию изготов- ления железа в Северном Причерноморье и продолжившего существование в последую- щий период начала массового использова- ния железных вещей.

Начиная с описаний П.С. Палласа [Пал- лас, 1881, с. 62—208] и Дюбуа де Монпере [D. de Montpereux, 1839] до настоящего време- ни основными проблемами, которые ставили перед собой исследователи населения Крыма эпохи финальной бронзы — раннего железа, были хронологические определения архео- логического материала и этническая принад- лежность населения, его оставившего (подр. см.: [Кравченко, 2010б, с. 133—154]). Сейчас полностью или частично ответы на эти воп- росы получены. Однако они являются всего лишь базисом для дальнейших исследований, целью которых мы видим начертание древней истории народов, населявших Крым. В этом вопросе еще одним из основных базовых фак- торов является окружающая среда, фактор, используемый ведущими археологами еще с первой половины ХХ в. [Childe, 1929].

Итак, почему «окружающая среда»? Вся история человечества, так или иначе, пред- ставляет собой процесс оптимальной адап- тации индивидуума или социума к услови- ям окружающей среды. Природные условия влияют в первую очередь на экономическое развитие и его особенности и, соответствен- но, на уровень общественного развития, его приоритеты, культуру, идеологию и как следствие, становятся одним из опорных факторов исторической судьбы человечес- ких обществ разных эпох и типов. При за- кономерности, чем выше уровень адапта- ции общества в естественном мире, а значит возможности изменения, «окультуривания» природы, тем выше уровень экономическо- го, социального и культурного ее развития, все доиндуст­риаль­ные (а, возможно, и все без исключения) общества оказываются наибо- лее уязвимыми к условиям окружающей сре- ды, а тем более к их изменениям. При этом, если общества, переступившие порог циви- лизации, были в состоянии компенсировать такого рода изменения или несоответствия возможностью экономического скачка с по- лучением дополнительного продукта (исхо- дя из уровня развития производств, то есть посредством общественных контактов), то первобытные и варварские общества в на- ибольшей степени подпадают под разного рода миграции или незначительные переме- ных условий потребностям жизнедеятель- ности общественной группы. При этом, при попадании в несвойственные ей природные условия общественная структура временно или постоянно, но неизбежно деградирует, поскольку нарушается первичная экономи- ческая основа ее существования.

Д. Кларк, пытаясь провести анализ архео- логических данных, полученных эмпиричес- ким путем, постулировал, что такая модель привлекается к обработке производительных ресурсов для воспроизведения изменений в развитии на многих уровнях культурного процесса. Поскольку речь идет о материаль- ных остатках, то определяется относитель- ность системы атрибуции к «артефактному» населению (как косвенному его проявлению), системы артефактов к изменению культур- ных типов или системы социальной атрибу- ции к общественным изменениям и тому по- добное. Что касается проблемы прикладного характера таких схем, то она лежит в сфере «рождения» и «смерти» типов артефактов, культурных типов, общественных систем, сходства систем или экономической системы [Сlarke, 1968, р. 80]. Такая постановка пробле- мы является универсальной, поскольку остав- ляет пространство для учета относительнос- ти рассматриваемых явлений, что, несмотря на множество мнений против, все-таки не- обходимо в археологических исследованиях, объект которых лежит в сфере природного (материальные остатки относительно гео- логических наслоений), а предмет — гума- нитарного (человек и общество) знания. По- этому предлагаемые Д. Кларком гипотезы многофакторности и кумулятивного эффек- та могут быть применимы и по отношению к нашей проблеме. Однако схема Д. Клар- ка в большей степени касается скрытых механизмов развития, наблюдающихся в ма- териальной культуре. А как же в таком слу- чае определить условия их существования, так называемую окружающую среду?

На данный момент есть объемная база дан- ных смежных наук, которая позволяет реконс- труировать древние ландшафтные характерис- тики, палеоклимат, растительный и животный мир (подр. см.: [Херсонес ..., 2005, с. 31—51]).

Крым является очень сложным регионом, поскольку он был заселен самыми разнооб- разными народами, с разным уровнем обще- ственного развития, моделями экономики, и при этом часто сосуществующими, но за- нимающими различные эко-географические ландшафтном плане не представляет едино- го целого, а делится на равнинную и горную части. И равнинные, и горные районы явля- ются своеобразной и специфической зоной, адаптированной человеком. Географические особенности горных зон, их экология, кли- мат, другие природные показатели разитель- но отличаются от равнинных ландшафтов. Так же отлична и схема адаптации челове- ком этих регионов.

Поэтому анализ природных условий ре- гиона прошлых эпох необходим для реконс- трукции хозяйства обществ, его населявших, учитывая рельеф, геотектонику, климат, вод- ные ресурсы, почвы и растительность, фауну, полезные для тех времен ископаемые и т. д. Конечно, это далеко не полный перечень природных условий, а лишь попытка выде- лить наиболее значимые для формирования того или иного типа хозяйства. Но даже при таком поверхностном анализе представляет- ся возможным акцентировать внимание на некоторых основных тенденциях в развитии древних обществ региона, однако, не дает возможности конкретизировать процессы и объяснить кризисные факторы.

Изменение ареала проживания при дру- гих характеристиках окружающей среды неизбежно приводило к изменению типа хозяйствования. При этом этнические ха- рактеристики должны сохранять константу в определенный промежуток времени адап- тации коллектива к новой среде, а, значит, изменения в материальной культуре, фикси- рующиеся археологически, причиной своего появления имеют экономические факторы, и, как следствие, изменения в общественном устройстве. Соответственно, общества с раз- ной экономической основой по-разному ре- агировали на такого рода изменения условий проживания. Первичная миграция при этом является реакцией на какие-то природные или социальные катаклизмы, что, в общем, свойственно любым обществам.

Пространства северо-западной равнины Крыма во времена энеолита-бронзы пока- зывают доминирующую роль так называе- мых подвижных обществ, основой хозяйства которых по официальной версии являлось животноводство, хотя комплексный анализ их хозяйства исследователями не делался. С появлением кочевничества степи Кры- ма практически полностью оказываются под контролем номадов до нового времени. Причем, изменение комплексных обществ кочевническими в этом регионе на рубеже бронзового и железного веков также было обусловлено климатическими изменениями и следующими за ними изменениями в лан- дшафтных характеристиках.

Гераклейский полуостров по своим лан- дшафтным характеристикам близок к пред- горным ландшафтам. Считается, что модели адаптации до появления на его побережье античных поселений идентичны предгорной зоне с преобладанием отгонного скотоводс- тва при незначительной роли земледелия на плодородных хорошо орошаемых почвах. При этом, судя по незначительной концент- рации памятников доантичного времени на его равнинной части, значение Гераклейско- го полуострова, как основной территории хо- зяйствования, как и Тарханкутского, появля- ется только в процессе освоения греческими колонистами и связывается в первую очередь с гибкими механизмами перераспределения продукта социально развитого античного об- щества. Вероятность других важных факторов при этом упускалась по причине недостаточ- ного анализа археологических источников и общего соответствия тех, что были в нали- чии, официальной теоретической основе.

Универсальным механизмом для характе- ристики особенностей и динамики развития обществ является теория хозяйственно-куль- турных типов (ХКТ), разработанная в этногра- фической науке и под которыми понимается комплекс хозяйства и культуры, историчес- ки сложившийся, присущий народам, про- живающим в определенных природно-гео графических условиях при определенном уровне общественного развития [Левин, Че- боксаров, 1955, с. 15]. Этот механизм активно применяется исследователями каменного века. А.А. Яневич определяет ХКТ, как появ- ление соответствующего типа материальной культуры, взаимодействием двух факторов: среды и уровня социально-экономическо- го развития [Яневич, 1990, с. 102]. М. Левин и Н.Н. Чебоксаров рассматривают условия су- ществования, которые порождают однообра зие культуры на уровне ХКТ, как объединение трех факторов: среды, направления хозяйс- твенной деятельности населения и уровня его социально-экономического развития [Ле- вин, Чебоксаров, 1955, с. 4]. В археологичес- ких построениях, на что указал С.А. Балакин, при выделении конкретных ХКТ направление хозяйственной деятельности не учитывалось и позже было выделено в понятие «подвиж- ности» населения [Балакин, 1985, с. 104]. Здесь следует указать, что если экономическая мо- дель может быть рассчитана при соотнесении фактора природных условий и хозяйственной деятельности, то построение социальной мо- дели и, тем более, сложной социально-эконо- мической модели является скорее целью, а не средством выделения ХКТ. То есть ХКТ и яв- ляется ни чем иным как социально-экономи- ческой моделью общества, так сказать, в разо бранном состоянии. Учитывая это, становится понятным, почему предложенная М. Леви- ным и Н.Н. Чебоксаровым схема практически не сработала при применении теоретической модели В.Ф. Генинга [Генинг, 1989]. А именно: источниками для изучения хозяйственной де ятельности той или иной группы населения, о чем писал С.А. Балакин, являются достаточ но специфические для археологии базы дан- ных: археозоология, палеоботаника, геоло- гия, педология, изучение древних ремесел и промыслов, что невозможно без специальных исследований. Кроме того — «абсолютная» фиксация при раскопках, значительная пло щадь раскопок на конкретном поселении или местонахождении и хорошая сохранность ар- хеологических остатков.

В то же время чрезвычайно важен вывод о первоочередности учета появления регуляр- ного прибавочного продукта, что напрямую связано с биоресурсной базой и иллюстриру- ется формированием сложных общественных систем на базе примитивных способов хозяйс- твования [Шнирельман, 1992, с. 16—22]. То есть для археологических реконструкций круг источников сужен до результатов реконструк- ций природных условий, желательно, допол- ненных данными с археологических раскопок в местности, о которой идет речь, и непос- редственно археологических источников, пос- кольку на этапе анализа данные о социальной структуре и, соответственно, общественном устройстве, отсутствуют или гипотетичны. Не- льзя сказать, что в изучении культур поздней бронзы — раннего железа Крыма эти направ ления в полной мере получили развитие в научных исследованиях. Чаще всего в реконс- трукциях брались за основу наработанные те- оретические схемы с заранее определенным уровнем общественного развития еще не изу- ченных древних обществ, в которые вклады- вались данные, полученные при археологи- ческих раскопках и выводы естественников. В результате такой реконструкции максимум, что можно было получить — это глобальную историческую схему на указанной террито- рии. Современные направления научных ис- следований, которые уже значительное время являются ведущими в мировых научных цен трах, иллюстрируют, что мы уже не можем отталкиваться от глобальных исследований, которые дают общее представление о теоре- тической модели социально-экономического развития древних обществ. Все это требует серьезного пересмотра. Наше исследование и является попыткой анализа хозяйства и при- родных условий на основе специального ана- лиза археологического материала с привле- чением естественных методов исследования с целью получения новых знаний о хозяйстве отдельной группы населения, которая в тече- ние более чем 400 лет — с конца ХІІ до начала VII в. до н. э. осваивала Инкерманскую долину в Юго-Западном Крыму.

_Глава 1 Окружающая среда и природные ресурсы Юго-Западного Крыма

Л.В. Фирсов. Исары. Очерки истории средневековых крепостей Южного берега Крыма [Новосибирск: Наука, 1990. 472 с.].

... Поиски мудрости бытия не могут быть замкнуты узким кругом на- стоящего. Они уводят в прошлое и в будущее. Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим? — вот что занимает наш ум, а вовсе не та сконцентри- рованная на своем Я мудрость, которая научит, как растянуть на большее число лет свое личное время. Мы заключены между прошедшим и буду- щим, и в этом — наше настоящее бессмертие. Между историей и футу- рологией.

Каждый камень древней руины согрет теплотой человеческих рук, в каждом глиняном черепке заключена крупица человеческого сознания. Они не равны и не однозначны — небольшой исар на Южном берегу Кры- ма, величественный Парфенон Афин, ансамбль пирамид Мемфиса, едва приметная стоянка первобытных людей. Но каждое из этого — веха на нашем пути из прошлого в будущее ... [с. 12—13].

Окружающая среда выступает одним из основных факторов, влияющих на направ- ленность хозяйственной деятельности. Ее ресурсы или их отсутствие определяют каж- додневные занятия, связанные, прежде всего, с получением основного потребительского продукта — продуктов питания, а, значит, определяет общественное развитие и эконо- мическую модель коллектива людей, который адаптируется и / или адаптирует окружаю- щую среду. Параллельно она обуславливает формирование жизненного пространства как в бытовом плане, так и культурном. Поэто- му характеристика этой составляющей пред- ставляется нам очень важной. С точки зрения хозяйственной деятельности природные ре- сурсы можно условно разделить на биологи- ческие и минеральные. Первые включают по- лучаемые из водной среды (моря и рек), лесов, лугов и почв. Вторые — это сырьевые ресурсы полезных ископаемых и минералов, представ- ленные камнем разных горных пород, рудами и глинами. Кроме того, важнейшими фак- торами являются источники пресной воды, климат, геотектоника и другие, вопрос антро- погенного влияния на которые и поныне дис- куссионен или не может быть поставлен.

География, геология и рельеф. Крымский полуостров расположен между $4 6 ^ { \circ } 1 5 ^ { \prime } -$ $4 4 ^ { \circ } 3 3 ^ { \prime }$ с. ш. и $\bar { 3 } 2 ^ { \circ } 2 0 ^ { \prime } - 3 6 ^ { \circ } 3 9 ^ { \prime }$ в. д. и делится на две разные по величине и характеристикам части — горно-лесную и равнинно-спепную [Ена, 1995, с. 31, 32].

Юго-Западный Крым занят предгорьем и горным массивом главной гряды Крымских гор (рис. 1.1). Горный Крым является частью молодой подвижной кайнозойской складча- той зоны или альпийской геосинклинальной области. Главная гряда начинается у Балаклав- ских ворот и тянется вдоль побережья до м. Ильи. Ее северные склоны пологие, южные — крутые, а местами почти отвесные, верхняя часть гряды представляет собой узкие длинные плато — яйлы, вытянутые вдоль побережья. Их высота колеблется от 500—700 м Байдарс- кой яйлы до 1400—1500 м Бабуган-яйлы. Такой рельеф гряды обусловлен тем, что она пред- ставляет собой только северную часть круп- ного мегантиклинория, южное крыло кото- рого по тектоническим разломам опустилось под уровень Черноморского бассейна [Под- городецкий, 1988, с. 11]. Преимущественно весь Горный Крым сложен осадочными по- родами мезозоя, представленными в верхней части известняками, ниже — толщами пес- чаников, конгломератов и сланцев (рис. 1.2). Южные склоны главной гряды сложены глав- ным образом толщей маловодопроницаемых таврических сланцев, образующих сравни- тельно пологие, имеющие в основном ступен- чатый характер, склоны, при этом участки яйлинских известняков, выдвинутые к морю, эпизодичны. Яйлы имеют типично выражен- ный карстовый рельеф. Яйлинские массивы Главной гряды от Балаклавы до Бабуган-яйлы представляют собой юго-западный синклино- рий и образованы слоистыми и отчасти ри- фовыми верхнеюрскими известняками.

Рис. 1.1. Памятники кизил-кобинской культуры вто- рой половины ІХ — первой половины VIII вв. до н. э. верховья Севастопольской бухты, Инкерманской, Каракобинской и Балаклавской долин с прилегаю- щими высотами: 1 — поселение Уч-Баш; 2 — место- рождение железной руды; 3 — поселение Сахарная Головка; 4 — поселение Балаклавское

Рис. 1.2. Пачка осадочных пород в обнажении бере- говой линии между Фиолентом и Балаклавской бух- той. Фото Э.А. Кравченко

Две предгорных гряды Горного Крыма рас- положены на приподнятом крае Скифской платформы, отделенной от мегантиклинория глубинным тектоническим разломом, и пред- ставляют собой типичные асимметричные ку- эстовые гряды. Их разделяют между собой и отделяют от Главной гряды два продольных понижения. Внутреннее продольное пони- жение отделяет Внутреннюю гряду от Глав- ной, начинается Чернореченской котловиной (рис. 1.3) и следует через котловины по направ- лению: с. Терновка, с. Куйбышево, с. Кудрино, с. Трудолюбовка, с. Партизанское, с. Лозовое, г. Зуя, г. Белогорск, с. Богатое, с. Курское. Вне- шнее, образованное в палеогеновых мергелях, тянется от Мекензиевых гор до г. Симферо- поль [Подгородецкий, 1988, с. 20].

Рис. 1.3. Вид на Инкер- манскую и Кара-Кобинс- кую долины с плато Чер- това городища (Уч-Баш). Слева — гора Сахарная головка (террасированная с посадкой сосны). Фото Р.В. Лысенко

Рис. 1.4. Береговая линия у входа в Балаклавскую бухту. Фото Э.А. Кравченко

Внутренняя гряда (высоты от 400 до 500 м) начинается от Мекензиевых гор и тянется до горы Агармыш. Западную верхнюю скалис- тую ее часть образуют мшанковые известня- ки, а в основе — эоценовые нуммулитовые известняки [Подгородецкий, 1988, с. 20].

У м. Фиолент начинается Внешняя куэста (высоты до 350 м) (рис. 1.4) и продолжается хребтом Карагач и Сапун-горой до Мекензи- евых гор. Затем вновь появляется на правом берегу р. Бельбек в районе с. Верхнесадового и тянется севернее г. Симферополь. Гребень сложен неогеновыми сарматскими известня- ками. Обе гряды предгорий пологими скло- нами обращены к северу и северо-западу (внешняя постепенно переходит в равнину) и имеют крутые, местами обрывистые южные склоны [Подгородецкий, 1988, с. 20].

Участок побережья Западного Крыма от оз. Кызыл-Яр до Севастопольской косы в архе- ологических реконструкциях последнее время интерпретируется как отступивший за послед- ние 3500—1000 лет назад на не более 10 км, что кардинальным образом меняет картину палео- географической карты этого участка Западно- го Крыма [Ланцов, 2003, с. 130]. Если палеоге- ографические построения здесь действительно верны, то все возможные прибрежные архе- ологические памятники от эпохи бронзы до античности сейчас находятся на дне моря. Гео- синклинали равнинной части, прилегающей к побережью от р. Булганак до р. Черной сейчас интенсивно опускаются, наивысшие градиенты при этом приходятся на Альминскую впадину [Подгородецкий, 1988, с. 38—41].

Рис. 1.5. Чертова балка (по центру), Чертово горо- дище—Уч-Баш (справа), высота 197,4 (слева). Вид с правого берега р. Черная с Монастырской скалы. Фото М.В. Квитницкого

Рис. 1.6. Профиль древней выработки и врезанная в него каменоломня. Фото Э.А. Кравченко

Полезные ископаемые. На северо-северо- восточном скальном склоне, обращенном к плато Уч-Баш, высоты 197,4 м, нависающей над Инкерманской долиной с запада (рис. 1.5), разведками обнаружено месторождение же- лезной руды (рис. 1.6; 1.7), разработанное в древности. Оно находится на отдалении не бо- лее 50 м от плато Уч-Баш (рис. 1.8) на склоне соседней Сапун-горы, отделяется от Уч-Баша Чертовой балкой (рис. 1.5). Копи представля- ют собой скальную выработку, очень сильно замытую дождями, так что визуально она уже не видна. Обращает на себя внимание толь- ко нетипичная форма скального профиля и нехарактерный для горообразования внешней куэсты рельеф отрога (рис. 1.6). Руда пред- ставлена конкрециями гематита (в среднем 7 × 4 × 3 см) (рис. 1.7) (см. приложение 2, табл. 1, № 279, 279а) в известняковых отложениях сар- матского возраста (ок. 12,3—9,3 млн лет назад), образовавшихся на дне теплого моря.

Рис. 1.7. Конкреция железной руды в известняковых отложениях. Фото Р.В. Лысенко

Рис. 1.8. Южный склон плато Чертова городища. Вид с Чертовой балки. Фото Р.В. Лысенко

Выходы мшанковых (между г. Инкерман и долиной р. Альма), мраморовидных (от г. Балаклава до г. Феодосия), нуммулитовых (район г. Севастополь) известняков и сармат- ских известняков-ракушечников (г. Севасто- поль, г. Евпатория, мыс Тарханкут) могли предоставлять в древности легкодоступный и относительно легкий в обработке строитель- ный материал. Окаменелости, в основном, моллюсков теплого моря из толщи извест няковых отложений иногда встречаются в почвенном слое и являются нередкими на- ходками в зольно-мусорных археологических слоях и заполнениях памятников региона эпохи поздней бронзы — раннего железа.

Диориты встречаются в районе Балакла- вы. Там же известны и разрабатываются месторождения флюсов. В изверженных и осадочных породах встречаются прожил- ки cамородной серы. В районе мыса Фио- лент у морской кромки находятся выходы твердых пород камня, основным массивом залегающие на линии шельфа под водой и ниже. Соответственно, береговая линия в этом месте выстелена морскими голышами и галькой из этих пород, возможно, исполь- зуемыми как основной источник сырья для производства инструментов и орудий, в том числе, эпохи поздней бронзы и раннего же- леза. Район Балаклавской и Инкерманской долин чрезвычайно богат месторождения- ми глин. Высококачественные светло-серые и зеленые бентонитовые глины (кил) верх- немелового возраста известны в Инкермане, кил сарматского возраста содержится в отло- жениях в районе Балаклавы. Это глины мо- ющего свойства в соединении с морской во- дой в недавнем прошлом применялись для обезжиривания шерсти и мытья тканей, а в природном виде используются поныне в ли- тейном деле. Гончарные глины, в том числе красящие (желтые, белые, оливковые), извес- тны в низовьях рр. Черная и Альма. Впол- не возможно, именно с месторождением на р. Черная следует связывать возникновение в этом районе нескольких центров производс- тва высококачественной керамики времени финальной бронзы — раннего железа. Кроме того, в районе г. Севастополь и г. Балаклава находятся месторождения кварцевых песков (подр. о полезных ископаемых см.: [Губанов, Подгородецкий, 1964, с. 47—76]).

Бассейн р. Черная также богат выхода- ми кремня в осадочных породах. Он поныне там встречается в россыпях на современной дневной поверхности в виде тонких плиток, а также в виде крупных конкреций-желваков темно-серого до синевы цвета в выходах скал. Месторождение белого кремня известно в бассейне р. Кача в районе с. Лаки.

Климат. Климат Крымского полуостро- ва в целом зависит от продолжительности нахождения над ним отрога Азорского анти- циклона [Подгородецкий, 1988, с. 59]. Сме- щения же данного антициклона зависят от перемещений в меридиональном направле- нии азорского и азиатского максимумов ат- мосферного давления и смещения к северу циклонических траекторий [Дзердзеевский, 1975, с. 201]. Поэтому, прежде, чем давать обзор данных по климатическим условиям Крыма и в частности Западного Крыма, сле- дует остановиться на основных глобальных климатических изменениях данного периода голоцена, разработанных в недавнее время в исследованиях, выполненных в ближнем и дальнем зарубежье, поскольку климат явля- ется основным фактором в характере адапта- ции человеком окружающего его мира и не поддается направленному антропогенному воздействию.

А.Ф. Хардинг выделил несколько прохлад- ных и влажных периодов климата северо- запада Европы от эпохи неолита до раннего железа: 4500—4000 bc, 3200—2400 bc, около 1500 bc и 1000—400 bc [Harding, 1982, p. 9]. При этом следует учитывать, что пустынные и степные зоны являются наиболее чувстви- тельными к изменениям климата [Борзенко- ва, 1992, с. 182—190], уменьшение количества осадков моментально сказывается на расти- тельном покрове, который регулирует пого- ловье как диких, так и домашних животных, урожайности посевов и таким образом влия- ет на развитие человеческих обществ.

Сложнее дело обстоит с Крымом. Он в климатическом плане делится на три основ- ные зоны: степную, горных и предгорных лесов и южнобережную с субтропическим климатом. К сожалению, масштабные ис- следования палеоклимата этого региона не проводились. Степная зона традиционно оп- ределяется в соответствии со степями Север- ного Причерноморья, горные леса с лесной зоной Северного Кавказа, а климат южнобе- режья определяется местными циркуляция- ми. Однако в последнее время исследования, проводимые на Северо-Западном Кавказе и в Ставропольском крае позволили предполо- жить, что климат этих регионов определяет- ся иным типом циркуляционных процессов, чем в более северных регионах (севернее 46— 47° с. ш.) [Николаев и др., 2002, с. 118]. Смеж- ным регионом для Северо-Западного Кавказа является Крымский полуостров, причем 46-я параллель проходит тут по Перекопскому перешейку, а 47-я соответственно севернее по Причерноморской низменности. Вызыва- ет интерес и тот факт, что на опубликован- ной Х.Х. Ламбом метеорологической карте Европы и Гренландии самого жаркого ме- сяца, засвидетельствованного на Британских островах в июле 1976 г., составленной Дж. С. А. Грином, дуга, разделяющая зону дождей и зону высоких летних температур Причер- номорья, проходит где-то на 45° 15’ с. ш. в районе Евпатории, заворачивая от нее к се- верному побережью Турции, а к востоку от Евпатории поднимается к 47° с. ш., окаймляя азовское побережье и Ставропольский край России [Lamb, 1982, p. 17, fig. 5]. Однако ка- кие-либо выводы относительно палеоклима- та Крыма будут возможны только на основе осуществленных специалистами полномас- штабных исследований.

Для археологических реконструкций на- иболее важным является несомненно луч- ший по отношению к степному региону режим увлажнения предгорий и гор Крым- ского полуострова, обусловленный многими факторами от характера рельефа до переме- щения сезонных воздушных масс. Несомне- нен также тот факт, что всякие глобальные изменения климата оказывали влияние на историческое развитие обществ, что хорошо прослеживается при сопоставлении палео- климатических и археологических данных. Так, для Правобережной днепровской сте- пи констатируется смена климата в сторону аридизации между периодами ПБ1 и ПБ2, соотносимые с существованием сабатиновс- ких и белозерских древностей соответствен- но [Gershkovich, 2011, S. 169].

Последние 5 тыс. лет именуются поздним голоценом, и на них приходится тренд похо- лодания при общей неустойчивости клима- та, который наиболее выразился в умеренных и высоких широтах. За это время, именуемое неогляциалом, произошло несколько зна- чительных похолоданий, сопровождавших- ся снижением глобальной температуры (см.: [Борзенкова, 1992, с. 158—161]): 4,9—4,7 тыс. лет т. н. — первое значительное похолодание, нача- ло суббореала; 2,3—2,2 тыс. лет т. н. — очеред- ное похолодание субатлантикума [Борзенкова, 1992, с. 159], что привело к существенным изме- нениям прежде всего в степных обществах.

Процесс смены культурных типов в степи проходит и во II тыс. до н. э., причем пред- горья и горы Крыма систематически фикси- руют наиболее поздние варианты степных культур, к тому времени коллапсирующие в степи. Следует также заметить, что позднека- такомбные могильники в условиях предгор- ного Юго-Западного Крыма демонстрируют процесс адаптации погребальной конструк- ции к местным условиям [Савеля, Тощев, 1992, с. 122—128], причем этот процесс имеет сходные черты с таким же явлением, фикси- руемым в позднебронзовое время. Прежде всего, это касается исчезновения курганных насыпей над погребальной конструкцией при сохранении катакомбного обряда [Саве- ля, Тощев, 1992, с. 126], а для раннежелезного времени это появление каменных ящиков, впущенных до уровня скалы, при сохранении основных определяющих черт погребальной практики белозерской культуры Нижнего Поднепровья [Отрощенко, 1981, л. 123]. Та- кая трансформация обрядности в разное время на одной территории обусловлена об- стоятельствами сооружения погребальной конструкции, прежде всего, близостью мате- риковой скалы к дневной поверхности и ма- ломощностью надскальных слоев, что типич- но для этого региона. Видимо, трудоемкость процесса вырубки скальной породы под погребальную конструкцию или сооруже- ние курганной насыпи над ней не была адек- ватна уровню общественной организации кол­лективов, адаптировавшихся в регионе, что свидетельствует об изменениях и в эконо- мическом, и в социальном плане.

Пелеоклиматические реконструкции в европейском регионе показывают, что, по данным Ламба, в умеренных широтах за пе- риод времени с 1300 ВС до 900 ВС средняя температура северного полушария снизи- лась примерно на 2 С, что подтверждается и подвижками ледников в Альпах, а также фиксируется более северное положение зоны лесов [Lamb, 1982, p. 30]. В соответствии с некалиброванными данными Хардинга в период между 1000 bc и 400 bc происходит улучшение условий увлажнения, связанное с началом субатлантикума [Harding, 1982, p. 9]. Археологические построения свидетельству- ют, что в конце II тыс. до н. э. в степях Евра- зии в условиях холодного аридного климата начал формироваться новый тип экономи- ки, базирующийся на номадизме. Все I тыс. до н. э. характеризуется сменявшими друг друга раннекочевническими обществами, пришедшими с континентального востока, региона чрезвычайно чувствительного к кли- матическим изменениям. На время лучшей увлажненности приходится также появле- ние и расцвет античных центров Северного Причерноморья и Таврики. Влияние на них природно-климатических условий имело не- сколько иной характер, поскольку, как уже отмечалось, сословно-классовые общества в меньшей мере были подчинены условиям, диктуемым природой. Засухи III и II вв. до н. э. засвидетельствованы в античных письменных источниках, причем во II в. до н. э. античный историк Полибий определял засуху и войны как движущие силы экономики. Крым I тыс. до н. э. характеризовался довольно сложны- ми процессами, связанными с постоянными подвижками степного населения и возник- новением античных центров в прибрежных районах. В XII—X вв. до н. э. в предгорной зоне Крыма, климат которой более мягок, чем степной, появляются племена, которые связываются с носителями культур Днепровс- кого правобережья и населением круга куль- тур раннего фракийского гальштата [Крав- ченко, 2004, с. 52—66]. В XI—Х в. до н. э. на их основе сформировалась кизил-кобинская культура предгорий, которая под влиянием мощных импульсов из западного региона, за- нятого населением культур канелированного гальштата, и из степи обрела своеобразный культурный облик, заняв предгорья и гор- ные долины Крыма [Кравченко, 2004, с. 63]. В VIII—VII вв. до н. э. в степной части Западно- го Крыма появились первые кочевнические погребения [Колотухин, 2000, с. 56—58].

Более влажный и мягкий климат предго- рий Крыма способствовал периодическому притоку нового населения из засушливых степей. Причем, в условиях гор, вероятно, происходила быстрая трансформация куль- турного облика обществ, связанная с измене- ниями устоявшегося экономического уклада и формированием новых типов хозяйства в соответствии с биоресурсной базой и други- ми природными условиями региона. Это в значительной степени обуславливало транс- формацию общественной структуры, что и послужило основой изменений в материаль- ной культуре. При этом любые исторические изменения в Крыму были обусловлены изме- нениями геополитической ситуации в При- черноморье.

Климатические условия современного За- падного Крыма наиболее близки влажной фазе субатлантикума: 0-континентальные, в северо-западной части и на лукоморье Кала- митского залива — умеренный степной кли- мат, в горной — горно-широколиственный лесной, на Южном берегу Крыма (ЮБК) — субсредиземноморский сухих лесов и кус- тарниковых зарослей [Подгородецкий, 1988, с. 49]. Учитывая, что в периоды глобальных потеплений Азорский антициклон был сме- щен на север [Дзердзеевский, 1975, с. 202; Блютген, 1972б, с. 303], территория южной части Крыма в теплые периоды голоцена в зимние месяцы, вероятно, испытывала влия- ние средиземноморских воздушных масс.

Зимой в степи и предгорьях нередки втор- жения холодного и сухого континентального воздуха с умеренных и арктических широт. Весна в Юго-Западном Крыму чаще сухая, ветреная и со значительными колебания- ми температуры в предгорье. На побережье температура воздуха в основном зависит от температуры воды в прибрежной полосе

Черного моря. Крымское лето — жаркое и засушливое, осадки, принесенные континен- тальным умеренным и атлантическим возду- хом, преимущественно ливневые. Осень — теплая и солнечная [Подгородецкий, 1988, с. 55—60].

В горах климатические особенности меня- ются по мере возрастания высоты: снижает- ся среднесуточная температура и возрастает количество осадков. Если на равнине направ- ление и интенсивность ветров определяется общей циркуляцией воздушных масс, то на побережье и в горах на их фоне формируют- ся морские береговые бризы и горно-долин- ные ветры, определяемые разницей темпе- ратур водной поверхности и суши, горных склонов и долин [Блютген, 1972а, с. 94].

Наличие питьевой воды играет важней- шую роль в жизнедеятельности человека, как нашего современника, так и предка. В этом отношении наиболее показателен Северо- Западный Крым, долговременные поселения которого возникали в древности исключи- тельно вблизи мощных источников воды, а сухая степь долгое время оставалась во влас- ти мобильных кочевых обществ.

Водные ресурсы. Природные водные ре- сурсы Западного Крыма довольно бедны. К западному побережью текут четыре реки, стекающие с западных склонов Крымских гор (Альма, Кача, Бельбек, Черная) и р. За- падный Булганак. Это типичные горные потоки со значительными сезонными ко- лебаниями водности, теряющие большое количество воды на фильтрацию. Наиболь- ший расход до строительства водохранилищ имели р. Булганак (2,82 м3/с у с. Фруктовое) и р. Черная (2,50 м3/с у горы Кизил-Кая) [Фи- ленко, 1950, с. 22].

Гидрологический режим крымских рек изменялся в зависимости от климатичес- ких условий. Так, на стоянке Мурзак-Коба, относящейся ко времени верхнего палеоли- та, были обнаружены некоторые виды рыб, водящиеся в полноводных речках (черно- морский лосось, сом, судак), выловленные, вероятно, в р. Черной [Лебедев, 1952, с. 10]. Другим фактором водного режима выступа- ют особенности геологического строения как Горного, так и Степного Крыма. Таврические сланцы мезозойского возраста, которыми сложены южные склоны крымских гор и по- дошвы предгорных гряд, маловодопроница- емы, и вода, не задерживаясь, скатывается по вымытым в них руслам. Верхняя часть Крым- ских гор и предгорий, наклонная равнина Гераклейского п-ова и п-ова Тарханкут, а также основная подстилающая поверхность Степного Крыма и западной прибрежной равнины сложена известняками юрского и сарматского возраста. Атмосферные воды впитываются в известняки, образуя карсто- вые массивы [Филенко, 1950, с. 7] и несколь- ко водоносных горизонтов. В Горном Крыму распространены карстовые воды в известня- ках юрского времени и аллювиальные в реч- ных долинах. Гидрогеологические структуры Горного Крыма и Тарханкута дренируются Черным морем и питают Крымский арте- зианский бассейн. До строительства Северо- Крымского канала водоснабжение Крыма на 95 % зависело от подземных водных источни- ков [Альбов, 1954, с. 10].

Наличие источника пресной воды на Уч- башском поселении предполагается. На са- мом плато Чертова городища или Уч-Баша еще в ХІХ — начале ХХ в. был мощный род- ник. Его водой по акведуку частично снаб- жался Севастополь до Второй мировой вой- ны. После взрыва 1942 г. вода, видимо, ушла в карст.

Почвы. Важным фактором для первопо- селенцев были подходящие основные агро- ландшафтные характеристики осваиваемой территории — почвы и климат. Почвенные характеристики Западного Крыма довольно разнообразны и обусловлены его геологичес- ким строением и климатическими особен- ностями.

Следует отметить, что до долины р. Бул- ганак почвообразующей основой являются в основном глины, а на юг от р. Булганак почвы образуются на элювии и делювии плотных карбонатных пород. Климат этого района менее засушлив, нежели Северо-Западного Крыма, и по использованию под зерновые культуры имеет средний показатель [Белд- жи, 1979, с. 34, 88].

От мыса Лукул до долины р. Бельбек рас- пространены коричневые горные карбонатные и солонцеватые почвы и дерновые карбонат- ные почвы на элювии и делювии плотных кар- бонатных пород и редко глин с выходами кар- бонатных пород и конгломератов. В долинах рек Кача, Бельбек и Черная — луговые кар- бонатные почвы на алювии и делювии. Для исследованной части междуречья Бельбека и Черной характерны дерновые карбонатные почвы на элювии плотных карбонатных пород в комплексах с коричневыми горными карбо- натными почвами на элювии и делювии и вы- ходами карбонатных пород. В Инкерманской долине и выше по нижним надпойменным террасам р. Черная современный земельный покров представлен луговыми карбонатными почвами на аллювии трудносуглинистыми, а на правом берегу речки — трудносуглинис- тыми щебенчатыми (тут и далее: [Грунты ..., 1967]). Почвы большей части Гераклейского полуострова коричневые горные карбонатные на элювии с выходами карбонатных пород. Только в Балаклавской долине и Верхне-Юха- риной балке в композициях представлены дерновые карбонатные на элювии, лугово- черноземные карбонатные, коричневые гор- ные солонцеватые, и коричневые горные не- карбонатные почвы на элювии и делювии карбонатов и песчаников. Район м. Фиолент и Мраморной балки характеризуется дерно- выми карбонатными, коричневыми горными некарбонатными и коричневыми горными со- лонцеватыми почвами на элювии карбонатов и песчаников и делювии карбонатных пород. Коричневые почвы требуют внесения удобре- ний и, поскольку они в основном представле- ны на склонах, террасирования и закрепления [Полупан, 1979, с. 142].

Растительность. Горная часть Крыма принадлежит к Крымской подпровинции Эвксинской провинции Северной подоблас- ти Средиземноморской лесной области. Для Эвксинской провинции в целом характерны гемиксерофильные дубовые и хвойные или мезофильные буковые и грабовые леса с каш- таном [Нейштадт, 1957, с. 208]. Развитие такой растительности в регионе связано со време- нем среднего голоцена, тяготея к его второй половине с последующим уменьшением роли бука, снижением верхней границы дуба и смещением высотных поясов в целом. В поз- днем голоцене на фоне общих климатических изменений в сторону похолодания и увеличе- ния увлажненности в общем сформировались области современного распределения расти- тельности, в том числе и Юго-Западного Кры- ма [Нейштадт, 1957, с. 376].

Северный макросклон западной части крымских гор демонстрирует четыре четко выраженных высотных пояса растительности: пояс предгорной лесостепи, разделяющийся на два подпояса — луговых степей с кустар- никами (150—200/250 м над уровнем моря (далее — н. у. м.)) и лесостепи (200/250—350 м н. у. м.), пояс дубовых лесов (351—700/750 м н. у. м.), пояс буковых лесов, иногда с вкрап- лениями сосняков (700/750—1300 м н. у. м.), пояс луговых степей и лугов-яйл. Кроме того, для западной части макросклона характерны группы растительности средиземноморс- ких видов низкорослых (шибляковых) лесов из древовидного можжевельника (подр. см.: [Подгородецкий, 1988, с. 113—126]).

Животный мир. Из морских промыс- ловых рыб в районе западного побережья Крыма водятся кефаль, скумбрия, ставрида, камбала, сельдь, хамса, севрюга, белуга [Пор- городецкий, 1979, с. 36—42].

Современная фауна горной части Юго- Западного Крыма более разнообразна, чем степной. Многие виды имеют своих родс- твенников в восточно-средиземноморском регионе. Наиболее распространены олень, косуля, землеройки, летучие мыши, грызу- ны, барсук, каменная куница и лисица, ласка. Из птиц встречаются дятлы, синицы, сойки, дрозды, славки, пеночки, зяблики, горли- цы, вяхири, канюки, ястребы, совы-неясыти, орлы могильники и черные грифы. Пресмы- кающиеся представлены крымским геконом, предположительно завезенным сюда в римс- кое время, большим змеевидным желтопузи- ком и леопардовым полозом, насекомые — цикадами, москитами, жуками-богомолами, крымскими жужелицами. 200—300 лет назад исчезли последние особи бурого медведя, тарпана, сайги, а в прошлом столетии — волк, тюлень-монах, перевязка, степной орел и орлан-белохвост, обыкновенный длин- нокрыл (подр. см.: [Подгородецкий, 1988, с. 128, 138, 139].

Топография археологических памятников Инкерманской долины

Антропогенное воздействие. Подошва скло- нов со стороны Инкерманской долины подверг- лась интенсивным антропогенным изменениям (рис. 1.9—1.11). Северо-восточный склон плато Чертова городища (единственный известный то- поним — название плато с поселением Уч-Баш) был подорван 28 июня 1942 г. в ходе отступле- ния советских войск (рис. 1.12, 1.13). Обвал в дан- ный момент частично задернован, но из переот- ложенного слоя до сих пор вымывается много археологического материала. Само плато Чер- това городища подверглось антропогенным из- менениям в 1930-х гг. в результате строительства укрепрайона, и в 1960-х гг. во время дислокации на нем военной части, поэтому слой на нем сни- мался большими площадями. Западный склон плато был уничтожен Каменноломенным ов- рагом, выборка камня в котором началась еще жителями селения Ахтиар до основания Севас- тополя и продолжалась вплоть до строительс- тва там завода шампанских вин в начале ХХ в., укрепрайона и современных военных частей. В середине XIX в. южные склоны Каменноломен- ного оврага были хоть и крутыми, но проходи- мыми. На акварели Крымской войны изобра- жен южный склон оврага, по которому прошла атака зуавов и алжирских стрелков, спустив- шихся с плато Уч-Баша (рис. 1.14) [Крымская ..., 2008, с. 109]. Южный склон плато Чертова горо- дища хоть и был частично подрублен при стро- ительстве укрепрайона, сохранил свою природ- ную форму, особенно в верхней части (рис. 1.8). Изначальная форма плато зафиксирована на литографии 1856 г., изображающей один из эпизодов Инкерманского сражения — вторую атаку британской гвардии (рис. 1.15) [Крымс- кая ..., 2008, с. 100]. Там территория, занимае- мая поселением Уч-Баш, представляет собой

Рис. 1.9. Плато с поселени- ем Уч-Баш. Вид с Черной речки. Фото Р.В. Лысенко Рис. 1.10. Верховье Севас- топольской бухты и Зеле- ные высоты (слева). Фото Д.Н. Пефтица

Рис. 1.11. Вид на верховье Севастопольской бухты с плато Чертова городища (Уч-Баш). На переднем плане — склады боепри- пасов ЧФ РФ в Каменно- ломенном овраге. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.12. Плато Чертова городища после подрыва Инкерманских штолен в 1942 г.

всхолмленный, видимо, от культурных наслое- ний, необлесенный край отвесного плато. Сле- дует также заметить, что на всех изображениях Инкермана конца XVIII — XIX вв. эта местность необлесена.

Подошва склонов высоты 197,4 интенсивно террасировалась под строительство поселка Октябрь (рис. 1.5). Склоны самого плато вы- соты были террасированы под посадку сосны. По низовью Чертовой балки была проложена труба газопровода, сейчас кое-где оголенная дождевыми смывами. Вдоль юго-восточного склона балки была проложена труба водопро- вода, под которую склон был подрезан, оголив выходы культурного слоя и ряд объектов. На высоте над плато Чертового городища в совет- ское время стояла радиолокационная станция, демонтированная менее 10 лет назад.

Древняя топография. Анализ материала раскопок 1950-х гг., современные раскопки на поселении и археологические разведки окрестностей поселения [Кравченко, 2009б] позволили выявить основные черты древней инфраструктуры. Само поселение Уч-Баш

Рис. 1.13. Каменноломенный ов- раг после подрыва Инкерманс- ких штолен в 1942 г.

Рис. 1.14. Каменноломенный ов- раг. Атака зуавов и алжирских стрелков. Эпизод Инкерманско- го сражения Крымской (Восточ- ной) войны. Коллекция Шере- метьевых

Рис. 1.15. Плато Чертова горо- дища — Уч-Баш (на дальнем плане). Вторая атака британской гвардии. Литография. Британия, 1856. Коллекция Шереметьевых

Рис. 1.16. Поселение Уч-Баш. Вид с Инкермана. Фото Э.А. Кравченко

Рис. 1.17. Верховье Севастополь- ской бухты. Вид с Уч-Баша. Фото Д.Н. Пефтица

занимает исключительное топографическое положение. Оно находится на высоком пра- вом берегу р. Черная у ее впадения в верхо- вье Севастопольской бухты на отвесном мысу плато внешней гряды Крымских гор между Каменноломенным оврагом и Чертовой бал- кой (рис. 1.1: 1; 1.16). Отвесная часть скалы, на которой располагалось поселение, спускается в Инкерманскую долину на 14 м вниз. Скала представлена выходом известняковых пород сарматского возраста и является гребнем вне- шней куэсты предгорий (приподнятым краем

Сарматской платформы). Над скалой залега- ют глины и другие осадочные геологические образования, часто встречаются окаменелос- ти, характерные для морского дна. В ряде слу- чаев в трещинах скалы зафиксированы масси- вы высококачественной бентонитовой глины с примесью карбонатов, кварца, кальцита. Сама же Инкерманская долина, являющаяся продолжением Севастопольской бухты и про- должающаяся Чернореченской котловиной, расположена на одном из самых крупных в Крымских горах тектонических разломов.

Нижняя часть Инкерманской долины еще до недавнего времени во влажный период года и после таяния снежного покрова в горах, когда Черная речка (до строительства водохранили- ща) разливалась, была заболоченной, и единс- твенный брод через р. Черная находился менее чем в километре от Уч-Баша выше по течению реки. Именно в этом месте находится еще одно маленькое синхронное Уч-Башу поселение — Сахарная Головка (рис. 1.1: 2; 1.3). Материаль- ная культура обеих поселений представлена одними типами вещей. Другими словами, можно предполагать небольшой выселок Уч- башского поселения на противоположном берегу речки, видимо обеспечивающий конт- роль над бродом и, соответственно проход на поселение с суши. Единственный пологий про- ход на поселение Уч-Баш был на юго-западе со стороны Гераклейского полуострова. С той стороны по кромке поселения прослежены остатки вала, исследованного С.Ф. Стржелец- ким в 1952 г. Этими же исследованиями был найден и ров с внешней стороны вала. Остатки оборонительных сооружений были открыты и недавними раскопками в западной части по- селения. В подстилающих металлургический центр горизонтах были исследованы остатки оборонительного рва, а в нивелирующих мас- терскую перекрывающих горизонтах — остат- ки древней фортификации [Савеля, Кравчен- ко, 2009; Кравченко, 2014].

Западный склон поселения, где в ходе ар- хеологических раскопок, начатых в 2006 г., открыт центр металлургии железа, по аква- релям времен Крымской войны [Крымская (Восточная) война ..., 2008, с. 109] был относи- тельно крутым, но не обрывистым (рис. 1.14). Подножьем он опускался в природную бал- ку, тянувшуюся вдоль современного Камен- ноломенного оврага и спускавшуюся в час- тично заболоченную Инкерманскую долину.

Раскопками 2006—2011 гг. на поселении Уч-Баш был открыт металлургический желе- зоделательный комплекс [Кравченко, 2011а], датирующийся концом ІХ — первой поло- виной VIII вв. до н. э. Культурные слои в этой части занимают все пространство над обрывом и тянутся в восточном направлении примерно на 80—100 м. Раскопки тут начались в 2006 г. и продолжались до 2014 г. [Савеля, Кравченко,

2006; 2007; 2008; 2009; Кравченко, 2010а; Крав- ченко и др., 2011, 2012, 2013]. Вероятно, древние металлурги намеренно вынесли производство за жилую зону, исследованную на востоке по- селения. Не случайно и место расположения производства. В утреннее время со стороны Севастопольской бухты на западный склон по- селения именно в месте расположения мастер- ской начинает дуть сильный морской бриз, и, поднимаясь по склонам и нагреваясь, создавать сильную природную тягу, возможно, имевшую значение для металлургии. До жилой части поселения этот бриз не доходил, он мощным потоком поднимается вверх в районе склона с остатками производственных комплексов.

Месторождение железной руды около плато Уч-Баш (см. выше), видимо, имело от- ношение к железоделательному производству Учбашского поселения. Можно предполагать, что выработка относится ко второй половине ІХ — середине VIII вв. до н. э., то есть времени функционирования мастерской, и соотносит- ся с населением младшего дотаврского пе- риода кизил-кобинской культуры. Частично копи уничтожены древней же каменоломней римского времени, в один из краев выработки раннежелезного времени в раннем средневе- ковье была впущена келья раннехристианско- го скального монастыря (ІХ—Х вв.).

Еще одним немаловажным фактором древней инфраструктуры является наличие морской бухты непосредственно под склоном плато поселения. Верховье Севастопольской бухты (или как она называлась на старых кар- тах, Северная бухта, Севастопольский рейд, Ахтиарская бухта, Большой Ахтиарский за- лив) (рис. 1.10) еще в средние века было не- маловажным фактором для появления тут поселений и крепостей. Эта бухта не замер- зает зимой, ее не беспокоят даже очень силь- ные шторма, довольно часто случающиеся в Черном море, особенно зимой и является су- доходной (рис. 1.17). Не зря в бытность кня- жества Феодоро его крепость Каламита была вынесена так далеко на юг в верховье этой бухты, несмотря на ее уязвимость со стороны гор. И действительно, верховье этой извилис- той, длинной и узкой бухты является едва ли не лучшим местом для портовой гавани на всем западном побережье Крыма.

_Глава 2

Археологические источники к изучению хозяйственной деятельности

Силуэты Крыма. Из путевой книжки А.Н. Нилидина [Санкт-Петер- бург: Типо-литография Шредера, 1884. 253 с.].

... Инкерман стоит при устье долины Черной речки, при впадении ее в густо заросшую камышами оконечность Севастопольськой бухты ... [с. 52].

... Собственно Инкерманом называется оконечность хребта гор правой стороны Черной речки. Эта оконечность горного хребта выдвигается весь- ма высокими отвесными утесами, с обрывистыми уступами и скалами, об- разующими ущелье, которое открывает вход в Инкерманскую долину. На этих-то Инкерманских высотах происходила 24 октября 1854 г. знамени- тая и роковая в истории крымской войны Инкерманская битва ... [с. 54].

... Громадные, крутые, обнаженные скалы открывают как бы входные ворота в Инкерманскую долину. По стенам скал чернеют крипты. Наверху виднеются развалины башни ... [c. 55].

Путеводитель по Крыму. Состав. Г. Караулов и М. Сосногорова [Одесса: Главный склад издания у книгопродавца Е.П. Распопова, 1883. 457 с.].

... Крипты здесь существуют еще в большом количестве; но множес- тво их обрушилось и совершенно уничтожилось, потому что некоторые из них употреблялись прежде, как пороховые погреба; а главное потому, что здесь устроены каменоломни. Камень, из которого состоят инкерман- ские скалы, служит очень прочным и красивым материалом для построек; вследствие чего его давно здесь добывают и, таким образом, многовековые жилища народов отдаленной древности нещадно уничтожаются. Теперь уже не существует более половины самых замечательных криптов, лест- ниц и галерей ... [c. 296—297].

Поселение Уч-Баш, расположенное около Инкермана (см. рис. 1.9), является одним из наиболее важных памятников кизил-кобин- ской культуры. Оно принадлежит к запад- ной группе и занимает в ней главенствующее положение. Уч-Баш — самое крупное по- селение из ныне известных в этой культуре, дольше всех других просуществовавшее со- гласно нынешним хронологическим постро- ениям, одно из самых ранних, одно из самых богатых по качественному и количествен- ному наполнению слоев археологическими находками. Исследования на этом памятни- ке археологии проводились еще в 1920-х гг. Л.Н. Соловьевым [Соловьев, 1922] . Тогда местность, на которой расположено древ- нее поселение — оконечность плато между Чертовой балкой и Каменноломенным ов- рагом, называли Чертовым городищем. В конце ХІХ в. штольни к северо-западу от по- селения, где с незапамятных времен местные жители добывали камень, были продолжены под плато, и там вскоре было организовано производство шампанских вин. С тех пор эта местность получила название «Шампаны». В 1930-х гг. все плато и прилегающие склоны были преобразованы в укрепрайон с полной инфраструктурой, превратившись тем са- мым в один из опорных пунктов Черномор- ского флота. В начале Второй мировой вой- ны в штольнях Шампанов функционировал завод по производству отдельных видов бое- припасов и вооружений, госпиталь, медсан- часть, общежития, детский садик и школа,

известные под названием «спецкомбинат № 1». В начале 1942 г. было принято решение о перемещении всего арсенала Черноморс- кого флота в штольни укрепрайона. 28 июня 1942 г. по приказу командующего ЧФ адми- рала Ф.С. Октябрского штольни с арсеналом, медсанчастью и складами были минированы и взорваны. Взрывом были заживо похоро- нены оставшиеся под землей раненные, пер- сонал и беженцы. Часть площади древнего поселения была также уничтожена этим взрывом [Wir Kampften ..., 1942; Маношин, 1992; Саратов, Смолянников, 2012, с. 259].

После войны в 1952 г. директор Херсонес- ского музея Станислав Францевич Стржелец- кий, закончив работу над текстом кандидатс-

Рис. 2.1. План Уч-Баша по С.Ф. Стрже- лецкому, 1952—1953 гг.

кой диссертации «Очерки истории Гераклейского полуострова и его округи в эпоху поздней бронзы и раннего железа (середина ІІ тыс. до н. э. — V в. до н. э.)», решил подтвердить ее результаты архео- логическими раскопками. Перво- степенным он определил исследо- вание Чертова городища, тогда уже получившего название «Уч-Баш» . В 1952—1953 гг. он провел раскоп- ки поселения, предоставившие не- заурядный археологический мате- риал. Исследования проводились на двух раскопах — в восточной части поселения (раскоп 1 пло- щадью до 800 м2) и в центральной части над рухнувшей скалой на ее просадке (раскоп 2 площадью до 200 м2) (рис. 2.1). Однако по- лученные результаты настолько отличались от выводов диссерта- ции, что от ее защиты по реко- мендации научного руководителя Б.Н. Гракова пришлось отказаться. С.Ф. Стржелецкий не ввел в науч- ный оборот материалы Учбаш- ского поселения. Выборочно его материалы, а также материалы раз- ведок Л.Н. Соловьева привлекались

Рис. 2.2. Топоплан пла- то Чертова городища (Уч-Баш) с обозначени- ем раскопов 1952—1953 и 2006—2013 гг.

исследователями в обобщающих работах [Щепелев, 1927, с. 42—46; Кацур, 1963, с. 9, № 2 (30)]. Однако четкая фиксация материа- ла и полевых наблюдений в отчетах, методи- ка раскопок по комплексам, а не по штыкам, использование ножей, а не лопат при работе с археологическим комплексом, — все это позволило закрытые комплексы, исследован- ные С.Ф. Стржелецким, на современном эта- пе рассматривать, как эталонные.

Как видно из текстов отчетов, он планиро- вал продолжить исследования на Уч-Баше, но возобновились они лишь в 2006 г., когда Ин- керманский отряд Севастопольской археоло- гической экспедиции (с 2009 г. — Инкерманс- кая экспедиция ИА НАНУ) начал проводить охранно-спасательные исследования этого памятника в рамках государственной про- граммы по обезвреживанию и ликвидации взрывоопасных объектов в Севастополе и Кер- чи. Кроме обследований и шурфовки по всей площади плато с целью установления границ поселения и наличия культурных остатков на его разрушенной части с 2007 г. были начаты систематические раскопки Уч-Баша. Работы проводились до 2014 г. на двух раскопах — за- падном (раскоп 1 площадью 230 м2) и север- ном (раскоп 3 площадью 175 м2) (рис. 2.2).

Рис. 2.4. Остатки оборони- тельных сооружений на за- падном раскопе Уч-Баша

Рис. 2.5. Обнажение куль- турных слоев в западной части Уч-Баша на срезе котлована под строитель- ство проходческого ство- ла. Фото Э.А. Кравченко, 2005 г.

Раскопы в восточной и центральной частях поселения открыли часть его жилой площади с застройкой и хозяйственными комплексами, относящимися к разным горизонтам [Кравчен- ко, 2011]. На западном раскопе были открыты разновременные укрепления и оборонитель- ные сооружения поселения, а также наслоения мощного сплошного зольника с мусорными остатками, перекрывающего разрушенные обо- ронительные сооружения (рис. 2.3—2.7). Кроме того, исследованиями 2007—2011 гг. на западном раскопе (№ 1) был открыт металлургический железоделательный комплекс [Кравченко, 2009; 2011а; 2013; Кравченко, Гошко, 2013; Савеля, Кравченко, 2009]. Культурные слои в этой части занимают все пространство над обрывом и тя- нутся в восточном направлении примерно на 80—100 м [Савеля, Кравченко, 2006; 2007; 2008; Савеля и др., 2009; 2009а; Кравченко, 2010а; Крав- ченко и др. 2010; 2011; 2012; 2012а].

Рис. 2.6. Стратиграфия нижней части западного раскопа Уч-Баша. Здесь и на рис. 2.7: 1а — переотложенный дерново-гумусный слой; 1 — дерново-гумусный слой; 2 — зольный слой; 3 — слой супеси; 4 — слой щебнис- того суглинка; 5 — слой пережженного суглинка; 6 — слой темного суглинка; 6а — слои бентонитовых трам- бовок; a — наслоения горна 4; b — наслоения горна 3; c — наслоения горна 5; d — наслоения натоптыша над подрезками материка; М — материк; А — трамбовка и бут оборонительной стены; Б — выкид материка

Рис. 2.7. Стратиграфия верхней части западного раскопа Уч-Баша

С.Ф. Стржелецкий определил хроноло- гически Учбашское поселение Х—VIII вв. до н. э. с предположением, что оно могло сущес- твовать до VI в. до н. э., и связал его с ранни- ми таврами [Стржелецкий, 1951, л. 120]. При ознакомлении с материалами отчетов такие датировки оставляют впечатление интуитив- ных, поскольку не подкреплены четкими хро- нологическими реперами, хотя надо отдать должное С.Ф. Стржелецкому: он был ближе к истине, чем его не только современники, но и преемники. В дневнике раскопок сохрани- лась запись, сделанная после ознакомления А.И. Тереножкина с материалами, где указа- но, что он заметил сходство материала этого памятника с древностями белогрудовской культуры, но определил его как самобытное культурное явление [Стржелецкий, 1952, тет- радь 1, л. 11]. Вслед за Уч-Башем, С.Ф. Стрже- лецкий отнес к раннетаврским поселения Сахарная Головка, Балаклавское и предпо- ложил существование синхронного им по- селения на месте Херсонесского городища [Стржелецкий, б/г, таблица]. Формирование раннетаврской культуры исследователь отод- вигал к середине II тыс. до н. э., а финал опре- делял V в. до н. э. [Стржелецкий, б/г, л. 10].

Нами было проведено исследование, ре- зультатом которого было создание новой хро- нологической схемы для кизил-кобинской культуры по материалам, в том числе с раско- пок С.Ф. Стржелецкого. В результате культура была разделена на три периода, два из которых не связываются с таврами письменных источ- ников, но полностью соотносятся с Учбашским укрепленным поселением, а третий охватывает историю тавров, и, хоть и присутствует в своем раннем варианте на Уч-Баше, но с предшест- вующими ему древностями практически не связан. Анализ нового материала из раскопок

Таблица 2.1. Синхронистическая таблица горизонтов Уч-Баша и комплексов с аналогичными древностями в соседних землях

2006—2012 гг. подтвердил хронологию гори- зонтов Уч-Баша, разработанную по материа- лам раскопок С.Ф. Стржелецкого. Укреплен- ное поселение Уч-Баш возникло в конце ХІ в. до н. э. (по последним исследованиям можно предполагать его основание около конца ХІІ в. до н. э.), а прекратило свое существование в се- редине VIII в. до н. э. и охватило два ранних пе- риода кизил-кобинской культуры — старший и младший дотаврские, для которых является самым крупным. Во второй половине VIII в. до н. э. на месте сожженного Учбашского городи- ща появляется новое поселение, которое связа- но уже с началом таврского периода кизил-ко- бинской культуры. Жизнь на этом поселении длилась недолго — до рубежа VIII / VII, начала VII в. до н. э. Археологические комплексы Уч- Баша разделяются на шесть последовательных хронологических горизонтов: І, Іа, ІІ и ІІІ гори- зонты формируют старший дотаврский период кизил-кобинской культуры (конец ХІ — начало IХ вв. до н. э.); IV горизонт и частично ІІІ объ- еденяются в младший дотаврский период (вто- рая половина ІХ — первая половина VIII вв. до н. э.); а V горизонт открывает таврский период (вторая половина VIII — начало VII в. до н. э.). (табл. 2.1) Вновь открытая металлургия железа на поселении приходится только на один из горизонтов — IV-УБ младшего дотаврского пе- риода [Кравченко, 2010], и датируется концом ІХ — первой половиной VIII вв. до н. э.

Еще одно поселение, существование кото- рого неразрывно связано с Учбашским — это Сахарная Головка (рис. 2.8). Памятник был открыт в 1920-х гг Л.Н. Соловьевым по сборам подъемного материала [Арсакова, б/г, инв. № 851—863, 898—903]. При проведении зем- ляных работ в 1944 и 1951 гг. на склоне горы А.К. Тахтаем было прослежено несколько ям с зольно-мусорным заполнением. Тогда же посе- ление было отнесено к кизил-кобинской куль- туре и датировано VII—V вв. до н. э. [Стрже- лецкий, 1947, с. 129—130]. Сахарная Головка была исследована при строительстве промыш- ленного объекта и прокладке нового полотна железной дороги С.Ф. Стржелецким в том же 1952 г., что и Уч-Баш [Веймарн, Стржелецкий, 1952]. Тогда оказалось, что поселение почти полностью уничтожено строительными котло- ванами, и его исследование было прекращено.

Периоды ки-зил-кобинскойкультуры	ГоризонтыУч-Баша,ВВ. ДО Н. Э.	Аналогии в погребе-ниях степи Северно-го Причерноморья	Аналогии в гори-зонтах НижнегоПодунавья	Соотношение с перио-дизацией ЦентральнойЕвропы	Аналогии вгоризонтахЭгеиды	Аналогии в погре-бениях СеверногоКавказа
Старшийдотаврский	I-УБ (XI — начало X)	БелозерскаякультураЧорногоровскиепогребения	БабадагI	HaA	Троя VIIЬ2
	Iа-УБ (начало X)		Бабадаг I/I	HaB1HaB2(?)
	П-УБ (середина X)		Бабадаг II
	ШI-УБ (конец X — начало IX)
Младшийдотаврский	IV-УБ (вторая половинаIX — первая половина VII)	Новочеркасскиепогребения	Бабадаг IIII	HaB2/3 —HaC1 (ранний)		Сержень-Юрт IIIТли
Таврский	V-УБ (вторая половигаVIII — начало VII)	Передкелермесскиедревности		HaC1		ПшишФapc

Рис. 2.8. План раскопов на склоне г. Сахарная головка (по С.Ф. Стржелецкому, 1952 г.)

Поселение располагалось на склонах и у подножия г. Сахарная головка, что спускают- ся в Инкерманскую долину на правом про- тивоположном от Уч-Баша берегу р. Черная. Раскопки были проведены в трех разных мес- тах горы — на западном и восточном склонах и у подножия. На склонах были открыты хо- зяйственные ямы, относящиеся к трем раз- ным горизонтам кизил-кобинской культуры: ІІ горизонту старшего дотаврского периода, IV — младшего дотаврского периода и VI го- ризонту таврского периода, который на Уч- Баше уже не представлен. Ямы, относящиеся к горизонтам, представленным на Уч-Баше, находились на западном склоне горы, обра- щенном как раз в сторону этого поселения. Кроме того, у подножия горы были открыты гончарные горны, соотносящиеся по матери- алу с ранними горизонтами Уч-Баша [Крав- ченко, 2011, с. 139].

В культурном слое Уч-Баша, мощность ко- торого на некоторых участках поселения дости- гает 3 м, в остатках трех построек и 86 ямах был найден многочисленный археологический мате- риал, где кроме керамики, обнаружено немало орудий, заготовок и отходов производства. Сре- ди орудий на поселении Уч-Баш преобладают связанные с земледелием — зернотерки, вкла- дыши серпов, есть находки мотыг. В значитель- ном количестве встречены орудия и их фрагмен- ты, относящиеся к керамическому и литейному производству — полировальники, лощила, рас- тиральники, молоты, топоры, песты, сырцовая глина, круги для формовки сосудов, пемзы, ли- тейные формы, точильные бруски, есть находки литейного шлака и других отходов.

Из доступных материалов домостроения известны наземные сооружения каркасно- глинобитной конструкции. Разница в их конструкциях обусловлена их различным назначением — хозяйственные постройки и жилые [Кравченко, 2004, с. 58].

Хозяйственные ямы имели колоколо- видную или бочковидную форму от 0,30 до 1,20 м, редко — до 2 м глубиной и от 1,00 м до 1,40 м шириной по дну. Колоколовидные в профиле ямы, вероятно, выполняли фун- кцию погребов, а неглубокие бочковидные, заполненные мусором и пеплом, возможно, для них и были выкопаны.

По материалам поселений Уч-Баш и ных конструкций (по отчетным описаниям; планы не сохранились). Печь с припечным четырехугольным углублением открыта в постройке 1 Уч-Баша. Вероятно, печь имела производственное назначение.

Второй тип печей известен в постройке 2 Уч-Баша. Это печь с углубленным в пол подом.

Поселение Уч-Баш

Восточный раскоп (раскоп I 1952—1953 гг.)  (рис. 2.9, 2.10)

Постройка 1. Ниже культурного слоя была открыта обмазка стен и крыши, пере- крывавших глинобитный пол на материке, обожженный докрасна. По направлению к северо-западу пол несколько понижался вследствие естественного понижения днев- ной поверхности. По центру сооружения, по продольной его оси было зафиксиро- вано на одинаковом расстоянии друг от друга и от стен три ямки от столбов, подде- рживавших крышу. Границы сооружения определены рядами ям от вертикально вко- панных столбов, которые, вероятно, держали каркас, диаметром 0,25—0,30 м по сторонам и около 0,40 м по тем углам, которые сохра- нились. Северная сторона постройки и часть ее площади были разрушены строительс- твом монастыря в средневековье. Саманная обмазка сооружения держалась на карка- се из кольев и плетня, что хорошо видно по выгоревшим полостям в глиняной смеси ее частей, которые перекрывали пол. Южная сторона сооружения была открыта — там не прослеживаются столбовые ямки, а об- мазкой частично перекрыт раздавленный сосуд, лежащий наполовину на полу, напо- ловину на древней дневной поверхности дво- ра. С южной стороны сооружения во дворе, как и на полу, открыто немало объектов in situ, что свидетельствует о внезапной гибе- ли постройки. На полу найдены точильные камни, глиняные крышки, хозяйственная по- суда больших объемов, заполненная сырой глиной, несколько глиняных кругов. Слой между полом и обмазкой не поврежден за исключением северо-западной части здания. На остальной площади находились печь с припечным четырехугольным углублением и очаг с северной стороны с углубленным в пол подом и двумя припечными ямами. Че- тырехугольное углубление, расположенное к югу от печи, имело вертикальные оконту- ривающие бортики и ямку от подпорного столбика в юго-восточном углу углубления, которое функционально, вероятно, представ- ляло собой единое целое с печью. Материал с этой части постройки — бронзовый шлак, обломок каменного орудия, два фрагмента каменных топоров, фрагменты двух мерге- левых кружков диаметром до 0,20 м с цен- тральным отверстием, глиняные крышки, 5 кубков и черпаков малых форм со следами перекала в обжиговой печи и др. Материал пола здания — преимущественно развалы керамической посуды, половина каменной литейной формы, точильный камень, фраг- менты мергелевых кружков, глиняные крыш- ки, обожженный в пожаре гончарный начин.

Рис. 2.9. План восточного раскопа Уч-Баша. Раскопки С.Ф. Стржелецкого, 1953 г.

Рис. 2.10. Профили и проекции ям восточного раскопа Уч-Баша по С.Ф. Стржелецкому, 1952—1953 гг.

Обмазку сооружения перекрывал мощ- ный культурный слой, насыщенный в том числе керамическим материалом, по повер- хности ограничен развалом биконической чернолощеной корчаги [Кравченко, 2011, рис. 84].

Находки из пола: фрагменты (далее — фр.) 4 зернотерок, фр. круподерки, фр. каменной мотыги, фр. кремневого ножа, оселок, поли- ровальник, фр. пряслица, роговая проколка, обрезанная нижняя часть рога оленя, стенок хозяйственных сосудов 430, венчиков — 57; донышек — 7, орнаментированных валиком стенок — 14, насечкой — 1, стенок лощеных сосудов — 137, венчиков — 5, верхних час- тей кубков — 15, венчиков — 4, венчиков ми- сок — 7, орнаментированных лощеных сте- нок — 5 фр.

Находки из пода печи: развал орнаменти- рованной лощеной корчаги, орнаментиро- ванный лощеный кубок, глиняная крышка сосуда, развал венчика лощеного сосуда, вен- чик нелощеного сосуда, верхняя часть лоще- ного орнаментированного черпака, 1498 зе- рен пшеницы, 8 костей животных, 1 раковина мидии.

Находки из четырехугольного углубле- ния у печи: 2 фр. каменных топоров, орудия из кости, металлический шлак, глиняная крышка, 2 обломка крышек, фр. края ско- вороды, 3 лощеных кубка и 2 лощеных ор- наментированных черпака, половина лоще- ного кубка, стенок нелощеных сосудов — 46, венчиков — 4, донышек — 10, стенок лоще- ных сосудов — 18, венчиков кубков — 1, до- нышек — 1, игорный астрагал, кости живот- ных — 19, птиц — 1, дельфина — 1, раковины мидий — 4.

Пол с южной стороны постройки: ли- тейная форма, оселок, мергелевый круг с отверстием в центре, 2 крышки от горшков, развал лощеной миски, нелощеных сосудов стенок — 49, венчиков — 8, донышек — 4, лощеных сосудов стенок — 46, венчиков — 3, шишковидных налепов — 2, целый нелоще- ный горшок, 3 венчика нелощеных сосудов с валиком, лощеный кубок.

Пол в восточной части постройки: верхняя часть хозяйственного сосуда, развал лощеной орнаментированной корчаги, фр. глиняной литейной формы, глиняное пряслице.

Находки из печной ямы: кремневый от- щеп, венчиков нелощеных сосудов — 6, сте- нок — 11, 1 фр. цедилки, развал лощеной корчаги, стенок лощеных сосудов — 14, из них 2 с орнаментом, венчик лощеного кубка, 9 костей животных, 1 раковина мидии, 1 — устрицы.

Постройка 2. Сооружение четырехуголь- ное в плане, ориентировано по оси север- юг со сторонами 9,25 × 5 м, площадью 46 м2, наземное, но его западная часть была углуб- лена в материковую глину на глубину около 0,50 м как результат нивелирования уровня пола. Границы пола и материковая основа западной стены четко определили пределы помещения. Пол ограничен канавкой, вы- рубленной в плотной материковой глине, в которой, вероятно, крепился каркас стен. Пол был обмазан глиной и обожжен докрас- на, стены имели каркасно-плетневую конс- трукцию. Обмазка стен с обеих сторон имела тонкий слой побелки светлой глиной. У вос- точной стены на половине ее длины находил- ся очаг. Юго-восточная часть здания сильно изрезана тектоническими трещинами.

Здание было перекрыто мощным слоем золы — до 0,10/0,20 м с большим количест- вом материала. Зольный слой лежал на об- мазке здания, которая перекрывала пол. В пепле встречалась преимущественно кера- мика, а также каменные орудия и их фраг- менты, в том числе оселки, кремневые ножи, прясла, шлак, сырцовая глина, обожженная при пожаре, подвески из раковин сердце- видки (Cardium), кости животных, раковины сердцевидки.

Непосредственно на обмазке было найде- но половину костяного трехдырчатого пса- лия.

Толщина слоя обмазки местами достига- ла 0,20 м. Он лежал на чистом зольном слое, который кое-где имел белый цвет и очень мягкую структуру. Этот слой 0,20—0,25 м толщиной перекрывал весь пол здания. Веро- ятно, это продукт горения соломенной или камышовой крыши, которая упала внутрь помещения до того, как рухнули стены. Сре- ди находок в этом слое и на полу преобла- дает керамика, кроме того найден кремне- вый вкладыш, фрагменты каменных орудий, оселки, кремневый нож, пряслица, подвески из раковин сердцевидки.

Находки из перекрывающего зольного слоя над обмазкой: хозяйственных сосудов стенок — 141, венчиков — 2, донышек — 2, нелощеных сосудов венчиков — 23, доны- шек — 7, стенок — 150, лощеных сосудов венчиков — 11, донышек — 9, стенок — 216, кубков и черпаков лощеных 7, из них 2 с ор- наментом, венчиков кубков — 33, донышек —

15, ручек черпаков — 12, стенок — 170, из них 3 с орнаментом, венчиков мисок — 11, фр. цедилки, 3 фр. зернотерок, 3 фр. точил, 4 фр. мергелевых кругов, 2 кремневых отбойни- ка, фр. кремневого ножа, верхняя половина рогового псалия, костяное пряслице, костя- ная проколка, керамическое пряслице — 2, шлак, олений рог, подвески из раковин сер- дцевидки — 5, кости животных — 1300, рако- вины сердцевидки — 3.

Пол постройки: верхняя часть нелоще- ного горшка, венчиков — 9, донышек — 4, стенок — 56, развалы 5 лощеных орнамен- тированных корчаг, венчиков лощеных со- судов — 28, донышек — 17, стенок — 277, из них 8 с орнаментом., кубков венчиков — 22, донышек — 10, ручек черпаков — 5, стенок — 102, одна с орнаментом, мисок лощеных раз- валов — 3, венчиков лощеных мисок — 28, фр. 2 сковородок, стенок хозяйственных сосу- дов — 103, развалов хозяйственных сосудов — 2, венчиков — 86, донышек — 2, стенок — 47, фр. 3 глиняных крышек, кремневый вкла- дыш, орудие из кости, кремневый нож, фр. зернотерки, 4 фр. мергелевого круга, 3 гли- няных пряслица, рог оленя, подвеска из ра- ковины сердцевидки, кости животных — 37, раковины моллюсков — 6.

Постройка 3. От сооружения сохранилась узкая полоса вдоль западной стены, осталь- ное упало с оторванной скальной глыбой в Инкерманскую долину. Одна из стен была длиной 6,50 м, другие две сохранились на 1,00 и 0,35 м соответственно. Пол постройки был впущен в материковую скалу на 0,30/0,50 м и обмазан глиной. Перекрывающие остат- ки сооружения культурные наслоения были сняты при сооружении окопа Крымской войны. Пол перекрывал зольный слой с фраг- ментами обмазки. По периметру стен здания зафиксирована скальная вырубка-канавка, в которой, вероятно, они крепились. Матери- ал с пола — 16 развалов керамических сосу- дов, найденных под стенами здания, оселок с недосверленным отверстием для подвеши- вания, пряслице, подвески из раковин сер- дцевидки, каменный шар, кости животных, раковины мидий.

Белый пепел на полу здания, следы вто- ричного обжига на керамических сосудах и условия их находки свидетельствуют, что постройка также погибла в пожаре.

Находки с пола сооружения: развалы двух лощеных орнаментированных сосудов, 5 ло- щеных мисок, 9 кубков и черпаков, 4 — с ор- наментом, оселок, глиняное пряслице, 2 под- вески из раковины сердцевидки, 3 глиняные крышки, фр-ты 2-х крышек, развал нелоще- ного горшка, фрагменты стенок нелощеных сосудов — 57, венчиков — 4, фрагменты хо- зяйственных сосудов — 30, стенки лощеных сосудов — 21, венчиков мисок — 2, стенки лощеных кубков — 26, кости животных — 21, раковины мидий — 19.

Яма 1. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Находилась в обрезе скального мыса, образовавшегося в результате взрыва. Западная стенка ямы отсутствует. Диаметр ямы по дну 1,54/1,40, глубина 0,50/0,60 м. Стенки ямы почти вер- тикальные, диаметр дна примерно равен диаметру горловины. Яма была заполнена почвой с большой примесью золы и углей. В заполнении — фрагменты керамических сосудов, обломок зернотерки, зерна ячменя, кизила, кости животных, птиц и рыб, рако- вины мидий.

Находки в заполнении: фр. зернотерки, кремневые отщепы, пращевой камень из кремня, развал нелощеного горшка с вали- ком под шейкой, венчиков нелощеных — 3, донышек — 1, стенок — 27, стенок хозяйс- твенных сосудов — 6, развал лощеного кубка, фр. лощеных сосудов, в том числе с орнамен- том — 67, зерна ячменя и кизила, 6 костей рыб, 24 фр. раковин мидий, кости живот- ных — 37, древесный уголь.

Яма 3. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Горловина овальная в плане, дно неправильной округ- лой формы, плоское. Центр дна сдвинут к западу относительно горловины. Стенки рас- ширяются ко дну, яма колоколовидной фор- мы. Диаметр дна 1,70, горловины 1,40/1,06, глубина ямы — 1,18 м. Заполнение — поч- ва и камни малого бута. В придонной части сосредоточены зерна ячменя и пшеницы, выше — фрагменты керамики, кремневые орудия, кости животных, чешуя и кости рыб, раковины мидий.

Находки из заполнения: фр. кремневого ножа, кремневые отщепы, венчиков нелоще- ных — 8, донышек — 2, стенок — 73, лощеной посуды: венчиков мисок — 7, венчиков кубков с орнаментом — 14, корчаг — 2, стенок — 39, 265 зерен ячменя и пшеницы, 18 рыбьих кос- тей, 6 раковин мидий, 27 костей животных, древесный уголь.

Яма 4. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины и дна 1,13, глубина 0,30 м, стенки ямы ровные. Заполнение — зола с примесью поч- вы, обгоревшее камни, фрагменты сосудов, зерна ячменя.

Находки из заполнения: развал нелоще- ного горшка, венчиков нелощеных — 8, до- нышек — 1, венчиков лощеных кубков — 4, стенок — 20, развал лощеной миски с орна- ментом, стенок лощеных — 60, 18 зерен пше- ницы или ячменя, 5 ракушек мидий, кости животных — 103, рог козы.

Яма 5. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. С северной стороны в яму врезана яма № 6. Горлови- на круглая, центр сдвинут к югу, глуби- на — 0,72 м, яма колоколовидная в профиле. Заполнение — плотный грунт, фрагменты орудий, керамические сосуды и их фрагмен- ты.

Находки из заполнения: фр. зернотер- ки, фр. полировальника, обломок (нижняя часть) кремневого наконечника стрелы, крем- невые отщепы, глиняное пряслице, развал нелощеного горшка, венчиков горшков — 11, донышек — 6, стенок — 30, развал 4 лоще- ных корчаг, одна — с орнаментом, развал орнаментированного кубка, развал кубка без орнамента, венчиков лощеных — 4, стенок — 23, венчиков кубков — 4, стенок — 23, в том числе 6 с орнаментом, венчиков мисок — 2, в том числе 1 — с орнаментом., рыбья чешуя, 3 раковины мидий, 69 костей животных, 1 рог козы.

Яма 6. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Горловина ямы частично обвалена, ее диаметр 1,40/1,60, дна — незначительно больше, глубина ямы 0,72/0,56 м. Северная сторона ямы разруше- на взрывом и выходит линзой в обрез скаль- ного мыса. Заполнение — рыхлый суглинок, фрагменты орудий, игорный астрагал, дре- весный уголь, кости животных и птиц, ра- ковины мидий и устриц, кости рыбы, зерна пшеницы и ячменя, часть скелета козлен- ка — кости туловища и череп.

Находки из заполнения: мергелевый круг, кремневые отщепы, венчиков горшков — 27, донышек — 3, стенок — 130, стенок лоще- ных — 127, венчиков корчаг — 8, мисок — 9, развал миски, развал орнаментированного кубка, верхних частей орнаментированных черпаков — 2, 6 стенок орнаментированных кубков, игорный астрагал, зерна злаков — 3, кизила — 2, 5 костей рыб, 11 раковин мидий, 234 кости животных, 2 рога домашнего скота, древесный уголь.

Яма 7. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Сохранилась частично в обрезе скального мыса. Горлови- на почти не сохранилась. Дно было значи- тельных размеров, диаметр превышал 1,20 м, вырыта в склоне, поэтому высота имеет зна- чительный перепад — 1,00/0,45 м. Заполне- ние ямы — почва со значительной примесью пепла и древесного угля, фрагменты крем- невых и костяных орудий, керамики, костей животных, рыбы, раковины мидий и сердце- видки.

Находки из заполнения: фр. костяной ложки, кремневые отщепы, венчиков гор- шков — 9, донышек — 11, стенок — 31, вен- чиков корчаги — 1, донышек — 2, венчиков кубков — 2, стенок орнаментированных куб- ков — 5, кости рыбы — 3, 6 раковин мидий, костей животных — 41, древесный уголь.

Яма 8. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. С востока к ней примыкают яма 12 и 9. Яма 9 частично врезана в заполнение ям 8 и 12. Диаметр гор- ловины 1,25, дна 1,48, глубина ямы 0,65 м. Яма бочковидная в профиле. Заполнение — поч- ва, в верхней части ямы — с примесью золы, керамика, фрагменты каменных орудий, кос- ти животных, дельфина, раковины мидий и устриц, подвески из раковин гребешка и сер- дцевидки, куски охры, фрагменты глиняной обмазки со следами выгоревших прутьев.

Находки из заполнения: фр. мергелевого круга с отверстием в центре, кремневые от- щепы, фр. пряслица, нижняя часть горшка, венчиков горшков — 17, донышка — 7, сте- нок — 150, нижняя часть цедилки, лощеной посуды: один развал кубка, верхние части 2 орнаментированных черпаков, развал орна- ментированного кубка, венчиков корчаг — 2, стенок — 56, 4 — с орнаментом, костей жи- вотных — 60, рог коровы, позвонок дельфина, 5 раковин морских моллюсков, две подвески с раковин, охра, глиняная обмазка.

Яма 9. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Частично вре- зана в заполнения ям 8 и 12. Заполнение ме- нее плотное, чем в ямах, которые прорезает. Диаметр горловины 1,30/1,09, дна 1,34/1,20, глубина ямы 0,60 м. Заполнение — почва с примесью золы, кости животных, птиц, де- льфина, раковины морских моллюсков, реч- ная галька, фрагмент обмазки, керамика.

Находки из заполнения: венчиков горш- ков — 2, стенок — 14, стенок лощеных сосу- дов — 16, 1 профиль орнаментированной корчаги, костей животных — 53, 2 позвонка дельфина, 2 раковины моллюсков, обмазка.

Яма 10. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Частично вы- клинивается в обрез мыса, образовавшегося после взрыва. Диаметр отверстия 0,50, дна 1,70, глубина 1,60 м. Заполнение — почва, фрагменты каменных орудий, керамика, кос- ти животных и рыб, зерна ячменя и пшени- цы, фрагменты обмазки.

Находки из заполнения: фр. зернотерки, 7 венчиков и 35 стенок горшков, стенок лоще- ных — 26, из них 9 с орнаментом, 75 зерен зла- ков, кости рыб, 16 костей животных, обмазка.

Яма 11. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 0,60, дна 1,60, глубина 0,94 м. В заполнении были обнаружены обломки мергелевой крышки диаметром 0,65 м. За- полнение — почти чистый грунт с примесью золы, обломки каменных орудий, кости жи- вотных, раковины мидий, керамика.

Находки из заполнения: фр. мергелево- го круга с центральным отверстием, венчи- ков горшков — 1, стенок — 16, фр. глиняной крышки, развал лощеного кубка, стенок ло- щеных сосудов — 25, костей животных — 8, рог оленя, 4 раковины мидии, каменная крышка ямы.

Яма 12. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. С южной сто- роны разрушена ямой 9, с востока стенкой стыкуется с ямой 19. Диаметр горловины 1,00, дна 1,20, глубина 0,82 м. Заполнение — почва с примесью пепла и мелких углей, керамика, зерна ячменя и пшеницы, кости животных, чешуя рыб, раковины мидий.

Находки из заполнения: хозяйственных сосудов стенок — 24, фр. сковородки, вен- чиков горшков — 2, стенок — 32, венчиков кубков — 8, миски — 1, корчаги — 1, стенок лощеных — 5, шлак, 297 зерен пшеницы и ячменя, 13 костей животных, чешуя рыб, 1 раковина мидии.

Яма 13. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,34, дна 1,50, глубина 0,84 м. Запол- нение — почва со средним и мелким бутом, золой и древесным углем, фрагменты камен- ных орудий, пряслице, керамика, кости жи- вотных, зерна ячменя и пшеницы, раковины устриц.

Находки из заполнения: фр. зернотерки, диоритовый отбойник, глиняное пряслице, мергелевый круг, хозяйственных сосудов — 7 стенок, венчиков горшков — 8, донышек — 7, стенок — 58, венчиков корчаг — 2, венчиков кубков — 1, донышек — 1, ручка черпака — 1, стенок кубков — 11, развал кубка, стенок ло- щеных — 34, зерна пшеницы и ячменя — 31, кости животных — 39, 1 раковина устрицы, древесный уголь.

Яма 14. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 1,10, дна 1,50, глубина 1,12 м. За- полнение — почва с примесью золы, мелких углей и камней, в том числе и обожженных, фрагменты орудий, керамика, кости живот- ных и птиц, раковины мидий.

Находки из заполнения: мергелевый круг, венчиков горшков — 3, донышек — 4, сте- нок — 62, хозяйственных сосудов — 4 стенки, венчиков кубков — 8, стенок — 20, венчиков мисок — 4, донышек корчаг — 4, стенок ло- щеных — 66, из них профиль корчаги с ор- наментом, кости животных — 43, раковины мидий — 3.

Яма 15. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,10, дна 1,52, глубина 1,20 м. В за- полнении почва с примесью золы и углей, керамика, в том числе нижняя часть горшка с остатками сгоревшей пищи, фрагмент ка- менного топора, кости животных, раковины мидий, древесный уголь.

Находки из заполнения: фр. каменного топора, кремневые отщепы, стенок хоз. сосу- дов — 2, венчиков горшков — 7, донышек — 4, стенок — 1, венчиков кубков — 2, корчаг — 1, ручка черпака — 1, стенок лощеных — 33, костей животных — 37, раковины мидий — 3, древесный уголь.

Яма 16. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 1,20, дна 1,60, глубина 1,10 м. За- полнение — почва с примесью золы и углей, фрагменты каменных орудий, керамика, зерна пшеницы и ячменя, кости животных, в том числе дельфина, и рыб, раковины ми- дий, фрагменты обмазки.

Находки из заполнения: стенок горш- ков — 20, развал орнаментированной корча- ги, стенок лощеных — 15, венчиков мисок с орнаментом — 1, без орнамента — 2, венчи- ков кубков — 1, черпак, зерна злаков, 89 кос- тей животных, 2 фр. рога оленя, кости рыб, 1 раковина мидии.

Яма 17. Находки из заполнения: 5 крем- невых ножей, кремневые отщепы, развалы 3 горшков, стенок хоз. сосудов — 16, всего не- лощеных фр. — 107, верхняя часть лощеной орнаментированной корчаги, венчиков кор- чаг — 3, стенок — 28, венчиков кубков — 3, стенок — 14, венчиков мисок — 3, 28 костей животных, чешуя и кости рыб, 2 раковины мидий и 2 — устриц.

Яма 18. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 1,06, дна 1,70, глубина 1,20 м. За- полнение — почва с примесью золы и углей, фрагменты каменных орудий, керамика, зерна пшеницы и ячменя, кости животных и рыб, раковины мидий и устриц, подвеска из раковины сердцевидки, бусина из перла- мутра.

Находки из заполнения: фр. зернотерки, орудия из кремня, фр. сковородки, 10 фр. хоз. сосудов, венчиков горшков — 10, доны- шек — 10, стенок — 64, венчиков кубков и черпаков — 4, стенок — 14, лощеных стенок 106, из них 9 от орнаментированных корчаг, 19 зерен злаков, 129 костей животных, кости и чешуя рыб, 2 раковины мидий, 1 — устри- цы, подвеска из раковины сердцевидки, пер- ламутровая бусина.

Яма 20. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Частично разрушена впущенной ямой 24. Диаметр ямы 1,30, глубина 0,25 м. С южной стороны в стенке ямы сделан небольшой подбой 0,44 м в ширину и 0,20 м в глубину. Заполнение — рыхлый грунт с примесью золы и углей, пряслице, керамика, кости животных, рако- вины улиток, костяная бусина.

Находки из заполнения: фр. пряслица, нелощеный кувшин, 2 лощеных орнаменти- рованных кубка, развал корчаги, венчиков горшков — 1, донышек — 1, стенок — 7, вен- чиков мисок 2, стенок лощеных — 13, 11 кос- тей животных, костяная бусина.

Яма 22. Выкопана в материковой глине, поч- ва заполнения однородная. Частично выходит линзой в обрез мыса, образовавшегося после взрыва. Диаметр горловины 1,35, дна 1,80, глу- бина 1,35 м. Заполнение — почва с примесью золы и углей, фрагменты каменных орудий, керамика, кости животных, раковины мидий, устриц и сердцевидки, обожженный докрасна кусок материковой глины, речная галька.

Находки из заполнения: фр. мотыги, мер- гелевый круг и фр., горшок — керамический брак, развал горшка, развалы 2 кубков лоще- ных, развал миски, 4 фр. хоз. сосудов, венчи- ков горшков — 5, донышек — 5, стенок — 50, венчиков кубков — 4, донышек — 1, венчиков корчаг — 3, донышек — 1, венчиков мисок — 1, стенок лощеных — 10, из них 2 с орнамен- том, 19 костей животных, 3 рога, 2 раковины мидий, 2 — устриц, минеральная краска.

Яма 26. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Яма сужает- ся ко дну, диаметр горловины 1,60, дна 1,40, глубина 0,14—0,20 м. В заполнении зола с примесью земли, кости животных, керамика, обломки каменных орудий, подвески с раку- шек сердцевидки.

Находки из заполнения: горшок, черпак с орнаментом, профиль орнаментированной корчаги или кубка, развал горшка, развал корчаги, развал кубка, 52 стенки других со- судов, фр. зернотерки, 26 костей животных, 2 подвески из раковин сердцевидки, 2 рога, отщепы кремневые.

Яма 28. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Стенки рас- ширяются ко дну. Диаметр горловины 1,25, дна 1,80, глубина 1,20 м. В заполнении — поч- ти чистая зола, керамика, фрагменты камен- ных и костяных орудий, кости животных и рыб, рыбья чешуя, зерна пшеницы и ячменя, куски охры, древесный уголь.

Находки из заполнения: пряслице, зерна злаков, кизила, фр. 2 зернотерок, фр. двух оселков, фр. двух мергелевых кругов с отвер- стием в центре, развал орнаментированной корчаги, целая орнаментированная корчага, 2 кубка, из них один с орнаментом, охра, дре- весный уголь.

Яма 31. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Восточная часть прорезана ямами 32 и 33, дно незначи- тельно подвинуто к югу. Диаметр ямы 1,30, глубина 0,20/0,25 м. В заполнении преиму- щественно зола с примесью земли, зерна пшеницы, керамика, фрагменты каменных орудий, кости животных и рыб, раковины мидий, подвески из раковин сердцевидки.

Находки из заполнения: 16 стенок хоз. со- судов, развал горшка, венчиков горшков — 4, донышек — 1, развал корчаги, стенок ло- щеных с орнаментом — 41, венчиков кор- чаг — 4, орнаментированный черпак, стенки кубков — 9, фр. сковороды, фр. зернотерки, 17 зерен пшеницы, 34 кости животных, ры- бьи кости, 2 раковины мидий, две подвески с раковин сердцевидки.

Яма 32. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Прорезает яму 31. Стенки ямы сужаются до дна. Диа- метр горловины 0,66/0,72, дна 0,48/0,60, глуби- на 0,20/0,35 м. В заполнении — почва со зна- чительной примесью золы, древесный уголь, керамика, зерна пшеницы, кости животных.

Находки из заполнения: фр. стенок хо- зяйственных сосудов — 22, донышек — 4, фр. цедилки, лощеные стенки — 5, развал кубка и много обломков других, глиняная крышка с ручкой, зерна пшеницы (368), кости живот- ных — 11, уголь.

Яма 33. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Частично вре- зана в заполнение ямы 31. Диаметр горлови- ны и дна — 0,76/0,78 м, глубина — 0,50/0,55 м. В заполнении почти чистая зола, выразитель- ных находок нет.

Яма 34. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Стенки ямы сужаются ко дну. Диаметр горловины 0,90, дна 0,70, глубина 0,23/0,33 м. Была заполнена золой с примесью земли, находки — фраг- менты каменных орудий, керамика, кости животных, пращевой камень из диорита, подвески с раковин сердцевидки.

Находки из заполнения: фр. хозяйствен- ных сосудов — 6, горшков венчиков — 5, сте- нок — 7, стенок лощеных — 14, кубков сте- нок — 3 с орнаментом, кубков и черпаков фр. — 7, развал миски, фр. мергелевого круга, пращевой камень из диорита, 19 костей жи- вотных, 3 подвески с раковин сердце­видки.

Яма 35. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,20, дна 1,40, глубина 0,60 м. В запол- нении — пепел с примесью земли, фрагменты каменных орудий, керамика, кости животных, зерна ячменя, раковины мидий и сердцеви- док, подвеска из раковины сердцевидки.

Находки из заполнения: фр. хозяйствен- ных сосудов — 10, горшков стенок — 27, сте- нок лощеных — 36, две с орнаментом, стенок кубков — 13, одна с орнаментом, венчиков мисок — 5, фр. сковороды, фр. 2 зернотерок, мергелевая плитка, 1 зерно ячменя, 46 костей животных, 1 раковина мидии и 1 — сердце- видки, подвеска из раковины сердцевидки.

Яма 37. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Яма колоко- ловидная в профиле. Диаметр горловины 1,10, дна 1,35, глубина 0,50 м. В заполнении — зола незначительной примесью почвы, кера- мика, фрагменты каменных орудий, кости животных, в том числе дельфина, и рыб, об- ломок оселка, костяная рукоять, зерна пше- ницы, раковины мидий и устриц, фрагмент шлака, подвеска из раковины гребешка, дре- весный уголь, фр. обмазки.

Находки из ямы: хозяйственных сосудов стенок — 25, фр. глиняной крышки, венчиков горшков — 16, донышек — 7, стенок — 67, лощеных венчиков — 7, стенок — 68, 1 с ор- наментом, кубков венчиков — 8, стенок — 18, ручек черпаков — 3, венчиков мисок — 4, 1 — с орнаментом, орудия из кремня, оселок, фр. грузила, 50 зерен злаков, кости живот- ных — 46, кости рыбы, раковин мидий — 11, устриц — 57, шлак, подвеска из раковины гребешка, обмазка, уголь.

Яма 44. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Яма в плане подпрямоугольной формы с закругленными углами. Длина горловины и дна 1,32, ши- рина 1,10/1,12, глубина ямы 0,40 м. В запол- нении — зола с незначительной примесью почвы, керамика, кости животных, раковины мидий, кусочки охры, фрагмент обмазки.

Находки из заполнения: фр. хозяйствен- ных сосудов — 15, горшков стенок — 109, венчиков — 9, донышек — 4, лощеных сте- нок — 74, венчиков — 8, донышек — 1, куб- ков фр. — 47, венчиков мисок — 3, кости жи- вотных — 41, раковины мидий — 11, охра, обмазка.

Яма 46. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 0,60, дна 0,50, глубина 0,55 м. В запол- нении — зола, на дне — развалы нескольких сосудов (керамический брак), кости живот- ных и рыб, раковина гребешка.

Находки из заполнения: развалы 3-х хо- зяйственных сосудов, горшок, венчиков гор- шков — 4, стенок — 85, 6 корчаг с орнамен- том в развалах, стенок лощеных — 26, из них 3 с орнаментом, венчиков — 3, донышек — 1, развал кубка, фр. кубков — 16, венчиков ми- сок — 3, фр. хозяйственных сосудов — 7, кос- ти животных — 18, кость рыбы, раковина гре- бешка.

Яма 50. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,50, дна 1,55, глубина 1,05/1,18 м. В заполнении — почва с примесью золы, ке- рамика, костяной подквадратный в сечении наконечник стрелы и заготовка-брак, зерна злаков, кости животных, чешуя и кости рыб, раковины мидий, перламутровая бусина.

Находки из заполнения: фр. хоз. сосу- дов — 4, венчиков горшков — 4, стенок 38, донышек — 6, развал корчаги, лощеных сте- нок — 57, венчиков корчаг — 6, профиль миниатюрного сосуда, венчиков мисок — 9, венчиков кубков — 6, стенок — 22, роговой наконечник стрелы, зерна злаков — 2, кости животных — 45, чешуя рыб, раковины ми- дий — 4, сердцевидки — 1, бусина из перла- мутра.

Яма 51. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,20, дна 1,35, глубина 0,30 м. В запол- нении — зола, керамика, кости животных, раковины мидий.

Находки из заполнения: фр. хозяйствен- ных сосудов — 3, горшков венчиков — 1, стенок — 116, донышек — 1, корчаг венчи- ков — 1, стенок — 17, фр. кубков — 23, фр. сковороды, глиняная крышка, кости живот- ных — 21, раковины мидий — 3.

Яма 52. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,20, дна 1,45, глубина 0,70 м. Восточ- ная стена уничтожена средневековой ямой. В заполнении почва с примесью золы, кера- мика, два костяных ромбических наконечни- ка стрел, пряслице, зерна ячменя, кости жи- вотных и рыб, раковины мидий, литейный шлак, подвески из раковин сердцевидки, древесный уголь.

Находки из заполнения: развал хозяйс- твенного сосуда, венчиков горшков — 2, доны- шек — 2, стенок — 2, развал корчаги, стенок лощеных — 43, фр. кубков и черпаков — 45, мисок венчиков — 9, стенок — 13, два рого- вых наконечника стрел, пряслице глиняное, зерно ячменя, кости животных, рыб, 3 рако- вины мидий, 3 — сердцевидки, шлак, подвес- ки из раковин сердцевидки, уголь.

Яма 53. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины и дна 0,80/0,30, глубина 0,20/0,30 м. В заполнении зола с незначительной приме- сью почвы, керамика, кости животных.

Находки из заполнения: стенок горш- ков — 9, лощеных стенок — 7, венчиков — 1, фр. кубков — 6, венчик миски — 1, 17 костей животных.

Яма 56. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,00, дна 0,80, глубина 0,10/0,15 м. Час- тично нарушена средневековой ямой. В за- полнении зола, керамика, кости животных.

Находки из заполнения: фр. хоз. сосу- дов — 3, лощеных стенок — 4, донышек — 1, фр. кубков — 2, венчик миски — 1, кости жи- вотных — 8.

Яма 57. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Почти пол- ностью уничтожена средневековой ямой. Диаметр дна 1,30, сохранилась на высоту 0,07/0,20 м от дна. В заполнении зола, кера- мика, фрагменты каменных орудий, кости животных, раковины устриц и мидий.

Находки из заполнения: стенки горш- ков — 9, донышек — 1, лощеных стенок — 8, донышек — 2, фр. кубков — 11, 1 с орнамен- том, мергелевый круг, грузило.

Яма 61. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ла 0,70, дна 0,60, глубина 0,20 м. Была запол- нена грунтом с примесью золы, находки — керамика.

Находки из заполнения: фр. хозяйствен- ных сосудов — 17, горшков стенок — 32, вен- чиков — 2, лощеных стенок — 35, венчиков мисок — 2, фр. кубков — 6, фр. сковороды.

Яма 63. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 1,30, дна 2,10, глубина 0,90 м. В заполнении почва со значительной приме- сью золы, керамика, фрагмент диоритового топора, фрагменты каменных орудий, кости животных, раковины устриц и мидий, под- вески из раковин сердцевидки.

Находки из заполнения: фр. хозяйствен- ных сосудов — 5, развал горшка, стенок гор- шков — 31, развалы двух корчаг, нелощеных стенок — 35, 1 — с орнаментом, кубок, фр. кубков — 14, мисок — 13, фр. диоритового топора, 2 грузила, кости животных — 22, ра- ковины устриц — 2, мидий — 11, 3 подвески с раковин сердцевидки.

Яма 65. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 1,00, дна 1,90, глубина 0,85/1,00 м. В за- полнении — зола с примесью почвы. На дне зафиксировано скопление развалов несколь- ких сосудов и их фрагменты. Один фрагмент принадлежал сосуду из ямы 46. Кроме того, среди находок кости животных, в том числе дельфина, раковины мидий, подвеска из ра- ковины сердцевидки.

Находки из заполнения: развал хозяйс- твенного сосуда, стенок горшков — 8, венчи- ков — 2, донышек — 1, лощеных стенок — 45, 1 с орнаментом, венчиков — 1, доньев — 4, развал орнаментированного кубка, фр. куб- ков — 11, венчик черпака, миска, развал мис- ки, венчиков мисок — 6, фр. сковороды, 290 костей животных, раковины мидий.

Яма 69. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Почти при- жата к углу постройки 2. Диаметр горлови- ны 1,10, дна 1,78, глубина 1,10 м. Заполне- ние двухслойное. Верхняя часть до глубины 0,30 м заполнена чистой золой, ниже запол- нена землей с примесью золы. Находки в за- полнении — керамика, фрагменты каменных и костяных орудий, каменные оселки, кости животных, раковины мидий, устриц и серд- цевидок, подвески из раковин сердцевидок и гребешков, заготовка с окончания рога, дре- весный уголь.

Находки из заполнения: развал горшка, фр-ты других горшков, стенок лощеных — 6, ф-ты черпаков и кубков, двуручный черпак орнаментированный, черпак миниатюрный, развал черпака, верхняя часть орнаментиро- ванного черпака, венчиков мисок — 5, доны- шек — 1, фр. зернотерки, фр-ты 2 оселков, фр. мергелевого круга, кости животных — 43, ра- ковины мидий — 2, сердцевидки — 1, уголь.

Центральный раскоп (раскоп II 1953 г.)  (рис. 2.11)

План этого участка поселения в архиве не сохранился, однако в отчете упомянута жилая площадка на материке, на которой было найдено большое количество матери- ала. Следов горения и остатков строитель- ной конструкции на этом раскопе не было. Вероятно, там был раскопан зольник, иден- тичный западному (см. ниже). Кроме того на центральном раскопе было исследовано 19 хозяйственных и мусорных ям.

Рис. 2.11. Планы и проекции ям центрального раскопа Уч-Баша по С.Ф. Стржелецкому, 1953 г.

Яма 4. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Северная сто- рона ямы уничтожена тектонической трещи- ной. Диаметр горловины 1,20, дна 1,35, глу- бина 0,82 м. В заполнении грунт с примесью золы, керамика, кости животных и рыб, ра- ковины мидий и устриц, подвеска из ракови- ны сердцевидки, обломки каменных орудий, копролит.

Находки из заполнения: фр-ты хозяйс- твенных сосудов, венчиков горшков — 1, до- нышек — 2, стенок — 17, развал корчаги, венчиков корчаг — 2, стенок — 27, лощеных стенок — 22, верхняя часть орнаментирован- ного кубка, венчиков кубков — 2, стенок — 33, ручек черпаков — 3, венчиков мисок — 1, 26 костей животных, 9 раковин мидий, 2 — устриц, кости рыб, подвеска из раковины сердцевидки, копролиты.

Яма 6. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Юго-запад- ная часть уничтожена трещиной. Диаметр горловины 0,75, дна 0,91, глубина 0,86 м. В за- полнении зола с большой примесью грунта, керамика, кости животных, раковины мидий, костяная ворварка, подвеска из раковины сердцевидки, минеральная краска.

Находки из заполнения: фр-ты хоз. со- судов, венчиков горшков — 6, стенок — 37, лощеных стенок — 45, 5 — с орнаментом, венчиков — 2, донышек — 2, верхняя часть кружки, венчиков кубков — 9, стенок — 31, ручек черпаков — 5, донышек — 4, 46 костей животных, раковины мидий — 16, фр. рого- вой ворварки (?), подвеска из раковины серд- цевидки, охра.

Яма 10. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 1,00, дна 1,70, глубина 1,40 м. В стенке с северной стороны на высоте 1 м от верха была сделана ступенька. Заполнение двухслойное. До глубины 0,60/0,65 м яма была заполнена золой с небольшой приме- сью земли с фрагментами обмазки, жаровни, керамикой, обугленными зернами ячменя и пшеницы. Ниже яма была заполнена грун- том с примесью золы. В заполнении найде- на керамика, фрагменты каменных орудий, в том числе диоритовой мотыги, оселок, костя- ная рукоять, шлак, кости животных, ракови- ны мидий и сердцевидок, игорный астрагал, подвеска из раковины сердцевидки, древес- ный уголь.

Находки из заполнения: фр-ты хозяйс- твенных сосудов, фр-ты сковородки, развал горшка, венчиков горшков — 27, стенки — 124, донышка — 17, развал корчаги, лоще- ных сосудов стенки — 79, 2 — с орнаментом, венчиков — 11, донышек — 3, орнаменти- рованный черпак, развалы 4-х кубков, 3 — с орнаментом, фр. орнамент. черпака, венчи- ков кубков — 14, стенок, в том числе с орна- ментом — 90, ручек кружек — 2, фр-ты ми- сок — 13, 2 с орнаментом, фрагмент цедилки, глиняная крышка, фр. зернотерки, фр. моты- ги, фр. оселка, фр. мергелевого круга, рого- вая рукоять, проколка роговая, шлак, зерна ячменя с примесью пшеницы (ящик 0,70 × 0,40 × 0,40), 216 костей животных, 24 ракови- ны мидий, 1 раковина сердцевидки, фр. гли- няной литейной формы, игорный астрагал, подвеска из раковины сердцевидки, охра, обмазка стенная и неизвестного происхожде- ния ошлакованная, древесный уголь.

Яма 11. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр гор- ловины 0,80, дна 1,00, глубина 0,90/1,20 м. За- полнение двухслойное. Несколько фрагмен- тов принадлежало керамическим сосудам из ямы 10. До глубины 0,40 м яма заполнена золой и обмазкой очага, ниже в заполнении почва со значительной примесью золы, кера- мика, фрагменты каменных орудий, роговой гарпун, кости животных, в том числе дельфи- на и птиц, раковины мидий, чешуя и кости рыб, охра, подвеска из раковины сердцевид- ки, глиняная подвеска с ушком.

Находки из заполнения: фр-ты хозяйс- твенных сосудов, фр-ты горшков, в том числе из ямы 10, развал корчаги из ямы 10, черпак, 3 кубка с орнаментом в развалах, чашка на кольцевом поддоне, венчики и развалы от

5 мисок, фр. зернотерки, роговая проколка, роговой наконечник гарпуна, зерна злаков, кости животных — 38, в том числе дельфи- на, 5 раковин мидий, чешуя и позвонки рыб, охра, подвеска с морской раковины, глиня- ная подвеска с ушком, обломки ошлакован- ной обмазки, оселок.

Яма 12. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Горловина уничтожена поздней ямой, разрушенной трещиной. Диаметр дна 2, глубина около 1,35 м. В заполнении зола, керамика, фраг- менты каменных орудий, в том числе осел- ков, зерна пшеницы, кости животных и рыб, рыбья чешуя, раковины мидий, подвеска из раковины сердцевидки, гончарный начин, древесный уголь.

Находки из заполнения: фр-ты хозяйс- твенных сосудов, развалы 3 горшков, венчи- ков горшков — 13, донышек — 11, стенок — 50, лощеных стенок — 104, 6 — с орнаментом, венчиков корчаг — 3, донышко — 1, развал орнаментированного кубка, черпак с орна- ментом, стенок кубков и черпаков — 17, 1 с орнаментом, венчиков — 8, донышек — 5, ручек — 5, 2 с орнаментом, развал миски, венчиков мисок — 1, фр-ты зернотерки, 2 фр. оселков, грузило, 6 зерен пшеницы, 277 кос- тей животных, кости и чешуя рыб, 4 ракови- ны мидий, подвеска из раковины сердцевид- ки, глиняное изделие, 2 рога козы, флюсовая конкреция, фр. рудоносной породы, древес- ный уголь.

Яма 16 (19). Выкопана в материковой гли- не, почва заполнения однородная. Диаметр горловины 1,00, дна 1,80, глубина 1,20 м. В заполнении пепел с примесью почвы, кера- мика, фрагменты каменных орудий, кремне- вые ножи и их фрагменты, костяной тупик, костяные орудия, кости животных, ракови- ны мидий, устриц и сердцевидок, подвески из раковин сердцевидок, глиняная подвеска с ушком, игровые астрагалы, минеральная краска.

Находки из заполнения: фр-ты хозяйс- твенных сосудов, стенок горшков — 167, венчиков — 19, донышек — 5, лощеных сте- нок — 72, одна из орнаментом, венчиков — 8, донышек — 2, развал корчаги, развалы 4 ор- наментированных кубков, стенки кубков —

66, венчиков — 9, ручек черпаков — 3, фр. гутуса, венчиков мисок — 4, фр. цедилки, фр. зернотерки, кремневый нож, костяной тупик, 2 фр. кремневых ножей, роговая трубка со сквозным отверстием на середине (свисток?), 182 кости животных, 2 раковины устриц, 6 раковин мидий, 3 раковины сердцевидки, 2 подвески с раковин сердцевидки, глиняная подвеска с ушком, игорные астрагалы, охра, кремневые отщепы.

Яма 18. Выкопана в материковой глине, почва заполнения однородная. Диаметр око- ло 1, глубина 2 м. В заполнении грунт с при- месью золы, керамика, четырехгранный на- конечник стрелы, кости животных, раковины мидий.

Находки из заполнения: два развала гор- шков, стенок горшков — 6, лощеных сте- нок — 5, венчиков — 2, венчиков мисок — 1, роговое острие стрелы, 17 костей животных, 1 раковина мидии.

Западный раскоп (раскоп 1 2006—2012 гг.)  (см. рис. 2.3—2.7)

Раскопки, проводимые на Уч-Баше с 2006 по 2014 гг. [Савеля, Кравченко, 2009; Савеля и др., 2009а; Кравченко и др., 2010; 2012а], открыли участок укрепленного поселения, его западную окраину. Стратиграфически слои этой части памятника (рис. 2.5—2.7) могут быть обобщены как четыре этапа жиз- недеятельности. Первый связан с сооруже- нием внешнего рва и вала, датируется около середины — второй половины IX в. до н. э. Второй этап — это функционирование же- лезоделательной мастерской, сооруженной с внешней стороны вала, которая датируется второй половиной IX — первой половиной VIII вв. до н. э. [Кравченко, 2009; 2011а; 2013; Кравченко, Гошко, 2013; Савеля, Кравченко, 2009]. Третий этап связан со спешным возве- дением каменных оборонительных сооружений и их разрушением в скорости после возведе- ния (рис. 2.4) [Кравченко, 2013—2014; 2014]. Четвертый представлен мощными зольно-му- сорными накоплениями, сплошным массивом перекрывшими разрушенную и сгоревшую крепость, приходящимися на вторую поло- вину VIII — начало VII вв. до н. э.

В этой работе к исследованию привлечен весь материал из слоев этого раскопа. Одна- ко описания оборонительных сооружений мы тут приводить не будем, поскольку к вопросам быта и хозяйства они имеют лишь опосредованное отношение. Их детальный анализ произведен в специальных статьях [Кравченко, 2013—2014; 2014]. Описание ком- плексов металлургической мастерской дано в главе 3, разделе 3, посвященной исследова- нию остатков металлургии. Соответственно, остановимся на описании зольника.

Слой зольника (рис. 2.6, 2.7) залегает прак- тически по всей площади западного раскопа (230 м2) и продолжается в его юго-западной и юго-восточной бровках. Мощность зольника разная — доходя местами до 1,5 м на верхней выположенной террасе, зольник выклинива- ется падением по склону. На склоне зольный слой более мощный в подрезках, связанных с функционированием металлургическо- го комплекса. В нижней части раскопа слой смешан с гумусным слоем и погребенной почвой. Слой по структуре и наполнению представлен практически чистой древесной золой с небольшой примесью почвы, очень большое количество археологического мате- риала, атрибутирующего кизил-кобинскую культуру (горизонт V-УБ) второй половины VIII — начала VII вв. до н.е. — керамика, кос- ти животных, изделия из кости, рога и кам- ня, ф-ты изделий из бронзы.

Материал из слоя зольника

Керамика

нелощеная керамика: горшков венчи- ков — 1188, 25 с орнаментом (далее — орн.), 1 с соляром; стенок — 5894, 99 с орн., 1 — с отпечатком ткани, 1 — с ремонтом; доньев — 468, 1 с отпечатком рогожи;

• лощеная керамика: корчаг венчиков — 204, 6 с орн.; стенок — 3378, 281 с орн.; доньев — 169, 2 с соляром; кубков / черпаков венчи- ков — 359, 36 с орн., целых — 2, 1 с орн., развалов — 7, 3 с орн.; стенок — 323, 37 с орн.; доньев — 64, 1 — с соляром; ручек —

117, 1 — с орн.; мисок венчиков — 420, 30 с орн., 3 с ушком, 1 чашка, 2 плошки, 1 — не обожженный; стенок — 8; доньев — 2;

• другое: обмазка / жаровня (фр.) —58; ми- ниатюрных сосудов — 7; цедилки фр. — 12; фр. пиксиды — 1; крышки керамичес- кой фр. — 3;

изделия из керамики: фишка из керами- ческого сосуда — 10; фр. пряслиц — 4, целых — 2; поделка из глины с отверсти- ем — 1; сырцовый закладной кирпич — 1; изделие керамическое — 1; подвеска кера- мическая — 2; фр. изделия из сырцовой глины — 3.

Кость

кости животных — 5550; орудий и из- делий из кости и рога и их фр. — 22; от- ходов косторезки — 1; заготовка из рога животного — 8; фр. костяных и роговых ложек — 8; заготовок роговых ложек — 1; наконечников стрел из рога — 2; загото- вок стрел из рога — 4; игла костяная — 1; проколка костяная — 2; астрагалов игор- ных — 15; подвесок из раковин сердцевид- ки и гребешка — 16; створка мидии со сле- дами использования для очистки рыбы от чешуи — 1.

Кремень:

• кремня фр. — 168; фр. орудий и изделий из кремня — 56; серпов фр. — 1; пил- ки фр. — 2; отбойник — 1; након. стрел из кремня — 1; фр. пращевого камня (крем.) — 3 (1 — во вторичном использо- вании), целых — 2; ножей кремневых — 1. Камень:

фр. орудий из камня — 83; фр. камней об- работанных — 62; камней обгоревших — 49; камней ошлакованных — 3; мергелевая плитка отшлифованная — 1; галька мор- ская — 73; фр. молотов и топоров-моло- тов диоритовых — 3; пращевой камень из мергеля — 1; фр. оселков и точильных камней — 7, целых — 3; фр. грузил камен- ных — 10; целых — 3; заготовок грузил из мергеля — 2; пестов каменных — 2; фр. песта каменного — 1; терочников камен- ных — 3; фр. моделей молоточков, топо- риков и кельтиков из мергеля — 6.

Металл

• шлаки — 5; пронизка бронз. — 1; капля бронзовая — 1; фр. железа — 1. Минералы и окаменелости:

конкреций железной руды — 1; донце со- суда с остатками охры — 1; охры фр. — 1; фр. окаменелостей с перламутром — 15; руды железной фр. — 2; серы фр. — 1.

Северный раскоп (раскоп 3 2006—2013 гг.)  (рис. 2.12—2.15)

Этот раскоп был заложен на самой разру- шенной части поселения, изобилующей тре- щинами. Из-за сильных изменений рельефа

. Раскопки Э.А. Кравченко [Савеля, Кравченко, 2006; Кравченко, 2010а; 2013а; Кравченко и др., 2012].

Рис. 2.12. План участков северного раскопа Уч-Баша

Рис. 2.13. Участок 2012 г. се- верного раскопа Уч-Баша

Рис. 2.14. Стратиграфия на- слоений северного раскопа Уч-Баша: 1 — дерново-гу- мусный слой; 1а — гумусный слой заполнения углубле- ния 3; 2 — зольно-суглинис- тый слой; 2а — зольно-суг- линистый слой заполнения ямы 4; 3 — слой органики с суглинком; 3а — суглинис- тый слой

(наклон материковой поверхности от 10 до 45°, деформация слоев и объектов в местах расположения трещин и т. д.) в результате взрыва 1942 г. многие методы фиксации не отражают реальной археологической си- туации, например, нивелировка, которая в данном случае показывает деформацию древней поверхности. На отдельных участ- ках почвенные наслоения полностью унич- тожены трещинами и деформацией скалы. Поэтому раскоп 3 фактически представляет собой три раскопа (рис. 2.12), заложенных на относительно выположенных участках в се- верной части мыса. При этом стратиграфия и характеристики слоев, а также археологи- ческих комплексов всех частей раскопа иден- тичны.

Стратиграфия северного раскопа пред- ставлена несколькими немощными слоями (рис. 2.14):

1 — дерново-гумусный слой — рыхлый с камнями и фрагментированным археологи- ческим материалом средневекового времени и кизил-кобинской культуры грунт мощнос- тью 0,1—0,35 м, залегал по всей неповреж- денной поверхности раскопа.

2 — зольно-суглинистый слой — плот- ный утрамбованный суглинок со значитель- ной примесью золы серо-бурого цвета с включением мелких камней, щебня, архео- логическим материалом кизил-кобинской культуры, залегающий по всей неповреж- денной поверхности раскопа. Мощность слоя — 0,4 м. Видимо, маркирует древнюю днев­ную поверхность поздних горизонтов Уч- Баша.

3 — слой органики с суглинком — немощ- ная прослойка до 0,3 м суглинистого грунта с большим количеством органики зеленовато- черного цвета очень твердая и плотная при высыхании. Зафиксирована в СВ части раско- па в разрезе 5—6 и 1—2. Слой распространен по древней дневной поверхности до углубле- ния 2, где он выходит до уровня его пола, а так же до предполагаемых горловин ям 3 и 5, которым они были заполнены в нижней час- ти. За единственной зафиксированной стен- кой углубления 2 слой не представлен. Со- держит мало археологического материала, видимо его формирование является резуль- татом хозяйственной деятельности на усадь- бе поселения.

3а — суглинистый слой — плотный утрам- бованный суглинок с небольшой примесью гумуса светло-бурого цвета с включением мелких камней, археологическим материа- лом кизил-кобинской культуры, залегающий по всей неповрежденной поверхности раско- па за пределами объектов. Мощность слоя от 0,1 до 0,5 м. Видимо, маркирует древнюю дневную поверхность ранних горизонтов Уч- Баша.

Подошва слоя суглинка — погребенный грунт без археологического материала (древ- няя дневная поверхность ранних горизонтов Уч-Баша) — распространен в ЮЗ части рас- копа. На остальной площади культурные слои лежат на ровном снивелированном в древности материке, представленном карбо- натными глинами. Особый интерес на участ- ке поселения, где заложен раскоп 3, представ- ляют ямы, погреба и другие археологические объекты, впущенные как в материк, так и в слои, представляющие собой остатки древ- ней усадьбы.

Ямы (рис. 2.12, 2.13, 2.15)

Кроме комплексов, открытых на раскопе, в срезе котлована рабочей площадки МЧС были зафиксированы линзы ям 1 и 2.

Яма 1 практически полностью срезана кот- лованом. Уцелел сегмент диаметром 0,30 м по дну. Впущена в материковый суглинок с глубины 0,2/0,3 м. Заполнение — желтый суглинок с примесью золы, кизил-кобинская керамика, каменный терочник во вторич- ном использовании. Особо следует отметить находку целого неповрежденного кубка. В целом яма датируется по профилировке со- судов НаА2 — В1 или в пределах конца XI— X вв. до н. э.

Материал заполнения: кубок лощеный — 1; терочник диоритовый — 1; венчики нело- щеных сосудов — 2.

Яма 2 также зафиксирована линзой в сре- зе котлована. Сохранился только ее сегмент длиной по дну 1,2 и шириной 0,4 м. Яма была впущена в предматериковый суглинок с глубины 0,20/0,05 м и перекрыта переотло- женным гумусированным грунтом. Видимо, ее верхняя часть была срезана какими-то строительными работами. Ее плотно утрам- бованное дно находилось на уровне материка и было обмазано бентонитом. Заполнение — желтый рыхлый суглинок с керамикой ки- зил-кобинской культуры, костями животных, раковинами моллюсков. Особо следует отме- тить находку каменного якоря или груза. По находкам тонкостенной хорошо лощеной ке- рамики с налепным валиковым орнаментом яма датируется временем НаВ1 или в преде- лах Х в. до н. э.

Материал из заполнения: стенок нелоще- ных — 6; стенок нелощеных с орнаментом — 1; венчиков лощеных — 1; стенок лоще- ных — 7; стенок лощеных с орнаментом — 2; обмазка — 1; раковина сердцевидки с отвер- стием для подвешивания — 1; кремневое из- делие — 1; кости животных — 9; мергелевый якорь — 1.

Яма 3. Пятно ямы оказалось неправиль- ной круглой формы, явившейся следствием древнего обвала верхней части. Размеры ямы в плане 0,85/0,90 м. Яма была впущена в слой и заполнена серым суглинистым грунтом с вкраплениями мелкой известняковой крош- ки, угольков, керамики и костей животных. Горловина ямы имела правильную круглую форму диаметром 0,9 м, глубина ямы от современной дневной поверхности 1,0/0,7, древней дневной поверхности 0,50, впущена в материк на 0,45/0,40 м. Яма имела непра- вильную колоколовидную форму в профиле. Дно тщательно утрамбовано в материковой глине (белоглазка) и обмазано бентонитом. В нижнем заполнении ямы в большом ко- личестве встречен морской песок. Профиль ямы позволяет говорить о том, что она была нивелирована зафиксированной древней дневной поверхностью и изначально име- ла большую глубину. Использование ее как мусорной, вероятно, было вторичным, пос- кольку характер обработки дна позволяет ее интерпретировать как хозяйственного назна- чения. Значительных находок яма не дала, в основном, это мелкие обломки лепной ке- рамики кизил-кобинской культуры и кости животных.

Материал из заполнения: венчиков нело- щеных сосудов — 2; стенок нелощеных — 11; доньев нелощеных — 2; венчиков лощеных черпаков — 1; венчиков лощеных мисок — 1; стенок лощеных — 28; кремневых орудий — 4; раковина сердцевидки — 1; костей живот- ных — 37; раковин садовой улитки — 19.

Материал древней дневной поверхности над ямой, в особенности собравшаяся буро- лощенная корчага указывает на формиро- вание ее слоя во время НаВ1 по аналогам с керамикой соответствующего этому време- ни комплекса постройки 1 этого поселения. Заполнение частично нивелированной в это время ямы, таким образом, должно датиро- ваться более ранним временем.

Яма 4 диаметром по дну 0,6, глубиной 0,3 м впущена с уровня древней дневной поверхности. Яма сохранилась частично. С северной и южной стороны яма срезана со- ответственно ямой 5 и переотложенным грунтом (осыпью грунта воронки от взрыва). Заполнение — золистый суглинок с гумусом, ф-ты кизил-кобинской керамики, кости жи- вотных, камни, зерна злаков, кости рыб.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 1; стенок — 26, 1 с орн.; лощеная керамика: корчаг стенок — 17; фр. обмазки / жаровни — 4; кальциниро- ванная кость — 1; обработанные камни — 2.

Яма 5 — достаточно крупная, заполнение состоит из золы с небольшим количеством материала. Углублена в материк на 0,25, диа- метр по дну 1,2 м.

Находки из заполнения: нелощеная ке- рамика: горшков венчиков — 2; стенок — 6; лощеная керамика: стенок — 6, 1 с орнамен- том; средневековая керамика: доньев кувши- нов — 1.

Яма 6 — проявилась на уровне дна ямы 5, круглая в плане диаметром по дну 0,9, глу- бина 0,4 м, снивелирована ямой 5. Заполне- ние — гумусированный суглинок без матери- ала.

Яма 7 имеет цилиндрическую в профиле форму, в плане имеет форму неправильного овала. Диаметр 1,4/1,8, глубина 0,75 м. Запол- нена суглинистым грунтом с примесью гуму- са, в заполнении небольшое количество ма- териала — кизил-кобинская керамика, кости животных, камни. Перекрыта суглинистым культурным слоем мощностью 0,25 м.

Материал из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 3; стенок — 41, 1 с орн.; лощеная керамика: корчаг венчи- ков — 2; стенок — 62; кубков / черпаков сте- нок — 5, ручек — 2; мисок венчиков — 2, стенок — 3; фр. жаровни — 1; костей живот- ных — 55; шлак железный (?) — 1.

К северо-востоку от вышеописанной груп- пы ям на материковой поверхности была от- крыта еще одна группа. Две из ям — столбо- вые (№ 8, 9), одна, видимо, от камня (?; № 11) и одна более поздняя хозяйственная яма, впущенная с уровня древней дневной повер- хности (№ 10).

Ямы 8 и 9 — столбовые, круглые в плане, цилиндрические в профиле, диаметром 0,45 и 0,37, глубиной 0,42 и 0,31 м, расположены на одной оси широтно. Обе ямы вырыты в ма- терике. Заполнение ям — культурный слой: светлая суглинистая почва с примесью гуму- са. Археологический материал — отдельные находки фрагментов керамики и костей.

Находки из заполнения ямы 8: стенок не- лощеных — 3; обгоревших камней — 4.

Находки из заполнения ямы 9: нелощеных стенок — 5; лощеных стенок — 5; костей жи- вотных — 2; железная конкреция — 1.

Яма 10 — круглая в плане, цилиндричес- кая в профиле, диаметром 0,63, глубиной 0,37 м, впущена в слой с уровня древней днев- ной поверхности. Дно ямы вырыто в матери- ке. Заполнение — культурный слой: темный суглинок с примесью гумуса и археологичес- ким материалом — керамика, кость.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: стенок — 15; доньев — 1; лощеная ке- рамика: корчаг венчиков — 1; фр. обмазки / жаровни — 22; раковина мидии — 1.

Яма 11 — неглубокая неправильной фор- мы, видимо, повторяет форму образовав- шего его предмета, возможно, крупного уп- лощенного камня. Диаметр 0,6/0,45, глубина 0,25 м, образована в материке. Заполнение ямы идентично заполнению ям 8 и 9.

Материал из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 1; стенок — 6; лощеная керамика: стенок — 1; камней обож- женных — 3; камней обработанных — 2.

Материал ям 1—11 относится к самому раннему периоду функционирования горо- дища — горизонт І-УБ и ІІ-УБ кизил-кобинс- кой культуры или вторая половина ХІ — Х в. до н. э.

Яма 12 (1 ) сохранилась частично, край был уничтожен выемкой грунта экскаватора. В плане яма имела форму срезанного круга, наибольший диаметр 1,37, хорда 0,38, глуби- на от зафиксированного впуска 0,34 м. Яма была заполнена золистым гумусированным слоем. Среди находок стоит отметить два профиля кубков / черпаков. К юго-востоку от ямы следует отметить сохранившуюся меж- ду двумя выборками экскаватора перемычку шириной до 0,25 м с каменной вымосткой на материковой поверхности. Размеры камней 20 × 17 × 5 / 40 × 45 × 6 см.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 1; стенок — 7; лощеная керамика: корчаг венчиков — 1; стенок — 13; кубков / черпаков венчиков — 2 (полные профили); стенок — 2; костей жи- вотных — 6; фр. цедилки — 1.

Яма 13 (2). Яма впущена с материковой поверхности, на уровне впуска пятно ямы имело неправильную округлую форму. Диа- метр ямы по дну 1,1 м. Яма соединялась с продольным углублением (углубление 1), об- разовывая с ним единое целое. В плане объ- ект имел восьмерковидную форму. Размеры пятна в плане 0,88 × 0,84, ширина продольно- го углубления 1,05, длина 2,25 м. Углубление было забутовано камнем и только около ямы большие пастелью уложенные плиты ступе- нями спускались в яму. Яма расширялась к востоку небольшим погребком, в восточной стенке был сделан небольшой уступ-пол- ка шириной 0,13 длиной 0,3 м. Заполнение ямы — золистый суглинок с разрозненным археологическим материалом. Над дном в 0,1—0,15 см от дна залегали развал крупного сосуда и отход косторезного производства. Видимо с этой же ямы происходят бронзо- вое шило и костяная иголка (к. о. 48, 42/37593; см. далее главу 3, рис. 3.3.1: 3; 3.5.6: 6). Под северной стенкой ямы у полки погреба был найден целый черпак с орнаментом — пе- ревернутой лунницей (к. о. 3/37593) и целый грузик из мергеля (к. о. 6/37593; см. далее гла- ву 3, рис. 3.1.10: 1).

Находки из ямы: нелощенная керамика: горшков венчиков — 10; стенок — 31, 7 с орн.; доньев — 2; лощеная керамика: корчаг вен- чиков — 3; стенок — 39, 1 с орн.; доньев — 18, развалы; кубков / черпаков венчиков — 4; сте- нок — 11; ручек — 2; костей животных — 50; груз из мергеля (в 2-х фр) — 1; обломки изд. из мергеля — 11; печной камень — 1; фр. зер- нотерки (песчаник) — 1; изделие из габра — 1; галька морская — 5; фр. кремня — 2; груз из мергеля — 1; фр. изделия из кремня — 1; черпак лощеный — 1 (с налеп орн.); кубок лощеный — 1 (на омфале — соляр); черпак лощеный (в 5-ти фр) — 1 (на омфале — со- ляр; отход косторезки — рог — 1; шило брон- зовое — 1.

Находки из трамбовки-прохода к яме: не- лощенная керамика: горшков венчиков — 4; стенок — 24, 7 с орн.; лощеная керамика: корчаг венчиков — 7; стенок — 57, 1 с орн.; доньев — 1; кубков / черпаков венчиков — 4 + 1 развал в 16 фр.; стенок — 10; доньев — 2; ручек — 1; мисок венчиков 2, 1 — с налепом; стенок — 1; фр. обмазки / жаровни — 2; кос- тей животных — 35; галька — 3; изделие из сырцовой глины — 1; железосодержащий минерал — 1; кремневый фр. — 2; фр. грузи- ла — 1; фр. орудия из кости — 1.

Яма 14 (3) большей частью была срезана экскаватором. Горловина ямы не сохрани- лась. Видимо, яма была впущена с уровня материка и была колоколовидной в профи- ле. Сохранившееся дно ямы круглое в плане, диаметр дна 1,2 м. Высота сохранившейся части ямы 1 м. Заполнение верхней части ямы — гумус с небольшим количеством на- ходок кизил-кобинской культуры. Над дном залегал слой гумуса с большим количеством органики мощностью до 0,25 м. Характер слоя идентичен слою органики в СВ части раскопа. На дне лежал небольшой молот из песчанника с просверленным отверстием (к. о. 14/37593; см. далее главу 3, рис. 3.1.13: 10). Дно ямы плоское и ровное, было подма- зано каким-то веществом, в настоящее время имеющим ржаво-рыжий цвет.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 6; стенок — 27; доньев — 2; лощеная керамика: корчаг вен- чиков — 6; стенок — 22; доньев — 3; кубков / черпаков венчиков — 1; стенок — 3; ручек — 2; мисок венчиков — 2; фр. обмазки / жаров- ни — 1; костей животных — 36; ошлакован- ный бентонит — 6; конкреций железных — 5; кремня фр. — 2; галька обожженная — 2; пест? — 1; фр. изд. из мергеля — 1; молот из песчанника — 1.

Яма 15 (4) также частично была срезана экскаватором. Яма была впущена с повер- хности зольно-суглинистого слоя. Диаметр горловины 0,95, дна 1,45 м. Яма была коло- коловидной, дно ямы было впущено в мате- рик. Сохранилась на высоту 0,48 м. Заполне- ние состояло из гумусированного суглинка с небольшим количеством археологического материала (кизил-кобинская культура). На уровне горловины ямы был найден обломок оселка брусковидной формы (к. о. 21/37593; см. далее главу 3, рис. 3.1.9: 1).

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков стенок — 3; лощеная кера- мика: корчаг стенок — 6; доньев — 1; мисок стенок — 2; костей животных — 7; фр. крем- ня — 1.

Яма 16 (5) также большей частью была срезана экскаватором. Сохранилась ее ниж- няя часть. Яма была вырыта на одной оси с ямой 3 и имела с ней общую стенку. Видимо, также была впущена с уровня материка. Дно плоское на бентонитовом материке также, как и у ямы 3 имело подмазку ржаво-ры- жего цвета. Яма сохранилась на высоту 0,4, диаметр по дну 1,5 м. Заполнение ямы было двухслойным — верх был заполнен зольно- мусорным слоем с фрагментами керамики и костями животных. Следует отметить раз- вал большого кухонного сосуда. Под ним находился слой гумуса с большим содержа- нием органики, как и в яме 3, мощностью 0,15 м.

Находки из заполнения: нелощенная к-ка: горшков венчиков — 3 с орн.; стенок — 66, 1 с орн.; доньев — 4; лощеная керамика: корчаг венчиков — 1; стенок — 18, 1 с орн.; доньев — 1; кубков / черпаков венч. — 4; стенок — 2; ру- чек — 2; мисок венчиков — 3; развал миски;

стенок — 1 с орнаментом; фр. обмазки / жа- ровни — 1; костей животных — 26; отщеп — 1; галька — 1.

Яма 17 (6) была впущена с слой с уровня зольно-суглинистого слоя. Зафиксирована по золистому пятну в восточном углу раскопа. Яма была овальной в плане, дно ямы вогну- тое неровное, вырытое в материке. Диаметр по горлу и по дну $1 , 7 \times 1 , 4 ,$ , глубина 0,6 м. За- полнение ямы — золистый гумус с большим количеством костей и мелких фрагментов керамики. Следует отметить находку двух бронзовых бляшек — восьмерковидной и пуговицевидной в верхнем заполнении ямы в непосредственной близости друг от друга (к. о. 45, 46/37593; см. далее главу 3, рис. 3.3.1: 8, 9).

Находки из заполнения ямы: нелощенная к-ка: горшков венчиков — 13; стенок — 150, 1 с орн. І-УБ; доньев — 10; лощеная керамика: корчаг венчиков — 7, 1 с орн.; стенок — 62, 22 с орн.; доньев — 3; кубков / черпаков вен- чиков — 1; стенок — 3; мисок венчиков — 1; средневековых гончарных сосудов стенок — 1; фр. обмазки / жаровни — 7; костей живот- ных — 50; керам. брак — 6; фр. цедилки — 1; фр. кремня — 4; галька — 3; фр. изделий из камня — 6; обгоревших камней — 2; стрела кремневая — 1; астрагал обточенный — 1; бляшка восьмерковидная бронзовая — 1; бляшка круглая бронзовая — 1.

Снятие слоя от уровня впуска ямы 6 вы- явило еще один объект (углубление 2). Объ- ект вскрыт частично, поскольку большей частью уходит в сторону стационарного за- граждения из колючей проволоки и в бровку раскопа. Представляет собой углубленную конструкцию открытой стенкой ориентиро- ванную с севера на юг. Под стенкой на мате- рике лежали несколько групп камней. Сис- темы в набросе не наблюдается. Создается впечатление, что камни упали в котлован, а не были туда намеренно уложены. Пол уг- лубления был перерезан ямой 6. Его сохра- нившаяся часть выклинивается к слою гумуса с органикой в СВ части раскопа (рис. 2.20). Углубление открыто на ширину 2,1, в длину от восточного угла до края котлована 3,1 м. Глубина углубления 0,4—0,55 м. Стенки и пол в углублении материковые, никаких ${ \mathcal { A } } \mathbf { O } ^ { - }$ полнительных подмазок не имеют. Камни у западной стенки углубления лежат в основ- ном орфостатно или наклонно на материке и частично в слое гумусированного суглинка с небольшим количеством материала. Пред- ставлены крупным, средним и мелким бутом размерами $0 , 3 5 \times 0 , 2 \bar { 0 } \times 0 , 0 7 , 0 , 1 8 \times 0 , 1 7 \times 0 , 0 5 ,$ $\bar { 0 } , 1 0 \times \mathsf { \bar { ~ 0 } } , 1 0 \times \mathsf { \Omega } 0 , 0 4$ м соответственно. Следует также отметить находку сферической брон- зовой бляшки с перехватом между камнями завала в углублении (к. о. 47/37593; см. далее главу 3, рис. 3.3.1: 4).

Находки из завала каменной кладки в уг- лублении 2: нелощенная керамика: горшков венчиков — 2; стенок — 24; доньев — 1; лоще- ная керамика: корчаг венчиков — 2; стенок — 28, 2 с орн.; кубков / черпаков стенок — 1; доньев — 1; ручек — 1; фр. обмазки / жаров- ни — 2; костей животных — 23; фр. зернотер- ки (верхний камень) — 1; фр. керамического брака — 1; отщеп кремневый — 1; бляшка бронзовая сферическая — 1.

Яма 18 (7) представляет собой погреб грушевидной формы с одной открытой (не- материковой) стенкой. Погреб был вырыт в материковой глине в обрезе намеренно снивелированной террасы. Стенки погреба, видимо, были облицованы камнями сред- него и мелкого бута. Дно погреба ровное и плоское, так же как и в ямах 3 и 5 было под- мазано веществом рыжего цвета. К погребу с нижней террасы вела ступень ровно выре- занная в материковом бентоните, к которой, вероятно, примыкала каменная вымостка из плоских плит известняка, остатки которой сохранились между выборкой экскаватора. Также камни среднего бута лежали в основе искусственных стенок погреба или дверного проема. Заполнение погреба — суглинок с золой, камнями и фрагментами керамики и костей. Диаметр дна 1,2, высота 0,7, мощность материкового останца над верхом 0,15 м (ос- танец снивелирован впуском средневекового (?) объекта — углубления 3). Вход в погреб ориентирован на север.

Находки из заполнения: нелощенная кера- мика: горшков стенок — 10, 1 с орн.; лощеная керамика: корчаг стенок — 4; доньев — 1; фр. обмазки / жаровни — 6; костей животных — 6; подвеска из кардиум — 1; недосверл. груз из мергеля — 1; фр. известняковой плитки расчерченной — 1; фишка из мергеля — 1.

Яма 19 (8) была впущена в слой с уровня гумусированного золистого суглинка, непра- вильной округлой формы в плане, углублена в материк на 0,3—0,4, диаметр по верху и дну 1,4, глубина ямы 0,4 м. Частично была заде- та ковшом экскаватора. Дно ровное, с севе- ро-запада по дну ямы проходит сплошная трещина-провал. Заполнение ямы — мягкий зольный гумусированный грунт с большим количеством материала. По всем показате- лям яма идентична яме 6.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 18; стенок — 74, 4 с орн.; доньев — 11; лощеная керамика: корчаг венчиков — 3; стенок — 33, 5 с орн.; доньев — 2; кубков / черпаков венчиков — 6, 1 с орн.; стенок — 9, 1 с орн., ручек — 3; ми- сок венчиков — 6; средневековых амфор сте- нок — 3; гончарных сосудов стенок — 1; кос- тей животных — 85; голышей морских — 4; обработанный камень — 1; фр. камня — 1; фр. изделия из сырца — 1; фр. изделия из камня — 12; фр. изделия из кости — 1; фр. пряслица керамического — 1; наконечник стрелы из кремня — 1 (свидер?); кубок ло- щеный (в 7-ми фр.) — 1; подвеска из карди- ум — 1; подвеска из гребешка — 1; астрагал обточенный — 1; фишка из керамической стенки — 1; фр. груза из мергеля — 1.

Яма 20 (9) находилась рядом с ямой 8, была вырыта в слое, имела неправильную округлую форму, дно впущено в материк на глубину 0,2—0,3, диаметр по дну и по горлу 1,55, глубина 0,6 м. Заполнение — зольно-му- сорное, почва — золистый гумусированный суглинок. Яма идентична ямам 6 и 8.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 33, 4 развала; стенок — 91, 7 с орн.; доньев — 15; лощеная керамика: корчаг венчиков — 9; стенок — 64; доньев — 2; кубков / черпаков венчиков — 6, 1 с орн.; стенок — 16; ручек — 2; мисок венчи- ков — 9, 2 в развале с орн.; костей животных — 125; фишка из стенки сосуда — 1; изделий из керамики — 1; фр. грузила из мергеля — 1; фр. молота из диорита — 1; фр. камней — 3; фр. железной конкреции — 1; фр. кремня — 33, 5 кресальных, 1 палеолит; фр. кресального кремня на серпе — 1; обработанных костей — 7; кружок из сланца с отверстием — 1; фр. грузила из мергеля — 1; фр. кремневой плас- тины — 1; точило — 1; галька морская — 1; отщеп кремневый — 1; фр. цедилки — 1; под- вески из сердцевидки — 3.

Яма 21 (10) сохранилась частично, была уничтожена выемкой грунта экскаватором и трещиной-просадкой, зафиксированной на яме 8. Дно деформировано, сохранивши- еся диаметр 1,1, высота 0,4 м. Видимо, была колоколовидной формы, вырыта в матери- ке. Заполнение — золистый суглинок и зола, керамика кизил-кобинской культуры, кости животных, пищевые остатки. Следует отме- тить развал черпака, найденный на дне ямы (к. о. 2/37593).

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 1; стенок — 11; доньев — 1; лощеная керамика: корчаг сте- нок — 30, 1 с орн.; кубков / черпаков венчи- ков — 1; стенок — 3, 1 с орн.; мисок венчи- ков — 2; костей животных — 140 (неполный скелет ягненка); кремневых отщепов — 2; шлак — 2; фр. конкреций — 2; плитка из мергеля — 1; черпак лощеный фрагментиро- ванный — 1.

Яма 22 (11) примыкает к стенке погреба (яма 13), нависая над ним, впущена в слой, неправильной округлой формы, дно впуще- но в материк на 0,4—0,5 м. Размеры в плане 1,6 × 1,35, глубина 0,7/0,5 м. Стенки неровные, дно изрезано норами животных. Заполне- ние — золистый гумусированный суглинок с костями животных, обломками керамики и орудий. Яма идентична ямам 6, 8 и 9.

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 4; стенок — 18; доньев — 1; лощеная керамика: корчаг вен- чиков — 8; стенок — 65; доньев — 4; кубков / черпаков венчиков — 2; стенок — 9; доньев — 1; ручек — 2; мисок венчиков — 5; костей животных — 49; фр. каменных орудий — 4; оселка фр. — 1; галька — 4; кремневых отще- пов — 5; кремневое сырье — 2; фр. пращеви- ка — 1, во вторичном использовании — от- бойник; фр. зернотерки — 1; подвеска из раковины сердцевидки — 1.

Яма 23 (12) проявилась небольшим пят- ном в западном углу раскопа. Впущена в тонкую прослойку погребенного грунта над материком. Диаметр горла 0,6, дна 1,3/1,2, высота 1 м. Яма колоколовидной формы, круглая в плане с узкой горловиной и ши- роким дном. Дно ямы первично было выло- жено слегка обожженными саманными валь- ками. Видимо, в первичном использовании яма была зерновой. Заполнение — золистый суглинок с фрагментами керамики, костями животных, камнями и углями. Следует отме- тить фрагменты крупного лощеного сосуда- корчаги, типичного для ранних горизонтов Уч-Баша. Также интересна находка фрагмен- та венчика миски с массивным налепом-руч- кой на закраине. Такие налепы типичны для мисок из посудных наборов ранних горизон- тов Уч-Баша. Налеп имеет сквозное горизон- тальное отверстие, в котором сохранилась обугленная деревянная палочка-упор (см. далее главу 5, рис. 5.1.2). По предварительно- му определению М.С. Сергеевой, дерево от- носиться к хвойным породам (см. приложе- ние 1).

Находки из заполнения: нелощенная ке- рамика: горшков венчиков — 6, 1 с орн — раз- вал; стенок — 28, 1 с орн.; доньев — 1; лоще- ная керамика: корчаг венчиков — 6, 1 с орн.; стенок — 69; доньев — 3; кубков / черпаков венчиков — 5; стенок — 13; доньев — 2; ру- чек — 1; фр. обмазки / жаровни — 3; костей животных — 53; фр. изделия из мергеля — 2; галька морская — 1; фр. ракушечника — 1; изделие из кости — 1; отщеп кремневый — 1; подвеска из сердцевидки — 1; фр. недосвер- леного груза — 1.

Яма 24 (1/2013 10) круглая в плане, с северо- запада не сохранилась (по причине наруше- ния грунта взрывом 1942 г.), диаметр по дну 1,3, зафиксирована на высоту 0,2 м. Профиль сохранившейся стенки ямы позволяет пред- полагать, что она имела колоколовидную форму. Заполнение ямы — гумусирован- ный суглинок с песком и небольшим коли- чеством золы. Археологический материал представлен фрагментами керамики кизил- кобинской культуры, костями животных, фрагментами изделий из камня. Особо сле- дует отметить фрагмент оселка из крымского сланца и ручной пест-молот из черного дио- рита. В верхнем заполнении ямы так же был найден развал верхний части тонкостенной корчаги, орнаментированной налепами.

Находки из заполнения: стенок нелоще- ных сосудов — 14, 1 — с орн., развал верхней части лощеной корчаги с орн., стенок лоще- ных корчаг — 17, доньев — 1; венчиков куб- ков / черпаков — 1, стенок — 2, доньев — 1, ручек — 1; костей животных — 5; фр. кам- ней обработанных — 2; конкреция железной руды; ручной пест-молот из диорита — 1; фр. оселка из сланца — 1.

Яма 25 (2/2013) круглая в плане, с северо- запада не сохранилась по причине повреж- дения грунта взрывом 1942 г., диаметр ямы по дну 1,6 м. По сохранившейся ЮВ стенке ямы можно предполагать, что она имела боч- ковидную форму. Впуск ямы зафиксирован с глубины 0,27 м. Заполнение ямы — золистый гумусированный суглинок с камнями и не- значительным количеством археологическо- го материала, в основном мелкие фрагменты кизил-кобинской керамики и костей живот- ных, также несколько подвесок из створок сердцевидки.

Находки из заполнения: стенок нелоще- ных сосудов — 2; корчаг лощеных венчиков — 1, стенок — 3; раковина морского гребешка, фр-т окаменелости, подвесок из раковин сер- дцевидки — 2.

Хронология открытых объектов по стра- тиграфическим наблюдениям и характерис- тикам археологического материала может быть определена так:

ямы 12 (1), 15 (4), 17 (6), 19 (8), 20 (9), 22 (11), 24 (1/2013), 25 (2/2013) и зольно-суглинис- тый слой — V горизонт Уч-Баша (вторая половина VIII — начало VII вв. до н. э.).

• ямы 14 (3), 16 (5), 18 (7), углубление 2 и слой органики с суглинком — IV горизонт Уч-Баша (вторая половина ІХ — первая половина VIII вв. до н. э.)

• ямы 13 (2) (с углублением 1), 21 (10), 23 (12), подошва суглинистого слоя — горизонты І и ІІ Уч-Баша (конец XI — X вв. до н. э.). Есть основания полагать, что начало ран- них горизонтов может быть отодвинуто к ХІІ в. до н. э. по находкам двух фрагментов верхних частей горшковидных сосудов, ук- рашенных налепным подтреугольным ва- ликом с опущенными под прямым углом концами под шейкой.

• суглинистый слой содержит материал как I и II, так и IV горизонтов Уч-Баша.

Поселение Сахарная Головка  ¹¹ (рис. 2.8)

погребений, относящихся к некрополю поз- днеантичного-раннесредневекового времени, 13 хозяйственных ям, образующих две ком- пактные группы в разных частях склона горы, три гончарных горна у подножия горы на ес- тественной террасе, а также были проведены стратиграфические наблюдения наслоений склона [Веймарн, Стржелецкий, 1952, л. 66— 69]. Материал поселения — это преимущес- твенно керамическая посуда, пряслица, кус- ки глиняной обмазки, жаровня, каменные и кремневые хозяйственные орудия, раковины улиток, подвески из раковин морских мол- люсков, кости животных и раковины моллюс- ков. Закрытые комплексы этого поселения, как ямы, так и горны демонстрируют нали- чие нескольких хронологических горизонтов на поселении, часть материала которых соот- носится с материальными типами Уч-Баша и дополняет их. В смешанных слоях поселения и засыпке могил позднего некрополя 12 най- дено также много керамического материа- ла, в том числе позднего хронологического горизонта кизил-кобинской культуры, кото- рый отсутствует на Учбашском поселении. Вероятно, это было следствием проседания свода позднеримских склепов, в грунте над которыми находились кизил-кобинские ямы.

На южном склоне горы открыта хозяйс- твенная яма с чернолощеной керамикой с резным орнаментом. Под скалой прослежен переотложенный слой с лепной керамикой с резным орнаментом, фрагменты сосудов с коротким широким горлом, под горлом — пояс из вдавлений с опушенными вниз тре- угольниками, заштрихованными однозубым инструментом, кости КРС, свиней, ракови- ны перловиц и мидий [Стржелецкий, 1947, с. 129—130; Тахтай, 1947; Стржелецкий, 1951, л. 74—79; Савеля, 1993, л. 9—11; Николаенко, 1999, с. 23, 24].

Яма 1. Относится к западной группе ям. Перекрыта слоем смытой со склона почвы 0,48 м толщиной. Западный край ямы разру- шен просадкой свода склепа 44 позднерим- ского некрополя. Диаметр горловины 1,40, дна 1,50, глубина 0,50 м. В заполнении почва с большой примесью золы и углей, керами- ка, фрагменты каменных орудий, обмазка.

Находки из заполнения: сковорода, фр. хозяйственных сосудов, развалы 3 горшков, фр-ты 3 горшков, стенка орнаментированной корчаги, венчик миски, фр. ручек двух черпа- ков, фр. глиняной крышки, фр. зернотерки, обмазка.

Яма 2. Относится к западной группе ям. Перекрыта слоем смытой со склона почвы 0,30 м толщиной. Дно ямы находилось над склепом позднеримского некрополя. Диа- метр горловины 0,50, дна 1,70, глубина 1,00 м. Горловина частично обвалилась в яму. В за- полнении земля с примесью золы и кусками материковой глины, вероятно, от обвала гор- ловины ямы, керамика, фрагменты камен- ных орудий, в том числе оселков, пряслица, кремневый нож, подвески из ракушек серд- цевидок и гребешков, кости животных, рако- вины мидий.

Находки из заполнения: фр-ты 2 зерноте- рок, фр-ты 2 оселков, 4 грузила, 2 фр. и одна заготовка, глиняное прясло, кремневый нож, развалы 2 кубков, фр-ты кубка и черпака, ф-ты лощеных сосудов — 7, из них 5 с орн., венчиков мисок — 6, из них 2 с орн., венчики и стенки от 7 горшков, 3 подвески с раковин сердцевидки и гребешка. Кроме того: 23 стен- ки хозяйственных сосудов, развал горшка, 170 стенок, 21 венчик, 7 донышек горшков, фр. глиняной крышки, стенок лощеных — 70, венчиков — 9, донышек — 4, венчиков кубков и черпаков — 3, ручек — 5, стенок — 26, вен- чиков мисок — 21.

Яма 4. Относится к восточной группе ям. Перекрыта слоем смытого со склона грун- та 0,30 м толщиной. Диаметр горловины 1,40/1,45, дна 1,50/1,53, глубина 0,70 м. В за- полнении земля со значительной примесью пепла, обгоревшие камни, керамика, кости животных и раковины мидий.

Находки из заполнения: развал кубка, фр- ты венчиков двух горшков, донышко корча- ги. Кроме того, венчиков горшков — 8, доны- шек — 1, стенок — 104, стенок корчаг — 12, венчиков — 1, кубков и черпаков стенок — 5, ручка — 1.

Яма 5. Относится к восточной группе ям. Перекрыта слоем смытого со склона грунта 0,30 м толщиной. Яма резко сужалась квер- ху, но диаметр горловины не зафиксирован вследствие ее обвала. Диаметр дна 1,20/1,30, глубина 1 м. Засыпь ямы двухслойная. Вер- хний слой до глубины 0,45/0,50 м содержал золу с незначительной примесью земли, ке- рамику, кости животных, фрагменты камен- ных орудий, раковины моллюсков. Ниже засыпь содержала плотный грунт с приме- сью золы и керамики. На дне ямы лежала ее разбитая мергелевая крышка диаметром 0,60 м.

Находки из заполнения: пращевой камень из кремня, мергелевый круг с отверстием в центре, глиняное пряслице, 4 развала горш- ков, венчики от 4 горшков, верхняя часть кор- чаги с орнаментом, развал корчаги с орна- ментом (волнистые каннелюры под резким перегибом на очень расширенном плечике), развалы 3 кубков, 1 с орн., развал орнаменти- рованного черпака, 1 венчик миски, подвеска из раковины сердцевидки. Кроме того 41 фр. хозяйственных сосудов, 52 фр. горшков, 23 фр. корчаг, 7 фр. кубков, 10 костей живот- ных, каменная крышка.

Гончарные горны

Древняя дневная поверхность с горнами и зольными выбросами лежала на 3,20 м ниже современной на материке и была перекры- та стерильной очень плотной прослойкой мергелевой крошки. Горны были выкопаны в подрезанном материковом склоне второй надпойменной террасы. Материал зольных выбросов — керамика.

Печь 1. Выкопана в материковой глине, имеет неправильную круглую в плане и ку- польную в профиле форму. Купол горна не сохранился. Устье было направлено к юго- западу. Размеры 1,75/2,10 м. Наибольшая со- хранившаяся высота стенки горна 0,65 м от пода. Под и камера обожжены до красного цвета. Прослежено два ремонта камеры. Под в результате был поднят на 0,12 м трамбов- кой из материковой глины и обмазан глиной. Третий под был поднят на 0,25 м. При этом на второй под был уложен слой плоского камня, обмазанный глиной слоем 0,04/0,05 м толщиной.

Находки из заполнения: венчиков горш- ков — 3, донышек — 2, стенок — 16, стенок лощеных — 3, 1 венчик кубка, 1 венчик чер- пака.

Печь 2. На расстоянии 1 м к югу от печи 1 было обнаружено скопление чистой золы с угольками 9,0 в ширину и 0,25/0,30 м тол- щиной. Выше слоя золы на расстоянии 0,20/0,40 м к склону было второе такое же скопление. Первое скопление находилось в предгорновой яме перед устьем печи 2, вто- рое было зольником в предгорновой яме перед устьем печи 3, перекрывая при этом остатки печи 2. Дно ямы перед устьем печи 2 было незначительно углубленно. Структура зольника слоистая, толщина слоя 0,10/0,30 м. Верхняя часть слоя была перекрыта почвен- ным натоптышем. Часть ямы возле печи 2 просела со сводом выкопанного под ней поз- днего склепа. Устье печи было завалено кам- нями по поду. Ширина устья 0,60 м. Устье имело заплечики в виде выступов по бокам. С внешней стороны такого выступа на мате- рике была уступчатая прямоугольная вырез- ка. Вероятно, туда вставлялось крепление за- клада устья печи.

Печь неправильной эллипсообразной формы, расширяется к задней стенке. С вос- тока печь незначительно повреждена впу- щенным дромосом позднего склепа, вырыто- го под печью 3. Длина печи от устья к задней стенке 2,54, ширина у задней стенки 1,50, посередине 1,80, у устья 0,96 м. Высота сохра- нившихся стенок 0,60 м. Стенки печи до высо- ты 0,20 м незначительно расширяются, затем сужаются и, вероятно, переходили в свод. На 0,40 м печь была засыпана грунтом, на ко- тором лежали остатки свода. Под вымощен плоскими камнями, на которых сохранилась глиняная обмазка. Вымостка и внутренние стенки камеры сильно докрасна обожжены. Следы ремонта этого горна не прослежены.

Находки из заполнения: венчиков горш- ков — 1, стенок — 4, лощеных стенок — 2, 1 с орн.

Находки из зольника: венчиков горш- ков — 1, стенок 3, лощеных стенок — 2, фр. зернотерки.

Печь 3. Устье печи выходило в ту же сторо- ну, что и у других — к юго-западу, к подножию склона г. Сахарная головка. Зольник этой печи находился на склоне террасы и перекрывал печь 1. Печь 3 самая крупная из всех, почти круглая в плане, продольный диаметр 2,30, диаметр в сечении 2,54 м. Наибольшая сохра- нившаяся высота стенок 0,75/0,80 м. Ширина первичного устья печи неизвестна, печь ре- монтировалась. Ширина верхнего устья равна 0,85 м. Оно было укреплено по бокам круп- ными камнями, поставленными орфостатно. С внутренней стороны к этим камням плотно прилегала обмазка. Большое количество кам- ней, зафиксированных в устье, преимущест- венно внутри печи на поде, свидетельствуют, что устье и передняя часть печи были сложе- ны из камней на растворе из глины. Первона- чально подом печи был материк, обожжен- ный докрасна. Прослежено три ремонта горна. Второй под был поднят на 0,10 глиняной трам- бовкой, третий на 0,24 от второго глиняной трамбовкой и вымосткой из плоских тонких камней, обмазанных глиной, четвертый на 0,34 м от третьего глиняной трамбовкой.

Находки из заполнения: стенок горш- ков — 9, лощеных стенок — 5, стенок куб- ков — 2, венчик миски.

Синхронизация археологических ком- плексов на нынешнем этапе исследований выглядит следующим образом (см. также табл. 2.1):

• к І горизонту поселения Уч-Баш (І-УБ) от- носится материал ям 17, 28, 31, 52, 69 и остаткам ямы в нивелированной в древ- ности дневной поверхности, синхронной постройке 1, нивелированной ямы под по- лом этого же здания восточного раскопа (раскопа I 1952—1953 гг.) и ям 10, 11 цент- рального раскопа (раскопа ІІ 1953 г.). Ямы расположены по всей исследованной пло- щади поселения, тяготея к его разрушен- ной северо-восточной части, находившейся на краю плато. Учитывая масштабы разру- шенной площади, ямы восточного раскопа относятся к периферийной части городи- ща, а центрального раскопа расположены ближе к центральной части Уч-Баша. На северном раскопе (раскоп 3 2006— 2013 гг.) на основе анализа материала и по стратиграфическим наблюдениям к гори- зонту І относятся ямы 1, 3, 4, 6, 7, 8, 9, 11. Ямы 13 (2) (с углублением 1), 21 (10), 23 (12), подошва суглинистого слоя содержат ма- териалы как І горизонта, так и отдельные вещи, имеющие аналогии уже в следую- щем ІІ горизонте Уч-Баша, что не является уникальным случаем для Уч-Баша и под- тверждает непрерывность функциониро- вания этого поселения в ранний период [Кравченко, 2009а; 2011, с. 51].

• к Iа горизонту поселения Уч-Баш (Iа-УБ) от- носятся ямы 12, 18, 19 центрального раскопа. По видовому составу этому же горизонту принадлежит комплекс гончарных горнов и яма 4 поселения Сахарная Го­ловка.

к ІІ горизонту поселения Уч-Баш (II-УБ) относятся комплексы постройки 1 (опор- ный), ям 16, 20, 22, 50, 61 и дневной поверх- ности, синхронной постройке 1 восточного раскопа и ям 4 и 6 центрального раскопа. Постройка 1 и ямы 16, 20 и 22 восточного раскопа связаны между собой планигра- фически, что видно из отчета о раскопках [Стржелецкий, 1952, л. 81]. Другие ямы, относящиеся к горизонту, тяготеют к се- верной части восточного раскопа, где на- ходилась постройка 1. Что же касается ям центрального раскопа, то при отсутствии плана раскопа их местонахождение иден- тифицировать невозможно. К этому же горизонту относится и яма 5 поселения Сахарная Головка.

На северном раскопе ко ІІ горизонту отно- сятся ямы 2, 5 и 10.

• к ІІІ горизонту поселения Уч-Баш (III-УБ) относиться материал с пола постройки 2, погибшей в пожаре, культурного слоя и древней дневной поверхности над остат- ками постройки 1, ям 1, 2, 3, 4, 5, 9, 11, 13, 14, 26, 44, 56, 57 восточного раскопа. На центральном раскопе комплексов с син- хронным материалом не зафиксировано. Аналогичный керамический комплекс был найден в яме 2 поселения Сахарная Головка. По планиграфическим наблю- дениям С.Ф. Стржелецкого, ямы с 1 по 14 группируются между собой и тяготеют к западному борту восточного раскопа 1952 г. Исследования 1953 г. действительно обнаружили к западу от этой группы ям остатки постройки 2. Другие ямы распо- ложены в северо-западном углу восточно- го раскопа (1953 г. исследований) и, веро- ятно, принадлежат еще неисследованным комплексам. В группу ям 1952 г. также входят ямы 6, 7, 17, но по материалу не могут быть отнесены к этому горизонту. Яма 17 отнесена к I-УБ, яма 7 — к горизон- ту V-УБ, яма 6, прорезающая яму 5, вмес- те с ямой 10, которая входит по отчету в группу ям вокруг постройки 1, относятся также к позднему горизонту V-УБ. Сле дует допустить, что постройки 1 (ІІ гори- зонт) и 2 (ІІІ горизонт) погибли синхрон- но, а различия в керамическом комплексе постройки 1 с керамикой слоя над ней и постройки 2 объясняются их спецификой (постройка 1 — производственные, пост- ройка 2 и слой — бытовые остатки). При этом синхронизация с комплексами меж- дуречья Днестра и Дуная, которая указала на последовательность накопления, может быть эпизодической. То есть, после гибе- ли производственного комплекса (пост- ройка 1), продукция которого могла эпи- зодически или постоянно отсутствовать в постройке 2, отдельные виды керамики вышли из употребления, что и отразилось в материале слоя над постройкой 1 (опи- сания керамического комплекса: [Крав- ченко, 2011, с. 53—63]).

• к IV горизонту поселения Уч-Баш (IV-УБ) относятся комплексы постройки 3, дневной поверхности, зафиксированной над слоем, перекрывающим остатки пос- тройки 1, ям 18, 34, 35, 37, 46, 63 и 65 вос- точного раскопа. Центральный раскоп не содержит идентичных комплексов кера- мики. Опорные комплексы этого горизон- та — это постройка 3, которая является закрытым комплексом и предоставляет наибольшее количество целых форм, и ямы 46 и 65, синхронизируются с комп- лексом постройки 3 по видовому составу керамического набора. Эти ямы содер- жали остатки керамического брака. Отде- льные фрагменты сосудов из ямы 65 при- надлежали сосудам, найденным в яме 46. По стратиграфическими наблюдениям С.Ф. Стржелецкого, яме 46 предшество- вала яма 44, отнесенная нами к предыду- щему горизонту. Другие ямы отнесены к горизонту на основе идентичности видо- вого набора. Планиграфически все ямы тяготеют к юго-западной части восточно- го раскопа, но находятся на расстоянии от постройки 3. Вероятным является нали- чие центрального сооружения на не рас- копанной площади. Вокруг сооружения 3 ямы не зафиксированы.

К горизонту IV-УБ также относится на- копление слоя из заполнения рва, метал- лургическая мастерская, каменные оборо- нительные сооружения и материал слоев, связанных с из возведением, а также мате- риал из слоя разрушения и пожара обо- ронительных сооружений западного рас- копа (раскоп 1 2006—2012 гг.).

На северном раскопе (раскоп 3 2006— 2013 гг.) к горизонту IV относятся ямы 14 (3), 16 (5), 18 (7), углубление 2 и слой орга- ники с суглинком.

• к V и последнему горизонту поселения Уч-Баш (V-УБ) относятся комплексы ям 6, 7, 8, 10 и 12 восточного раскопа. Комп- лексы принадлежат разным группам ям раскопа 1952 г. и объединены на основе классификационного анализа материала, четко отличного от материала других ком- плексов планиграфических групп. При первичном классификационном анализе, учитывая немногочисленность комплек- сов и находок в них, отсутствие датирую- щих предметов и предметов вооружения среди материала при синхронизации учитывались полные аналогии в керами- ке между выделенными комплексами. К этому же горизонту принадлежит один из комплексов поселения Черная Речка [Кравченко, 2011, с. 68].

В ходе недавних исследований на поселении Уч-Баш было открыто еще несколько участ- ков с подобным материалом, исследование которых продолжается, что подтверждает правильность выделения горизонта. К ним относится зольник на западном склоне по- селения на западном раскопе (раскоп 1 2006—2012 гг.). По стратиграфическими на- блюдениям он не связан с подстилающими слоями. До начала накопления зольника лежащие ниже комплексы уже некоторое время не функционировали.

Кроме того, к V горизонту относятся ямы 12 (1), 15 (4), 17 (6), 19 (8), 20 (9), 22 (11) и зольно- суглинистый слой северного раскопа (рас- коп 3 2006—2013 гг.) поселения Уч-Баш.

Синхронные поселенческие комплек- сы, исследованные в Инкерманской долине, атрибутированные кизил-кобинской куль- турой, содержат большое количество ма- териала, позволяющего реконструировать хозяйственный уклад ее жителей. Весь этот материал можно разделить на следующие группы: производственные комплексы, со- хранившиеся полностью или частично в своих пределах с вещами, сырьем и отбро- сами; мусорные остатки в утилизированном состоянии (пищевые остатки, фрагменты орудий и инструментов, их составные час- ти, сломавшиеся в процессе использования, производственный брак и отбросы). Кро- ме того, уникальную информацию по быту и социальным характеристикам населения предоставляет материал закрытых комплек- сов — нескольких сгоревших жилищ.

Основополагающими, кроме знаний и на- выков людей, занимающихся тем или иным видом хозяйственной деятельности, являют- ся также природные условия среды обита- ния. Причем характеристики окружающей среды, наряду с археологическим материа- лом, в данном исследовании входят в источ- никовою базу.

Глава 3 Использование сырья и ремесла

M. Holderness. Journey from Riga to the Crimea, with Some Account of the Manners and Customs of the Colonists of New Russia [London: Sherwood, Gilbert, and Piper, 1827. 316 p.].

... The history of Crimea has been detailed by many writers, from the time of its earliest inhabitants, the Taurians, almost to the present period. Of these histories, the most accredited is that by Sisterencovich, (a Polish nobleman), and published soon after the conquest by the Russians. He has been followed, amongst other and beter writers, by M. Reuilly, who accompanied Monsieur le Duc de Richelieu, when he was first appointed to the government of the Taurida. Reuilly was supposed to have been sent thither by Buonaparte, to sound the feelings of the Tatars, and ascertain the political state of the Crimea. His brief detail of the ancient history of this country is a recapitulation of the above-mentioned writer; and in his continuation of its history, he had an able coadjutor and friend in Professor Pallas: nevertheless, there are subjects where the hasty judgment of a Frenchman is marked, or where the interval of time since he wrote, has produced change.

These alterations it is my intention to notice, and to fill up the small space which other writers have left, by giving some, though but an imperfect account, of the colonization of New Russia, or of the Taurida in general, of which the Crimea, it is well known, forms but a part ... [p. 105, Colonies of New Russia].

... The goats kept with their sheep are turned to more profit than those of the Tatar flocks, for they milk them regularly, and make a rich good cheese of the milk, which is preserved in bladders, being put in while warm; it then cuts and eats not unlike the fresh cheese of Cambridge-shire; and is thus kept throughout the year ... [p. 166].

Петр Кеппен. О древностях Южного берега Крыма и гор Таврических [Крымский сбор ник. Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии Наук, 1837. 418 с.].

... Исарчик есть название, которое преимущественно дается следам небольшого укрепле- ния, существовавшего при верховьи реки Казыклы- (или Бююкъ-) Ёзень, известной ныне более под именем Черной ... [с. 3].

... Инкерман или Инкырман, место, которое ныне севастопольцами в просторечии имену- ется обыкновенно Акерман ... [с. 4].

... Далее Тунман продолжает: «Инкерман, греками называемый Феодори, был некогда бо- гатым, цветущим и известным городом: ныне однако же это малое местечко с укреплением и пристанью при реке Казулкой, там где она изливается в Херсонский Лиман. Окрестности его изобилуют горами, в коих находятся превосходные серпентинные и мраморные каменолом- ни. Прежде он имел недостаток в пресной воде: но Князья Инкерманские ископали множество колодцев, которые большею частию еще существуют» ... [с. 235].

_Раздел 1

Использование камня в хозяйственной деятельности и каменные изделия

Камень, как объект хозяйственной де- ятельности — самый древний археологи- ческий артефакт. Предполагая возможное использование дерева или кости в древней- шей деятельности человека, все же, как ос- новной источник для анализа деятельности примитивных обществ выступает камень. Соответственно, общности, достигшие како го-либо уровня жизни, владели уже своими собственными специализированными навы- ками в обработке камня и потребности в его использовании, что также несет следы тра- диционности в хозяйстве. В главе, посвящен- ной природным условиям (см. главу 1), мы описали источники получения камня разных пород, как сырья. Преобладающее количес- тво необработанных камней твердых пород, принесенных на поселение, представлены морскими голышами и галькой, видимо, со- бранными на морском побережье. Следует отметить, что именно из такого камня изго- тавливались основные инстaрументы и ору- дия на поселении. Мягкий камень использо вался как сырье в несколько другом качестве. Тут следует указать, что наибольшее коли- чество обломков изделий, отбросов их изго- товления и прочего подобного археологичес- кого материала представлено инкерманским известняком, что не удивительно, поскольку именно им сложен в этой местности мате рик и окружающие скальные выходы. При том в хозяйственной деятельности как стро ительный материал он используется для вы- мосток, закладок нижних частей горнов или хозяйственных ям-погребов, видимо, невы- соких бутовых кладок для загонов для скота, фортификационных сооружений и прочего, причем не ранее начала младшего дотавр- ского периода. Однако, камень не использо вался населением Уч-Баша для возведения построек вообще и не найден в таком качес- тве среди остатков жилой части поселения в контексте комплексов старшего дотаврского периода. Особенно важно, что в культурах поздней бронзы Крыма он выступал основ- ным строительным материалом для возведе- ния как минимум цокольной части жилых и хозяйственных построек, да и в целом явля- ется основным и наиболее доступным строи- тельным материалом в Крыму. Укажем, что при такой специфике региона постройки дотаврских периодов Уч-Баша — каркасно глинобитные с использованием столбовых кон- струкций, т. е. возводились из глины и дерева.

В младшем дотаврском периоде фикси- руется использование камня местных извест- няковых пород для вымосток, в таком случае поверхность камней затерта, почти отшли- фована. Также его применяли для сооруже- ния различных печей производственного характера (см. далее, рис. 3.3.3), однако, как вспомогательный материал, дополняющий глину. В углублении северного раскопа (см. рис. 2.13: угл. 2; см. главу 5, рис. 5.1.5), кото- рое мы интерпретируем как загон для скота (по мощной прослойке органики на полу), у стенки были найдены компактно упавшие, видимо, сверху камни, которые, вероятно, со- ставляли кладку ее наземной части, неболь- шие, размерами $0 , 3 5 \times 0 , 2 0 \times 0 , 0 7 , 0 , 1 8 \times 0 , 1 7$ × 0,05, $\bar { 0 } , 1 0 \times \mathrm { ~ \bar { 0 } ~ } , 1 0 \times \mathrm { ~ 0 } , 0 4 \mathrm { ~ m } ,$ представленные бу- том из местных известняковых пород. Кроме того бутовые кладки также из этого местного камня, иногда сильно поврежденные, состав- ляют фортификационные сооружения Уч- Баша финала младшего дотаврского периода (см. рис. 2.4). Размеры камней бута там также представлены в рамках мелкого $( 0 , 1 5 \times \ : 0 , 1$ × $\textup { 0 , } \mathrm { \bar { 0 } } 5 / \textup { 0 , } 1 5 \times 0 , 0 7 \textup { \ -- } 0 , 0 5 \textup { M } )$ , среднего $( 0 , 3 \times 0 , 2 \times$ $0 , 2 / \ 0 , 2 4 \times 0 , 1 5 \times 0 , 1 \ \mathrm { s } )$ и крупного $( 0 , 6 \times 0 , 4 \times$ $0 , 3 / 0 , 6 \times 0 , 4 \times 0 , 2 \mathrm { ~ M ~ } ) ^ { 1 3 }$ бута, особо не отлича- ясь между собой в рамках этих трех основных строительных групп.

Приступая к рассмотрению изделий из камня, найденных в слоях и комплексах Уч- Баша, следует указать, что эта категория ар- хеологического материала незаслуженно сла- бо изучена исследователями эпохи поздней бронзы-раннего железа Северного Причерно- морья. В публикациях чаще всего приводятся несколько таких вещей, которые иллюстри- руют т. н. образ культуры. Поэтому, приводя аналогии из публикаций других памятни- ков, мы делаем поправку на эпизодичность публикаций такого материала, который на самом деле намного более многочисленный. И предостерегаем читателя от напрашиваю- щихся глобальных выводов о преобладании того или иного типа в тех или иных архео- логических комплексах или культурах. Про- водя раскопки на Уч-Баше, мы предельно тщательно подошли к процессу фиксации и отбора археологического материала, описы- вая не только те каменные изделия, которые можно определить, но и обломки изделий, которые невозможно отнести к той или иной функциональной категории по причине сильной фрагментации. Под описание также брались камни, не встречающиеся в природ- ном грунте археологического памятника, все камни, попавшие в слои извне. Статистика показала, что на каждое определимое изде- лие или фрагмент из комплекса или слоя приходится около пяти, а то и больше, неоп- ределимых фрагментов, а практически все на первый взгляд природные камни (принесен- ные) имели следы использования. Эти пер- вичные полевые наблюдения подтвердились и при анализе вещей. Он показал, что камень оставался одним из основных материалов, использовавшихся для изготовления вещей разного применения в хозяйстве переход- ных от бронзы к железу обществ. Тем более важно рассмотреть наборы инструментов и связанные с ними отходы и утиль в соответс- твии с их взаимовстречаемостью в разных го- ризонтах Уч-Баша по функциональному зна- чению.

Категория булавы. На Уч-Баше найдено три булавы — одна целая и две фрагменти- рованные. Все они были шаровидной фор- мы, чуть сплюснутые по высоте или круглые со шлифованной поверхностью и круглым сверленым отверстием для рукояти по цент- ру (рис. 3.1.1) 14. На одном изделии из извес- тняка с отполированной до блеска поверх- ностью (рис. 3.1.1: 1) (см. также [Тереножкин, 1976, c. 102]) от нижнего отверстия симмет- рично отходят два углубления-«паза», ви- димо, для фиксации крепления изделия на рукояти. Это изделие имеет потертости на месте крепления, на поверхности головки бу- лавы незначительные царапины. Навершие найдено в слое поселения, перекрывающем ранние горизонты на центральном раскопе.

Видимо, изделие использовалось не как бо- евое оружие, а как парадная вещь или сим- вол власти. На фрагменте другой булавы, изготовленной из серого диорита (рис. 3.1.1: 3) на ее выпуклой «рабочей» поверхности ос- тались следы от ударов обо что-то не очень твердое. Сохранилась половина изделия. Отверстие для рукояти при сверлении было несколько скошено. Этот фрагмент булавы был найден в слое пожара и, видимо, попал в него, расколовшись в процессе использова- ния как боевого оружия. Еще один фрагмент булавы был найден в осыпи подорванной в 1942 г. части поселения в дерновом слое. Это фрагмент маленькой сплюснутой булавы из отшлифованного черного диорита (рис. 3.1.1: 2), видимо также служившей иерархическим символом.

Каменные навершия в виде булав, топо- ров и топоров-молотов известны в погре- бальных комплексах т. н. срубной культурно- исторической общности и распространены на широких степных просторах от Урала до Днепра, более всего на правобережье Волги [Цимиданов, Евглевский, 1993, рис. 60]. Ав- торы исследования акцентируют внимание на отсутствии этих вещей в эпоху поздней бронзы в Предкавказье, а также, что ареалы распространения булав и топоров-молотов не пересекаются, и делают вывод о значении таких наверший в срубном обществе, как ин- сигний власти, а не видов вооружения.

Находки булав в предскифских памятни- ках Причерноморья крайне редки. Каменная булава известна в инвентаре Николаевского могильника в Предкавказье [Анфимов, 1961; Тереножкин, 1976, рис. 84], в погребении у с. Луговое в Восточном Крыму [Теренож- кин, 1976, рис. 20], в инвентаре кургана 524 у с. Жаботин [Ильинская, 1975, с. 107, табл. VII: 9; Тереножкин, 1961], фрагмент расколотой булавы из камня твердой кристаллической породы найден в слоях Жаботинского посе- ления [Тереножкин, 1976, с. 138, 141; Дараган, 2004, с. 49]. Недосверленная каменная булава происходит из слоев поселения Вишенка 2 на Южном Буге, датирующихся серединой VIII в. до н. э. [Бойко, 2004, с. 33, рис. 1: 11], еще одно такое изделие известно в матери- алах раннего зольника 19 западного укреп- ления Бельского городища [Шрамко, 1975, с. 117, рис. 11: 12; 1987, с. 101]. Подобное из- делие так же встречено на позднебронзовом памятнике Правобережной Лесостепи [Куш- тан, 2013, c. 76, рис. 42: 18]. Обращает на себя внимание также факт, что сверление этих из- делий прекращено на одинаковою глубину выемки. Аналогия со ссылкой на материалы Азербайджана в работе В.А. Ильинской при проверке оказалась несоответствующей дейс- твительности — в Мингечауре булавы груше- видной формы были найдены в слое бронзы ([Ильинская, 1975, с. 107], ср.: [Асланов, Ваи- дов, Ионе, 1959, с. 31]). Однако в эпоху ранне- го железа в Предкавказье известны находки наверший — биконических бронзовых булав [Анфимов, 1971, с. 176] на памятниках, ко- торые А.Н. Тереножкин синхронизировал с новочеркасскими древностями [Тереножкин, 1976, с. 144].

Рис. 3.1.1. Булавы: 1 — перекрывающий комплек- сы І—ІV горизонтов Уч-Баша слой центрального раскопа (V-УБ); 2 — подъемный материал, осыпь северо-восточного склона плато; 3 — слой пожара западного раскопа (IV-УБ)

Каменные булавы шаровидные и груше- видные известны в погребальном инвентаре раннеананьинской культуры Волго-Камья — в п. 23 І Новомордовского могильника (ша- ровидная) и п. 3 Волосовского могильника (грушевидная). Погребения, из которых они происходят, широко датированы А.Х. Хали- ковым в пределах VIII—VII вв. до н. э. [Ха- ликов, 1977, с. 182, рис. 70: 1, 2], что целиком укладывается в хронологию слоя пожара Уч- Баша, где была найдена разбитая боевая бу- лава, и перекрывающего горизонта, где было найдено навершие из известняка — около середины VIII в. до н. э. Тенденция к удрев- нению раннеананьинских древностей до рубежа II—I тыс. до н. э. и ограничение пе- реходного к железу этапа VIII в. до н. э. [Чи- жевский, 2011, с. 41—45] не вызывает проти- воречий в приведении аналогий, поскольку пересечение хронологических схем так или иначе приходится на VIII в. до н. э., а при- сутствие аналогичных некоторым учбашским типам вещей в Волго-Камских памятниках, о чем пойдет речь ниже, скорее говорит о при- внесенном в Крым извне типе артефакта, не- жели о его более ранней датировке в Крыму.

Рис. 3.1.2. Топоры-молоты: 1—3 — постройка 1 вос- точного раскопа, пол (II-УБ); яма 14 восточного раскопа (II-УБ); 5, 6, 9, 10 — подъемный материал; 7 — кладка внешней оборонительной стены, запад- ный раскоп (IV-УБ); 8 — слой зольника западного раскопа (V-УБ)

Обращает внимание факт находки дио- ритовой булавы, использовавшейся как ору- жие, в слое пожара Уч-Баша наряду с наход- кой подобной булавы-навершия, имеющей символическое значение, а также подобная «парная» находка в Среднем Поднепро- вье — на Жаботинском поселении и в сосед- нем кургане. Также следует отметить, что ни находок боевых, ни символических булав в слоях и комплексах предскифского времени Северного Причерноморья раньше VIII в. до н. э., как об этом пишут некоторые исследо- ватели, неизвестно. Вполне вероятно, что эти предметы не принадлежали местному насе- лению и оставлены во время кратковремен- ного исторического периода, фиксируемого археологически по небольшой группе «ново- черкасских» погребений [Кравченко, 2014].

Следует также упомянуть фрагмент не- большой каменной булавы из п. 9 могильни- ка Дружное 2 [Колотухин, 1996, рис. 52: 27], по керамическим находкам, относящейся к _{финалу горизонта V-УБ — горизонту VI-Г} кизил-кобинской культуры. В.А. Колотухин предполагает попадание этого фрагмента в могилу во вторичном использовании, одна- ко мы не исключаем синхронность ее с пог- ребением, предполагая, что носители новых материальных типов Уч-Баша появились там после выпадения в слой также не характер- ных для предыдущих горизонтов Причерно- морья булав и сожжения поселения.

Категория топоры. Тип 1. Топоры-моло- ты со сверленым круглым отверстием для то- порища 15, подквадратные в сечении с одной клиновидной или закругленной и обушко- вой уплощенной рабочей частью (рис. 3.1.2: 1—7). Этот тип выделяют плавные слегка за- кругленные очертания изделия. Найдены как целые изделия этого типа, так и фрагменты. Размеры изделий разные, встречаются как крупные, так и небольшие, все изготовлены из серого, черного или зеленого диорита и на всех есть следы от использования. Топоры этого типа найдены как в комплексах и сло- ях Уч-Баша, так и в осыпях, образовавшихся после взрыва 1942 г. Однако все «контекс- тные» вещи найдены в ранних горизонтах дотаврских периодов. Тип мог использовать- ся и в быту, и как оружие. Один из фрагмен- тов этого типа был найден в кладке внешней стены фортификации Уч-Баша, возможно, применялся при ее сооружении (рис. 3.1.2: 7), один целый топор и два фрагмента проис- ходят с пола постройки 1 восточного раско- па, представляющей, возможно, мастерскую (рис. 3.1.2: 1—3).

Тип наиболее распространен на памятни- ках эпохи поздней бронзы и предскифского времени Северного Причерноморья (подр. см.: [Кашуба, 2000, с. 321]). М.Т. Кашуба абсо- лютно закономерно приходит к выводу, что этот тип изделий корнями уходит в местные культуры средней и поздней бронзы во всех культурах Северного Причерноморья, вопрос его появления в Крыму в кизил-кобинской культуре обусловлен этим же. Изделия най- дены в культуре Козия-Сахарна, например, на поселении Матеуць-Ла башнэ [Кашуба, 2000, с. 441, рис. XCVI: 13], этот тип является одним из основных в белозерской культуре [Ванчугов, 1990, с. 102, рис. 38: 14—17; 1983, с. 90, рис. 2: 17], находки производственного брака — заготовок с недосверленным отвер- стием известны в материале Непоротовской группы поселений чернолесской культуры [Крушельницка, 1998, с. 61, рис. 30: 3; с. 71, рис. 38: 14; с. 106, рис. 63: 26; с. 121, рис. 75: 1]. Следует уточнить, что непоротовские мате- риалы относятся именно к данному типу то- поров-молотов, а не к цилиндрическим мо- лотам, как считает автор исследования, что следует из формы заготовок [Крушельниць- ка, 1998, с. 172].

В Крыму находки таких топоров-молотов есть на поселении Кизил-Коба [Колотухин, 1996, рис. 27: 27, 28].

Тип 2. Фрагменты топоров-молотов оваль- ных в сечении с клиновидной заостренной рабочей частью с удлиненным брусковид- ным клювом, средних размеров, поверхность зашлифована (рис. 3.1.2: 8—10) со сверленым круглым отверстием для топорища. Изделия изготовлены из диорита, одно из них раско- лолось в процессе изготовления, на других фрагментах есть следы использования. Рас- коловшееся в процессе изготовления изделие найдено в слоях зольника начала Таврского периода (рис. 3.1.2: 8), остальные происходят из осыпей от взрыва (рис. 3.1.2: 9, 10). Можно предполагать, что этот тип сменяет предыду- щий после разрушения Уч-Баша.

Овальные или круглые в сечении топоры- молоты известны из слоев Жаботинского по- селения [Дараган, 2004, с. 49], в погребениях могильника 1 на Кисловодской мебельной фабрике вместе с двукольчатыми удилами и трехпетельчатыми псалиями [Виноградов, Дударев, Рунич, 1980, рис. 3], в инвентаре Ни- колаевского могильника [Тереножкин, 1976, с. 144, рис. 84: 13] на Северном Кавказе, в кур- гане возле Камбурлиевки [Тереножкин, 1976, с. 48, рис. 19: 9] в Степном Причерноморье, в слоях поселения Алчедар ІІІ культуры Козия- Сахарна [Кашуба, 2000, с. 321, рис. XXVIII: 18], на поселенческих памятниках чернолесской культуры Среднего Поднепровья — Субботов- ском, Московском городищах [Тереножкин, 1961, с. 85, рис. 4: 6; 56]. Есть они в значитель- но отдаленном от Северного Причерноморья Волго-Камье — такое изделие найдено около погребений 94, 95, 96 Тетюшского могильни- ка [Халиков, 1977, с. 55, рис. 21: А3], а также в погребении 26 [Халиков, 1977, с. 65, рис. 27: В4], в слое Старшего Ахмыловского могиль- ника [Халиков, 1977, с. 141, рис. 51: 1], в Но- вомордовском могильнике [Халиков, 1977, с. 141, рис. 51: 2]. А на городище Казанка І был найден двулезвийный каменный проуш- ный топор [Халиков, 1977, с. 141, рис. 51: 4]. Из всех каменных топоров раннеананьинских памятников ближе всего к учбашскому типу овальных или круглых в сечении топоров приходятся изделия, найденные в Тетюшс- ком могильнике, датированном VIII в. до н. э. А.Х. Халиков не приводит аналогий этому типу в предыдущих и синхронных культурах Волго-Камья и Приказанских степей.

Категория молоты. Тип 1 представлен фрагментами молотов брусковидной фор- мы, подквадратных в сечении со сплощенной ударной частью (рис. 3.1.3: 1—3) и сверленым отверстием для ручки, расположенным по центру или со сдвигом к обуховой части. Все изделия были в использовании, изготовлены из диорита. Поверхность тщательно отшли- фована, отверстия отцентрованы, ударная часть также идеально плоская. Один из фраг- ментов молотов (рис. 3.1.3: 2) был найден на полу постройки 1, предположительно, мас- терской восточного раскопа, фрагменты дру- гого разбитого молота происходят из повер- хности слоя суглинка непосредственно под слоем пожара возле пролома внутренней оборонительной стены северного раскопа (рис. 3.1.3: 1; представлен один самый круп- ный фрагмент). Контекст обоих изделий — дотаврские горизонты.

Рис. 3.1.3. Молоты: 1, 4 — слой суглинка западного раскопа (IV-УБ); 2 — постройка 1 восточного раско- па, пол (II-УБ); 3 — подъемный материал западного раскопа; 5, 6 — слой пожара западного раскопа (IV-УБ); 7, 8 — зольник западного раскопа (V-УБ)

Подобные молоты — подквадратные в се- чении (ср.: [Кашуба, 2000, с. 321, рис. XXVIII: 6, 12, 15]) найдены на поселениях Солончень- Хлиная и Алчедар ІІІ культуры Козия-Сахар- на, известны они в материале Суботовского городища [Тереножкин, 1961, с. 85, рис. 55: 1], поселения Балта [Ванчугов, 1983, с. 90, рис. 2: 16]. По нашему мнению, такие изделия мож- но относить именно к категории молоты по функциональному назначению (плоская ударная часть, брусковидная, а не округлая в плане форма), в отличие от топоров-мо- лотов, имеющих и несколько иные следы от ударов на обушной части и более скруглен- ную в плане форму, в том числе и обушка. Молоты из крепкого вязкого камня (диорит), подквадратные в сечении с плоским ровным ударным краем, предположительно, предна- значались для ковки.

В Крыму фрагмент такого молота найден на поселении Кизил-Коба [Колотухин, 1996, рис. 27: 24].

Тип 2 представлен одним фрагментом ударной рабочей части крупного молота (рис. 3.1.3: 4), сплюснутой овальной в сече- нии формы со слегка скошенным и скруглен- ным рабочим краем и сверленым отверстием для ручки. Изделие изготовлено из извест- няка-ракушечника. Фрагмент найден в слое суглинка — подсыпки под фортификацию над остатками металлургической мастерс- кой и датируется горизонтом IV-УБ. Молоты из мягкого нетяжелого камня овальные или прямоугольные в сечении с закругленным уплощенным ударным краем, возможно, ис- пользовались для обработки криц в метал- лургии.

Тип 3. Фрагменты молотов, круглые с се- чении, цилиндрической формы средних раз- меров со сверленым отверстием для ручки, расположенным со сдвигом к обуховой части или по центру (рис. 3.1.3: 5—8). Изделия из- готовлены из диорита, поверхность в боль- шинстве случаев шлифована. Два фрагмента этого типа найдены в слое пожара (рис. 3.1.3: 5, 6), еще два — в заполнении зольника на Западном раскопе (рис. 3.1.3: 7, 8). Вероят- но, этот тип сменяет предыдущие после разрушения Уч-Баша, что подтверждает и хронология комплексов с аналогиями, при- веденная ниже.

Молоты цилиндрической формы в основ- ном известны в погребениях предскифского времени с двукольчатыми удилами и трех- петельчатыми псалиями, как, например, в могильнике 1 на Кисловодской мебельной фабрике [Виноградов, Дударев, Рунич, 1980, рис. 1, 2], вместе с мечами и кинжалами ка- бардино-пятигорского типа, стелами типа новочеркасского клада с пламевидной голо- вкой и др. Такой молот присутствовал в ин- вентаре скорченного безкурганного погребе- ния в Ставрополе [Минаева, 1947, с. 131—133, рис. 42: 5; Тереножкин, 1961, с. 87; 1976, с. 61, рис. 25: 13], в инвентаре Каменномостско- го могильника [Крупнов, 1950, с. 147—252, рис. 250; Тереножкин, 1961, с. 87] на Кавказе, в п. 1 к. 5 у с. Зеленый Яр [Тереножкин, 1976, с. 41, рис. 14: 4; Махортых, 2005, с. 332, рис. 88: 6] в Крыму, в инвентаре кургана на Днеп- рострое [Тереножкин, 1976, с. 41, рис. 14: 5], п. 2 к. 15 у с. Звонецкое [Махортых, 2005, с. 330—331, рис. 87: 2] в Причерноморской Степи, случайная находка подобного моло- та, изготовленного из песчаника, известна в Подонье [Тереножкин, 1976, с. 52, рис. 20: 9], а на Слобожанщине найден недосверленный цилиндрический молот [Тереножкин, 1976, с. 58, рис. 24: 15]. В Среднем Поднепровье они присутствуют в материале Московского городища позднечернолесского времени [Те- реножкин, 1961, с. 86, рис. 55: 5].

Категория песты. Тип 1. Цилиндричес- кие и брусковидные изделия, круглые или подквдратные в сечении, сужающиеся к рабо- чему краю (рис. 3.1.4: 1—3). Рабочая площад- ка уплощенная. Одно изделие применялось без предания ему правильной геометричес- кой формы (рис. 3.1.4: 1), фактически являясь фрагментом мягкого инкерманского извест- няка с подправленной рабочей площадкой. Два других — брусковидной формы, были тщательно обработаны. Одно из них также изготовлено из инкерманского известняка (рис. 3.1.4: 2), причем его рабочая площад- ка имеет следы перекала и оржавлена, вто- рое — из твердого габра или габродиобаза (рис. 3.1.4: 3). Все изделия этого типа про- исходят из заполнения зольника Западного раскопа Уч-Баша, датирующегося таврским периодом.

Рис. 3.1.4. Песты: 1—3 — слой зольника западного раскопа (V-УБ); 4—7 — подемный материал, осыпь на склоне под восточным раскопом; 8 — подемный материал поселения Сехарная Головка

Тип 2. Цилиндрические и брусковидные песты-молоты, подквадратные или круг- лые в сечении, с обоими рабочими краями, тщательно отшлифованной поверхностью (рис. 3.1.4: 4—7). Одна рабочая площадка уп- лощена, но не идеально плоская, другая — выпуклая. Все изделия этого типа изготовле- ны из диорита. На рабочих площадках четко прослеживаются следы от ударов о твердый материал — мелкие частые выщерблины, а также следы от отколов небольших фраг- ментов песта в процессе использования. На нескольких изделиях прослежены такие же мелкие, но реже расположенные выщерб- лины по центру на боковых поверхностях (рис. 3.1.4: 4, 5). Можно предположить, что эти изделия использовались для проковки металла, причем, возможно, ковали как ими, так и на них, используя в качестве малень- ких наковален. Более всего такие маленькие выщерблины на боковых поверхностях выра- жены на брусковидных изделиях, устойчиво лежащих на плоской поверхности (рис. 3.1.4: 5). Выяснить принадлежность этого типа к определенному горизонту к сожалению не представляется возможным, поскольку все они происходят из осыпи от взрыва восточ- ной части городища. Вероятно, все они при- надлежат к одному комплексу производс- твенного характера, вероятно, представляют собой набор.

Рис. 3.1.5. Песты: 1 — яма 24 северного раскопа (V-УБ); 2 — перекрывающий камплексы горизонтов І— IV Уч-Баша слой северного раскопа (V-УБ)

Подобные песты известны на поселении Бай-Кият в Северо-Западном Крыму [Ко- лотухин, 2006, рис. 63: 1, 4, 5], некоторые из них также визуально похожи на небольшие наковальни [Колотухин, 2006, рис. 63: 2, 4, 5], есть подобное изделие на раннем поселении кизил-кобинской культуры Дружное 1 [Ко- лотухин, 1996, рис. 33: 14], в культуре Козия- Сахарна изделия этого типа встречаются в качестве пестов с одной рабочей поверхнос- тью, наковаленками в этой культуре служи- ли небольшие природные гальки [Кашуба, 2000, с. 320—321]

Тип 3. Этот тип представлен несколькими орудиями (рис. 3.1.4: 8; 3.1.5), форма которым или вообще не предавалась, или камень слег- ка подправлялся для удобства удерживания в руке. Чаще всего это морские голыши или крупная морская галька, на одном или не- скольких сторонах которой есть характерные выщерблины от ударов, идентичные таким следам на пестах и молотах. Один экземпляр изготовлен из фрагмента диорита (рис. 3.1.5: 1), очень грубо подправленного для исполь- зования. Он происходит с ямы видимо поз- днего горизонта северного раскопа Уч-Баша. Остальные орудия на морских голышах (рис. 3.1.4: 8; 3.1.5: 2) найдены в верхних слоях Уч-Баша, перекрывающих ранние комплек- сы. Вероятно, тип относится к началу Тавр- ского периода кизил-кобинской культуры.

Категория пращевые камни. Тип 1. Из- делия представлены идеально круглыми тща- тельно оббитыми шарами диаметром около 5—6 см, изготовленные из кремня методом пикетажа (рис. 3.1.6: 1, 2). Такие пращевики них его горизонтов и, вероятно, использова- лись его жителями традиционно. Изготов- ление такого изделия из кремня требовало немало усилий, поэтому стоит предполагать, что они использовались не как метательное оружие, а как кистени или как-то иначе. В пользу такого предположения свидетельству- невых шаров, большое количество найденных на поселении разбитых и расколотых изде- лий и небольшое количество целых. Такие изделия по специфике материала довольно тяжелые, гораздо тяжелее распространенных в этой местности известняков, что также, ви- димо, было одной из основных необходимых характеристик их использования.

Такие пращевые камни находят на многих поселениях предскифского и раннескифско- го времени, например, Бельское городище [Шрамко, 1987, с. 52, рис. 18: 18; 43: 16—19, 23, 24], также Б.А. Шрамко приводит находку та- кого пращевика в кургане 9 могильника Ос- няги из раскопок В.А. Городцова [Шрамко, 1987, рис. 73: 16].

Тип 2. Изделия также изготовлены из кремня, но в преобладающем большинстве они имеют округлую, но неправильную фор- му (рис. 3.1.6: 3—8). Кремневый исходник подправлялся для придания формы шара, но до идеальных пропорций не доводился.

Подобное изделие найдено в материа- ле землянок Бельского городища [Шрамко, 1987, рис. 25: 18].

Тип 3 представлен необработанными реч- ными и морскими голышами средних раз- меров 5/6 × 4/5 см (рис. 3.1.6: 9). Такие камни отнесены к категории пращевики, поскольку массово были встречены на древней дневной поверхности в слое пожара и супеси у остат- ков разрушенных фортификационных соору- жений западного раскопа Уч-Баша. Морские голыши все были примерно одного размера и веса. Особо выделяется группа таких кам- ней из балаклавского розового мраморовид- ного известняка, что и послужило причиной для рассмотрения этих камней, как отде- льной категории материала при камераль- ной обработке. Такой камень залегает только в геологических напластованиях Балаклавы, находящейся на южном берегу Гераклейско- го полуострова, а, значит, был принесен на Уч-Баш оттуда. Кем они были использованы как метательное оружие — осажденными или нападавшими, — остается неясным. На многих таких камнях остались следы от уда- ров о твердую поверхность. Эти камни без сомнения применялись как пращевые для одноразового забрасывания.

Категория терочники. Тип 1. Упло- щенные или круглые изделия с одной или несколькими сплощеными рабочими по- верхностями со следами сработанности, раз- мерами и формой соответствующие удобно- му удерживанию в ладони (рис. 3.1.7: 1—5). В преобладающем большинстве изготовлены из фрагментов поломанных диоритовых то- поров или молотов по остаткам сверленого отверстия на изделии (рис. 3.1.7: 1, 3, 4). Один экземпляр представлен природным слегка подправленным голышом (рис. 3.1.7: 2). Все изделия принадлежат к ранним горизонтам Уч-Баша старшего дотаврского периода и да- тируются не позже начала ІХ в. до н. э.

Рис. 3.1.6. Пращевые камни: 1 — яма 5 поселения Са- харная Головка (III-УБ); 2, 9 — слой супеси западного раскопа (IV, V-УБ); 3—5 — слой зольника западного раскопа (V-УБ); 6—8 — подъемный материал запад- ного раскопа

Тип 2. Уплощенные с одной или с обоих сторон округлые камни подправленные для удобства использования или отшлифованные (рис. 3.1.7: 6, 7). Один экземпляр, изготовлен- ный из инкерманского известняка, (рис. 3.1.7: 6), найден в перекрывающем ранние гори- зонты слое, дугой, из диобаза (рис. 3.1.7: 7), происходит из заполнения зольника, относя- щегося к раннему Таврскому периоду.

Рис. 3.1.7. Растиральники: 1, 2 — яма 11 восточного раскопа (III-УБ); 3 — яма 1 северного раскопа (I-УБ); 4, 5 — постройка 2 восточного раскопа (III-УБ); 6 — подъемный материал северного раскопа; 7 — слой зольника западного раскопа (V-УБ)

Подобные терочники найдены на Жабо- тинском поселении [Дараган, 49, рис. 7: 5], на Бельском городище [Шрамко, 1987, рис. 36: 4—6] и др.

Категория абразивы. Тип 1. Бруско- видные уплощенные изделия, правильной формы, с отшлифованной поверхностью (рис. 3.1.8: 1—3). На целых экземплярах со- хранилось сверленое отверстие для подвеши- вания (рис. 3.1.8: 1) или недосверленное из-за неточного начала сверления с двух сторон (рис. 3.1.8: 2). Такие изделия слегка сужаются книзу, их нижнее окончание слегка скругле- но. Все эти изделия изготовлены из диорита, имеют следы сработанности, использова- лись, видимо, для тонкой заточки и полиров- ки, т. н. «доведения» металлических изделий. Все изделия происходят из ранних горизон- тов Уч-Баша дотаврских периодов.

Изделия подобной формы известны на Жаботинском поселении [Дараган, 2004, с. 47], где они также использовались для тон- кой заточки и полировки изделия, похожие изделия происходит из п. 1 и 2 к. 5 у с. Суво- рово [Тереножкин, 1976, рис. 32: 3, 33: 4; Ма- хортых, 2005, с. 362, рис. 148: 6, 10], идентич- ные по форме изделия, но изготовленные из песчаника или сланца найдены на Бельском городище [Шрамко, 1987, рис. 43: 1—3]

Тип 2. Природные камни, слегка подправ- ленные по краям для использования или без подправки со следами сработанности на ра- бочей поверхности (рис. 3.1.8: 5—12). В качес- тве материала чаще всего использовался сла- нец или песчаник, реже известняк, еще реже более твердые породы камней. Такие абра- зивы использовались, скорее всего, для пер- вичной и основной заточки металлических изделий. Все предметы происходят также из горизонтов дотаврских периодов.

Рис. 3.1.8. Абразивы: 1 — постройка 2 восточного раскопа (III-УБ); 2 — постройка 3 восточного раско- па (IV-УБ); 3, 6, 7 — слой суглинка западного раско- па (IV-УБ); 4, 5 — слой пожара западного раскопа (IV-УБ); 8—10 — слой супеси западного раскопа (IV, V-УБ); 11 — подъемный материал; 12 — подъемный материал, северный раскоп

Песчаниковые абразивы используемые без предания изделию правильной «типо- образующей» формы также присутствуют в материале Жаботинского поселения [Дара- ган, 2004, с. 47], так же как и на Субботовском городище [Тереножкин, 1961, с. 88, рис. 58: 1, 2, 4]. В культуре Козия-Сахарна в качестве основной породы для точильных камней ис- пользовался сланец [Кашуба, 2000, с. 321].

Также интересен факт, что в материале железоделательной мастерской западно- го раскопа Уч-Баша не встречено ни одного оселка правильной формы (в виде бруска) [Кравченко, 2013, с. 258—288] (см. раздел 3 главы 3). Все найденные тут оселки представ- лены камнями сланцевых или песчаниковых пород со следами сработанности (рис. 3.1.8: 6—10), но этим камням предварительно не предавали какую-либо форму. В этом их ос- новное отличие от брусковидных оселков пе- рекрывающего слоя зольника часто с отверс- тием на конце (рис. 3.1.9), изготовленных из сланцевых пород, встречающихся в основном на восточной оконечности Крымских гор.

Тип 3. К этому типу принадлежит всего один предмет — оселок для заточки игл или острий (рис. 3.1.8: 4). Представляет собой подквадратную тщательно обработанную из- вестняковую плитку с удлиненным углубле- нием для заточки по центру. На изделии есть следы сработанности. Оселок происходит со слоя пожара северного раскопа, видимо, со- относится с материалом дотаврских горизон- тов, хотя аналогичные орудия на Уч-Баше не найдены.

Что-то подобное найдено среди матери- ала землянок Бельского городища [Шрам- ко, 1987, с. 61, рис. 23: 9], точильные камни с желобками для заточки острий найдены на поселении Козия культуры Козия-Сахарна [Кашуба, 2000, с. 321, рис. XXVIII: 4], на Суб- ботовском городище [Тереножкин, 1961, с. 88, рис. 57: 6; 58: 3].

Тип 4. Брусковидные уплощенные изделия из зеленого сланца, иногда имеющие отверс- тия для подвешивания относительно одина- ковые по размерам и форме (рис. 3.1.8: 1, 4—7, 9—11) — оселки-мусаты. Все фрагментирова- ны и имеют следы сработанности. Найдены оселки этого типа исключительно в запол- нении зольника раннего Таврского периода. Учитывая, что подобные сланцы распростра- нены в восточной части Крымских куэст и гор, и учитывая «стандартность» этих изделий, возможно, они являлись предметами экспор- та из Восточного Крыма в указанный период.

Рис. 3.1.9. Абразивы: 1 — яма 15 северного раскопа (V-УБ); 2, 3 — яма 20 северного раскопа (V-УБ); 4—9, 11—14 — слой зольника западного раскопа (V-УБ); 10 — яма 15 северного раскопа (V-УБ)

Находки подобных оселков из сланца или песчаника довольно часты: курганный мо- гильник Зеленый Яр, к. 4, п. 6 [Тереножкин, 1976, с. 41, рис. 14: 3; Махортых, 2005, с. 331, рис. 88: 7], Зольный курган [Тереножкин, 1976, с. 44, рис. 17: 23] в Крыму, курган Высо- кая могила [Тереножкин, 1976, с. 31, рис. 5: 4; 6: 2], Камбурлиевка [Тереножкин, 1976, с. 49, рис. 19: 8], к. 1. п. 1 у Великой Александровки [Махортых, 2005, с. 320, рис. 65: 2], п. 2 к. 15 у с. Звонецкое [Махортых, 2005, с. 330—331, рис. 87: 6], п. 11 к. 12 у с. Константиновка [Ма- хортых, 2005, с. 338, рис. 102: 18], п. 2 к. 8 у с. Плавни ([Махортых, 2005, с. 351, рис. 125: 5], порода камня не указана), п. 25 к. 25 у с. При- шиб ([Махортых, 2005, с. 353, рис. 129: 2], по рода камня не указана), п. 5 к. 40 у с. Софиев- ка [Махортых, 2005, с. 360—361, рис. 144: 8], в п. 2 Высокой могилы найден оселок изготов- ленный из кварцита [Махортых, 2005, с. 323, рис. 71: 3], оселок из кварцита найден также в п. 1 к. 7 у с. Родионовка [Махортых, 2005, с. 354, рис. 133: 11] в Причерноморской Сте- пи, встречаются во многих мужских погребе- ниях в Николаевском могильнике [Анфимов, 1971, с. 173], у х. Кубанского [Анфимов, 1971, с. 176], в погребении в Ставрополе [Теренож- кин, 1976, с. 61, рис. 25: 14], п. 8 на горе Гауди- ху [Ильинская, Тереножкин, 1983, с. 39, рис.: 7] на Северном Кавказе, в кургане у Верхне- погромного [Тереножкин, 1976, с. 36, рис. 10: 8] в Волго-Донье, представлен в инвентаре погребения 1921 г. в Каменномостском мо- гильнике [Тереножкин, 1975, рис. 12], в мате- риале землянок Бельского городища [Шрам ко, 1987, рис. 23: 1, 12; 43: 4—6, 8, 9, 11], на этом же памятнике найдены и заготовки таких брусковидных оселков из сланца [Шрамко, 1987, рис. 43: 12, 13]. В культуре Козия-Сахар на, видимо, этот тип имеет распространение, хотя в литературе не уточняется, из какой по роды камня они изготовлены [Кашуба, 2000, с. 321, рис. XXVIII: 3, 5, 11], сланцевый оселок сопровождал также, видимо, новочеркасское погребение 1 к. 43 у Васильевки [Махортых, 2005, с. 319, рис. 62: 7] и п. 3 к. 3 у Слободзеи [Махртых, 2005, с. 356—359, рис. 140: 11] в Молдове. Часто встречаются такие оселки и в Среднем Поднепровье, где они изготавли- ваются также из сланца, на Субботовском, Московском, Адамовском городищах [Тере- ножкин, 1961, с. 88, рис. 57: 1—4; 1976, с. 69, рис. 36: 4] — в комплексах и слоях поздне- чернолесского времени. Есть такие оселки и в черногоровских погребениях — к. 14 п. 3 у с. Астахово [Махорых, 2005, с. 315, рис. 53: 2], к. 5 п. 1 у с. Высокое ([Махотрых, 2005, с. 324— 325, рис. 66: 8], порода камня не указана) в причерноморской степи, к. 2 п. 10 у с. Влади- мировка ([Махортых, 2005, с. 323, рис. 68: 4], порода камня не указана) и к. 16 п. 3 у с. Це- линное ([Махортых, 2005, с. 365, рис. 153: 6], порода камня не указана) в Крыму, п. 2 к. 1 у с. Висунск в причерноморской степи ([Ма- хортых, 2005, с. 322, рис. 70: 13], порода камня не указана), в степном памятнике п. 2 к. 1 у с. Калиновка ([Махортых, 2005, с. 334, рис. 97: 8], порода камня не указана), в степном же регионе в п. 5 Высокой могилы наряду с не- сколькими вещами кавказского типа най- ден сланцевый оселок [Махорых, 2005, с. 324, рис. 72: 5], к. 5 п. 3 у с. Высокое ([Махортых, 2005, с. 325, рис. 74: 8], порода камня не указа- на), оселки из песчаника найдены в п. 3 к. 6 у с. Головковка [Махортых, 2005, с. 327, рис. 79: 2], п. 1 к. 7 у с. Марьянское [Махортых, 2005, с. 345, рис. 114: 10], п. 1 к. 2 у с. Долинно-Ка- менка [Махортых, 2005, с. 328, рис. 82, 2], п. 4 к. 1 у с. Николаевка ([Махортых, 2005, с. 345— 346, рис. 116: 4], порода камня не указана) в степном регионе, оселок из песчаника также находился в инвентаре п. 5 Западно-Донуз- лавского кургана [Махортых, 2004, с. 160], в п. 3 к. 3 у с. Изобильное ([Махортых, 2005, с. 334, рис. 94: 34], порода камня не указана) в Крыму.

Оселки также есть в инвентаре Акозинско- го могильника (п. 21), Тетюшского могильни- ка (п. 183), Старшего Ахмыловского могиль- ника (п. 126, 226б, 276, 358, 433) Волго-Камья раннеананьинского времени. Там они пред- ставлены также сланцевыми породами и имеют сточенность на рабочих поверхностях [Халиков, 1977, с. 31, рис. 9: 5; с. 67, рис. 28: Б5; с. 158, рис. 58]. Кроме того, А.Х. Халиков при- водит ряд комплексов из раннеананьинских могильников — Старшего Ахмыловского, Акозинского, Тетюшского, І Новомордовс- кого, Ананьинского, Пусто-Морквашинского (всего 83 экз.), где обнаружены изделия в виде оселков, однако не применявшиеся, и, по мнению автора, не подлежащие использова- нию для заточки. Также автор упоминает, что отсутствуют оселки на поселениях этого вре- мени и в материале последующих этапов на рассматриваемой территории и делает вывод о их предназначении как подвесных «запо- ров» пояса [Халиков, 1977, с. 158]. Учитывая, что в материалах Уч-Баша это чуть ли не са- мый распространенный вид каменных изде- лий для позднего горизонта, т. е. для второй половины VIII — рубежа VII вв. до н. э., стоит все таки предположить их значение как осел- ков, получивших на Волго-Камье символичес- кое значение и таким образом появившихся в инвентаре погребений. Отсутствие же осел- ков на поселениях свидетельствует, скорее, о неоднородности населения Волго-Камья в раннеананьинское время, о чем в том числе пишет А.Х. Халиков [1977, с. 257—259].

В Крыму оселки этого типа найдены на поселении Кизил-Коба, Таш-Джарган 1, на довольно поздних памятниках скифского времени — могильнике Дружное 2, мог. 5, 8, 18 [Колотухин, 1996, рис. 27: 23; 40: 12; 51: 32; 52: 13; 55: 41].

Тип 5. Природные камни — диориты и их фрагменты со следами сработанности на поверхности (рис. 3.1.8: 3, 8, 12). Вероятно, также, как и тип 1, использовались для тон- кой заточки и полировки металлического изделия, однако, в отличие от типа 1, им не придавалась определенная форма. Все про- исходят из заполнения зольника западного раскопа Уч-Баша.

гий, учбашский набор абразивов дает нам возможность выявить некую закономер- ность. В ранних горизонтах: оселок с типо- образующими чертами (тип 1) представляет собой орудие для тонкой заточки металла, а сланцевые и песчаниковые абразивы пред- ставлены неподправленными до правильной геометрической формы камнями, тогда как горизонты после разрушения городища де- монстрируют противоположную картину. Неподправленные камни предназначались для тонкой заточки металла, а типологи- чески однородные сланцевые брусковидные оселки — для основной заточки. Причин тому может быть несколько. Возможно, это связано с доступностью сырья, но вероятнее всего, что на этом этапе несколько меняются свойства затачиваемого металла, возможно, по причине изменения технологии его полу- чения или приемов изготовления изделия.

Это подтверждается и общеизвестными приемами заточки железных и стальных лез- вий, которые используются в быту и сейчас. Для заточки железного лезвия используются три основных типа абразивов — крупнозер- нистые, использующиеся для восстановления правильного угла заточки и формы режущей кромки, среднезернистые, заточка которыми восстанавливает режущую кромку лезвия, и мелкозернистые для чистового доведения, правки и полировки лезвия, что дает ему остроту бритвы. Использование этих видов абразивов зависит от твердости металла. Причем мягкий металл требует восстановле- ния режущей кромки, соответственно, обя- зательного использования крупнозернистых и среднезернистых точил, свойства которых имеют песчаники и сланцевые породы (осо- бенно, зеленый сланец Восточнокрымских предгорий), тогда как использование мелко и микрозернистых абразивов, например, с диорита должно быть более осторожным, поскольку может загнуть угол затачиваемого лезвия. У лезвий с металла с высокой твердо- стью при использовании выкрашивается ре- жущая кромка, соответственно, для заточки должны использоваться среднезернистые и мелко или микрозернистые абразивы, в за- висимости от объема повреждения лезвия. Соответственно, можем предположить, что изготовление оселков, с типообразующи- ми признаками и получение ими статуса вещей личного пользования (отверстие для подвешивания) диктовалось элементарной физикой — качествами металла, что зависит от алгоритма его получения и изготовления вещи. Интересно, что наиболее ранние дио- ритовые оселки овальной и круглой формы, обрамленные навершиями и предназначен- ные для ношения на поясе, известны в Закав- казье, тогда как наиболее ранние сланцевые бруски с отверстиями для подвешивания происходят из погребений в Волго-Камье, о чем говорилось выше. Использование ж кам- ней-оселков без предания им определенной формы бруска или мусата скорее указывает на стационарный характер производства, когда значительная рабочая поверхность аб- разива уменьшает риск повреждения затачи- ваемого лезвия и является более удобной для точильшика, поскольку требует меньшего количества проведений лезвия по абразиву.

Тип 6. Брусковидные массивные изделия из плотного известняка, правильной формы с отшлифованной поверхностью (рис. 3.1.8: 13, 14). На изделиях следы использования ви- димо как полировщиков или для тонкой за- точки изделий. Происходят из слоя зольника западного раскопа Уч-Баша.

Рис. 3.1.10. Грузы: 1 — яма 13 северного раскопа (II-УБ); 2, 7 — слой суглин- ка западного раскопа (IV-УБ); 3, 9, 10 — слой пожара западного раскопа (IV-УБ); 4 — яма 16 восточного раскопа (II-УБ); 5 — пост- ройка 1 восточного раско- па, пол (II-УБ); 6 — яма 2 северного раскопа (II-УБ); 8 — подъемный матери- ал северного раскопа; 11, 12 — слой супеси запад- ного раскопа (IV, V-УБ); 13—19, 21 — слой зольни- ка западного раскопа (V-УБ); 20 — яма 20 северного раскопа (V-УБ)

Тип 7. Этот тип выделен по одному экзем- пляру — квадратному сплощеному оселку со скругленными краями и четко отцентрован- ным отверстием, изготовленному из сланца (рис. 3.1.8: 2). Учитывая, что следы сработан- ности на этом изделии прослеживаются на грани изделия, а вокруг отверстия есть следы от вращения, возможно, оно было частью ка- кого-то приспособления для заточки или по- лировки, которое было утилизировано пос- ле того, как на одной из граней образовалась большая выщерблина. Изделие происходит из ямы с отходами производства Северного раскопа, датирующейся ранним таврским пе- риодом. Аналогии изделию нам неизвестны.

Категория грузы и грузила. Тип 1. Изде- лия дисковидной формы, изготовленные из инкерманского известняка, до 0,10 м в диамет- ре с небольшим около 0,01 м отверстием по середине (рис. 3.1.10: 1—3, 11, 13—15, 17—19,

21). Такие грузила не шлифовались, ровная поверхность некоторых из них обусловлена, вероятно, нахождением в воде, использова- ние их для рыболовецких сетей предполага- ется по отпечаткам их нитей по характерной для нахождения в воде ровной поверхности (рис. 3.1.10: 3, 11, 13, 17, 19, 21). Изделия этого типа встречаются во всех горизонтах Уч-Баша, но особенно много их в комплексах последне- го горизонта, относящегося к началу таврско- го периода (рис. 3.1.10: 13—15, 17—19, 21).

Такие грузила очень простой и, видимо, оптимальной формы есть практически во всех культурах, где использовались рыболов- ные сети или загородки, например, Бельское городище [Шрамко, 1987, рис. 43: 15], а на Уч- Баше хорошо коррелируется с костными ос- татками и чешуей морских рыб в мусорных отложениях.

Тип 2. Изделия правильной шаровидной формы с отверстием посередине, также изго- товленные из известняка, размером от 0,07 м в диаметре в ранних горизонтах (рис. 3.1.10: 4, 5) до 0,04 м — в слое супеси западного рас- копа (рис. 3.1.10: 12), содержащем как мате- риал дотаврских периодов, так и зольника, относящегося к раннетаврскому времени. Остатки углублений, образовавшихся от ни- тей на грузах этого типа, позволяет предпо- лагать для них функцию грузов или отвесов для приспособления для ткачества.

Тип 3. Изделия дисковидной формы, изго- товленные из известняка, размером до 0,05 м, отшлифованные, с отцентрованным отвер- стием (рис. 3.1.10: 7, 9). Вокруг отверстия, на гранях и сторонах — следы от нитей. Воз- можно, часть приспособления для прядения или ткачества. Находки известны в комплек- сах горизонтов дотаврских периодов.

Тип 4. Тип представлен одним издели- ем — фрагментом полусферического прясли- ца (рис. 3.1.10: 8) с тщательно отшлифованной поверхностью диаметром 2,5 см, изготовлен- ным также как и все предыдущие, из извест- няка. Изделие найдено над горловиной ямы раннего горизонта на северном раскопе. Веро- ятнее всего, относится к ранним комплексам.

Тип 5. Тип представлен одним издели- ем — сплюснутой катушкой (рис. 3.1.10: 10) с отшлифованной поверхностью, диаметром

2,5 см, изготовленной из известняка. На од- ной из плоских сторон изделия нанесен со- лярный знак — восьмиконечная звездочка. Катушка найдена в слое пожара и со следа- ми воздействия огня. Вероятно, относится к дотаврским горизонтам. Ее функциональное значение до конца не понятно, хотя она ти- пологически близка изделиям, которые мы склонны интерпретировать, как части пря- дильных и ткацких приспособлений.

Несколько другая по форме, но тоже ка- менная катушка найдена на раннем поселе- нии кизил-кобинской культуры Дружное 1 [Колотухин, 1996, рис. 33: 9].

Тип 6. Тип представлен одним издели- ем — уплощенным шестиугольным яко- рем-грузом с перехватом для крепления по- середине (рис. 3.1.10: 6), изготовленным из известняка. Изделие не большое, до 0,5 м в диаметре, по потертостям в районе перехва- та видно, что изделие было в использовании. Якорь найден в яме ранних горизонтов на се- верном раскопе.

Тип 7. Изделия кольцевидной формы (рис. 3.1.10: 16, 20) (лента кольца овальная в сечении) изготовленные из известняка, с тщательно отшлифованной поверхностью, скругленными гранями и отверстием боль- шого диаметра посередине. Есть как крупные грузила до 0,2 м в диаметре, так и малень- кие, — до 0,07 м. Большие, скорее всего, были использованы для рыболовных сетей, по ха- рактерной внешней поверхности изделий, бывших в использовании. Все изделия этого типа найдены в горизонтах начала Таврского периода.

Категория отбросы и отходы сверле- ния. Тип 1. Камни известняка неправильной округлой формы 0,04—0,07 м в диаметре с искусственно образованным углублением диаметром около 0,5 см или углублениями на противоположных сторонах (рис. 3.1.11: 1, 2, 4). Возможно, представляют собой часть приспособления для сверления, так как от- верстия имеют специфическую форму, ко- торая может быть получена от вращения в нем какого-то твердого предмета. Все такие камни происходят из комплексов дотаврских горизонтов (рис. 3.1.11: 1, 2) и слоя пожара западного раскопа (рис. 3.1.11: 4) Уч-Баша.

Рис. 3.1.11. Отбросы и отходы сверления: 1 — яма 23 северного раскопа (I-УБ); 2 — яма 18 северного рас- копа (IV-УБ); 3 — слой суглинка западного раскопа (IV-УБ); 4, 5 — слой пожара западного раскопа (IV-УБ); 6 — подъемный материал; 7 — слой супеси за- падного раскопа (IV, V-УБ)

К сожалению, описаний таких находок в литературе нет, однако в публикации мате- риала поселения Бай-Кият приведены ри- сунки подобных камней [Колотухин, 2006, рис. 63: 7, 26, 27]

Тип 2. Изделия из известняка в виде плит- ки округлой или неправильной формы с искусственно образованным углублением (рис. 3.1.11: 5, 6). Возможно, имеют ту же фун- кциональную принадлежность, что и тип 1. Изделия этого типа найдены в слое пожара западного раскопа Уч-Баша (рис. 3.1.11: 5) и в переотложенных слоях (рис. 3.1.11: 6).

Тип 3. Брусковидные в сечении изделия из известняка (рис. 3.1.11: 3, 7), на широких поверхностях которых сделаны несколько уг- лублений методом сверления (по остаткам бороздок от вращения) диаметром около 0,01 м по поверхности, до 0,005 м по дну и глубиной около 0,05 м. Функциональное зна- чение этих изделий не понятно. Поскольку известны только фрагменты таких изделий, возможно, они были частью какого-то со- ставного инструмента. Версия рассмотрения их как форм для отливки была отвергнута, поскольку, во-первых, для извлечения изде- лия форму пришлось бы разбить, во-вторых, без выпаров отливка в такой форме будет неудачной. Вероятно, изделия как-то связа- ны со сверлением или вращением в каком-то производственном процессе. Один из фраг- ментов найден в слое суглинка (рис. 3.1.11: 3), другой — в слое супеси (рис. 3.1.11: 7) запад- ного раскопа Уч-Баша.

Кроме того в слоях и комплексах Уч-Баша всех горизонтов встречаются высверленные сердцевины, в основном, диоритовые, от от- верстий сверленых каменных орудий.

Категория литейные формы. Пред- ставлена одним изделием — формой из из- вестняка для отливки стержней-заготовок (рис. 3.1.12: 1). Рабочая сторона формы от- полирована, тыльная — не обработана. Воз- можно, форма была полифункциональной, в ней могли отливать как открытым способом (нижний стержень без литка), так и с крыш- кой через литок (верхний стержень). Изде- лие было найдено на полу постройки 1 вос- точного раскопа, являющейся, по-видимому, мастерской. Постройка датируется старшим дотаврским периодом.

Категория модельки или шаблоны инс- трументов. Тип 1. Изделия из инкерманско- го известняка, утилизированные после фраг- ментации в процессе изготовления, чаще всего — лопнувшие в процессе сверления отверстия (рис. 3.1.13: 1—8). Изделиям, как видно из исходника, придавали форму топо- ров, молотов или топоров-молотов. Рабочая часть всех инструментов обработана слегка, окончательная форма этим частям не пере- дана. Некоторые вещи вообще не подверга- лись шлифовке (рис. 3.1.13: 4, 6, 8). Видимо, сверление таких вещей давало наибольшее количество брака, поэтому окончательную форму им предавали после сверления отвер- стия. Вещи со шлифованной поверхностью имеют круглую в сечении форму (рис. 3.1.13: 1—3, 5, 7). Вообще все изделия этого типа, ко- торым предана форма, соответствуют типу 2 категории топоров и типу 3 категории моло- тов. Размеры изделий были, видимо, разные, но они также соответствуют размерам таких изделий из диорита указанных типов кате- горий топоры или молоты. Находки таких фрагментов моделей и заготовок происходят в основном из заполнения зольника западно- го раскопа Уч-Баша за исключением одного, который был найден под упавшим камнем внутренней оборонительной стены на повер- хности слоя горения (рис. 3.1.13: 1). Посколь- ку камень был докрасна обожжен снизу и лежал на крупных углях от какой-то крупной сгоревшей конструкции, есть основания рас- сматривать его terminus post quem разрушения оборонительных сооружений, соответствен- но, попадание утилизированного фрагмента модели топора или молота на слой горения произошло уже после пожара, поскольку модель не имеет следов воздействия огня. Все это указывает, что феномен выпадания в му- сорный слой зольника фрагментов моделей или шаблонов таких инструментов как топо- ры и молоты приходится на начало таврско- го периода, в предыдущих горизонтах такие предметы отсутствуют. Следует заметить, что свойства инкерманского известняка — мягкого, но непрочного камня, который при этом легок в обработке, указывают, что такие изделия не могли применяться в их прямом назначении, как ударные. С другой стороны большое количество отходов в обычном му- сорном слое и их полная идентичность таким изделиям из диорита свидетельствует, что это, скорее всего, полные аналоги орудий, изготавливаемых для производственных це- лей из другого материала, фактически — это шаблоны. Вопрос, зачем их изготавливали, еще предстоит рассмотреть.

Рис. 3.1.12. Редко встречающиеся и неопределенные изделия из камня: 1 — литейная форма с пола пос- тройки 1 восточного раскопа (II-УБ); 2 — кремневый отбойник, переделанный из разбитого (?) пращево- го камня типа 1 из слоя зольника западного раскопа (V-УБ); 3 — возможно, наковальня или пест-нако- вальня, подъемный материал, 4 — морская галька со следами использования для ковки из ямы 6 посе- ления Сахарная Головка; 5 — пористый шершавый камень со следами затертости, возможно, использо- вавщийся для обработки поверхности, подъемный материал на склоне под восточным раскопом; 6 — возможно, фрагмент песта, подъемный материал

Рис. 3.1.13. Модельки или шаблоны: 1 — слой пожа- ра западного раскопа (IV-УБ (?)); 2—9 — слой золь- ника западного раскопа (V-УБ); 10 — яма 14 северно- го раскопа (IV-УБ)

Тип 2. Изделие из инкерманского извес- тняка в форме топора с горизонтальным отверстием, расширенным лезвием кавказс- кого типа, овальное в сечении с незначитель- ным углублением-нервюрой в верхней части (рис. 3.1.13: 9). Этот экземпляр был отшли- фован, и по залощеной внешней поверхнос- ти можно сказать, что как-то использовался. Изделие подвергалось воздействию высокой температуры, от чего, вероятно, и расколо- лось, после чего было утилизировано также в зольнике западного раскопа.

Полных аналогий таким вещам найти не удалось, но ближайшие представлены изоб- ражениями топоров на каменных стелах Но- вомордовского могильника [Халиков, 1977, с. 180, рис. 68: 2, 3; Тереножкин, 1975, рис. 15: 1, 2]. Погребения по набору инвентаря дати- руется VIII—VII вв. до н. э. На стелах изобра- жены такие же по форме изделия с боковым горизонтальным отверстием для удержи- вания рукояти, единственное отличие — по рисункам видно, что навершия одевались на древко через вертикальное отверстие, чего нет на модели с Уч-Баша. Возможно, это обусловлено тем, что изделие было незакон- чено, в таком случае стоит считать, что оно не использовалось. Возможен также и дру- гой вариант. Тогда следует предположить, что шаблон соответствует типу втульчатых топоров, например, хут. Кубанского [Анфи- мов, 1975, рис. 2], а на шаблоне нижняя часть с втулкой утеряна, или же изначально была составной для изготовления формочки.

Следует также отметить находку фрагмен- та каменного топора — его лезвийную часть, по форме похожего на изделие с Уч-Баша в позднем зольнике Непоротова, однако не- поротовское изделие намного крупнее [Кру- шельницька, 1998, с. 172, рис. 105: 13].

Группа небольших и миниатюрных инс- трументов — топоров, молотов, кельтов, изготовленных их мягкого мергеля, по кав- казским материалам может быть интерпре- тирована как набор кузнеца — уменьшенные модели кузнечных инструментов [Авилова, 2008]. Но ряд особенностей контекста наход- ки этих вещей вызывает возражения против такого объяснения. Во-первых, в отличие от кавказских, мергелевые модели были най- дены не в погребальном инвентаре, а в слое зольника — обычном мусорном слое на краю жилой зоны, перекрывающем более ранний железоделательный комплекс, вероятно, с небольшим хронологическим разрывом. Во- вторых, практически все они разломались в процессе изготовления — сверления отвер- стия. Учитывая такое значительное количес- тво отходов, возникает вопрос, зачем насе- лению, оставившему культуру V горизонта Уч-Баша, было нужно такое количество во- тивных вещей, связанных с металлургией? Мы предполагаем, что эти предметы не име- ли вотивного значения, а были чем-то вроде шаблонов, возможно для изготовления форм для отливки из пластичного или другого не- сохранившегося материала. Тем более, что многие из них полностью соответствуют дио- ритовым изделиям предыдущего горизонта, а в син­хронных зольнику комплексах их дио- ритовые аналоги встречаются очень редко.

Тип 3. Представлен одним изделием — сверленым топориком-молоточком из пес- чаника специфической формы (рис. 3.1.13: 10): двусторонний топорик с закругленными окончаниями и расширениями-выступами посередине на уровне сверленого отверстия. Изделие было сильно обожжено и утилизи- ровано в хозяйственной яме, относящейся с дотаврскому горизонту. Это изделие, воз- можно, выполняло некую вотивную функ- цию, поскольку по нашим наблюдениям на Уч-Баше дотаврских горизонтов был некий обряд оставления бытового объекта — во всех брошенных ямах-погребах найдена одна целая вещь.

Категория зернотерки. Тип 1. Изделия из крупнозернистого песчаника, судя по со- хранившемся частям, овальной формы с од- ной или двумя противоположными рабо- чими поверхностями (рис. 3.1.14: 1, 2, 4, 5). Изделия тщательно обработаны, им прида- на правильная форма, рабочие поверхности отполированы. Узкие части овала зерноте- рок, видимо, имели ободок-возвышение, что свидетельствует о движениях терочного кам- ня вдоль зернотерки, когда отработанный продукт ссыпается по сторонам. Одно изде- лие, видимо, использовалось с двух сторон (рис. 3.1.14: 1). С одной оно идентично дру- гим зернотеркам, а с другой у него сделано круглое углубление без ободка под наклоном к краю изделия. Видимо, оно использовалось для растирания какого-то специфического продукта. Все фрагменты зернотерок, при- веденные на рис. 3.1.14 происходят с север- ного раскопа Уч-Баша, несколько крупных фрагментов найдено на материковой повер- хности, остальные происходят из поврежден- ных взрывом или переотложенных слоев на предполагаемой территории хозяйственного двора, раскопанного в 2009—2012 гг. Вероят- но, зернотерки относятся к одному из ранних горизонтов Уч-Баша по стратиграфическим наслоениям на уровне материка северного раскопа. В дотаврских комплексах по мате- риалам восточного раскопа, не взятым в кол- лекцию, фрагменты зернотерок встречаются довольно часто.

Рис. 3.1.14. Зернотерки: древняя дневная поверх- ность ранних горизонтов северного раскопа и слои (I—IV-УБ) (1—5)

Следует также указать, что другая катего- рия орудий — серпы, фиксируемая по наход- кам кремневых вкладышей сегментовидных и подтреугольных [Разумов, 2012] (см. раздел 2 главы 3), также массово встречается в мате- риале І—ІІІ дотаврских горизонтов Уч-Баша (рис. 3.1.15; 3.1.16), практически полностью от- сутствуют в IV горизонте, на который прихо- дится функционирование металлургической мастерской, а в материале зольника начала таврского периода западного раскопа их об- ломки встречены во вторичном использова- нии. Комплекс орудий, связанных с выращи- ванием и переработкой злаков, их массовость, указывает на земледелие, как одно из основ- ных направлений хозяйственной деятельнос- ти жителей Уч-Баша дотаврских периодов.

Рис. 3.1.15. Кремневый вкладыш серпа из горизон- тов I—III-УБ

Зернотерка, подобная учбашским, (судя по рисунку) найдена на позднебронзовом посе- лении Бурун-Эли в Северо-Западном Крыму [Колотухин, 2006, рис. 62: 4], на соседнем по- селении Бай-Кият [Колотухин, 2006, рис. 63: 13, 34], зернотерки овальной формы найдены на практически всех поселениях Козия-Са- харна [Кашуба, 2000, с. 321, рис. XXVIIII: 16], зернотерки удлиненной формы с закруглен- ными углами характерны для чернолесской культуры Среднего Поднепровья, но там это изделия подквадратной в плане формы [Тереножкин, 1961, с. 88—89, рис. 59, 60], ха- рактерной для культур этого региона эпохи поздней бронзы. Материалы чернолесской культуры Среднего Поднестровья наоборот показывают преобладание овальных нижних камней зернотерок [Крушельницька, 1998, с. 172]. Все реконструируемые учбашские нижние камни зернотерок имели округлую форму, приближающуюся к форме жернова и, вероятно, появились на поселении вместе со всем комплексом хозяйства в сложившем- ся виде.

Рис. 3.1.16. Серп с кремневым вкладышем с пола постройки 2 восточного раскопа Уч-Баша (горизонт IІІ-УБ): 1 — общий вид; 2 — реконструкция серпа с подтреугольным вкладышем; 3 — реконструкция пилы (реконструкции С.Н. Разумова)

Тип 2. Изделия из тяжелых кристалли- ческих пород камней или мраморовидного известняка, продолговатые или округлые (рис. 3.1.14: 3), с идеально плоской рабочей поверхностью и незначительно обработан- ной для удобства удержания в руке природ- ной поверхностью. Эти изделия использова- лись как терочные камни. Изделие найдено так же на северном раскопе Уч-Баша в райо- не хозяйственного двора.

Рис. 3.1.18. Сводная таблица ведущих типов изделий из камня начала таврского периода Уч-Баша (горизонт V-УБ)

Похоже, подобный верхний камень проис- ходит из поселения Старая Игрень [Ромаш- ко, 2013, рис. 111: 19], возможно, с поселения Хлижень ІІ — Ла Шанц культуры Козия-Са- харна [Кашуба, 2000, рис. XXVIII: 16], подоб- ный камень, интерпретированный, как пест, найден на поселении Солончень-Хлиная [Ка- шуба, 2000, с. 428, рис. LXXXVI: 28].

Суммируя анализ набора изделий из кам- ня, найденных на Уч-Баше, следует отметить серьезные отличия типов в наборах дотавр- ских и таврского периодов относительно функционального значения изделий и спосо- ба их использования (рис. 3.1.17; 3.1.18).

1. Булавы, найденные на Уч-Баше, по кон- тексту находки являются, вероятнее всего, привнесенной извне категорией и выпадают в слой в конце горизонта IV-УБ.

2. Среди инструментов таврского периода отсутствует одна из обязательных функцио- нальных категорий необходимых в хозяйстве инструментов — традиционные диоритовые топоры (тип 1), имевшие широкое распро- странение в предыдущее время, вероятно, замещенные в дальнейшем металлическими изделиями.

3. В комплексах таврского периода отсутс- твуют тяжелые каменные молоты (тип 1 и 2) и песты-молоты (тип 2), частично замеща- емые более примитивными орудиями для ковки в виде морской гальки или слегка под- правленными для удерживания в руке кам- нями твердых горных пород. Появление в наборе инструментов начала таврского пери- ода пестов из мягкого камня (тип 1 пестов), предназначенных для растирания или дроб- ления органических материалов и мягких минералов, для чего в дотаврских горизонтах как растиральники использовались фрагмен- ты других диоритовых орудий во вторичном использовании (тип 1 растиральников).

1. На фоне резкого сокращения топоров, молотов и пестов из диорита в начале тавр- ского периода появляется такой феномен, как модели топоров и молотов, изготовлен- ные из инкерманского известняка, по раз- мерам меньшие, чем основные типы таких орудий более ранних горизонтов, но иден- тичные таким же синхронным изделиям из диорита и габра. Гипотетически можно предположить, такие изделия из известня- ка использовались как шаблоны для изго- товления форм для отливки из пластичного материала, хотя подтверждения использо- ванию такого технологического приема в начале таврского периода на Уч-Баше по- ка нет.

2. Замена в начале таврского периода иде- ально круглых тщательно изготовленных пращевиков-кистеней из кремня на слегка подправленные или природные кремневые конкреции, видимо, используемые как мета- тельное оружие.

3. Замена в начале таврского периода рас- тиральников из обломков диоритовых ору- дий (топоры, молоты и т. д.) на более массив- ные округлые с большей площадью рабочей поверхности растиральники с типообразую- щими признаками (тип 2 растиральников) при отсутствии находок в этом горизонте традиционных для предыдущих горизонтов овальных зернотерок и массивных двуручных курантов к ним. Предположительно такие растиральники из твердых пород камней ис- пользовались для переработки зерна.

7. Взаимозаменяющие типы абразивов в обоих комплексах демонстрируют типооб- разующие признаки у оселков для тонкой заточки в дотаврских горизонтах и для основ- ной заточки в таврском периоде. Возможно, такая закономерность обусловлена свойства- ми металла, подвергаемого заточке, хотя, не стоит исключать и доступность сырья для аб- разивов.

1. Отсутствие отходов и отбросов сверле- ния в комплексах начала таврского периода, что, в комплексе с отсутствием сверленых инструментов из диорита свидетельствует о вероятно утрате технологии сверления и из- готовления в целом инструментов из твер- дых пород камней (ручные молоты-песты из необработанной или грубо обработанной диоритовой гальки и породы в материале го- ризонта V-УБ есть).

2. Сокращение разнообразия функцио- нального значения грузов по сравнению с до- таврскими горизонтами: в начале таврского периода остаются только грузы для рыболо- вецких сетей, отсутствуют находки каменных грузов и отвесов, связанных с прядением, тка- чеством и, вероятно, применявшиехя в качес- тве якорей.

10. В начале таврского периода каменные литейные формы в материале Уч-Баша так- же отсутствуют.

11. В начале таврского периода известны находки кремневых отбойников, переделан- ных из разбитых пращевиков-кистеней, на- ходки таких изделий в предыдущих горизон- тах неизвестны.

Кроме того, учбашский материал показы- вает ключевые категории изделий из камня и изменения связанные с ними, констатирую- щие практически полное изменение направ- ленности и способа хозяйства. Отсутствие массивных каменных топоров в горизонте начала таврского периода, скорее всего, яв- ляется одним из основных косвенных свиде- тельств перехода на металлические изделия, даже если находки их отсутствуют, поскольку любая хозяйственная деятельность без этого орудия практически невозможна. Второй ве- дущей группой вещей являются связанные с ковкой и литьем инструменты и их произ- водные. Учбашские комплексы также демонс- трируют почти полную смену типов инстру- ментов, связанных с металлургией, видимо, связанную с появлением в позднем горизонте другой, не связанной с предыдущей техноло- гии производства металлических изделий. Третьей основной группой, типологически устойчивой на протяжении четырех дотавр- ских горизонтов и лишь спорадически фикси- руемой и типологически отличной в начале таврского периода являются орудия, связан- ные с земледелием и переработкой зерна.

Раздел 2

Изделия из кремня: изготовление и использование

Коллекция кремневых изделий, проис- ходящих из раскопок Уч-Баша, насчитывает 262 экз. Еще девять изделий происходит из небольших по площади раскопок располо- женного поблизости поселения Сахарная Го- ловка, датирующегося тем же временем.

Необходимо отметить, что, в силу много- слойности и степени сохранности различных участков памятника, возникла необходи- мость в выработке критериев для культур- но-хронологической атрибуции кремневых изделий. Для определения вещей, датиру- ющихся более ранним временем (предва- рительно датированных финальным палео- литом-мезолитом-неолитом), чем основные слои и объекты поселения, мы использовали следующие критерии: 1) наличие—отсутс- твие и характер патины; 2) наличие намерен- но полученных отжимных и отбивных плас- тин и их фрагментов; 3) наличие негативов пластинчатых снятий на спинках отщепов и на фрагментах нуклеусов; 4) наличие следов подготовки ударной площадки — абразив- ной подработки, редукции. При культурно- хронологической атрибуции изделий пред- почтение отдавалось сочетанию двух и более признаков. Поскольку наша работа посвяще- на кремневым изделиям, связанным со слоя- ми и объектами конца II — начала I тыс. до н. э., здесь приводится только краткая харак- теристика артефактов более раннего времени с целью введения их в научный оборот.

Итак, из 93 отщепов и их фрагментов не менее семи экземпляров, имеющих патину различной интенсивности, редукцию и нега- тивы пластинчатых снятий, отнесены нами к каменному веку. При этом не исключается, что часть остальных отщепов и обломков, не имеющих патины, также относится к этому времени. На восьми отщепах отмечены сле- ды воздействия высоких температур, пять патинированы, два пластинчатых отщепа. На поселении Сахарная Головка найдено два от- щепа, которые можно отнести к каменному веку (один пластинчатый патинированный).

Реберчатые сколы — пять экземпляров (один с воздействием высоких температур, четыре патинированы, одни из них с рету- шью). Один реберчатый скол (каменный век) найден на поселении Сахарная Головка.

Скол подправки площадки нуклеуса — один (патинирован).

Нуклеус призматический для пластин (рис. 3.2.1: 9) (посредник или отжим) — один экземпляр.

Нуклеусы для отщепов — два целых, 22 фр. (два — от радиальных нуклеусов, три патини- рованных). Культурно-хронологическая ат- рибуция этих изделий затруднена, но боль- шая часть, видимо, относится к каменному и бронзовому веку.

Поперечные сколы конкреций — четыре (один с воздействием высоких температур).

Пластины — шесть целых (одна с ретушью утилизации), пять фр. (три патинированы). Все относятся к каменному веку и энеолиту. (рис. 3.2.1: 3—6, 8, 10, 11, 15, 16, 19).

Резец — одни боковой патинированный (верхний палеолит?). (рис. 3.2.1: 1).

Нож — один на пластинчатом отщепе (ка- менный век).

Скребки — четыре на отщепах (два пати- нированы), один концевой на пластине (Уч- Баш), один концевой на пластине (Сахарная Головка) (все — каменный век) (рис. 3.2.1: 7, 12, 17).

Наконечники стрел — один черешок (на пластине, финальный палеолит) (рис. 3.2.1: 2), два острия (финальный палеолит) (рис. 3.2.1: 13, 14), один бифасиальный наконечник с вы- емкой в основании — ранний или средний бронзовый век (III — начало II тыс. до н. э.) (рис. 3.2.1: 18).

Характеристика сырья. Конкреции кремневые — три (одна с воздействием высо- ких температур). Мелкие желваки местного кремня сравнительно низкого качества, неод- нородные и с трещинами. Их фрагменты, на- ряду с речной галькой, могли использоваться в качестве кресальных кремней, в отдельных случаях — для изготовления отбойников или пращевых камней («сферических отбойни- ков»). Подавляющее большинство орудий, в частности, вкладыши серпов и бифасиаль- ные пилки, изготовлены на массивных отще пах качественного мелового кремня (цвет от светло-серого до темно-серого, почти черно- го), происходящего, скорее всего, из место- рождений, расположенных выше по течению р. Черная (см. главу 1). Судя по почти полно- му отсутствию первичных отщепов, кремень на поселение попадал не в виде желваков, а преимущественно в качестве заготовок бифа- сов (вкладышей серпов и пил), а также в виде готовых изделий.

Орудия труда. При функциональном подходе, тип орудия труда предусматрива- ет, в первую очередь, наличие у этого орудия конкретной производственной функции, свя- занной с особенностями объекта трудовой деятельности и его кинематическими харак- теристиками, а, исходя из этого, и с некото- рыми отличиями в степенях износа [Килей- ников, Печенкин 1985, с. 31]. Предлагается разделить орудия на классы по отраслям хозяйства (земледельческие орудия, орудия домашних производств), внутри классов — на группы по производственным процессам (разделка туш, обработка камня и т. д.), а группы — на типы по конкретным функци- ям (серпы, ножи и т. д.).

Класс — земледельческие орудия. Группа — сбор злаков. Тип — серп, жатвенный нож 16. Необходимо учитывать, что вкладышевые жатвенные ножи могли использоваться и для заготовки дикорастущих растений, на- пример, на корм скоту [Нехаев, 1990, с. 8]. Впрочем, на использование подавляющего большинства кремневых бифасиальных вкла- дышей для срезания именно злаков (в пер- вую очередь культурных) указывает харак- терный блеск (так называемый «люстр») на их лезвиях [Шнирельман, 1989, с. 47].

Вкладыши серпов бифасиальные (рис. 3.2.2; 3.2.3; 3.2.4: 7—13; 3.2.5: 1, 2) — 12 целых, 23 фр. (пять со следами воздействия высоких температур). К тому же на 5 фраг- ментах вкладышей серпов были изготов- лены наконечники лучковых сверл, и один фрагмент использован в качестве кресально- го кремня (см. ниже). Известно также пять фрагментов заготовок бифасиальных вклады- шей. На окончательную отделку и подправку лезвий вкладышей серпов указывают шесть экземпляров сколов уплощения бифасов. Таким образом, всего с серпами можно свя- зывать около полусотни кремневых изделий

Рис. 3.2.1. Изделия из кремня эпохи камня и бронзы

Рис. 3.2.2. Кремневые сегментовидные вкладыши в серпы посе- ления Уч-Баш

Уч-Баша, то есть более 20 % от относящихся к финалу бронзового — началу раннего же- лезного века. Необходимо подчеркнуть, что серпы должны были использоваться, а, соот- ветственно, повреждаться и выбрасываться главным образом за пределами населенных пунктов, на полях. Орудия домашних произ- водств, напротив, ломались, выбрасывались и терялись именно в зоне жилой застройки. Следовательно, доля кремневых бифасиаль- ных вкладышей серпов в общем количестве кремневых орудий, использовавшихся в хо- зяйственной деятельности населени- ем Уч-Баша, на самом деле была зна- чительно выше.

Морфология фрагментов вкла- дышей серпов указывает на то, что все они были обломками именно цельных вкладышей, находки час- тей составных лезвий серпов на Уч- Баше отсутствуют. Типологически все вкладыши достаточно близки. Их можно разделить на два основ- ных типа — подтреугольные (восемь целых экземпляров) (рис. 3.2.3) 17 и сегментовидные (четыре целых эк- земпляра) (рис. 3.2.2) 18. При этом следует отметить, что сегментовид- ные вкладыши фактически представ- ляют собой те же подтреугольные со срезанной вершиной. Насколько можно судить по неиспользованным в работе экземплярам (рис. 3.2.3: 8), изначальной формой большинства вкладышей был слегка асимметрич- ный либо равнобедренный треуголь- ник с ровным или слабо вогнутым рабочим лезвием и ровными либо слабо вогнутыми двумя другими сто- ронами. Одна либо поочередно две эти стороны служили для крепле- ния вкладыша в рукояти из органи- ческого материала (дерево и кость) (рис. 3.2.5: 1, 2). В процессе износа и, главным образом, неоднократной подправки лезвия серпа он приобре- тал форму «полумесяца» с глубокой дуговидной выемкой рабочего края (если в рукояти вкладыш поочеред- но крепился двумя боковыми сторо- нами), либо загнутого «клюва» (если

Рис. 3.2.3. Кремневые подтреугольные вкладыши в серпы поселения Уч-Баш

вкладыш крепился постоянно только одной боковой стороной). Именно сильно срабо- танные окончания максимально изношенных вкладышей серпов вторично использовались в качестве наконечников лучковых сверл (см. ниже). О том, что вкладыши серпов ценились и использовались до полной их непригоднос- ти, свидетельствует наличие многочисленных следов подправки лезвий на вкладышах, а также собственно сколы уплощения бифасов (шесть экземпляров, часть с остатками «люс- тра» на дорсальной поверхности).

Класс — орудия домашних производств по изготовлению орудий труда, бытовых изделий, транспортных средств и предметов вооружения. Группа — обработка кожи. Тип — проколка. Проколка — орудие на отщепе с выделенным ретушью или естественным острием, предна- значенное для прокалывания кожи. На та- кое использование орудия часто указывает характерная залощенность и заглаженность фасеток ретуши.

Проколок на отщепах найдено три экзем- пляра.

Группа — обработка камня. Тип — отбой- ник. Отбойники на конкрециях и массивных отщепах — семь целых экземпляров и три фрагмента. Отличаются наличием забитости на выступающих участках. Некоторые фраг- менты могли быть первоначально неудачны- ми заготовками сферических пращевых кам- ней (см. ниже).

Группа — обработка дерева, кости, рога. Тип — пилка бифасиальная 19. Пилки бифаси- альные (рис. 3.2.4: 1—6) — изготавливались на крупных пластинчатых отщепах качест- венного мелового кремня в той же технике, что и вкладыши серпов, но отличались мень- шими размерами, а также рабочим краем с выделенными ретушью зубцами длиной 1— 3 мм. Форма пилок — вытянутая трапеция. Тыльная часть и обушок затуплены крутой ретушью для крепления в деревянной либо костяной рукояти. На Уч-Баше найдено 4 фр.

пилок (один вторично использован как от- жимник, еще один — как сверло), один фраг- мент бифасиальной пилки найден на поселе- нии Сахарная Головка.

Судя по параметрам, пилки использо- вались для отпиливания и надпиливания деревянных, костяных и роговых заготовок небольшого диаметра, изготовления в них пазов. В частности, не исключено их исполь- зование для получения заготовок наконечни- ков стрел.

Тип — сверло 20. Сверло — орудие с выде- ленным ретушью или естественным острием, предназначенное для производства отверстий в предметах из твердых материалов (камень, дерево, кость, рог). На такое использование орудия указывает круговая сработанность ос- трия, характерные заломы и заглаженность. Всего найдено семь экземпляров сверл (четы- ре на фрагментах вкладышей серпов, один на фрагменте пилки, один на отщепах).

Рис. 3.2.5. Реконструкция серпов с кремневыми вкла- дышами (1, 2) и пилки (3)

Фрагменты сработанных бифасиальных вкладышей серпов отличаются довольно стандартными размерами: ими сверлили от- верстия диаметром 1,5—2 и глубиной до 3 см. Сильная равномерная сработанность указы- вает на использование их в качестве наконеч- ников дисковых либо, скорее, лучковых сверл, возможно, в станковом варианте. Такую же сработанность имеет сверло на обломке би- фасиальной пилки. Следует отметить, что в культурных слоях Уч-Баша имеются находки фрагментов известняка с круглыми неглу- бокими выемками, которые могли служить грузами для станковых сверл (см. главу 3, раз- дел 1). Закономерно возникает вопрос: для чего могли предназначаться подобные свер- ла? Каменные навершия топоров, молотов и булав (см. главу 3, раздел 1) сверлились, судя по следам, полым костяным сверлом, глуби- на сверлины при небольшом ее диаметре и свойства сырья не позволяли использовать кремневые. Наиболее вероятным, по нашему мнению, является использование лучковых сверл со стандартными кремневыми наконеч- никами при сверлении большого количества отверстий в деревянных плахах (досках) опре- деленной толщины. Такие доски с отверстия- ми определенного диаметра могли широко использоваться при постройке различного рода мореходных лодок. Так, С.А. Семенов подчеркивает широкое использование оке- анийцами плах с большим количеством от- верстий, проделанных каменными сверлами, для сооружения мореходных судов: «Поли- незийцы, микронезийцы и меланезийцы придавали большое значение сверлению де- рева в постройке своих судов. Посредством дискового прибора судостроители сверлили многочисленные отверстия в бортах, в план- ширах лодок, в различных надстройках. Их техника соединения деталей была основана на связывании при помощи отверстий и бе- чевок» [Семенов, 1968, с. 125]. В данном слу- чае сверление предпочиталось долблению, так как диаметр отверстий должен был соот- ветствовать стандартному диаметру веревок, а их круглая форма была более удобна для герметизации этих отверстий.

Два сверла на отщепах имеют иное пред- назначение и по морфологии близки к про- колкам, отличаясь от них наличием вырази- тельных круговых следов на рабочей части. Очевидно, в отличие от сверл на фрагментах вкладышей серпов, сверла на отщепах были ручными, с рукояткой из дерева или кос- ти. По предположению М.С. Сергеевой (см. главу 3, раздел 5), именно кремневые сверла соответствующего диаметра использовались для высверливания втулок костяных наконеч- ников стрел. Также они могли применяться для проделывания отверстий в деревянных изделиях.

Группа — добывание огня. Тип — кресальный кремень. На Уч-Баше известно 15 экземпляров кресального кремня, 14 из них на фрагментах речной гальки и отщепах низкокачественного кремня (один со следами воздействия высо- ких температур), один на фрагменте вклады- ша серпа. Два кресальных кремня на отщепах найдено на поселении Сахарная Головка, оба со следами воздействия высоких температур. Возможно, часть кресальных кремней отно- сится к более позднему времени, но нахож- дение ряда экземпляров в объектах позволя- ет уверенно говорить, что способ добывания огня при помощи ударов кремня о металл был превалирующим.

Предметы вооружения. Метательное воору- жение. Тип — пращевый камень. Сферические «отбойники» — кремневые изделия стан- дартных параметров, диаметром 5—7 см. Обивкой по всей поверхности или ее боль- шей части желвакам и крупным фрагментам конкреций придавалась сферическая форма. Такая тщательная обработка и подгонка под определенные параметры была излишней для обычных кремневых отбойников. От- метим, что довольно большое количество аналогичных изделий фиксируется исследо- вателями в материалах целого ряда поселе- ний финального бронзового века Северно- го Причерноморья [Колесник, Гершкович, 2001, с. 97—118]. Версия об использовании сферических «отбойников» именно в качес- тве пращевых камней, по нашему мнению, является наиболее обоснованной. С Уч-Баша происходит пять целых кремневых праще- вых камней, шесть их половин, 10 более мел- ких фрагментов (три со следами воздействия высоких температур). Аналогичный целый пращевый камень найден на поселении Са- харная Головка. Следует подчеркнуть, что, наряду с кремневыми, в качестве пращевых камней могла использоваться подходящая по размерам галька, большое количество ко- торой зафиксировано в культурных слоях и объектах.

Наконечник дротика или нож-кинжал — лис- товидный, с коротким трапециевидным рас- ширяющимся книзу черешком. Острие об- ломано, есть следы подправки. Изготовлен на отщепе темно-серого мелового кремня. Фраг- мент крупного листовидного бифаса, который мог быть наконечником дротика или ножом- кинжалом, найден также на поселении Са- харная Головка. По нашему мнению, оба этих изделия, скорее всего, относятся к раннему или среднему бронзовому веку, как и наконечник стрелы с выемкой в основании (см.выше).

Раздел 3

Металлические изделия, металлургическое производство и рудодобыча

Археологический контекст

Металлургическое производство, связан- ное с изготовлением бронзовых вещей, по- является на Уч-Баше практически с момента основания поселения.

В первом, самом раннем горизонте І-УБ в яме с мусорными остатками были найдены об- ломки глиняной литейной формочки (форма предмета не восстановима) (см. далее, глава 3, раздел 4, рис. 3.4.3: 1,) [Кравченко, 2011, рис. 20: 6]. Вторая литейная форма, уже каменная, най- дена на полу мастерской, видимо, керамичес- кой, датированной горизонтом ІІ-УБ (см. гла- ву 3, раздел 1, рис. 3.1.12: 1) [Кравченко, 2011, рис. 153: 4]. Эта формочка представляет собой одну створку (двустворчатой?) литейной фор- мы для металлических прутьев, видимо загото- вок, впоследствии, вероятно, проковывавших- ся. Специальные горны для бронзовых плавок на поселении не найдены, однако условия на- ходки формочки в нежилом хозяйственном по- мещении, скорее всего, мастерской [Кравченко, 2004], позволяют предполагать, что и для изго- товления керамики и для обработки бронзы применялись одни и те же производственные комплексы (см. далее, главу 5, раздел 1). Это подтверждается и исследованиями по керами- ческому производству в лесостепи скифского времени [Гейко, 2011, с. 112—113]. Также в 5 хо- зяйственных ямах (во вторичном использова- нии — мусорных) жилой части поселения и в заполнении жилой постройки 2, которое отно- сится к горизонту ІІІ-УБ, были найдены шлаки, связываемые С.Ф. Стржелецким с бронзовым или медным литьем [Стржелецкий, 1952; 1953; Кравченко, 2011, с. 59, 241, рис. 4].

Находки бронзовых изделий на Уч-Баше (рис. 3.3.1) происходят с современных раскопок и сделаны за исключением нескольких (рис. 3.3.1: 5—7) с помощью металлодетектора. Вероятно, что их отсутствие в раскопах С.Ф. Стржелецко- го связано именно с отсутствием этого прибора. Найденные изделия происходят из комплек- сов разных горизонтов Уч-Баша и относятся к нескольким функциональным категориям. В ранних горизонтах старшего дотаврского пери- ода найдена часть украшения — навершие или подвеска в виде фигурки лебедя (рис. 3.3.1: 1), и два бронзовых шила — одно целое и фрагмент (рис. 3.3.1: 2, 3).

а	2 5
б		1CM
в		ризонта таврского периода (г)	Рис. 3.3.1. Бронзовые украшения и детали костюма (1, 4, 6 —9), инструменты и отходы производства (2, 3, 5), предметы вооружения (10) из слоев и комплексов старшего дотаврского (а), младшего дотаврского (б) периодов, слоя разрушения (в), постпогромного го-

Фрагмент (черешковая часть и стержень) шила (рис. 3.3.1: 3) был изготовлен из квадрат- ного в сечении стержня, отлитого в формоч- ке, подобной найденной на полу постройки 1 (см. рис. 3.1.12: 1). Стержень после проков- ки был нагрет докрасна в кузнечном горне и перекручен в верхней части, в результате чего была получена его витая форма 21. Об этом свидетельствуют остатки ребер стержня на витой части. Учитывая находку формочки для отливки подобных стержней в синхронном комплексе, можно предполагать, что они из- готавливались на поселении или с помощью таких же технологических приемов.

Навершие или подвеска в виде фигурки лебедя (рис. 3.3.1: 1) была изготовлена по вос- ковой модели 22, о чем свидетельствуют и осо- бенности ее формы и следы от нанесенных на модель крыльев и миндалевидных глаз пти- цы, слегка прослеживавшиеся на изделии после изъятия ее из земли и, к сожалению, полностью исчезнувшие после реставрации. Соотнесение этого изделия с определенным горизонтом проблематично, поскольку оно было найдено в переотложенной почве отва- ла екскаватора после прокладки дороги, од- нако архаичный облик вещи, использование литья по восковой модели и насыщенность этого отвала вещами горизонта І—ІІ-УБ ука- зывает именно на это время бытования и вы- падения в слой навершия или подвески на Уч-Баше. Подобные изделия, изготовленные по восковой модели в виде фигурок птиц из- вестны в балканских культурах начала желез- ного века [Праисториjа..., 1976, с. 58]. Чрезвы- чайно похожа стилистически на бронзовую учбашскую подвеску фигурка-подвеска в виде птицы из нефрита или жадеита, найденная в слоях Трои VI [Блеген, 2004, фото 51].

Бронзовое шило (рис. 3.3.1: 2) найдено на уровне горловины ямы горизонта І-УБ. Оно квадратное в сечении на черешке и круглое на рабочей части. Подобные шилья широко распространены в ареале синхронной стар- шему дотаврскому периоду Уч-Баша бело- зерской культуры [Ванчугов, 1990, с. 98].

В комплексах младшего дотаврского пе- риода найдено два предмета из бронзы — капля металла (рис. 3.3.1: 5) из заполнения горна 1 (кузнечного, см. ниже) металлурги- ческой мастерской и полусферическая пуго- вицевидная бляшка (рис. 3.3.1: 4) с прямым перехватом на изнаночной стороне, зажатая между камнями в углублении 2, датирую- щемся горизонтом IV-УБ, северного раско- па (см. главу 2). Бляшки этого типа широко распространены в Северном Причерномо- рье и синхронизируются с гальштатскими горизонтами от позднебронзовых комплек- сов причерноморской степи и лесостепи ([Ромашко, 2013, с. 207], см. библиографию) до начала железного века, в основном, степ- ных погребальных комплексов [Тереножкин, 1976, рис. 2: 7, 12: 6], при наличии таких нахо- док и в поселенческом материале.

Несколько бронзовых изделий происходит из слоя пожара Уч-Баша. Это две бляшки — пуговицевидная и восьмерковидная (фраг- ментирована) (рис. 3.3.1: 6, 7), и стрела с пла- мевидной головкой (рис. 3.3.1: 10). Небольшая пуговицевидная бронзовая бляшка с близко- расположенными креплениями проушины ближайшие аналогии находит среди инвен- таря Носачевского кургана [Тереножкин, 1976, рис. 45]. Фрагментированная восьмерковидная бляшка с выпуклинами типологически соот- ветствует бляшкам из Субботовского клада [Тереножкин, 1976, рис. 57]. Пуговицевидные бляшки позднейшего предскифского времени в основном известны по погребальным комп- лексам с вещами как черногоровской группы, так и новочеркасской (Носачевский курган, пос. Сахарна [Тереножкин, 1976, рис. 45, 62]; Мелитополь 2/3, возможно, Черногоровка 1/3 [Махортых, 2005, с. 68]). Восьмерковидные бляхи определяются как украшения одежды и происходят из следующих контекстов: посе- ление у с. Алчедар [Тереножкин, 1976, рис. 61], пос. Сахарна [Тереножкин, 1976, рис.: 62], клад 1955 г. из Субботовского городища [Тере- ножкин, 1976, рис.: 57], Бурчак 9/1 [Махортых, 2005, рис. 55], Софиевка, п. 3 [Махортых, 2005, с. 361], Соколово 3/4 [Махортых, 2005, рис. 144], Рюмшино 1/3 [Махортых, 2005, рис. 136], Би- рюково 8/2 [Махортых, 2005, рис. 58], Зимого- рье 2/5 [Махортых, 2005, рис. 89]. Интересно, что практически все поселенческие пункты находок находятся рядом с погребальными комплексами, в которых встречены стрелы новочеркасского типа, а погребальные ком- плексы в основном представлены обрядом с элементами скорченности на боку или слабо- скорченного погребенного на боку или спине с преобладающей ориентацией на восток. От- метим, что костяные бляшки-прототипы найденных на Уч-Баше бронзовых изделий, формируют основную определяющую для учбашских псалиев группу памятников, в ко- торую входят комплексы Жирноклеевского, Красной Деревни и Николаевского могиль- ников [Вальчак и др., 1996, с. 28]. А бронзовые восьмерковидные штампованные бляшки с выпуклинами известны также в отдельных погребениях ранней ананьинской культуры, причем там они коррелируются с вещами кав- казского происхождения — удилами с коль- цевидными окончаниями, мечем кабардино- пятигорского типа, пронизками. Синхронные комплексы содержат псалии с тремя близ- корасположенными овальными отверстия- ми. Весь этот комплекс вещей в ананьинской культуре соотносится с обрядом захоронения вытянуто или полускорчено, ориентирован- ных меридианально [Халиков, 1980, с. 101].

Учбашские бляшки были найдены на рас- стоянии 2 м друг от друга на подошве слоя горения в так называемом периболе между фортификационными сооружениями перед проломом внутренней стены. Слой горения датируется финалом горизонта IV-УБ, что в абсолютных датах приходится приблизитель- но на середину VIII в. до н. э. Такая же парная находка пуговицевидной и восьмерковидной без выпуклин бляшки (рис. 3.3.1: 8, 9) сделана в яме следующего за разрушением Учбашс- кого городища горизонта V-УБ раннего тавр- ского периода (яма 17 северного раскопа, см. главу 2). Кроме того из подошвы слоя пожара происходит находка двухлопастного наконеч- ника стрелы с пламевидной головкой, острие которого было согнуто от сильного удара о твердую поверхность (рис. 3.3.1: 10) [Кравчен- ко, 2014]. Количество такого типа наконечни- ков в Северном Причерноморье очень невели- ко. Под такого типа стрелы была изготовлена форма из Новочеркасского клада, такие нако- нечники известны в материале поселения у с. Алчедар в Молдове, подобные наконечники встречены в рафинированных новочеркасских погребальных комплексах — у с. Белоградец в Болгарии, с Носачевского кургана, с кургана у с. Зольное в Крыму, к. 178 у с. Парканы [Тере- ножкин, 1976, с. 35, рис. 9; с. 55, рис. 25: 6; с. 56, рис. 26; с. 79, рис. 45; с. 137, рис. 82; Махортых, 2005, с. 112, рис. 39]. Условия находки наконеч- ника и круг аналогий не позволяет нам усмат- ривать в нем местный тип. Скорее всего, стрела принадлежала разрушившему Уч-Баш народу. То же можно сказать про пары бляшек, во вся- ком случае, до времени разрушения Уч-Баша на памятниках кизил-кобинской культуры они не встречаются. Яма 17 северного раскопа, в ко- торой была найдена пара бронзовых бляшек, относится уже к таврскому периоду, в погре- бальных комплексах которого они встречаются массово [Лесков, Кравченко, 2007].

Обращает на себя внимание тот факт, что находки бронзовых инструментов и отходов производства происходят из слоев и комп- лексов дотаврских периодов. Таврский пе- риод демонстрирует только находки деталей костюма, возможно, головного убора, и воо- ружения.

Месторождений медной руды в окрестнос- тях поселения нет, правда из разработанного в древности месторождения железной руды (см. главу 1) происходит образец самородно- го медесодержащего металла в породе в виде небольшой конкреции (см. прил. 2, табл. 2). Рентгенофлюорисцентный анализ этого об- разца (прил. 2, табл. 2, № 271.к, 271.а, 271, 271.b) показал, что это очень богатая руда с высоким содержанием свинца (прил. 2, табл. 2, № 271. а, 271, 271.b), а самородок металла в основ- ном состоит из калия, свинца, железа и меди (прил. 2, табл. 2, № 271.к). Сопутствующие эле- менты в образце отсутствуют в практически всех проанализированных предметах из брон- зы и остатках производства с Уч-Баша (прил. 2, табл. 2, № 531, 591, 592, 98, 196—199). Вероятно, это чрезвычайно редкий случай нахождения такой породы в руднике Чертовой балки. Ука- жем также, что другие проанализированные образцы изделий с Уч-Баша разделились по элементарному составу на несколько групп. Первая представлена двумя обломками брон- зовых изделий (пронизки; прил. 2, табл. 2, № 591, 592) с поверхности зольника западного раскопа Уч-Баша и каплей с заполнения гор- на 1 (прил. 2, табл. 2, № 98) этого же раскопа. Схожесть спектра этих двух изделий из золь- ника, выпадение в слой которых приходится на самый финал существования поселения около рубежа VIII / VII — начала VII вв. до н. э., т. е. начало таврского периода, и капли с заполнения горна, датирующегося временем около первой половины — середины VIII в. до н. э., т. е. приходится на младший дотаврский период, может свидетельствовать о том, что ис- точник получения сырья для бронзолитейного производства и вещей из бронзы, не смотря на изменение исторической ситуации на сломе периодов, не изменился. Другая группа — это три изделия (шпилька — во вторичном ис- пользовонии — подвеска с пуансонным орна- ментом, ворварка, кольцо-змейка) и заготовка из осыпей Чертовой балки (прил. 2, табл. 2, № 196—199). Спектр бляшки (прил. 2, табл. 2, № 531) со слоя разрушения середины VIII в. до н. э. также отличается от вышеописанных и наличием нескольких элементов ближе к спек- трам поздних вещей с осыпей, образовавших- ся после террасирования склонов Чортовой балки. Вещи из осыпей, видимо, происходят с разрушенного могильника кизил-кобинской культуры VI—IV вв. до н. э., не синхронизиру- ющегося с Учбашским поселением.

Образец металлосодержащей породы с рудника (прил. 2, табл. 2, № 741.к, 741.а, 741, 741.b) очень небольшой, поэтому не приходит- ся говорить о добыче этого минерала с про- изводственной целью даже в древности еще и поскольку такое явление является уникальным для геологии. Хотя случайное получение его в ходе добычи железной руды, без сомнения, влекло за собой использование. Вероятнее все- го, бронза попадала на Уч-Баш в изделиях и там могла переплавляться из их лома.

Открытое археологическими разведками месторождение железной руды (см. главу 1), вероятно, является одним из объективных фак- торов возникновения железоделательной мас- терской на Уч-Баше. Рассмотрим характерис- тики как самого производственного комплекса, так и технологический аспект производства и связываемые с ним характеристики руды.

Производственный комплекс (рис. 3.3.2), свя- зываемый нами с железоделательным произ- водством, был открыт под мощными слоями зольника и суглинка в нижней части раскопа 1 на остатках природного склона плато. Первая открытая конструкция представляла собой два углубления, сообщающиеся между собой (рис. 3.3.3). Первое углубление — яма (пред- горновая?), зафиксированная разведками 2006 г., впущенная ниже уровня пола на 0,13 м в специально выровненную материковую пло- щадку и имеет неправильную форму трилис- тника размерами $1 { \overset { \cdot } { , } } 2 \times 0 , 8 - { \overset { \cdot } { 1 } } , 2$ м (рис. 3.3.3: 1). Ее края были укреплены бентонитовой под- мазкой и мергелевым щебнем, в нее вмурован- ным. К востоку от нее на уровне соединитель- ного желоба на расстоянии 0,3 м прослежено круглое отверстие, впущенное в трамбовку стенки второго углубления. С юга материко- вая стенка ямы была укреплена бентонитовой подмазкой с вмазанными в нее мергелевыми камнями мелкого бута на всю сохранившуюся высоту материка 0,76 м. С востока высота бен- тонитово-мергелевой трамбовки достигала 0,51, с запада 0,33, с севера 0,08 м. С северной внешней стороны яма, видимо, была укрепле- на продольной мергелевой плитой видимыми размерами 0,40 × 0,10 м, ребром вмурованной в бентонит (рис. 3.3.3: 1).

Второе углубление, вероятно, являющееся горном (горн 1), зафиксировано по уровню ма- терика нижней нивелированной террасы. Оно представляло собой мергелево-бентонитовую трамбовку, уходящую в обрез котлована, на которой и были найдены железная капля (кон- гломерат) и отбросы производства. В ходе рас- копок удалось установить, что углубление име- ло, вероятно, прямоугольную в плане форму. Северная стенка углубления не сохранилась — уничтожена котлованом. Южная представляет собой вертикальную глинисто-бентонитовую с мергелевым мелким бутом подмазку верти- кально срезанного бентонитового материка (рис. 3.3.3: 2). Заполнение углубления состоя- ло из нескольких слоев. В верхней части была открыта вертикальная плоская поверхность 1,20 м высотой и максимальной шириной око- ло 1,00 м от материковой подрезки (рис. 3.3.4: 1, 2). Со стороны углубления она представляла собой чередующиеся слои подмазок на основе бентонита и глины-белоглазки тонких обуглен- ных сажистых поверхностей, при зачистке име- ющих ярко выраженную ровную вертикальную поверхность. Мощность отдельных подмазок в южной стенке — 0,05—0,07 м. Далее к югу от подмазок заполнение углубления состояло из золы, просевшей мергелево-бентонитовой крошки, одиночных фрагментов керамики и костей. Следует также отметить находку брон- ной внутренней стенки углубления к востоку от него прослежена примыкающая к конструкции площадка толщиной 0,50 м, представляющая собой раствор бентонита и глины-белоглазки, сооруженная частично на более раннем золь- ном пятне (рис. 3.3.3: 1; 3.3.4: 2), понижающаяся с перепадом в 0,14 м к северо-востоку. Между указанной трамбовкой, мергелево-бентонито- вой трамбовкой борта ямы и внутренней стен- кой углубления находился слой золы с при- месью углей и мелкой мергелевой крошки, видимо, представляющий собой нижний уро- вень заполнения прямоугольного углубления. В нижней части слоя часто встречались крупные угли. Слой лежал на бентонитовой подмазке с мергелем (под) со следами прокаливания до уровня каменной облицовки нижней части уг- лубления, заполняя еще один полукруглый воз- духовод непонятного назначения, выходящий внутрь углубления из задней южной стенки на уровне его пода и ведший от отверстия, выходя- щего к углублению предгорновой ямы.

Рис. 3.3.2. Сводный план железоделательной мастерской (1); профиль а—b печи 7 с прилегающей террасой (2); профили c—d, e—f печи 8 (3); профили i—k, n—o печи 11 (4); профиль l—m печей 9 и 10 (5); профили p—r, s—t печи 9 (6); профили v—u, w—x печи 14 (7) средней террасы мастерской и профиль y—z остатков ступе- ней к площадке печи 10 (8)

В южной стенке углубления зафиксиро- ваны верхние камни внутренней облицовки (рис. 3.3.3: 2, а). Стенка шириной 1,20 м была облицована до уровня материкового пола плоскими мергелевыми плитами на высоту 0,80 м. В нижней части на уровне пода в об- лицовке прослежено отверстие между дву- мя крупными, стоящими орфостатно, мер- гелевыми плитами, имеющее продолжение в виде овального в сечении канала (около 0,20 м в диаметре), выходящего из стенки к предгорновой яме. Внутри канал был обли- цован подпрямоугольными известняковыми камнями среднего бута.

К востоку от стенки, облицованной камня- ми (рис. 3.3.3: 1, а), в процессе снятия верхней части стенки углубления с целью получить поперечный разрез примерно на середине ее высоты был обнаружен материковый ус- туп. Он представлял собой плоскую гори- зонтальную поверхность с вмурованными в бентонит плоскими мергелевыми камнями шириной 0,35—0,50 м, длиной от бровки рас- копа до начала внутренней облицовки стенки углубления 1,5 м и высотой до синхронного ему уровня пола на материке 0,70 м. В плос- кой вертикальной сажистой стенке уступа на уровне трамбовки пола прослежено отверс- тие диаметром 0,20—0,15 м, в нижней части заполненное сажей. Пол на материке с тонкой прослойкой сажи имел следы обугливания, и был перекрыт трамбовкой. Возможно, он слу- жил частью более ранней конструкции, поз- днее перестроенной, и к которому относится зольный выкид, перекрытый трамбовкой для постройки описанного выше горна.

Уровень пола постройки с описанным комплексом прослежен по всей площади, поскольку лежал ниже среза котлована. На расстоянии 1,5 м от внутренней стенки углуб- ления горна и 0,5 м от северо-восточного борта раскопа был отмечен и посажен на план круп- ный камень, стоявший орфостатно. Второй ка- мень находился в 0,40 м от бентонитовой под- мазки предгорновой ямы. Еще один камень был зафиксирован на прямой линии между вышеописанными напротив начала каменной облицовки южной стенки углубления горна (рис. 3.3.3: 1). Горизонтальная зачистка матери- ка позволила выявить на прямой между кам- нями, параллельно южной стенке углубления горна ряд ямок от прутьев диаметром до 0,07 м на расстоянии друг от друга до 0,11 м (рис. 3.3.3: 1, с; 2, с; 3.3.4: 1). На дно ямок были положены по небольшому мергелевому камню.

Рис. 3.3.3. План участка мастерской с горном 1 и предгорновой ямой (1) и разрез горна 1 А—Б (2: а — камни фундамента горна; б — углубление от не- сохранившейся северо-западной стенки, в — ямки от линии столбиков)

Таким образом, объект представляет со- бой сооруженный на подрезанном и терра- сированном материковом склоне наземный металлургический комплекс с частью площа- ди мастерской 23, состоящий из остатков на- земного кузнечного (?) горна и предгорновой ямы. И сохранившаяся южная стенка горна, и углубление от северной, и линия углубле- ний от столбов, а также орфостатно стоящие камни ориентированы широтно. Конструк- ция горна была пристроена подмазками в 5—6 слоев к материковой стенке. К западу от него располагалась предгорновая яма, види- мо, с углублением для мехов, сообщающееся воздуховодом с углублением горна.

Наблюдается два периода функциони- рования горна. Изначально была сооружена вертикальная конструкция высотой до 0,70 м от зафиксированного уровня пола на мате- рике, имевшая одну стенку, примыкающую к материку, и вторую, сооруженную на спе- циально подготовленной площадке. Аналоги таких конструкций на Кавказе представле- ны сыродутными печами для гематитовых и магнетитовых руд [Хахутаишвили, 1987, с. 41 и сл.]. Позже была надстроена верхняя часть стенки (около 0,70 м) и поднят уровень пола путем наращивания бентонитовой площад- ки, что хорошо видно в северной части конс- трукции (рис. 3.3.4: 1, 2). Внутренняя повер- хность всех сохранившихся стенок покрыта сажей, а верхняя достроенная часть — следы нескольких реконструкций (11 подмазок, пе- ремежающихся прослойками сажи). Камни облицовки внутренней поверхности южной стенки углубления наполовину были вмазаны в бентонитовую обмазку, а наполовину (ото- шедшей от стенки верхней частью) засыпаны слоем золы с большим количеством углей.

Рис. 3.3.4. Горн 1 в процессе расчистки (1) и верхняя часть внутрен- ней рабочей поверхности горна 1 (2)

Углубление горна на уровне пода было заполнено золой с углем, от- бросами, в том числе был найден фрагмент кричного железа, обож- женные камни (флюсы?), заполне- ние углубления предгорновой ямы состояло из мергелевой крошки и незначительного количества кера- мики, костей и др.

Северный угол комплекса был сооружен на слое более раннего зольного выброса. Видимо, пере- страивая печь, древние строители не стали вычищать предыдущий зольник, а перекрыли его мощным слоем бентонитовой трамбовки.

Не противоречит такой интер- претации открытого на Уч-Баше комплекса и его предваритель- ная датировка горизонтом IV-УБ кизил-кобинской культуры или концом (второй половиной) ІХ — первой половиной (началом) VIII вв. до н. э. [Кравченко, 2010]. Металлургический комплекс был перекрыт суглинистым слоем, от- носимым к этому же горизонту, в котором кроме керамики, пище- вых остатков, костяных, кремневых орудий и их заготовок, встречены следы полностью коррозирован- ных неопределимых железных предметов, отходы ковки, при- варенные к обломкам камней, обожженные камни, в том числе флюсовые конкреции. Перекрывающий слой представляет собой перемещен- ный грунт от рытья фундаментов под строительство оборонительных стен по- селения [Кравченко, 2013—2014; 2014].

Под горна 1 лежал над заполнением углубления неровных очертаний с рва- ными краями (рис. 3.3.5: 1). Углубление (размерами $2 , 5 \times ~ 0 , 5 - 1 , 0 \times ~ 0 , 9 - 2 , 0 ~ \mathrm { { w } ) }$ видимо являлось выборкой бентонито- вой огнеупорной глины, сохранившейся в щелях скалы в северо-западной стенке углубления. Углубление было заполне- но суглинком с большим количеством золы, сажи и мелкой мергелевой крош- ки с примесью небольшого количества керамики и обожженных костей, имев- шим неоднородную слоистую струк- туру. Сверху заполнение повсеместно было перекрыто трамбовкой бентонита мощностью от $0 , 0 \bar { 3 } _ { A 0 } 0 , 1 0 \mathfrak { n }$ м.

Дальнейшими исследованиями нижней террасы остатков северо-за- падного склона плато к северо-востоку от горна 1 были открыты остатки еще шести металлургических печей. Одна из них (печь 2) представлена ямной конструкцией, конструкции четырех других — более сложные.

Печь 2 размерами $0 , 7 \times ~ 0 , 5 ~ ( 0 , 6 \mathrm { ~ - ~ } ~ \pi \sigma$ ре- конструкции) $\times \ 0 { , } 6$ м была выявлена к северо- востоку от предгорновой ямы горна 1 в мате- риковой стенке (рис. 3.3.5: 1, 3). Камера печи в верхней части до половины высоты была за- полнена погребенным грунтом. Нижняя часть камеры содержала бентонитовую крошку, сажу и угли. С западной стороны углубления были прослежены камни среднего и крупного бута, лежащие один на другом до свода углуб- ления. Они отделяли камеру от отверстия воз- духовода, под углом $4 5 ^ { \circ }$ выходившего на древ- нюю дневную поверхность. Северо-западная стенка печи была искусственной, сооружен- ной из смеси бентонита и глины белоглазки.

В северной части мастерской под матери- ковой стенкой находился выкид сажи высо- той 0,6 м шириной 0,8 м, отступая от стенки на $0 { , } 6 5 { - } 0 { , } 1$ м. Его структура — почти чистая сажа с небольшой примесью золы, несколько фрагментов пережженной керамики и кос- тей. Выкид накоплен традиционной насып- ной кучей (рис. 3.3.5: 1).

Рис. 3.3.5. Остатки ранних комплексов мастерской на нижней террасе, под снивелированной печи (?) и углубление выра- ботки бентонитовой глины (1); планы и профили печей по разрезу $A - B \ ( 2 ) \mathrm { : }$ печь 3 (1—2), печь 6 $( 3 - { \dot { 4 } } )$ , печи 4 и $5 ~ ( 5 -$ 6), печь $5 ( 7 - 8 )$ ; план и профиль печи 2 по разрезу В—Г (3): $\mathrm { \Pi } ^ { \mathrm { m e q } } \dot { \mathbf { b } } \dot { \ : 2 } \left( \dot { 1 } - 2 , B - \Gamma \right)$

Также под материковой стенкой были от- крыты остатки печи 5: сохранилась округлая яма, заполненная мешанным слоем суглин- ка, сажи и бентонита.

Печь 5 (рис. 3.3.5: 1, 2 (профили $5 - 6 , \ 7 -$ 8)) представляла собой частично врезанный в материковую стенку высотой 1,05 м наиболь- шей шириной $_ { 0 , 9 - 0 , 6 }$ м купол и впущенную в материк на глубину 0,5 м овальную камеру (горн) размерами $0 , 6 \times \ : 0 , 5 \ : \mathrm { \mathbf { M } } .$ . Камера имеет незначительное расширение по дну и сужа- ется у перехода в купол.

Печь 3 (рис. 3.3.5: 1, 2 (разрез 1—2); 3.3.6: 1) представляла собой врезанную с востока в ма- териковую оливковую глину и кил подквадрат- ную камеру размерами $0 , 6 \times \ 0 , 5 \mathrm { { M } } ,$ углублен- ную в материк на $\bar { ( 0 , 4 \mathrm { - } 0 , 2 }$ м. Стенки камеры, видимо, были сложены из глиняного раство- ра и аморфной массой лежали над камерой.

Внутри камеры под наслоениями глины были выявлены крупные камни, лежащие завалом, видимо от внутренней ее обкладки. Зачист- кой было выявлено устье печи с частью стен- ки, упавшей на заполнение (рис. 3.3.6: 1). Устье имело подквадратную форму размерами 0,4 × 0,4 м. Заполнение состояло из сажи, золы, пе- режженного до розового цвета бентонита, не- дообогащенной дробленой руды и большим количеством сильно пережженных камней. Частично камни были впечатаны в стенки ка- меры, частично лежали в ее заполнении. Види- мо, они были частью ее конструкции. Под печи имел прямоугольную в плане форму. Углы представляли собой закругленные продолгова- тые углубления в грунте и подрезке материка, видимо, передающие форму выгоревших де- ревянных балок. По периметру камеры про- слежены неглубокие ровики, соединяющие уг- лубления в углах. В 0,5 м на запад от печи 3 был найден фрагмент недообогащенной руды.

Рис. 3.3.6. Остатки печи 3 (1) и ямы печей 7, 8, 12 (2)

Еще одна печь (№ 4) (рис. 3.3.5: 1, 2 (разрез $5 - 6 ) )$ размерами $0 , 6 \times 0 { , } 3$ м выявлена к югу от печи 3 и непосредственно к ней примыкала. Их конструкция по сохранившимся частям идентична. Ее восточная стенка также была вырезана в материке на глубину 0,4—0,1 м, северная — образована подпрямоугольной подрезкой материка между конструкциями печей 3 и 4, южная образована бентонитовым кирпичом, перекрывающим остатки нижнего более раннего комплекса (печь 6). Западная стенка была, видимо, сооружена из глиняной смеси и представляла собой глиняный завал, снятый при зачистке печи. Печь имела под- прямоугольную в плане форму, восточная стенка сильно закопчена и покрыта сажей. За- полнение углубления состояло из сажи, золы и грунта. Прослежено две реконструкции печи по подмазке восточной стенки.

Зачистка подов обеих печей выявила про- являющееся пятно ниже их уровня. Снятие трамбовок подов выявило круглое пятно, видимо, являющееся остатком пода сниве- лированной печи (рис. 3.3.5: 1) при строи- тельстве камер 3 и 4. Оно представляло собой частично ограниченное по краям камнями са- жистое пятно на бентонитовом неровном ма- терике, неровности которого были заполнены золой, сажей и пережженным до состояния песка бентонитом. В диаметре пятно состав- ляло около 1,2—1,4 м. На поверхности пятна под трамбовками были найдены стенки от од- ного сосуда — корчаги, покрытой оранжевым лощением с орнаментом в виде перевернутой лунницы, разделенной пополам (рис. 3.3.7: 1). Орнамент выполнен налепным подтреуголь- ным валиком, нанесенным до лощения. По- добные фигуры характерны для горизонта IV-УБ кизил-кобинской культуры и в основном происходят с поселения Уч-Баш (рис. 3.3.7: 2, 3). За пределами Крыма такой орнамент мас- сово встречен в инвентаре могильника Сер- жень-Юрт в Чечне [Козенкова, 2002].

Нижнее углубление (печь 6) (рис. 3.3.5: 1, 2 (разрез 3—4)), с юго-запада прилегающее к печи 5, представляло собой продолговатой формы подрезку бентонитового материка высотой 1,6 м, шириной около 1 м. Видимо, внешняя стенка купола и большая часть ниж- ней камеры были сняты при строительстве печи 4, поскольку с внешней стороны удалось зафиксировать только сплошную горизонталь- ную трамбовку печи 4, которая перекрывала заполнение и часть конструкции купола печи 6. Внутренняя поверхность углубления (мате- риковая подрезка) представляла собой нагар сажи по всем сохранившимся стенкам. Стенка между печами 5 и 6 очень тонкая, до 0,1 м, при зачистке частично обрушилась. Конструкция камеры под материковой скалой обвалилась и лежала в зольно-сажистом заполнении ка- меры на поде. Останец заполнения, переме- жающегося с трамбовками, сохранился in situ. Он представлял собой сохранившуюся часть купола и заполнение, состоящее из сажи, золы и углей. Под печи 6 оказался почти полностью разрушенным. Прослеживаются только мате- риковые подрезки под его строительство.

Размеры всех печей нижней террасы при- близительно одинаковы — $^ { 0 , 6 }$ м в длину и $_ { 0 , 5 - 0 , 6 }$ м в ширину. Видимо, первой была построена печь, пятно которой проявилось под трамбовками печей 3 и 4. Следующей была сооружена печь 6, далее была построе- на 5-я печь, и, наконец, последними 3-я и 4-я печи. Горн 1 был сооружен после прекраще- ния функционирования печей 2—6. Следует также отметить, что в слое трамбовки над комплексом печей и в слое суглинка средней террасы были найдены фрагменты одного сосуда, которые склеились, — корчаги с глян- цевым черным лощением внешней поверх- ности и косыми пролощенными каннелюра- ми (фонды НЗХТ, инв. № 26, 84/37519).

Еще два углубления печей, вырезанных в материке и забутованных в древности сугли- нистым грунтом (рис. 3.3.6: 2), открыты к ЮЗ от горна 1. Одно из них (печь 7, рис. 3.3.2: 1, 2) почти полностью снивелировано в древ- ности, сохранившаяся высота конструкции 0,40 м. Второе (печь 8, рис. 3.3.2: 1, 3) сохра- нилось на $2 / 3 ,$ представляет собой подквад- ратную конструкцию размерами $^ { 1 \times 1 , 1 }$ м с углубленными нишами по скругленным уг- лам, сохранилось в высоту на 0,58 м.

К западу к печам 7 и 8, видимо, примыка- ла еще одна печь (печь 12). Ее конструкцию не удалось зафиксировать при горизонталь- ной расчистке, однако она проявилась в пла- не после снятия бровки и остатков забутовки. Печь 12 также была овальной в плане, выры- той частично в материке, а частично пере- крывала остатки более ранней забутованной печи 11 (рис. 3.3.2: 1; 3.3.6: 2).

Рис. 3.3.7. Находки из мастерской и жилой части Уч- Баша: 1 — стенка буролощеной корчаги с налепом с пода разрушенной печи под трамбовкой нижней террасы; 2 — чернолощеная корчага с налепом с уровня древней дневной поверхности жилого двора у дома 3 (горизонт IV-УБ); 3 — фрагмент кубка с на- лепом из ямы 65 жилой части Уч-Баша (горизонт IV-УБ); 4 — пережженный известняковый камень с ос- татками железного шлака со слоя над комплексами мастерской; 5 — фрагмент ошлакованного керами- ческого сопла из слоя суглинка мастерской

В материковом останце западнее печей 7 и 8 был открыт еще один комплекс печей. Печь 9 размерами 1 × 1 м, сохранившейся вы- сотой 0,56 м (рис. 3.3.2: $1 , ~ 5 , ~ 6 )$ , представляет собой забутованную в древности конструкцию круглой формы с куполом, упавшим на под. На дне горновой ямы в хаотичном порядке в слое заполнения, представленном суглинком с примесью гумуса, бентонита, углей, лежали сильно пережженные камни. В стенке ямы и около стенки найдено много фрагментов руды. К северо-востоку от ямы отходит продух с же- лобом, вырытый в материковой глине длиной 0,4 м. Печь 10 размерами 1,2 × 1,2 м, сохранив- шейся высотой 0,72 м (рис. 3.3.2: 1, 5), представ- лена горновой ямой, круглой в плане, выре- занной в материке. К северу от горновой ямы вырезано отверстие-продух в его стенке с при- мыкающей ямкой и несколькими ступенями. Заполнение печи — гумусированый суглинок слоя с небольшой примесью керамики.

Печь 11 размерами 1 × 1 м, сохранившей- ся высотой 1,1 м представлена вырезанной в материке круглой в плане ямой с подведен- ным к нему отверстием-продухом, обращен- ным к северо-северо-западу (рис. 3.3.2: 1, 4). Ниже к северо-востоку прослежены остатки предгорновой ямы. Все подрезки матери- кового склона этого плавильного комплек- са — искусственные. Печи 9 и 10 расположе- ны симметрично на расстоянии 2,1 м один от другого (рис. 3.3.2: 1, 5). Видимо, они функ- ционировали одновременно.

Остатки еще одной ямы (№ 13, рис. 3.3.2: 1) видимыми размерами 1 × 0,9, глубиной 0,40—0,10 м представляли собой овальную яму без археологического материала. Яма была заполнена суглинистым грунтом с мел- кой известняковой крошкой. Возможно, уг- лубление являлось углубленной частью пол- ностью снивелированной суродутной печи.

Часть ямы еще одной снивелирован- ной и забутованной печи овальной формы (печь 14) были обнаружены в юго-восточной части комплекса (рис. 3.3.2: 1, 7). В запол- нении — щебень и глина забутовки, около стенок и в поде попадались пережженные камни с его конструкции. Стенки печи были подмазаны глиной, имеющей следы сильно- го прокала, который отмечен и на дне печи.

Один из объектов производственного ком- плекса позволяет предполагать его функцио- нальное назначение как наковальни или со- ставного каменного стола (рис. 3.3.2: 1; 3.3.9).

Она представляла собой овальную конструк- цию ориентированную мередианально, с юго- востока вымощенную большими плоскими мергелевыми плитами с завалом крупных плоских подтесанных плит и ямой-углублени- ем в северо-западной части (рис. 3.3.2: 1). Кам- ни завала лежали в бентонтово-суглинистом слое с углями и редко встречающимся архео- логическим материалом. Заполнение слоя — керамика, кость, жженые камни, окись желе- за. Размеры плит завала — 0,8—0,4 × 0,6—0,3 × 0,3—0,2 м. Камни имели прямоугольную или подпрямоугольную форму и практически оди- наковую толщину. У некоторых самых круп- ных плит сохранившиеся углы были подтеса- ны под прямой угол. Одна расколотая на две части самая крупная плита завала имела следы воздействия тяжелого орудия на поверхности (трещины, отколотые края, заполированная поверхность) и высокой температуры. Следует отметить находку осколка камня с приклепан- ным к нему фрагментом шлака или конгломе- рата (см. прил. 2, табл. 1, образец 582).

Зачистка каменного завала показала, что он лежит на материковом бентоните. У юго- восточной стенки ямы углубления прослеже- на слоистая структура, где горизонтальные прослойки бентонита чередуются с прослой- ками гумусированого суглинка (слои по 0,1— 0,15 м) (рис. 3.3.8: 3 (разрез А—Б)). Видимо, это остатки некой конструкции, поддержи- вающей высокую материковую стенку кот- лована с юго-востока. В северной части кот- лована завал камней отсутствовал (рис. 3.3.8: 1). От углубления перпендикулярно ему в материке сделана узкая подрезка прохода длиной 2,5, шириной $_ { 0 , 4 - 0 , 8 \ \mathbf { M } , }$ , ведущая вдоль подрезки материковой террасы к се- веру к горизонтальной материковой поверх- ности, поднимаясь на 0,85 м от уровня впуска около углубления до выположенной средней террасы (рис. 3.3.8: 1). На расстоянии 1 м от углубления в подрезке прохода прослежены две ступеньки сохранившейся высотой 0,1 м отстоящие друг от друга на 0,3 м.

Снятие камней завала углубления выяви- ло одну плиту, лежащую горизонтально in situ на 0,9 м ниже пастелисто лежащих кам- ней вымостки (рис. 3.3.8: 1, 3). Эта плита раз- мерами $0 , 8 \times 0 , 6 \times 0 , 5$ м также имела побитую отполированную и обожженную лицевую поверхность. Она лежала на материковом уступе, ступенью спускающимся к централь- ной части ямы углубления на 0,85 м. Ниже этого уступа на 0,3 м был зачищен еще один материковый уступ и на 0,4 м — небольшая приступка в центральной части ямы углуб- ления (рис. 3.3.8: 1, 3). Видимо, на уступах изначально и лежали упавшие в углубление камни, являющиеся, предположительно, на- ковальней достаточно крупных размеров.

Вторая половина углубления наковаль- ни (рис. 3.3.8: 1) размерами 2,4 × 3,5 м имела форму полуовала и была углублена в мате- рик на 0,8 м. Углубление было заполнено слоистыми трамбовками мощностью 0,12— 0,18 м каждая, имеющими такую же структу- ру, что и укрепляющая конструкция стенки ямы углубления. На трамбовках лежала вы- мостка из крупных плит пастели, в древнос- ти, видимо, тщательно подогнанных друг к другу (рис. 3.3.8: 3 (разрез А—Б, 7)).

Таким образом, на искусственной средней террасе материкового склона под суглинистым слоем был открыт котлован некоего сооруже- ния овальной формы, ориентированный ме- редианально, с завалом крупных подтесанных плит. Положение камней, характер их по- верхности и конструкция углубления котло- вана позволяет предполагать в этих остатках древнюю наковальню (наковальни?). Вдоль средней террасы от выположенной ее части к котловану вел углубленный проход, зафик- сировано две ступени для спуска перед углуб- лением наковальни. Заполнено углубление котлована было просевшим перекрывающим суглинистым слоем с малым количеством на- ходок. Интересен тот факт, что рабочая яма перед предположительной наковальней нахо- дится как раз напротив конструкции кузнеч- ного горна, расположенного на нижней тер- расе (рис. 3.3.2: 1; 3.3.8: 2, 3).

Кроме того, в пределах мастерской отме- чен еще ряд особенностей, которые могут быть ее конструктивными составляющими. К юго-западу от конструкции наковальни зачи- щены искусственные уступы — ступени в ма- териковом склоне, ведшие с нижней на сред- нюю террасу. Однако раскопки в этой части мастерской были осложнены тектонической трещиной и провалом с просадками верхних слоев и врезкой ямы следующего горизонта. Поэтому в данном случае эти уступы могут не иметь отношения с мастерской.

Вокруг печи 10 также была зафиксирована прирезка, представляющая собой круглую горизонтальную площадку диаметром 1,8 м вокруг круглой горновой ямы диаметром 1 м (рис. 3.3.2: 1). От площадки вниз к северо-за- паду вели четыре ступени, вырезанные в материке и, видимо, в древности вымощен ные каменными плитами, три из которых, лежащие пастелью на ступенях, сохранились in situ (рис. 3.3.2: 8).

В северо-западной части комплекса ниже уровня пола на бентонитовом материке был найден целый череп и кости конечностей ба- рана (рис. 3.3.2: 1). Поскольку находка была сделана на самом краю котлована и факти- чески является бесконтекстной, напрямую связывать ее к металлургическим комплек- сом нам не представляется корректным. Но отсутствие каких-либо признаков других ар- хеологических объектов в нижней северо-за- падной части раскопа и наличие суглинисто- го перекрывающего слоя над костями барана, идентичного культурному слою мастерской, позволяет предполагать значение находки этих костей, как закладной жертвы, тем бо- лее, что череп животного не был размозжен.

На исследованной площади мастерской так и не было обнаружено навалов произ- водственных отходов — одной из основных составляющих ранней железоделательной мастерской. Однако, следует все-таки учи- тывать, что комплекс сохранился частич- но. Часть мастерской была уничтожена при строительстве оборонительных сооружений Уч-Баша, склон балки был уничтожен Камен- ноломенным оврагом во второй половине ХІХ — начале ХХ вв., во время Второй миро- вой войны эта часть городища была сильно повреждена взрывом — археологический па- мятник сохранился тут на отдельных скаль- ных останцах. И, наконец, в нынешнее время часть этих чудом сохранившихся археологи- ческих объектов была уничтожена котлова- ном под сооружение проходческого ствола. То есть, истинные размеры комплекса и осо- бенности его расположения останутся для нас неизвестными.

Датировка объектов мастерской опреде- ляется датировкой археологических слоев, подстилающих комплексы, формирующих их заполнение и перекрывающих до уровня древней дневной поверхности. Печи 7—12, заполнение углубления с наковальней и со- оружение горна 1 датируется по материа- лу слоя темного суглинка горизонтом IV-УБ (НаВ2/3—НаС (ранний)) или второй поло- виной ІХ вв. до н. э. — началом VIII в. до н. э. Печь 13 в заполнении материала не имела и хронологически не определена. Печи 2—6 предшествовали сооружению горна 1, ма- териал из их заполнения и трамбовок тяго- теет более к ІХ в. до н. э. — там отсутствует керамика со штампованным орнаментом, встреченная в перекрывающем наковальню и останец с печами 9—11 слое, а преобладает налепной валиковый орнамент на парадной керамике. Судя по периодам реконструкций мастерской, одновременно функционирова- ли в ней по две сыродутных печи (рис. 3.3.9: 1—3). Вопрос, являются ли ямы 13 и 14 ос- татками комплекса разрушенной при строи- тельстве оборонительных сооружений верх- ней террасы мастерской, остается открытым.

Северо-восточная часть комплекса подсти- лается наслоениями оборонительного рва, видимо, засыпанного как раз с целью возве- дения комплекса. Материал со дна рва — ке- рамика ІІІ—IV горизонтов Уч-Баша, то есть времени, непосредственно предшествовав- шего появлению металлургической мастер- ской. Перекрываются слои и объекты мас- терской слоями, связанными с постройкой и вскорости после этого разрушением оборо- нительных сооружений, причем разрушение приходится на время около середины VIII в. до н. э. [Кравченко, 2012а; 2013—2014; 2014].

Технологический аспект. Высокие окис- ляющие свойства почв Горного Крыма обус- лавливают крайне плохую сохранность ме- талла. Сильно коррозирует бронза, железо же практически не сохраняется. Пока отсутс- твуют находки, как изделий, так и производс- твенного брака.

Рис. 3.3.9. Синхронно функционировавшие печи верхней террасы мастерской: наковальня и горн 1 и печи 9, 10 (1); наковальня, горн 1 и печи 8, 11 (2); наковальня, горн 1 и печи 7, 12 (3)

Однако есть находки инструментов, ко- торые можно связывать с кузнечным или железоделательным производством. Это кузнечные молоты, топоры, растиральники, песты, сопла и оселки (рис. 3.3.7: 5; см. также главу 3, раздел 1, рис. 3.1.3—3.1.5; 3.1.7—3.1.9; 3.1.12; 3.1.13). Многочисленны находки ошла- кованных камней (рис. 3.3.7: 4), пережженных флюсов, крупных и мелких фрагментов дре- весного угля, фрагментов каменных изделий непонятного назначения и т. д.

Таким образом, на основе имеющихся ис- точников при условном отсутствии вещей из железа на поселении 24 закономерности со- отношения появления производственного центра, наличия рудного месторождения и специфики производства на ограниченной территории теоретически могут быть установ- лены или хотя бы очерчены. Среди матери- ала, найденного непосредственно в объектах и слоях металлургической мастерской, было собрано 12 образцов, которые могут быть ин- терпретированы как остатки производства. Они делятся на природные железные конк- реции, которые не поддавались температур- ной обработке и крицы, которые поддавались температурной обработке, но по каким-то причинам не были вынуты из печей (найде- ны в большинстве случаев возле стенок выше углубленной части печи), выбросы из печей, найденные за их границами, представлены расслаивающимися крицами, а также руда- ми. Образцы железосодержащих конкреций из месторождения железной руды (см. гла- ву 1) около поселения также взяты для ана- лиза 25. Такие же конкреции были найдены в большом количестве в почве современной дневной поверхности на склоне горы, где на- ходится месторождение. Отличный от них об- разец песчаника с содержанием железа также был найден в слое суглинка, перекрывавшем остатки мастерской, однако, мог туда попасть в связи с перестройкой ее территории.

Один образец железного шлака был най- ден в северной части поселения в дерново-гу- мусном слое вместе с материалом средневе- кового времени.

Принимая за основу вывод Б.А. Колчина и О.Ю. Круга о переходе сопровождающих ме- таллов из руд в металлическое железо, сде- ланный по результатам серии экспериментов [Колчин, Круг, 1965, с. 215], был произведен рентгенофлюорисцентный анализ руд из месторождения и криц, а также фрагментов руды из археологических слоев и комплек- сов Уч-Баша для выяснения источника сырья данного металлургического комплекса.

Элементарный состав остатков произ- водства из заполнения объектов мастерской демонстрирует следующие закономернос- ти (анализ состава Т.Ю. Гошко, см. прил. 2, табл. 1) [Кравченко, Гошко, 2013]. Первая груп- па, которую мы условно принимаем за эта- лон — это руды. Состоит из образцов руды с древних копей вблизи поселения (см. прил. 2, табл. 1, № 279, 279а) и конкреций из слоев металлургического комплекса (см. прил. 2, табл. 1, № 584, 581, 578), по составу идентич- ных чистой необработанной руде, взятой не- посредственно из месторождения. Содержа- ние железа в этих образцах по результатам рентгенофлюорисцентного анализа 26 дости- гает 90 %. Среди других металлов в образцах присутствует марганец, титан, хром, свинец (до 1 %), значительно содержание калия (от 1,6 % до 3,2 %) и другие примеси в незначи- тельном количестве. Во всех образцах группы в незначительном количестве (0,25—0,45 %) присутствует уран. Среди неметаллических элементов или элементов с переходными ха- рактеристиками в образцах руды с месторож- дения содержится от 8,4 до 11,9 % кальция (в конкрециях с археологических слоев — около 3—4 %), кремний (0,4—0,7 %), хлор в незначи- тельных количествах (сотые доли), и другие.

Во второй группе представлены остатки производства различных его этапов. Ближай- шие к руде показатели процентного соотно- шения металлов и неметаллов имеют образ- цы из древней дневной поверхности у печи 3 (см. прил. 2, табл. 1, № 583, 583а) (рис. 3.3.10: 2) и из остатков заполнения печи 3 (см. прил. 2, табл. 1, № 580). Железо там составля- ет 82 и 89,5 % соответственно, кальций — 8,4 и 5,4 %, калий — 6,1 и 3,2 %. Кроме того, в образцах из древней дневной поверхности присутствует большое количество марганца (почти 2 %); другие элементы, имеющиеся в руде, также представлены в двух образцах в малых долях: титан, медь, кремний, свинец, хром, сурьма, олово, висмут, рубидий, хлор, уран, молибден, стронций, цинк, натрий, алюминий, цирконий, бром. Похожий эле- ментарный состав имеет маленький образец с наковальни (см. прил. 2, табл. 1, № 582), где железа 79,5, кальция 13, калия 6,1 % и других элементов, как в руде и других образцах в не- большом количестве. Единственным отличи- ем является наличие фосфора в этом образ- це, правда в небольшом количестве — 0,04 %, а также незначительный процент серы.

Рис. 3.3.10. Крицы с железоделательной мастерской: 1 — из заполнения кузнечного горна; 2 — с древней днев- ной поверхности возле печи 3; 3 — распиленное ядро крицы из кузнечного горна (а, с — края; b — середина)

Несколько отличаются по элементарно- му составу два образца из слоя суглинка (см. прил. 2, табл. 1, № 579, 589). Количество же- леза в них невысокое: 53,3 и 13 % соответс- твенно. Второй образец — песчаник с незна- чительным содержанием железа, отличный и по элементарному составу. При малом со- держании железа там присутствуют 1,2 % ти- тана, 0,3 % алюминия, 0,2 % палладия, строн- ций, марганец и редкоземельный иттрий в незначительном количестве. Также в образце есть тысячные доли серы и отсутствует хлор.

Кроме того есть еще три образца с мень- шим процентным содержанием железа — из слоя супеси (см. прил. 2, табл. 1, № 588), слоя щебнистого суглинка (см. прил. 2, табл. 1, № 587) и из остатков заполнения печи 9 (см. прил. 2, табл. 1, № 586). Процент желе- за в этих образцах от 30 до 65 %, калия от 3 до 10 %, в отдельных образцах десятые доли имеют сера, титан, марганец, кремний, хром. Эти три образца отличные от всех предыду- щих тем, что в них полностью отсутствует уран, соответственно, следует предположить, что они происходят из другого месторожде- ния. При этом во всех образцах есть неболь- шое количество фосфора — 0,029—0,022 %.

По элементарному составу, все выше при- веденные образцы разительно отличаются от шлака из верхнего слоя (см. прил. 2, табл. 1, № 590); и по количеству элементов, и по их процентному соотношению он имеет собствен- ные характеристики, характеризуя тем самым и процесс, в результате которого он был полу- чен: железо $8 { , } 8 \ \% ,$ марганец $0 { , } 2 \% ,$ алюминий 0,1 %, стронций $0 , 1 \% ,$ титан 0,5 %, кремний 1 %, калий 18,6 %, кальций 70 %. Кроме того, в его составе присутствуют еще 20 элементов, чего мы не наблюдали в предыдущих образцах: палладий, цирконий, рубидий, магний, барий, никель, родий, рутений, ниобий, теллур и ит- трий. Некоторые из них, в том числе редкозе- мельный иттрий встречаются в образце 589 (см. прил. 2, табл. 1), который, скорее всего, являет- ся фрагментом породы. Что касается образцов, идентичных по составу с конкрециями с место- рождения — рудника на правом склоне Черто- вой балки, то они, вероятно, являются остатка- ми производства времени раннего железа.

Чрезвычайно интересна находка крицы в заполнении кузнечного горна (рис. 3.3.10: 1, 3). Образец был найден при обследовании пов- режденного обреза культурного слоя в запад- ной части плато Чертова городища в самом начале исследований. Железосодержащий артефакт был зафиксирован металлодетек- тором в заполнении объекта, впоследствии определенного как кузнечный горн после за- чистки обреза котлована. Артефакт представ- лял собой аморфный без определенной фор- мы сгусток шлака и окислов (рис. 3.3.10: 1). При распиливании оказалось, что в середине сгустка находится ядро сплюснутой округлой формы (рис. 3.3.10: 3), которое при полиров- ке дало металлический блеск (рис. 3.3.10: 3, b). Анализ этого ядра показал высокое содер- жание железа и отсутствие кальция (№ 585). Распиленная поверхность показала несколь- ко тонких горизонтальных прожилок шлака, через некоторое время после нахождения на помещении начавших расслаиваться. Пред- положительно, этот образец может быть на- иболее близок к характеристикам получаемо- го в железоделательной мастерской металла.

Также была проанализирована бронзо- вая капля из воздуховода горна 1 (анализ состава — Т.Ю. Гошко). Капля представля- ет оловянистую бронзу с высокими (деся- тые доли %) примесями сурьмы, мышьяка, никеля, цинка. Анализ остатков глины из скальных щелей в стенках древней выработ- ки под горном 1 (рис. 3.3.7: 1), произведен- ный В.И. Маничевым [Савеля, Кравченко, 2008, с. 110], показал, что изначально рассе- лина была заполнена высококачественным бентонитом — коксующейся огнеупорной бентонитовой глиной с примесью кварца и кальцита, доныне применяющейся в метал- лургии (кил). Залегающие рядом глины та- ких характеристик не имеют.

Каким был процесс производства в этой мастерской, на современном этапе разработ- ки проблемы можно только предполагать. Как отмечается в литературе по памятникам пред- скифского и раннескифского времени Восточной Европы, процесс был довольно примитивным и заключался в получении криц, максимально за- вися от качеств руды в месторождении. Наличи- ем месторождений железной руды и огнеупор- ной глины можно объяснить появление такого металлургического центра на Уч-Баше.

Такой способ производства из руд с высо- ким процентом железа известен на памят- никах Восточной Грузии [Гзелишвили, 1964; Тавадзе и др., 1977], Колхиды [Хахутаиш- вили, 1987; Бгажба и др., 1989, с. 118], Кур- ского Посеймья [Розанова, Терехова, 1988, с. 34—35], Польши [Piaskowski, 1984]. Подоб- ным кавказским металлургическим центрам является и принцип организации рабочего пространства или мастерской, а также спо- соб возведения печей [Хахутайшвили, 1977, с. 29—33; 1987, с. 45—47 и сл.].

Следовательно, при отсутствии готовых вещей, но при наличии руд и остатков про- изводства, мы можем предполагать, что про- изводство железа на Учбашском поселении проходило подобно нескольким другим ран- ним железоделательным производствам, из- вестным на Кавказе.

Археологический аспект. Попытаемся гипотетически наметить путь попадания та- кой технологии в Крым. Учбашская мастерская датируется младшим дотаврским периодом кизил-кобинской культуры, который едва ли не ярче всего представлен на этом поселе- нии. В это время дотаврская кизил-кобинс- кая культура распространяется на все крым- ские предгорья, возникают новые крупные поселения. Керамическая посуда, типичная именно для младшего дотаврского периода, появляется в подкурганных погребениях с камерными конструкциями в степи [Гошко, Отрощенко, 1986, с. 168—183; Махортых, 2004, с. 158—163; 2005, рис. 60: 4—6]. В этот период Крым переживает инновационный бум, что хорошо видно по материальной культуре. Одним из направлений этих инноваций был Кавказ. Кавказские типы в керамике как ин- новационные представлены во всех катего- риях кизил-кобинской посуды младшего до- таврского периода, правда, не все они были адаптированы традиционно в местной среде. Чаще всего, они представлены отдельно в типологических таблицах [Кравченко, 2011, рис. 193: IV/2, IV/5].

На Учбашском поселении было найдено типичное для северокавказского Серженьюр- товского некрополя изображение-орнамент (рис. 3.3.7: 1—3) на парадных сосудах в виде пе- ревернутой лунницы с отростком посередине или птичьей лапы [Кравченко, 2011, с. 64; Ко- зенкова, 2002, табл. 24: 8; 39: 14; 52: 18, 19; 54: 12, 14; 61: 16], которое В.И. Козенкова определяет, как личину или женский образ [Козенкова, 2002, с. 73]. Подобное изображение известно и на других памятниках кизил-кобинской куль- туры этого периода (Кизил-Коба, Дружное) [Колотухин, 1996, рис. 26: 17), такой налеп нанесен на тулово биконической корчаги из инвентаря полускорченного на боку п. 2, к. 1 у с. Булаховка [Махортых, 2005, рис. 60: 5]. Фраг- мент буролощеной корчаги с таким налепом был найден и в железоделательной мастерс- кой на Уч-Баше (рис. 3.3.7: 1).

Ранние его прототипы, в отличие от кав- казских и крымских, не налепные, а канели- рованные, известны на керамике Малой Азии и Южных Балкан [Стоянов, 1997, с. 30—36, табл. II: 25; Benton, Waterhouse, 1973, р. 1—24, fig. 7: 155а]. В слоях Трои VIIб встречено по- добное налепное изображение [Блеген, 2004, с. 208, рис. 42]. В Северном Причерноморье на корчагах предшествующих памятников известен несколько другой знак-налеп, как, например, на сосуде с Суботовского горо- дища [Куштан, 2013, рис. 40: 9, Тереножкин, 1961, с. 77, рис. 51: 13] и с поселения Безымен- ное 2 [Ромашко, 2013, рис. 91: 7], идентичные знаку на сосуде из Трои IV—V [Блеген, 2004, с. 127, рис. 26; с. 132, рис. 29].

Итак, в младшем дотаврском периоде племена кизил-кобинской культуры имели тесные связи с населением кобанской культу- ры на Кавказе, что находит подтверждение в материальной культуре крымских горцев, и вероятность существования в Крыму метал- лургического центра, специализирующегося на обработке гематита, железоносной поро- ды, типичной для ранней кавказской черной металлургии [Вознесенская, 1975, с. 76—116], получает тем самым несколько косвенных подтверждений. Традиции обработки же- леза по материалам Волго-Камья примерно этого же времени, получение которого, веро- ятно, производилось также из гематитовых руд [Завьялов, Розанова, Терехова, 2009, с. 72], возможно, продолжают горизонт распро- странения технологии на всю пристепную часть Восточной Европы, однако попадать в местную среду разных ее территорий такая технология могла разными путями.

Абсолютных аналогов такой мастерской в культурах раннего железа Северного Причер- номорья найти не удалось, но ранние метал- лургические комплексы известны. Остатки наземной печи с предгорновой ямой и шлако- выбросом найдены на поселении Лиманское Озеро бондарихинской культуры (ХІІІ—Х вв. до н. э.) возле с. Дроновка Артемовского р-на Донецкой обл. [Татаринов, 1980, с. 280—283; Бидзиля, 1983, с. 12—14; Паньков, 1985, с. 5, 10]. Однако есть и существенная разница: если на Уч-Баше сырьем служил гематит, то на Ли- манском озере для выплавки железа исполь- зовались болотные руды. Печи со шлаковыб- росом известны на лесостепных памятниках Северного Причерноморья несколько позже [Бидзиля, 1983, с. 9—19; Вознесенська, 1996, с. 17—23; Паньков, 1985, с. 1—13]. Сыродутные наземные печи со шлаковыбросом получают распространение уже в скифское время; та- кие конструкции открыты на Шарповском и Каменском городищах [Паньков, 1996, с. 14].

Такие конструкции, скорее всего, неразрывно связаны и распространялись посредством от- личного от предыдущего процесса получения крицы из руды, появившегося при исполь- зовании других руд, не таких богатых, как ге- матиты, магнетиты и подобные им. Поэтому вопрос датировки комплекса из Лиманского Озера и остается открытым. Возможно, что эта печь не имела шлаковыброса, за отверс- тие шлаковыброса было принято отверстие для создания природной тяги или устройс- тва для искусственного нагнетания воздуха. Не исключено, что это отверстие — результат изымания крицы после окончания процесса выплавки, однако по опубликованным мате- риалам определить это уже невозможно.

Видимо, по материалам Уч-Баша есть ос- нования говорить об открытии одного из самых ранних очагов производства желе- за в Северном Причерноморье на фоне уже известного кавказского [Гзелишвили, 1964; Терехова, 1983; Хахутаишвили, 1977; 1987] и предполагаемого карпато-дунайского 27 [Ка- шуба, 2013, с. 237—239]. Не противоречит такой интерпретации открытого на Уч-Баше комплекса и его дата — конец IX — VIII вв. до н. э. По мнению Б.А. Шрамко, именно на это время приходится окончание периода становления овладением обработки железа на территории Восточной Европы [Шрамко, Солнцев, Фомин, 1963, с. 36—55]. Его подде- ржала и Г.А. Вознесенская, констатируя син- хронный процесс у населения Центрального Кавказа [Вознесенская, 1996, с. 18]. Некоторые исследователи связывают интенсификацию освоения черных металлов у восточнофра- кийских племен с продвижением на запад киммерийцев [Паньков, 1987, с. 52].

В этом контексте также интересна наход- ка металлургической мастерской с желез- ным шлаком и отходами ковки на Ближнем Востоке, датированной концом IX — концом VIII вв. до н. э., относимой исследователями к наиболее ранним подобным производствам в регионе [Veldhuijzen, 2009].

Как подтверждение существования имен- но очага, а не отдельного эпизодического производства также выступает открытие железоделательного производства на осно- ве руды с высоким содержанием железа и низким или нулевым содержанием фосфора на востоке Крымских гор у отрогов Караби- яйлы в урочище Сеферек-Коба, также сопро- вождающееся материалом кизил-кобинской культуры VIII в. до н. э. [Весельский, Крав- ченко, Манько, 2014].

Историческая интерпретация данного центра металлургии железа возвращает нас к несколько забытой концепции А.И. Тере- ножкина о прямой связи распространения железоделательного производства с племена- ми киммерийцев, с которыми исследователь связывал черногоровские и новочеркасские древности Северного Причерноморья [Тере- ножкин, 1975; 1976]. Конечно же, в данном случае не приходится говорить о зарождении черной металлургии в Северном Причерно- морье, поскольку аналогии в материальной культуре свидетельствуют о тесных связях населения Юго-Западного Крыма с Север- ным Кавказом [Кравченко, 2011, с. 93, 94]. Но железоделательное ремесло появилось на памятнике кизил-кобинской культуры после незначительного периода, когда местная ки- зил-кобинская посуда попала в черногоровс- кие погребения юга северопричерноморских степей, и на следующем этапе эта тенденция не прекратилась [Гошко, Отрощенко, 2006; Махортых, 2004]. Видимо, древнейшие кон- ники проявились в Европе не только новым типом хозяйствования, но и, прежде всего, новым типом вооружения — легким, длин- ным и острым железным мечом и острым кинжалом, намного более удобными в кон- ном сражении, чем их бронзовые прототипы. Не исключено, что всадничество послужило основним фактором появления железодела- тельных центров в причерноморских степях, а носителями железоделательного ремесла были в первую очередь оружейники.

Раздел

Использование глин в хозяйственной деятельности и изделия из керамики

Общепризнанным является факт, что спутником хозяйств с воспроизводящей эко- номикой является керамика. Огнеупорные и водонепроницаемые свойства глин были от- крыты еще во времена неолита, и с тех пор глины неизменно сопровождают хозяйствен- ную деятельность человека. Из их смесей строят дома, изготавливают посуду, предме- ты быта, украшения — все, что необходимо для оселого хозяйства. Археологическая со- хранность керамики делает изделия из гли- ны одними из основных и самыми массовы- ми категориями в исследованиях.

Современная этнография показывает, что в украинских селах глина до сих пор исполь- зуется в хозяйственной деятельности — при строительстве домов, хозяйственных пост- роек, внешних и внутренних декоративных работах, сооружении печей и т. д. При этом знания о месторождениях разных глин в се- лах передаются из поколения в поколение. В лесостепной зоне практически возле каждого старого села есть выход высококачественной глины, что позволяет предполагать такой признак, как одну из составляющих для вы- бора селибельного места. Уч-Баш в этом от- ношении, как уже говорилось (см. главу 1), не является исключением. Глина применя- лась в хозяйственной деятельности жителей Уч-Баша повсеместно. Все раскопанные дома Уч-Баша имеют каркасно-столбовую или плетневую конструкцию с глинобитными стенами, полы построек были обмазаны гли- ной, все печные конструкции также соору- жались с применением глины (см. главу 2). Растворы для сооружения тех или иных ком- плексов применялись разные. Фрагменты обмазки стен построек представляют собой плотную кирпичную глину с добавлением соломы. Добавлялась ли в глину какая-либо другая органика, например навоз, неизвес- тно. На отдельных фрагментах обмазки со- хранился плотный набел. При раскопках одной из ранних ям была выявлена обмазка ее дна смесью глины с соломой (см. далее, глава 5, раздел 1, рис. 5.1.8). Яма была коло- коловидной формы, поверхность обмазки была неровно слабо обожжена. Возможно, такие ямы в первичном использовании пред- назначались для хранения зерна. В археоло- гизированном виде эта яма была заполнена мусорными остатками. Кроме того, из смеси глины с соломой лепились так называемые жаровни — большие около метра в диамет- ре круглые площадки с бортиками, вероят- но, предназначенные для просушки зерна (рис. 3.4.1: 2). Из такой же смеси были изго- товлены тарные сосуды больших объемов, типа пифосов, встречающиеся в комплексах старшего дотаврского периода (рис. 3.4.2: І, 1). Смесь глины с соломой и дробленым из- вестняком использовалась для изготовления простых круглых крышек, применявшихся для накрытия хозяйственных ям (рис. 3.4.1: 1) и, в основном, — крупных тарных сосудов, видимо, наряду с известняковыми.

Рис. 3.4.1. Хозяйственная керамика Уч-Баша: 1 — фрагмент крыш- ки; 2 — фрагмент жаровни

Фрагменты обмазки горнов показывают, что там применя- лась огнеупорная бентонитовая глина практически без примесей или с примесью белой глины. Таким раствором обмазывались каменные внутренние обкладки горнов, из такой же глины соору- жались неземные части углублен- ных горнов. В заполнении одно- го из металлургических горнов кроме подробленной железной руды, древесного угля и дробле- ного известняка также встрече- на в большом количестве сильно пережженная бентонитовая гли- на в природном виде, присутс- твовавшая там в составе шихты (см. главу 3, раздел 3). Глины и обмазки очагов и печей из пос- троек, которые раскапывались в 1950-х гг., к сожалению, не описа- ны и не сохранены в коллекции. В одной из ям раннего горизонта были найдены фрагменты сильно ошлакованной обмазки, вероят- но, связанной с плавкой бронзы (рис. 3.4.3: 2). Эти фрагменты не были обуглены, не имели харак- терного нагара, но пузырчатая структура обмазки указывает на ее долгое и, вероятно, периоди- ческое нахождение в условиях высокой температуры, которая может достигаться принудитель-

ным нагнетанием воздуха. В зольном слое последнего горизонта Уч-Баша была найдена закладка в виде сырцового кирпича, изготов- ленного из бентонитовой глины со следами использования (рис. 3.4.3: 3), с этого же слоя происходит фрагмент обожженной обмазки также из бентонитовой глины (рис. 3.4.3: 4). Кроме того, в яме раннего горизонта были найдены несколько фрагментов глиняной ли- тейной формы с остатками литка (рис. 3.4.3: 1). Форма была изготовлена, как ни странно, не из огнеупорной глины, в изобилии встре- чающейся на поселении и в окрестностях, а из обычной кирпичной. Использование же огнеупорной глины в хозяйственной де- ятельности прослеживается только с млад- шего дотаврского периода, когда начала функционировать металлургическая мас- терская.

Рис. 3.4.2. Керамические посудные наборы старшего дотаврского (І) и младшего дотаврского (ІІ) периодов Уч-Баша

В зольнике западного раскопа Уч- Баша встречено немало фрагментов слабо ющий период [Колотухин, 2003]. Применение глины, как основного строитель- ного материала в домо- строительстве отмечается в белозерской культуре. На поселении Мирное ІІ в кот- ловане сгоревшей землян- ки сохранились фрагменты глиняной обмазки [Ванчу- гов, 1990, с. 28, 31]. Идентич- ные учбашским наземные жилища с глинобитными стенами обнаружены на по- селении Балта и других по- селениях этой группы [Ван- чугов, 1990, с. 34], которые качественно выделяются на фоне остальных белозерских памятников своей матери- альной культурой. Так же, как и на учбашской обмаз- ке, на балтских фрагментах сохранился набел. Остатки наземных жилищ с глино- битными стенами были об- наружены на укрепленном поселении Бабадаг в устье Дуная [Morints, 1987, S. 45]. Наземные постройки с ос- татками обмазки стен также выявлены в Непоротовской группе памятников черно- лесской культуры Среднего Поднестровья [Крушель-

Рис. 3.4.3. Глины, использованные в производственных комплексах, свя- занных с искусственным повышением температуры

обожженных изделий из глины, однако они очень малы для восстановления формы вещи. Возможно, это также остатки разбитых ли- тейных форм.

Широкое применение глин в домостро- ительстве было одним из факторов, кото- рый при анализе материального комплекса диссонировал с выводами многих исследо- вателей о местных корнях кизил-кобинской культуры, поскольку Крым всегда демонстри- ровал основным строительным материалом камень — в основном известняк и песчаник. Каменные «кладки» стен построек являются также основным способом домостроительс- тва в Крыму в непосредственно предшеству- ницька, 1998], тогда как на приднепровских памятниках этой культуры зафиксированы углубленные сооружения с деревянной на- земной частью [Тереножкин, 1961, с. 30—40], а на поселениях, непосредственно предшес- твующих и отчасти генетически связанных с чернолесской культурой этого региона, на- земные постройки с глинобитными стена- ми присутствуют [Куштан, 2013, с. 34—37]. Кроме того, нередко в жилищах культур поздней бронзы встречается подмазка пола жидкой глиной [Ромашко, 2013, с. 65], одна- ко обожженные глиняные полы, характер- ные для всех сгоревших построек Уч-Баша на памятниках позднебронзового времени северопричерноморского региона не зафикси- рованы 28.

Очаги, остатки которых зафиксированы в постройках Уч-Баша, также были сооружены из глины, конструкция их, вероятно, разная (подробнее см. далее, глава 5, раздел 1).

Керамические изделия Уч-Баша являются самой массовой категорией находок. В этой работе мы детально рассмотрим те изделия, которые не были детально рассмотрены в монографии, посвященной кизил-кобинс- кой культуре Западного Крыма [Кравченко, 2011], и обобщим данные по производству керамики. Поскольку посудные наборы по их функциональным категориям были син- хронизированы и атрибутированы ранее, тут будут использованы результаты этого анализа. В данный же момент нам представ- ляется важным дополнить их следующими функциональными категориями: крышки, ложки и малые формы сосудов — категории, относящиеся к посудным наборам; цедил- ки — категория посуды, вероятно, связанная с изготовлением молочного субпродукта, керамические пряслица, литейные формы и сопла, изделия из керамики, не связанные с хозяйственной деятельностью и изготов- ленные из стенок разбитых керамических сосудов. Но прежде чем перейти к описа- нию этих категорий, мы обобщим вопросы, связанные с производством керамики и, как нам представляется, тесно связанные с ним вопросы производственных комплексов, в ко- торых используется контролируемый темпе- ратурный режим.

Археологический материал содержит две основных группы свидетельств, позволяющих реконструировать гончарное производство это- го времени — это остатки гончарных горнов на поселении-спутнике Сахарная Головка, производственный комплекс постройки 1 Уч- Баша и находки керамического брака в му- сорном заполнении ям. Три гончарных горна у склона г. Сахарная головка ниже одноимен- ного поселения, вероятно, соотносятся с ран- ними горизонтами Уч-Баша, материал кото- рых присутствует и на поселении Сахарная Головка. Горны были расположены в непос- редственной близости к р. Черная (описание конструкции см. в главе 2), их остатки хоро- шо сохранились в плане, что позволило ре- конструировать их размеры от 0,75 × 2,10 до 2,30 × 2,54 м. Своды печей не сохранились, но сохранившаяся высота стенок самой крупной (печь 3) достигала 0,80 м, сохранившиеся на 0,60 м в высоту стенки средней печи (печь 2) показывают, что от пода до высоты 0,20 м камера расширялась, а выше стенки начи- нали сужаться к своду. Это позволяет пред- полагать, что в высоту печи были меньше, чем в диаметре. Все три печи имели разные размеры. Наличие в посудных наборах ран- них горизонтов таких сосудов, как, напри- мер, тарных «пифосов» высотой более метра (рис. 3.4.2: І, 1), лощеных корчаг, достигаю- щих 0,80 м в высоту (рис. 3.4.2: І, 5) подтверж- дает необходимость сооружения таких печей для их обжига. Следы ремонтов печей пока- зывают, что ремонтировались наименьшая (печь 1) и наибольшая (печь 3) из трех, сред- няя печь (2) следов ремонта не имела, но сле- ды перекала в камере имела такие же, как и в других. Вероятно, что эти две чаще всего и ис- пользовались. Накопление зольника печи 3, сооруженной выше по склону от печей 1 и 2, частично перекрывавшего их, указывает, что, по крайней мере, печи 1 и 2 на момент соору- жения печи 3 не функционировали.

Материал с зольников около печей пред- ставлен разными типами сосудов — от нело- щеных горшковидных до фрагментов лоще- ных орнаментированных корчаг (рис. 3.4.4: І). Также там представлены сосуды разных объемов. Такое разнообразие выброса при значительном объеме печей свидетельствует о массовом производстве посуды в этом ком- плексе. Тут естественно не приходится гово- рить о домашнем производстве керамики, скорее всего такое производство было выде- лено в ремесло, что подтверждается и слож- ностью приемов ее изготовления, о чем пой- дет речь ниже.

Рис. 3.4.4. Керамика из зольных выбросов у горнов у Сахарной Головки (І) и из постройки 1 Уч-Баша (ІІ)

Кроме комплекса печей под Сахарной головкой, остатки керамического произ- водства представлены и на самом Уч-Баше.

Гончарные горны там найдены не были, но несколько ям содержали в заполнении вы- брос керамического брака. Находки брака есть практически во всех периодах Уч-Баша. К началу старшего дотаврского относится яма 69, в которой найден фрагмент венчи- ка крупного тарного сосуда с отслоенной по прилепу внешней поверхностью (рис. 3.4.5: 1). Из ямы 46, относящейся к младшему до- таврскому периоду, происходит комплекс находок — 6 крупных сосудов, пережженных при обжиге (рис. 3.4.5: 2, 4, 5—7). К этому же горизонту относится находка венчика также пережженного при обжиге крупного тарно- го сосуда из ямы 44 (рис. 3.4.5: 3). Венчик не- большой корчажки, характерно лопнувшей при обжиге от присутствия морской соли в тесте, найден в яме 8 начала таврского пери- ода (рис. 3.4.5: 8). Встречается керамический брак и в материале зольника западного рас- копа, относящегося к началу таврского пе- риода. Особый интерес представляет выброс керамического брака из ямы 46 (рис. 3.4.5: 2, 4—7). Развалы всех сосудов лежали компак- тно на дне ямы, что позволяет предполагать одновременность выброса. Видимо, горн на- ходился где-то неподалеку от ямы, и, веро- ятно, также имел большие размеры, так как бракованные сосуды, составленные вместе, занимают немалую площадь. Следует отме- тить, что в выбросе присутствовало три со- суда довольно редкого вида — кубковидных корчаг (рис. 3.4.5: 6, 7) [Кравченко, 2011, с. 65], кроме Уч-Баша, известного на поселении Ки- зил-Коба и в черногоровском подкурганном погребении Астанинского могильника [Ме- люкова, 1979, с. 64].

Остатки керамического производства так- же присутствуют в материале постройки 1 восточного раскопа, которая, вероятно, была хозяйственной, а не жилой. Упавшим во вре- мя пожара навесом был раздавлен горшок с сырцовой глиной, который лежал наполови- ну на полу постройки, наполовину на древ- ней дневной поверхности двора. В самой пос- тройке на полу лежал комок глиняного теста с отпечатками пальцев, предположитель- но — начин небольшого сосуда. Кроме того, на полу найдены небольшие известняковые диски диаметром до 0,15, толщиной до 0,01 м с четко отцентрованным отверстием. Отцен- тровка отверстия также была прослежена на мергелевой плитке с отшлифованными поверхностями толщиной 0,01 м. На плитку были нанесены три прямых линии, пересека- ющиеся между собой четко по середине и на- несенными зарубками на их концах. Предпо- ложительно, плитка была заготовкой такого диска, круглую форму изделию придавали после нанесения центра, и, возможно, свер- ления отверстия. Такие параметры изделия позволяют предполагать, что оно готовилось для вращения, и именно вращение было ос- новной его функцией. Учитывая, что фраг- менты таких поломанных дисков нередко встречаются в мусорных выбросах, вотивная функция для них менее вероятна. Приклад- ная же могла быть в использовании их в ка- честве поворотников при изготовлении кера- мики, тем более, что следы от вращения на внутренних поверхностях сосудов дотаврских горизонтов прослеживаются, да и плотность теста и качество изготовления керамики это подтверждает.

Также в постройке 1 непосредственно воз- ле остатков очага найдено несколько кубков и черпаков. Четыре сосуда — два кубка и два черпака — абсолютно одинаковы по способу изготовления, имеют практически одинако- вые объемы, а кубки абсолютно идентичны (рис. 3.4.4: 13, 14). Эти сосуды не имели харак- терного лощения и подверглись интенсивно- му обжигу докрасна, что не характерно для керамики с синхронного горизонта. Можно предполагать, что эти сосуды подсушива- лись возле очага, а были обожжены в резуль- тате пожара, на что указывает и перекал на верхних и частично боковых частях сосудов. Также следует обратить внимание на наход- ки литейного шлака неподалеку от очага постройки 1, что свидетельствует, наряду с найденными там же инструментами (см. гла- ву 3, раздел 3) о сопутствии керамического производства литейному.

Технология производства керамики и осо- бенности керамического теста по горизонтам и периодам была описана в нашей предыду- щей монографии [Кравченко, 2011]. Подыто- живая написанное следует остановиться на некоторых основных моментах.

Тесто для формовки тех или иных катего- рий сосудов, найденных на Уч-Баше, особен- но не отличается в разные периоды, но от- личается в зависимости от функции сосуда. Практически во всех категориях есть примесь ракушечного песка. Однако в хозяйственных и кухонных сосудах его значительно больше, чем в парадной посуде — корчагах, кубках, черпаках, мисках. Ракушечный песок, а вер- нее — дробленая ракушка для гончарного теста скорее всего получалась дроблением раковин сухопутных моллюсков, в изобилии встречающихся в Крыму, нежели примене- нием морского ракушечного песка. Во-пер- вых, морской ракушечный песок пропитан морской солью, вредным для керамики ми- нералом, во-вторых, такая добавка в тесто яв- ляется типичной для многих крымских и не только культур и памятников, довольно уда- ленных от моря, тогда как сухопутные мол- люски есть в Крыму повсеместно.

Рис. 3.4.5. Керамический брак из комплексов старшего дотаврского (1), младшего дотаврского (2—7) и тавр- ского (8) периодов Уч-Баша

Существенная примесь кварцевого пес- ка при этом встречается только в керамике раннего горизонта Уч-Баша, причем в тех видах, которые имеют прямые аналогии в дунайских культурах. С этой точки зрения довольно показательными являются две ямы, стратиграфически перерезающие друг друга (рис. 3.4.6). Яма 31 Восточного раскопа (рис. 3.4.6: ІІ) кроме двух венчиков горшковид- ных сосудов с врезным орнаментом под шей- кой (рис. 3.4.6: 7, 8), фрагмента миски с опу- щенными диагонально парными налепными подтреугольными валиками (рис. 3.4.6: 10) и фрагмента небольшой плошки (рис. 3.4.6: 9) содержала практически целый немного над- битый черпак вида І/5 (тип 16) (рис. 3.4.6: 6). Черпак был изготовлен из теста, содержаще- го большое количество кварцевого песка, от чего его поверхность без ангоба была шеро- ховатой. На таких изделиях плохо сохраняет- ся ангоб, его остатки прослеживаются только в углублениях канелировнного орнамента и на вогнутой части шейки, по ним видно, что сосуд был лощенным по тонкому анго- бу черного цвета. Вторая яма, перерезавшая описанную (№ 32) (рис. 3.4.6: І), содержала в заполнении кроме фрагментов двух горшко- видных цедилок (рис. 3.4.6: 2, 3), венчика ку- хонного горшка с налепным подтреугольным валиком под шейкой (рис. 3.4.6: 1) и крышки (рис. 3.4.6: 5), полный профиль коричневоло- щеного тонкостенного черпака (рис. 3.4.6: 4).

Черпак был изготовлен из хорошо отмучен ного теста с небольшой примесью ракушеч- ного и кварцевого песка. Поверхность сосу- да была лощена по коричневому ангобу до блеска, причем такое лощение сохраняется на керамике гораздо лучше, чем на черпа- ке из ямы 31. По орнаментации оба черпака существенных отличий не имеют. Однако форма этих сосудов соотносит их с разными типами, он более изящный, стенка тонкая, ве- роятно, и способы их формовки отличались. Сосуд из верхней ямы по форме соотносится с типом 18, широко представленным во вто ром, к которому относится и весь остальной материал ямы, горизонте Уч-Баша (ІІ-УБ), од нако такой орнамент для этого типа сосудов нехарактерен. Возможно, комплекс относит- ся к финалу первого горизонта, как и комп- лекс ямы 52 [Кравченко, 2011, с. 51]. Рассмат- ривая посуду раннего горизонта Уч-Баша, обращает на себя внимание преобладание особенностей теста и формовки (рис. 3.4.2: 1), характерных для черпака из ямы 31. Отлич- ные от этого приемы демонстрирует только керамика желтого цвета по внешней поверх- ности, на изломах показывающая обожжен- ный до розового или красноватого черепок. Коричневое качественное лощение на тонкос- тенных парадных сосудах появляется только в следующем ІІ горизонте Уч-Баша. Причем, на корчагах такая технология сопутствует со- судам с валиковой орнаментацией, тогда как каннелированные орнаменты продолжают наносится на лощеные сосуды черного цве- та (рис. 3.4.2: 5), с толщиной стенки иногда в два раза превышающей толщину таких же по объему коричнево или буролощеных со- судов. Но и они демонстрируют изменения в составе теста и вероятно, способе лощения. Кварцевого песка в них мало, превалирует ракушечный, лощение плотное, глянцевое, в большинстве случаев хорошо сохраняется. Интересно то, что комплексы старшего до- таврского периода в своих посудных наборах содержат оба вида корчаг — и толстостенные чернолощеные с канелированным орнамен- том, и тонкостенные буро- или коричневоло- щеные с валиковым как основной тип. Кроме того в комплексах этого периода есть немало материала с перекрестными признаками. С чем связан такой дуализм, сказать сложно. Но кроме парадной лощеной керамики он прослеживается и в кухонной, и в тарной, где соотносятся между собой сосуды разного на- значения как по форме и орнаменту, так и по тесту. При этом, подобные им и также соот- носящиеся между собой сосуды присутству- ют среди изготовленных в другой гончарной традиции (рис. 3.4.2: 1—4). Вероятно, на по- селении сосуществовало две традиции изго- товления керамики, причем, традиция изго- товления коричневолощеной не обязательно связана с ранними сосудами с желтой вне- шней поверхностью и розовым черепком на сломе. Шоколадный или буро-желтый цвет керамика получает при вываривании в мо- локе, как это до сих пор присутствует в эт- нографии. Возможно, этот способ обработки поверхности начинают применять и на Уч- Баше, как один из этапов цикла изготовле- ния керамики.

В следующем младшем дотаврском пе- риоде приемы изготовления керамики су- щественно не меняются. Однако коричнево- лощеная керамика, ярко представленная в предыдущее время, тут практически отсутс- твует. Вместо того появляется другой фено- мен — посуда, особенно парадная, покрытая цветным ангобом с применением красящих глин и минералов. Таким образом, в посуд- ном наборе появляются сосуды розового, малинового, оранжевого, оливкового цветов и их оттенков, сосуды с черной глянцевой поверхностью встречаются реже. Эта особен- ность также может быть связана с традици- онностью и вкусами гончаров, работавших на поселении, тем более, что эти особенности отмечены и в выбросе керамического брака этого периода. Дуализм в формах кухонной посуды в этом горизонте также присутству- ет (рис. 3.4.2: 2, 3), правда, не зафиксирован в остатках хозяйственной и тарной нелоще- ной керамики — она однородна (рис. 3.4.2: 1). Кроме того, подобный дуализм, причи- ной чему является всего один инновацион- ный тип, появляется среди корчаговидных сосудов. Инновационный вид IV/5 (рис. 3.4.2: 5), с которым связано появление дуализма, вызывает серьезные трудности с поиском аналогий: полные аналогии ему есть только в крымских синхронных комплексах, за пре- делами Крыма есть подобные сосуды, но не идентичные. Поэтому причины появления этого вида нам представляются связанными с функциональным назначением этих сосудов. Возможно, в хозяйстве жителей поселения возникло какое-то новое направление, заимс- твованное вместе с продуктом и тарой. Одна- ко это предположение остается гипотезой и никакими фактами пока не подтверждено.

В начале таврского периода посудные на- боры представляют собой довольно пеструю картину и с точки зрения технологий изго- товления, и форм, и орнаментов (рис. 3.4.7). Типов одной функциональной категории в заполнении зольника может насчитывать- ся до 5—6. Причем все они имеют аналогии в разных культурах Причерноморья. Мест- ные традиции в производстве посуды также прослеживаются в последнем горизонте Уч- Баша, однако, они нередко вторичные. Так, на одной из небольших корчаг на орнамент в виде двух парных налепов в уже изготовлен- ном и обожженном виде был нанесен мотив старого орнамента предыдущего горизонта способом непроизводственного процара- пывания острым инструментом его линий (рис. 3.4.7: 8). В данном случае этот орнамент не следует рассматривать как исключительно декор, а, скорее, как проявление традицион- ности у какой-то части населения Уч-Баша, а может и единичное проявление такой тра- диционности. Поскольку этот горизонт явля- ется по сути постпогромным, формируется после периода запустения сожженного посе- ления, он, видимо, представляет собой некий «микс» населения, почему-то вернувшегося на старое место, причем, старые типы в ос- новном в керамике горизонта V-УБ не пред- ставлены, а керамика представляет собой не набор, а совокупность признаков нескольких синхронных культур Северного Причерно- морья.

Чрезвычайно показательными относи- тельно различий в посудных наборах дотавр- ских и таврского периодов являются малые формы сосудов (рис. 3.4.8). В дотаврских го- ризонтах находки таких сосудов единичны и представлены двумя основными функци- ональными категориями (рис. 3.4.8: 1—10). Первая — это миниатюрные мисочки, от- личающиеся от ранних к IV горизонту кро- ме орнамента соотношением диаметра к высоте сосуда, превышающем последнюю в два и более раза [Кравченко, 2011, рис. 180]. То есть в младшем дотаврском периоде та- кие сосуды становятся значительно мельче по глубине. Вторая категория — это мини- атюрные плошки на небольшой ножке-под- доне или без нее [Кравченко, 2011, рис. 182, виды I/6b, IV/9a, 10]. Целых форм этих со- судов в коллекции Уч-Баша нет, а аналогии позволяют предполагать, что они могли иметь петлевидную ручку, крепящуюся на венчике и поднятую над закраиной [Крис, 1957, с. 45, рис. 3: 3]. Следы горения внутри и на венчи- ках некоторых таких сосудов указывают на их функцию, как курильниц или открытых светильников, известных в культурах гавского круга [Смирнова, 1976, с.22, рис. 2, 7, 22].

Рис. 3.4.7. Керамический посудный набор таврского горизонта Уч-Баша

В четвертом горизонте также появляются фрагменты некоторых новых типов мини- атюрных сосудов — кубковидные, расши- ряющиеся к верху с отогнутым раструбо- видным венчиком (рис. 3.4.8: 8), другие, с расширенным к низу туловом (рис. 3.4.8: 6). Кроме того, в слое этого горизонта найден фрагмент крышки или поддона небольшого сосуда, не встречающегося в более ранних го- ризонтах (рис. 3.4.8: 7). При отсутствии таких целых изделий подобные фрагменты есть в материале начала следующего таврского пе- риода поселения Альма-Кермен [Кравченко, 2007].

В слоях и комплексах начала таврского периода и слое супеси западного раскопа Уч-Баша миниатюрные сосуды представле- ны разнообразными формами (рис. 3.4.8: 11—26). Миниатюрные миски там также присутствуют, но кроме них появляются не- большие миски-чаши, открытые плошки, миниатюрные кубки, стопковидные сосуды, миниатюрные закрытые и открытые сосуды на массивных поддонах. Один из фрагментов может быть и небольшой конической стоп- кой на поддоне, и, вероятнее, ручкой неболь- шой крышки (рис. 3.4.8: 24). Все эти изделия очень индивидуальны, объединяет их лишь малый объем, по сравнению с другой посу- дой в наименьшей степени предыдущих, а в основном синхронного горизонта. Для чего использовались эти сосуды, установить не представляется возможным, поскольку бы- товые комплексы in situ этого горизонта на поселении не представлены, а все фрагменты происходят из комплексов уже в утилизиро- ванном виде.

Видимо, в связи с фрагментарной публи- кацией археологического материала, анало- гии таким сосудам в других регионах нахо- дятся лишь в материале позднебронзовых памятников днепровского левобережья [Ро- машко, 2013, с. 95]. Заслуживает внимания факт, что в материале тех памятников такие сосуды полностью отражают типологические ряды керамической посуды региона, отлича- ясь от основных функциональных категорий только размерами. В учбашском же матери- але аналогичные поднепровским миниатюр- ным банкам и сковородам малые формы в основном функциональном наборе аналогий не встречают.

Еще одной категорией керамической по- суды, не получившей должного освещения ранее, являются крышки. Кроме рассмотрен- ных выше фрагментов керамики, возмож- но, относящихся к крышкам, в коллекции Уч-Баша есть немало целых керамических крышек, найденных как в утилизированном состоянии, так и in situ (рис. 3.4.9). Все крыш- ки можно разделить на несколько типов в со- ответствии с функциональным назначением. Отличаются они и по форме, и по составу глиняного теста.

Тип 1 крышек представлен плоскими ке- рамическими дисками, изготовленными из смеси глины с соломой и дробленым извест- няком (рис. 3.4.9: 3, 6, 7). Толщина таких дис- ков зависит от диаметра. Так, диски около 1 м в диаметре имеют толщину до 2 см, меньшие диски — около 1 см. Диски большого диа- метра были найдены в основном разбитыми над нижним заполнением хозяйственных ям, в котором в основном находились разва- лы сосудов, наверняка такие диски служи- ли крышками этих ям, наряду с такими же по форме и размеру дисками из известняка (рис. 3.4.1: 1). Меньшие керамические диски были найдены на полу постройки 1 рядом с развалами больших и средних хозяйствен- ных сосудов, на полу постройки 3, в утилизи- рованном виде в заполнении ям (рис. 3.4.9: 6, 7). Они отличаются от крышек большого диа- метра и других сосудов прежде всего тем, что изготовлены из огнеупорной глины, которая в обожженном виде дает серый цвет. Кроме того, у этих дисков специфически сформиро- ван край — он не скруглен, а ровно обрезан, образуя ребро таким образом, что закраина несколько утолщена. Возможно, эти диски выполняли функцию крышек сосудов, но есть и другие соображения относительно их предназначения.

Тип 2 — это керамические, уплощенные сверху, выпуклые к центру, снизу круглые изделия, на верхней уплощенной стороне которых по центру находился налеп-руч- ка со сквозным отверстием (рис. 3.4.9: 1, 2). Одно такое изделие, найденное вне контекс- та, сохранилось целым с ручкой, другие — в утилизированном виде в мусорных ямах с отбитыми ручками. Утилизация таких кры- шек именно с таком виде указывает на ручку, как важную их составную часть, что предпо- лагает их использование для кухонных сосу- дов, когда крышка нагревается и без ручки с ней сложно обходиться. Небольшие диа- метры таких крышек в общем соответствуют диаметрам венчиков кухонных сосудов гори- зонта І-УБ, в комплексах которого они найде- ны. В других горизонтах они не встречаются. Глиняное тесто, из которого они изготовле- ны, также наиболее характерно для раннего горизонта Уч-Баша — значительная примесь кварцевого песка и примесь толченой ракуш- ки. Поверхности крышек заглажены, но не лощены, внешняя (верхняя) поверхность пок- рыта темным налетом, нижняя — тщательно заглажена, аккуратно и тщательно сформи- рована нижняя часть внешнего ободка изде- лия для лучшего прилегания к венчику.

Рис. 3.4.9. Керамические крышки старшего дотаврского (1—3) и младшего дотаврского (4—7) периодов Уч- Баша

Отверстия на налепах-упорах разных сосу- дов, особенно, больших объемов встречаются довольно часто. В ранних горизонтах ручки представляют собой налеп со сквозным про- колом, на сосудах — в горизонтальной плос- кости. Венчик крупной миски с таким нале- пом, найденный в заполнении ранней ямы (?), содержал в проколотом отверстии обуг- ленную деревянную палочку (см. прил. 1, № 15), выявленную при его очистке. Позво- лим себе предположить, что так и выглядели ручки с проколами — в отверстия вставля- лись деревянные палочки, которые служили для поддерживания или перемещения сосу- да или же крышки.

Тип 3 — фрагмент дисковидного изде- лия диаметром около 0,1 м с тщательно заглаженной закраиной и глубокими верти- кальными несквозными круглыми наколами по всей поверхности одной из сторон диска (рис. 3.4.9: 4). Подобные дисковидные крыш- ки пиксид известны в керамических наборах синхронных памятников нижнедунайского региона [Бруяко, 2013, рис. 6: 3], что и поз- воляет нам предполагать в этом фрагменте обломок крышки. Фрагмент изделия был найден в слое горизонта IV-УБ в земляной подсыпке фундамента фортификационных сооружений западного раскопа Уч-Баша.

Рис. 3.4.10. Керамическая ложка из Уч-Баша

Тип 4 — фрагмент уплощенного керами- ческого изделия неправильной формы с на- меченным углом (рис. 3.4.9: 5). Функциональ- ное назначение этого фрагмента, как и его полная форма не устанавливаются, возмож- но, оно также служило для накрывания чего- либо. Фрагмент также найден в слое горизон- та IV-УБ западного раскопа.

Подытоживая, можно говорить о бытова- нии дисковидных крышек для хозяйственных сосудов и ям на протяжении обоих дотавр- ских периодов, наличии крышек для кухон- ных сосудов в самом раннем горизонте І-УБ и возможно, появлении специфических кры- шек в последнем дотаврском горизонте. В материале горизонта V-УБ начала таврского периода такие изделия неизвестны.

Ложки в материале Уч-Баша представлены изделиями из кости и рога, но есть находка и фрагмента одной керамической ложечки (рис. 3.4.10). По форме и размеру она не от- личается от костяных. Изделие, видимо, ис- пользовалось именно как ложка, т. к. имеет следы легкой затертости на краю, которым, как обычно, кладется пища в рот. Это изде- лие найдено вне контекста, однако находки аналогичных костяных изделий исключи- тельно в горизонте V-УБ позволяет отнести этот фрагмент ложечки к этому горизонту.

Еще одной категорией керамической по- суды, представленной на Уч-Баше, но деталь- но не проанализированной ранее, являются цедилки (рис. 3.4.11). Эти сосуды занимают отдельное место в посудном наборе, пос- кольку не принадлежат ни к столовой, ни к тарной посуде, а, по сути, являются инстру- ментом для изготовления продукта, веро- ятно, кисломолочного сыра. В литературе дискутируется вопрос о их функциональном назначении, но отсутствие каких-либо следов горения на этих сосудах, их довольно частая встречаемость как в утилизированном виде, так и in situ в закрытых комплексах среди развалов посуды, как, например, на площад- ке центрального раскопа, где цедилка лежала на двух поставленных одна в другую мисках, все-таки оставляет для них предполагаемую функцию как сосудов для отцеживания кис- ломолочной массы для производства сыра. Цедилки отличаются по форме в разные перио­ды Уч-Баша. Выделяется несколько их типов.

Тип 1 — сосуды горшковидной формы с отогнутым венчиком без дна (рис. 3.4.11: 1—5, 7, 10, 15). База таких сосудов моделиро- вана широким уплощенным нижним краем, имеющим существенные потертости от кон- такта с каким-то нетвердым материалом. Со- суды от венчика до базы покрыты сквозны- ми проколами, нанесенными круглым или квадратным инструментом снаружи внутрь. Тесто таких сосудов плотное, хорошо про- мешанное, практически без примесей, об- жиг хороший до красных тонов. Фрагмент одного из сосудов этого типа был изготовлен из серой глины. Цедилки этого типа харак- теризуют ранние горизонты Уч-Баша стар- шего дотаврского периода, преобладают среди таких сосудов в младшем дотаврском периоде и присутствуют в начале таврско- го периода. Причем находка единственного фрагмента нижней части цедилки этого типа в слое зольника западного раскопа таврско- го периода отличается наличием хорошо профилированного поддона-базы нижнего края сосуда (рис. 3.4.11: 15).

Рис. 3.4.11. Фрагменты цедилок старшего дотаврского (І), младшего дотаврского (ІІ) и таврского (ІІІ) перио- дов Уч-Баша

Тип 2 представлен небольшими фрагмен- тами нижнего края, сужающегося кверху. Выделяется два его подтипа. Подтип 2а — с плавно закругляющимся кверху краем (рис. 3.4.11: 6). Вероятно, фрагменты прина- длежат сосудам грушевидной формы, пол- ные и реконструируемые формы которых известны в комплексах поздней бронзы При- черноморской Лесостепи [Ромашко, 2013, рис. 105: 19, 22]. Фрагменты, представляющие этот тип, встречены только в ранних горизон- тах Уч-Баша.

Подтип 2б представлен фрагментами нижних частей сосудов с сохранившимися краями-базами, профили которых от ниж- него края ровно сужаются к верху или не по- казывают такого сужения (рис. 3.4.11: 8, 9). О том, что это фрагменты нижнего края сосу- да, а не венчика, свидетельствует потертость на горизонтальной поверхности окружности базы, ее моделирование с уплощением низа и устойчивость базы сохранившихся фраг- ментов на горизонтальной поверхности. Ви- димо, такие сосуды имели специфическую форму, возможно, конусовидную. Находки подобных краев цедилок в более поздних го- ризонтах показывают, что они могли иметь и стакановидную форму, в таком случае край определяется венчиком, как в публика- ции фрагмента с поселения горизонта VІ-Г

Инкерманское [Колотухин, 1996, рис. 45: 2]. Однако, учбашские комплексы указывают на определение края, как базы, а не венчика и на появление такого типа сосудов в младшем дотаврском периоде.

Тип 3 — это небольшие сосуды в виде круг- лой открытой чашечки с округлым низом и плавно отогнутым венчиком, покрытой накола- ми по всей площади. Проколы также наноси- лись снаружи внутрь круглым инструментом, но они имеют несколько больший диаметр, чем у двух предыдущих типов. Сосуды этого типа сероглиняные. Такие формы встречены только в слоях и комплексах начала таврского периода Уч-Баша (рис. 3.4.11: 13, 14).

Наполненность горизонтов Уч-Баша фраг- ментами цедилок оказалась неоднородной. Так, в коллекциях горизонтов І и ІІ-УБ стар- шего дотаврского периода представлено семь единиц цедилок; в комплексах младшего дотаврского в горизонте ІІІ-УБ — одна, в IV-УБ — 18 единиц; в V-УБ начала таврского пе- риода — девять. Обращает на себя внимание более чем в два раза превышающее число цедилок в младшем дотаврском периоде при относительно немногочисленной коллек- ции керамики этого горизонта в целом, что, возможно, связано с интенсивностью про- изводства кисломолочного продукта, основ- ным инструментом чего они являлись. Мы не приводим здесь процентное соотношение фрагментов цедилок с другой керамикой в комплексах, поскольку оно во все периоды будет очень мало, отметим только, что ком- плексы и горизонты младшего дотаврского периода содержат практически в каждом контексте-описи один или два фрагмента це- дилок от разных сосудов, тогда как в старшем дотаврском и таврском периоде они случа- ются редко.

Аналогий такой посуде также опубли- ковано немного. Скорее всего, это связано с недостаточным вниманием к изучению этой категории посуды. В целом, можно сказать, что такая посуда появляется в финале эпо- хи бронзы в комплексах культур лесостепи Причерноморья [Ромашко, 2013, с. 93, Кушт- ан, 2013, рис. 37: 9; с. 105]. В Крыму находки цедилок есть на синхронных памятниках — тип 1 — на позднебронзовом поселении

Фонтаны, Дружное 2, Тау-Кипчак [Колоту- хин, 1996, рис. 14; 20: 2; 2003, рис. 38: 3], в ма- териале эпонимного памятника Кизил-Коба [Колотухин, 1996, рис. 26: 21] и синхронного ему Дружное 1 [Колотухин, 1996, рис. 31: 12], на поселении Холодная балка горизон- та VI-Г, уже не представленного на Уч-Баше, [Колотухин, 1996, рис. 39: 5], на поселении горизонта V-УБ Карагач [Колотухин, 1996, рис. 35: 10], на котором также найден фраг- мент цедилки типа 3. В лесостепи фрагмент цедилки типа 3 найден на частично синхрон- ном горизонту V-УБ Жаботинском поселе- нии [Дараган, 2012, табл. 95: 16, 19]. Фрагмент типа 2б найден на поселении горизонта VІ-Г Инкерманское [Колотухин, 1996, рис. 45: 2]. Предположительно, традиция использова- ния горшковидных цедилок типа 1 вместе с самим циклом производства кисломолочно- го сыра появляется в Крыму на памятниках времени финала бронзы и, возможно, тради- ционно связана с культурой позднебронзово- го времени Приднепровской Лесостепи, пос- кольку ни в предшествующих памятниках Крыма, ни сопредельных регионов систем- ное использование цедилок не известно.

Следует также отметить, что цедилки ти- пов 2б и 3 были, судя по форме, значительно меньшего объема, нежели тип 1.

Немаловажной и хорошо представленной категорией керамических изделий, связан- ных с производством на Уч-Баше, являются пряслица (рис. 3.4.12). Эти изделия, исполь- зуемые для прядения, присутствуют во всех периодах поселения и всех их объединяет на- личие лощения. В остальном среди пряслиц есть отличия, как в разные периоды, так и среди одного набора.

Тип 1. Пряслица биконической в профи- ле формы без специфических особенностей оформления отверстия (рис. 3.4.12: 1—3, 7— 9, 11, 12). Такие изделия и их фрагменты на- иболее многочисленны, диаметром от 0,02 до 0,04 м и представлены в комплексах всех пе- риодов Уч-Баша. Находки нескольких фраг- ментов разломанных пополам горизонтально биконических пряслиц позволяет предпола- гать, что они изготавливались соединением двух составных частей из глины, после чего изделие лощилось и обжигалось.

Тип 2. Пряслица округлой в профиле фор- мы с одной более выпуклой чем противопо- ложная стороной, диаметром около 0,03 м (рис. 3.4.12: 4, 13, 14). Изделия представлены в комплексах старшего дотаврского и таврско- го периодов Уч-Баша.

Тип 3. Пряслица округлой в профиле формы с уплощенной одной или обеими сторонами (рис. 3.4.12: 5, 10, 15, 16). В разные периоды такие изделия имеют отличия. Так, в ранних горизонтах такие пряслица име- ют меньший (до 0,03 м) (рис. 3.4.12: 5) чем в горизонтах младшего дотаврского и тавр- ского периодов (0,04—0,06 м) (рис. 3.4.12: 10, 15, 16) диаметр и вес. Уплощение на ранних пряслицах моделировано непосредствен- но вокруг одного из отверстий, а не по всей плоскости (рис. 3.4.12: 5). Более поздние пряс- лица уплощены по всей плоскости одной из сторон (рис. 3.4.12: 10, 15) или с обеих сторон на четверть толщины пряслица с каждой из сторон (рис. 3.4.12: 16).

Рис. 3.4.13. Керамические изделия с Уч-Баша

Тип 4. Изделия круглой формы, лощеные, с несквозным отверстием. В коллекции Уч- Баша известно одно такое изделие (рис. 3.4.12: 6), интерпретировать его как пряслице поз- волили условия находки. Изделие было най- дено на полу сгоревшей постройки 2 старше- го дотаврского периода (см. главу 2) вместе с четырьмя пряслицами биконической и уп- лощенно-биконической формы (рис. 3.4.12: 2—5), что позволяет рассматривать их как единый набор для прядения. Данное круглое изделие могло служить навершием для вере- тена.

Тип 5. Пряслица уплощенно-биконичес- кой формы с моделированной вокруг отвер- стия удлиненной муфтой с одной или обе- их сторон изделия диаметром около 0,05 м (рис. 3.4.12: 17, 18). Такие изделия известны только в начале Таврского периода Уч-Баша.

В коллекции Уч-Баша известна находка только одного набора пряслиц из закрыто- го комплекса — из постройки 2, описанного выше. Предположительно, таким наборам могут принадлежать и другие биконические и округлые пряслица. Таким образом, мас- сивные пряслица с уплощением одной или обеих сторон и пряслица с удлиненной муф- той вокруг отверстия, встречающиеся на Уч- Баше не ранее конца младшего дотаврского периода (уплощенные) и начала таврского периода (с муфтой), возможно, являются час- тями подобных наборов. Их технические ха- рактеристики, включающие большую массу и несколько отличающуюся форму, указыва- ют на иной способ прядения или же пряде- ние нитей из отличной от более ранней пря- жи, более толстых нитей.

Еще одна категория керамических изде- лий Учбашского поселения представлена отбросами, связанными с металлургическим производством. Поскольку они были охарак- теризованы выше в соответствующей главе, укажем, что это обломки литейных форм и фрагмент керамического сопла (см. главу 3, раздел 3).

В материале Уч-Баша есть несколько кера- мических изделий, вероятно, не хозяйствен- ного назначения — это так называемые под- вески и конусы (рис. 3.4.13). Подвески в форме округлого диска с ушком найдены в раннем и позднем горизонтах Уч-Баша. Отличают- ся эти изделия качеством изготовления — в ранних горизонтах они вылеплены из хоро- шо промешанного глиняного теста практи- чески без примесей и лощены (рис. 3.4.13: 1, 2), а в поздних такие изделия изготовлены из глины с примесью дресвы и толченой ракуш- ки, нелощены и не заглажены (рис. 3.4.13: 3—5). Так называемые конусы (рис. 3.4.13: 6, 7) — миниатюрные керамические предме- ты, круглые в плане и конические в профи- ле — встречены только в позднем горизонте начала таврского периода Уч-Баша. Они из- готовлены довольно тщательно из хорошо промешанного теста без грубых примесей и лощены как по выпуклой части, так и по вогнутой. На одном из краев таких вогнутых дисков имеется сквозной горизонтальный прокол, отверстия которого выходят четко на боковое ребро изделия. Функция таких изде- лий неизвестна, это могут быть и вотивные вещи, и украшения, и детские игрушки или их детали или что-то другое. Подобные кону- сы известны в материале верхнего горизонта

Рис. 3.4.14. Поделки из фрагмен- тов керамических сосудов с Уч- Баша

Чернолесского городища [Тереножкін, 1952, табл. V: 5].

Изделия из фрагментов стенок керамичес- ких сосудов представлены несколькими типа- ми (рис. 3.4.14). В основном, это круглые или овальные обточенные на сломах поделки и единичные находки небольших грузов с про- деланным посередине отверстием и орудий, связанных со скоблением или лощением.

Поделки в виде обточенных керамических круглых или овальных дисков встречаются на Уч-Баше во всех горизонтах. Их изготавливали из стенок как лощеных, так и нелощеных сосудов, встречаются как утилизирован- ные фрагменты таких изделий, так и целые. Отличия наблюдаются между горизонта- ми дотаврских периодов, где представлены только округлые диски (рис. 3.4.14: 1—3), и горизонтом V-УБ начала таврского перио- да, где встречаются также овальные диски (рис. 3.4.14: 5—11).

Рис. 3.4.15. Сводная таблица применения глин в хозяйственной деятельности Учбашского

Такие диски встречаются практически во всех культурах Юга Восточной Европы, на- чиная с эпохи бронзы до средневековья, на- значение их дискутируется. Есть мнения, что такие изделия использовались для лощения, как скребки, как детали костюма и т. д. Ис- пользование их для лощения или скобления на Уч-Баше не подтверждается, края таких изделий не имеют специфических следов от такого использования. Мы предполагаем, что эти изделия могли быть составными час- тями какой-то игры, на это может указывать наличие следов от легких ударов на краях ли- цевой стороны этих дисков и их утилизация в случае, если на краю появилась выщербли- на. Возможен и другой вариант использова- ния этих дисков и появления их в мусорных отбросах. На некоторых кругах четко видно, что их грани обтерты абразивом со всех сто- рон, возможно, для получения шамотного порошка.

Одно изделие подтреугольной формы из стенки лощеной корчаги действительно ис- пользовалось для заглаживания или скоб- ления (рис. 3.4.14: 12). Рабочим краем была одна округленная сторона изделия со следа- ми сильного износа от скобления или загла- живания. Это изделие найдено в слое золь- ника начала таврского периода.

В учбашском материале также найден не- большой груз-отвес из керамической стенки округлой формы с просверленным отверсти- ем (рис. 3.4.14: 4). Его края были оббиты для придания изделию округлой формы, но не отшлифованы и не выровнены. Находка про- исходит из суглинистого слоя западного рас- копа конца младшего дотаврского периода.

дотаврских (І) и таврского (ІІ) периодов

Поскольку таких находок больше на поселе- нии нет, предположительно, вещь или была неудачной заготовкой для какого-то орудия, или простым отвесом или грузом, по форме соответствующим таким же изделиям из из- вестняка (см. главу 3, раздел 1).

Таким образом, изделия из керамики, включая посуду, демонстрируют традици- онность в хозяйственном укладе жителей Уч- Баша. Такая традиционность прослеживается и в изготовлении посудных наборов в рамках выделенных периодов, и в вопросах, связан- ных с устройством быта, и в единичных кера- мических изделиях, массово представленных вещами из других материалов. Как и вещи, изготовленные из камня, кости и металла, керамика демонстрирует инновации и в про- изводстве, и в культурном облике младшего дотаврского периода, а также смену типов и принципов хозяйствования на Уч-Баше между дотаврскими и таврским периодами. Причем появление таких инноваций в вещах свиде- тельствует скорее об инновации в определен- ном направлении хозяйства или ремесла, вещевым свиде- тельством которой и высту- пает новый тип, при условии, что основной комплекс сохра- няет традиционность.

Особо следует обратить внимание на использова- ние глин в традиционном хозяйстве, прежде всего, на превалирование глины, как строительного материала для домостроительства в дотавр- ских периодах, что нехарак- терно для Крыма, и исполь- зование бентонитовых глин для сооружения ремесленных печей начиная с младшего дотаврского периода, т. е. со времени появления на посе- лении инновационной техно- логии получения металла из железной руды.

Есть функциональные от- личия в изделиях из глины между периодами, так же, как это прослежено в изделиях из

камня. Наличие больших тарных сосудов для хранения сухого продукта (рис. 3.4.15: 1), типа пифосов фиксируется в дотаврских периодах, наряду с фрагментами больших открытых жа- ровен (рис. 3.4.15: 2) и керамических крышек для сосудов и хозяйственных ям (рис. 3.4.15: 4, 5). Предположительно эти изделия, объ- единяющиеся между собой специфическим глиняным тестом — пористым, легким, с при- месью соломы, служили для хранения и про- цесса подготовки к хранению зерна.

Большие тарные лощеные сосуды с узким горлом присутствуют во всех периодах, отли- чаясь формой, декором и пр., и использова- лись, вероятнее всего, для хранения жидких продуктов или воды (рис. 3.4.15: 3, 6).

Кухонная керамика, служащая для приго- товления пищи, представлена во всех периодах двумя основными функциональными катего- риями — кухонные горшки и цедилки. Горшки со следами закопченности в обоих дотаврских и таврском периодах представлены разны- ми формами и объемами (рис. 3.4.15: 7, 10).

В ранних горизонтах, вероятно, они сопро- вождались крышками (рис. 3.4.15: 8). Цедил- ки, присутствуя во всех периодах, отличаются формой, в младшем дотаврском их количест- во возрастает (рис. 3.4.15: 9, 11, 12).

Керамика, представляющая собой от- бросы производства, также представлена во всех периодах, отражая наличие гончарного (рис. 3.4.15: 13—15) и металлургического ре- месел (рис. 3.4.15: 16—18).

Из домашних ремесел керамическими пряслицами (рис. 3.4.15: 19, 21, 22) и, возмож- но, грузами (рис. 3.4.15: 20), представлено прядение и ткачество. Их формы и принци- пы формовки в дотаврских и таврском пери- оде традиционно разные.

В материале таврского периода есть еди- ничная находка скребка или лощила из стен- ки сосуда (рис. 3.4.15: 23).

Столовая керамика также демонстриру- ет отличия в функциональных категориях между наборами дотаврских и таврского периодов. Небольшие столовые корчаги и миски больших объемов присутствуют толь- ко в наборах старшего дотаврского периода (рис. 3.4.15: 28, 35). Традиционное деление столовой посуды «черпак / кубок / миска» прослежено во всех периодах, отличаясь в их посудных наборах формой, объемом и деко- ром (рис. 3.4.15: 29—34, 36—38). К столовым наборам таврского периода также относится находка керамической ложечки (рис. 3.4.15: 27), единичной в керамическом комплексе, но хорошо представленной среди изделий из кости и рога этого периода. Также отлич- ны в разных периодах сосуды малых форм (рис. 3.4.15: 24—26), функциональное назна- чение которых дискуссионно.

Вероятно, различия в посудных на­бо­рах, то есть в их типологическом разнообразии обусловлены тем, что в дотаврских горизонтах оно диктовалось сложившимся хозяйствен- ным укладом и бытом, где инновационность показывает появление нового направления в хозяйстве или некую ремесленную новацию. А в начале таврского периода прежде всего на Уч-Баше разнообразие типов — явление, скорее всего эпизодическое, маркирующее постпогромный горизонт с множественными инокультурными элементами еще не сло- жившегося нового комплекса материальной культуры.

Раздел 5

Обработка кости и рога и изделия из них

Из раскопок поселения Уч-Баш происхо- дит довольно презентабельная коллекция из- делий из костных материалов. Их изучение с позиции техники изготовления имеет боль- шое значение для реконструкции не только косторезного производства у носителей ки- зил-кобинской культуры, но и для исследо- вания древних ремесленных технологий в целом.

Следует отметить, что изделия из кости и рога довольно часто встречаются среди мате- риалов разных археологических культур эпо- хи раннего железа на территории Северного Причерноморья, но, к сожалению, косторез- ное производство в указанных территориаль- но-хронологических рамках остается почти неизученным. Такое состояние изучения косторезной проблематики можно отметить для косторезного ремесла Восточной Европы эпохи раннего железа в целом. Отдельные работы по обработке кости в степной и ле- состепной зоне [Радзиевская, Шрамко, 1980; Радзієвська, 1982; Гаврилюк, Усачук, 1999] и на античных памятниках [Кругликова, 1957; Кадєєв, 1969; Петерс, 1986] освещают только небольшую часть проблемы. К тому же, они опубликованы достаточно давно и не учиты- вают материалов раскопок последних деся- тилетий. Кизил-кобинская культура в плане обобщения всего остеологического матери- ала, включая вопросы косторезного произ- водства, не является исключением. Костные материалы с поселения Уч-Баш частично ис- следованы: материал, происходящий из рас- копок С.Ф. Стржелецького (1952—1953 гг.), частично проанализирован в работе одного из авторов настоящей монографии [Кравчен- ко, 2011], предварительный анализ материа- лов раскопок 2011 г. содержится в специаль- ной статье Э.А. Кравченко и М.С. Сергеевой [Кравченко, Сергєєва, 2012]. Накопление ма- териала из последних раскопок памятника позволяет сделать первый шаг в сторону изу- чения особенностей косторезного производс- тва на поселении Уч-Баш.

Взятые на анализ вещи происходят из трех основных слоев на северо-западном краю по- селения: слоя зольника, слоя супеси и слоев суглинка.

Характеристика древнего косторезного производства включает в себя, прежде всего, та- кие направления, как отношение к различным видам сырья, особенности технологии его об- работки и основной ассортимент продукции. В этих аспектах и будет рассмотрен косторез- ный комплекс на поселении Уч-Баш.

Сырьевая база. Важное место занимает изучение местной сырьевой базы, поскольку сырье является основой любой ремесленной деятельности. Для косторезного ремесла это костный материал, который различается по строению, текстуре и механическим особен- ностям. По этим качествам он разделяется на несколько групп: собственно кость (млекопи- тающие, птицы, рыбы), плотный рог (олень, лось, косуля), полый рог (мелкий и крупный рогатый скот, дикие козы и т. п.), зубы, клы- ки, бивни. В каждой группе сырья существует своя градация, связанная с использованием тех или иных костей или частей рога. Пред- почтение того или иного вида сырья зависе- ло от его наличия и доступности, пригоднос- ти для изготовления конкретных изделий, а также от местных ремесленных традиций.

Судя по имеющемуся материалу, ос- новным сырьем для местного косторезного производства служили кости сухопутных млекопитающих (преимущественно компак- тное вещество костей ног копытных, а также астрагалы и, реже, эпифизы) и плотный рог диких копытных. Артефакты из залощенных позвонков рыб и морских млекопитающих [Кравченко, Сергєєва, 2012, рис. 12: 9—11], которые также представлены в коллекции, нельзя считать изделиями, поскольку следы специальной обработки на них не прослежи- ваются. Не исключено, что эти кости были обкатаны водой природным путем.

Первичный этап обработки костных материалов. После отбора требуемого вида сырья первой технической операцией была его подготовка для дальнейшей обработки. Для кости на этом этапе необходимым было ее обезжиривание и размягчение путем тер- мической обработки.

Указанная операция обусловлена свойс- твами этого вида сырья. Во-первых, кость обладает достаточной твердостью, потому ее трудно обрабатывать. Во-вторых, костная ткань содержит некоторый процент жира, от которого необходимо избавиться, чтобы пре- дупредить порчу материала.

Преимуществом рога было то, что он не требовал первоначального обезжиривания. Плотный рог вязкий и упругий, его легко резать без дополнительной термической об- работки. Термическая обработка рога или другие действия, способствующие его раз- мягчению, или их отсутствие могли зави- сеть от местной традиции рогообработки. Наглядным примером могут быть материа- лы с различных средневековых памятников. Так, отсутствие предварительной обработки продемонстрировали наблюдения И. Уль- брихт за роговыми материалами из Хедебю [Ulbricht, 1978, S. 46—50]. С другой стороны, роговое сырье с синхронных древнерусских памятников иногда демонстрирует следы предварительного размягчения рога [Сергєє- ва, 2012, с. 119]. Аналогичные следы просле- жены также на роговых материалах с поселе- ния вельбарского времени (вторая половина III в. н. э.) Шанков Яр близ с. Хринники Ро- венской обл. [Козак, Сергєєва, 2013, с. 57—58]. Таким образом, с указанных позиций в каж- дом случае необходимо обращать внимание на конкретный материал.

Имеющийся материал с поселения Уч- Баш свидетельствует о том, что плотный рог здесь подвергался предварительному размяг- чению. Следы указанной операции в виде закругленных фасок и несколько волнистых форм линий, оставленных режущим оруди- ем, являющиеся индикатором, прослежива- ются на отдельных заготовках и фрагментах рога (рис. 3.5.1).

Из опыта современной подготовки кости к использованию в художественном творчестве для вываривания создавали щелочную сре- ду [Абросимова, Каплан, Митлянская, 1984, с. 100]. Архангельские мастера, широко из- вестные своим традиционным косторезным делом, истоки которого восходят к средневе- ковью, для обезжиривания вываривали кость в кипятке или использовали щелочное моло- ко [Рехачев, 1949, с. 60].

Обобщая имеющиеся данные по обработке плотного рога, в том числе этнографические, Я. Каван рассматривал три возможных спосо- ба размягчения рога в древности: 1) в воде; 2) в щелочном растворе; 3) в щавелевой кислоте. Автор пришел к выводу, что для смягчения рога было достаточным его вываривание в воде на протяжении 30 минут [Kaván, 1980, s. 294].

Способ, с помощью которого достигали требуемого эффекта в древности, точно не устанавливается. Возможно, это была ща- велевая кислота, которую использовали в более позднее время для обработки кости. Однако современные исследователи подвер- гают сомнению возможность использования органических кислот для обработки рога. По мнению О.В. Медведевой, рог достаточ- но вымочить в воде и нагреть, чтобы он стал пригодным для обработки. Кость, наоборот, требует долгого вываривания [Мядзведзева, 2013, с. 28]. Таким образом, приемы пред- варительной обработка кости и рога могли различаться.

Вместо щелочной добавки могли исполь- зовать также древесную золу. По предполо- жению В.Е. Радзиевской, с техническими це- лями могли использовать специальную золу, полученную из растений, богатых калиевы- ми и натриевыми солями [Радзієвська, 1982, с. 25—26].

Рис. 3.5.1. Следы режущих инструментов на поверх- ности плотного рога

Продукция косторезного производства и техника ее изготовления. Продукция кос- торезного производства с поселения Уч-Баш включает в себя как примитивные орудия труда, такие как проколки, иголки, лощила, кочедыки и игральные атрибуты (астрагалы), так и изделия различного предназначения, изготовленные по более сложным техноло- гиям — бытовые предметы (прежде всего ложки) и детали вооружения и конского сна- ряжения — стрелы, псалии. Для изготовле- ния каждой категории изделий выбиралось определенное сырье (кость или рог), поэтому целесообразным будет рассмотрение вещей не только по категориям, но также исходя из материала, которым пользовался косторез.

Изделия из кости. Большинство орудий тру- да в нашей выборке изготовлено из кости.

С позиций техники обработки кости, ческие схемы: 1) полное использование при- родной формы сырья в конструкции изде- лия; 2) частичное использование природной формы сырья в изделии; 3) использование сырьевых осколков для изготовления вещей; 4) системы раскроя и расщепления исходно- го сырья для изготовления готовой продук- ции [Бородовский, 1997, с. 44]. Такой же клас- сификации придерживается В.А. Шаталов [Шаталов, 2006, с. 99]. Указанные технологи- ческие схемы являются универсальными для древнего косторезного производства и в том или ином соотношении фиксируются пов- семестно. Все они представлены в обработке кости на Уч-Башском поселении.

Полное использование природной фор- мы сырья в конструкции изделия наблюда- ется прежде всего в астрагалах. Среди мате- риалов, относящихся к косторезному делу, астрагалы мелких копытных (рис. 3.5.2) яв- ляются специфическими костями. Имеют- ся как обработанные экземпляры, так и без следов обработки. На необработанных аст- рагалах механические повреждения почти не прослеживаются, что позволяет утверждать, что освобождение их от связок происходило после предварительного вываривания.

Обработка астрагалов ограничивалась сте- сыванием и шлифованием боковых плоскос- тей. Стесанные поверхности ровные, шли- фовка тщательная. Для получения ровной боковой поверхности использовали абразив- ные материалы — достаточно грубые, остав- ляющие заметные следы в виде царапин. Ас- трагалы имеют небольшие размеры, поэтому их удобнее обрабатывать путем их движения по абразиву, возможно, точильному бруску из мелкозернистого песчаника или подоб-

Рис. 3.5.3. Следы обработки на астрагалах

ных материалов, которые широко представ- лены в материалах Уч-Баша (см. раздел 1 этой главы). Царапины, которые прослежи- ваются при увеличении, указывают на то, что направление движения при этом могло быть как в одну сторону (чаще по горизонтали), так и в разных направлениях (рис. 3.5.3).

Другая технологическая схема также пре- дусматривает использование естественной формы кости, но с частичной подправкой: удалением ненужных частей кости, распили- ванием, по необходимости просверливанием отверстий. Примером частичного использо- вания естественной формы сырья в изделии могут быть пряслица конической формы, изготовленные из эпифизов кости крупных животных (очевидно, копытных) (рис. 3.5.4). Одно из таких пряслиц найдено в дерновом слое (рис. 3.5.4: 2). Аналогичное изделие про- исходит также из комплекса горизонта ІІІ-УБ на этом же поселении (рис. 3.5.4: 1) [Кравчен- ко, 2011, рис. 153: 24]. Подобные пряслица известны во многих культурах эпохи брон- зы — раннего железа, например, на Кировс- ком поселении [Лесков, 1970, рис. 36: 25, 26], в Кочковатом [Ванчугов, 1990, с. 38].

Рис. 3.5.4. Пряслица из эпифизов крупных копыт- ных: 1 — из постройки 2 восточного раскопа Уч- Баша (ІІІ-УБ); 2 — дернового слоя

Рис. 3.5.5. Способ высверливания отверстия в пряс- лице

Техника изготовления рассматриваемо- го пряслица стандартна для таких изделий. Эпифиз с двух сторон подрезан, отверстие просверлено перовидным сверлом. Судя по тому, что отверстие несколько сужается кверху, его высверливали, начиная с нижней части. Сверло продвигали в одну сторону на всем протяжении. Боковая плоскость не об- работана (рис. 3.5.5).

Большая часть примитивных орудий труда, таких как проколки, иголки, лощила и др. из-

Рис. 3.5.6. Примитивные орудия труда из кости и рога: 1 — из слоя супеси за- падного раскопа Уч-Баша; 6, 8, 10—12, 14 — из слоев и комплексов дотаврских периодов; 2—5, 7, 9, 13, 15, 16 — слоев и комплексов таврского периода

Рис. 3.5.7. Заготовки, полуфабрикаты, бракованные изделия: 1, 2 — из комплексов старшего дотаврского периода; 3, 4 — из комплексов младшего дотаврско- го периода; 5, 6 — из заполнения зольника западно- го раскопа Уч-Баша таврского периода

готовлена из осколков разных костей (рис. 3.5.6; 3.5.7). Подобные изделия известны во всех куль- турах от эпохи камня до средневековья.

Полуфабрикат орудия неизвестного на- значения происходит из слоя зольника. Он представляет собой предмет из осколка кос- ти конечности крупного животного, разруб- ленной вдоль. Губчатое вещество полностью выбрано, остался только внешний компакт- ный слой. Внешняя поверхность необрабо- танна (рис. 3.5.7: 5; 3.5.8: 1).

Примитивные орудия труда из осколков трубчатых костей имеют практически необ- работанную поверхность и боковые грани со следами сколов. От обычных осколков, полу- ченных в результате хозяйственной утилиза- ции костей, такие изделия отличаются толь- ко немного подправленной формой острия и следами использования в виде залощенной поверхности (рис. 3.5.7; 3.5.9). Примером может быть лощило из осколка трубчатой кости. Его рабочий конец тщательно офор- млен, ему придана форма, продуманная на- перед. Изделие обработано ножом, а потом отшлифовано. При увеличении на рабочей части прослеживаются едва заметные попе- речные следы, которые, возможно, остались в результате подправки формы при изготов- лении орудия (рис. 3.5.7: 1; 3.5.9: 8; 3.5.10: 1). Рабочий конец лощен только с одной сторо- ны (внешняя поверхность кости).

Рис. 3.5.8. Бракованные (?) изделия из кости (1) и рога (2)

По-иному был сформирован заостренный конец проколки: он образовался после рас- калывания кости и ножом не подправлялся. Таким образом, была использована случай- но полученная форма осколка с острым кон- цом, пригодная для соответственного орудия труда. Следы лощения, свидетельствующие об использовании изделия, заметны только на самом кончике острия (рис. 3.5.6: 9; 3.5.9: 4; 3.5.10: 3). Возможно, проколкой пользова- лись недолго.

Более тщательно изготовлено изделие, за- остренное с двух сторон (рис. 3.5.6: 2; 3.5.10: 2). Ему придана специфическая форма, для чего использовали металлическое режущее орудие (нож). Боковые грани также обработаны этим инструментом, т. е. наблюдаются целенаправ- ленные действия, целью которых было полу- чение из осколка кости предмета требуемой формы. Следы лощения от использования прослеживаются с обеих сторон, с более ши- рокой стороны лощение более интенсивное. Очевидно, это орудие следует интерпретиро- вать как приспособление для вязания сетей, у которого функциональными были оба конца.

Рис. 3.5.9. Орудия труда из кости (1—6, 8) и рога (7)

Продуманной формой отличаются и не- которые другие примитивные орудия. К их числу относится заостренная проколка вытя- нутой клиновидной формы и игла или тонкая проколка, происходящая из слоя суглинка.

Некоторые орудия из осколков с подправ- ленной формой не несут следов использова- ния в виде залощенной поверхности.

Среди них можно назвать осколок трубча- той кости с заостренным концом, подправ- ленным ножом для придания предмету тре- буемой формы (рис. 3.5.6: 16; 3.5.9: 1). Однако, в отличие от проколок, на данном изделии отсутствует лощение, которое обязательно должно было появиться во время функци- онирования орудия. В других случаях такое лощение прослеживается. Не имеет следов лощения также изделие из осколка компак- тного слоя трубчатой кости крупного живот- ного (рис. 3.5.6: 10; 3.5.9: 6). Предмет имеет продолговатую форму и приостренный ко- нец. Однако, кроме того, что изделию грубо придана первичная форма, других следов об- работки не прослеживается. Рабочий конец не отшлифован, однако несет следы слабого лощения на самом кончике.

Рис. 3.5.10. Следы сра- ботанности на рабочих частях инструментов: 1 — лощило (?); 2 — орудие для плетения сетей; 3 — проколка

Использование режущего инструмента для подправки формы описанных изделий, с од- ной стороны, и отсутствие следов использова- ния, с другой стороны, позволяет считать эти экземпляры заготовками для орудий труда.

Следует также остановиться на форме отдельных изделий из кости, охарактеризо- ванных выше. Они могут быть условно раз- делены на несколько типов. Первый — это орудия, изготовленные из фрагментов труб- чатых костей с намеренно удаленной губ- чатой тканью середины кости таким обра- зом, что орудие представляло собой полую полутрубку, не всегда ровную, одно- или двухстороннюю, т. е. с одним или двумя за- остренными концами со следами исполь- зования (рис. 3.5.6: 1—5). Такие изделия в большом количестве встречаются в слоях и комплексах белозерской культуры [Ванчугов, 1990, рис. 38], других синхронных культурах Причерноморья. Однако в учбашских мате- риалах такие изделия начинают встречаться только со времени формирования слоя супе- си, а массово происходят со слоя зольника. В ранних горизонтах такие изделия отсутс- твуют. Второй тип представлен изделиями из кости — ровными или выгнутыми с ровно заостренным концом, сплошными, когда се- редина из кости при изготовлении изделия не выбиралась — их можно назвать иглами или ровными проколками (рис. 3.5.6: 6, 7).

Таких изделий в синхронных культурах на- много меньше, целые экземпляры этих ору- дий в белозерской культуре имеют ушко на одном из концов, что позволяет видеть и во фрагментированных изделиях иглы. $\mathrm { O } \mu ^ { - }$ нако есть подобные целые экземпляры и с необработанным массивным окончанием одной из сторон, как в учбашском изделии. Однако учбашская находка происходит из слоя зольника. В ранних горизонтах извест- на только находка фрагмента классической иглы (рис. 3.5.6: 6). Третий тип — это, также как и первый, изделия на трубчатых костях с выемкой губчатой ткани, полукруглые в сечении (рис. 3.5.6: 8, 9). Отличаются от пер- вого типа они специфической формой с чет- ко выделенной заостренной рабочей (?) час- тью. Четвертый тип — изделия и заготовки из рога животного в виде слегка выгнутой к заостренному отполированному концу плас- тины (рис. 3.5.6: 10—13). Изделия, возможно, использовались для плетения сетей. Пятый тип представлен классическом лощилом из кости в виде трапециевидной лопатки со следами сработанности на широком ровном рабочем крае (рис. 3.5.6: 14). Именно такие инструменты мы предлагаем называть лощи- лами в основном функциональном значении, в первую очередь основываясь на большей рабочей площади инструмента, чем у ору- дий с суженным концом. Шестой, послед- ний тип представлен массивными остриями, изготовленными из кости (рис. 3.5.6: 15, 16). Эти изделия имеют два основных признака по своей форме — заостренный конец и по- лукруглое углубление-выемка на другом кон- це изделия для крепления к стержневидной ручке. Такие орудия, скорее всего, являлись отжимниками или ретушерами, используе- мыми для изготовления или подправки из- делий из кремня.

Рис. 3.5.11. Изделия из кости и рога. 1—4, 6—10, 12—19 — наконечники стрел и заготовки для них; 5 — роговой гарпун; 11 — роговой дротик (1— 5 — из комплексов старшего дотаврского периода; 6—11 — из комплек- сов младшего дотаврского периода; 12—19 — из комплексов таврского периода)

Характерной категорией вещей, изготов- ленных по схеме, предполагающей предва- рительное создание заготовок изделий из требуемых частей кости были наконечники стрел.

1. Наконечник втульчатый с лавролистым острием (рис. 3.5.11: 10). Этот тип представ- лен одним экземпляром. Втулка овальная, перо ромбическое в сечении. Такая форма, вероятно, копирует бронзовые прототи- пы — лавролистые наконечники с короткой втулкой [Кравченко, 2014, рис. 12, 7; 18, 1; Ду- бовская, 1993, с. 140], костяные или роговые аналогии неизвестны [Кравченко, Сергєєва, 2012, с. 39]. Происходит из слоя супеси.

2. Наконечники втульчатые, квадратные в сечении (рис. 3.5.11: 7, 12). Наконечники этого типа различаются формой острия. Со слоями зольника связаны пирамидальные наконечники, с суглинистыми слоями — брускоподобные с заостренным концом. К слою зольника относится также почти гото- вый бракованный наконечник. Наконечники с брускоподобной нижней частью известны также среди находок в хозяйственных ямах Уч-Баша, где относятся к горизонту III-УБ [Кравченко, Сергєєва, 2012, с. 39]. Пирами- дальные наконечники, аналогичные учбашс ким, известны на ряде степных и лесостепных памятников эпохи раннего железа [Кравчен- ко, Сергеєва, 2012, с. 39; Кравченко, 2014].

3. Пулевидные втульчатые наконечники (рис. 3.5.11: 15, 16). Происходят из слоя золь- ника. Аналогии им известны в колчанных на- борах из курганов раннескифского времени Северного Причерноморья [Кравченко, Сер- геєва, 2012, с. 39; Кравченко, 2014].

Поверхность всех готовых наконечников тщательно шлифовалась. Втулки высверлены острым инструментом типа сверла. О сверле- нии, а не вырезании полости свидетельству- ют характерные круговые горизонтальные борозды на стенках втулок (рис. 3.5.12: 1—3). Дно полости всегда плоское, ровное, что ис- ключает использование перовидного сверла, которое обычно оставляет коническое углуб- ление. Такую полость втульчатых наконеч- ников могло оставить сверло специфической формы, которое точно не реконструируется. Наличие крупных кремневых инструментов для сверления, вероятно, дерева (см. главу 3, раздел 2) дает основания предполагать, что подобные орудия, только меньших размеров, могли использоваться при работе с костью. Отметим, что форма круговых бороздок на стенках втулок также свидетельствует скорее в пользу применения кремневого, а не ме- таллического сверлящего орудия. Подобные полости могли быть также созданы резцом с ровной рабочей частью — вращательным движением.

Несмотря на то, что материалом для на- конечников стрел в нашей выборке является кость, имеются заготовки из рога, которые, исходя из их формы, также можно связывать с производством наконечников (рис. 3.5.13). Они будут рассмотрены ниже. Следует отме- тить, что среди находок на поселении встре- чаются также роговые наконечники дроти- ков.

Следует также уточнить, что в измене- нии форм наконечников орудий, связанных с поражением живых существ — стрел, дро- тиков, гарпунов и т. д. прослеживается опре- деленная динамика. Гипотетически можно предположить что основная их функция — это поражение животных, т. е. охота и рыб- ная ловля, поскольку форма и баллистика наконечников стрел, используемых против человека диктуется доспехом и способом ве- дения боя, соответственно, они будут сильно отличаться от тех же гарпунов и дротиков. Примером тому может служить лавролис- тый костяной наконечник стрелы из слоя пожара, копирующий бронзовые изделия, и, видимо, применявшийся против людей. Эпизодическое использование всех типов на- конечников в боевых действиях при этом бес- спорно, когда использование их диктовалось необходимостью. Наконечники ранних гори- зонтов старшего дотаврского периода изго- товлены из рога, ромбические или овальные в сечении, в основном, с заостренными окон- чаниями граней у базисной части (рис. 3.5.11: 1—4). Их форма, скорее всего, происходит от позднебронзовых прототипов как в мате- риале Кировского поселения [Лесков, 1970, с. 35], находки подобных наконечников в черногоровских погребениях [Тереножкин, 1976, с. 134; Дубовская, 1993, с. 157, рис. 77: 43; Махортых, 2005] позволяют предполагать их использование как для охоты, так и для пора- жения человека. Следует также отметить, что подобный раннему учбашскому набор костя- ных наконечников характеризует археологи- ческий комплекс раннего Бабадага [Ailincai, 2013, s. 245, fig. 19: 1—4, 6—9].

Рис. 3.5.12. Следы сверла на стенках втулок наконечников стрел

Принадлежность стрел с металлическими и костяными наконечниками к одному кол- чанному набору фиксируется в разных куль- турах не только раннего железного века [Ду- бовская, 1985, рис. 2, Иванов, 1984, с. 22―23], а также у средневековых кочевников [Ов- чинникова, 1990, с. 75]. Среди евразийских древностей есть и непосредственные свиде- тельства боевого использования стрел с кос- тяными наконечниками. Погребения воинов, убитых такими стрелами, известны на тер- ритории Евразии по могильникам IV―V в. н. э. [Худяков, 1986, с. 41―42; Коробейников, Митюков, 2007, с. 16―17]. Захоронение вои- на уйгурского времени (VIII―IX вв.), убитого двумя стрелами ― с железным и костяным наконечниками, исследовано в Туве [Кыз- ласов, 1969, с. 7, табл. 2: 18]. У кочевников Саяно-Алтая большинство типов костяных наконечников стрел, по мнению Б.Б. Овчин- никовой, относятся к полифункциональным, за исключением некоторых специальных ти- пов, которые функционировали только как охотничье оружие [Овчинникова, 1990, с. 71]. Что касается конических и пулевидных на- конечников, найденных на Уч-Баше, их про- бивная способность, обусловленная формой, позволяет считать их полифункциональным оружием.

Роговой гарпун происходит из ямы го- ризонта I-УБ, он пирамидальный в основ- ной части, округленный до овала в базисной части, с одним шипом, втульчатый, с двумя сквозными горизонтальными отверстиями для поворота. Нижнее горизонтальное отвер- стие соединялось со втулкой. Подобные гар- пуны с одним горизонтальным отверстием известны в материалах поздних поселений срубной культуры Красный Яр и Беимен- ное ІІ [Усачук, 1997, с. 173—180], два бронзо- вых гарпуна, близкие по форме учбашскому, с шипами и двумя горизонтальными отвер- стиями для поворота происходят с Право- бережного Поднепровья, А.Н. Тереножкин связывает их с чернолесским временем [Тере- ножкин, 1961, с. 155, рис. 103], аргументируя их отливкой по восковой модели.

Наконечники младшего дотаврского пе- риода изготавливались, как из рога, так и из кости, наконечники стрел и заготовки к ним подквадратные в сечении (рис. 3.5.11: 6—8), в основном с ровными гранями без заострен- ных концов, наконечник дротика — череш- ковый, ромбический в сечении, изготовлен из рога (рис. 3.5.11: 11). Форма стрел млад- шего дотаврского периода довольно разно- образна, что позволяет предполагать, что в основном в этот период стелы и дротики ис- пользовались как охотничье оружие. Исклю- чение составляют лавролистый наконечник, копирующий бронзовые изделия (рис. 3.5.11: 10). Наконечники таврского периода изготав- ливались из рога, пирамидальной или пуле- видной формы, втульчатые, подквадратные или круглые в сечении (рис. 3.5.11: 12—19). Бракованные экземпляры и заготовки найде- ны в слое зольника, поломанные в процессе использования наконечники происходят из слоев, перекрывающих ранние комплексы Уч-Баша. Следует также указать, что пуле- видные наконечники не встречаются в пре- дыдущих горизонтах Уч-Баша и крайне ред- Северного Причерноморья. Их массовое появление в комплексах таврского периода в Крыму и синхронных комплексах Причер- номорья [Кравченко, 2014] скорее всего яв- ляется частью процесса общих изменений в материальной культуре и хозяйствовании в Северном Причерноморье около середины VIII в. до н. э.

Изделия из рога. Среди материалов име- ются фрагменты плотного рога диких копыт- ных со следами обработки металлическим режущим инструментом. Их можно тракто- вать как заготовки (рис. 3.5.6: 13, 15; 3.5.14). За- готовкой, в частности, мог быть обрубленный отросток рога косули. На поверхности вид- ны следы строгания ножом, в одном месте имеется надрез (рис. 3.5.14: 1). Еще у одного отростка (конечная часть) выбрано губчатое вещество так, что образовалась небольшая емкость (рис. 3.5.14: 6). Другие следы обра- ботки этого экземпляра отсутствуют.

Можно выделить два способа работы с роговыми заготовками: использование для работы брусков из частей рога и роговых пластин, подготовленных по специальной технологии.

Брусок из рога грубо обстругивали, потом придавали ему необходимую форму. Далее для шлифовки использовали абразивные ма- териалы.

Примером первичной обработки рогового изделия ножом могут быть полуфабрикаты наконечников стрел, которым вчерне при- дана требуемая форма. Обструганы только боковые грани бруска, внешняя поверхность не обработана (рис. 3.5.13: 1). У другого по- луфабриката наконечника стрелы боковые грани подверглись первичной обработке (рис. 3.5.13, 2). Полуфабрикатом изделия (ру- коятки?) может быть поврежденный пред- мет продолговатой формы, который подвер- гся первоначальной обработке ножом (см. рис. 3.5.7: 6; 3.5.8: 2).

Рис. 3.5.13. Заготовки из рога для наконечников стрел

Среди готовых изделий, изготовленных из роговых брусков, выделяются такие кате- гории, как орудия труда и детали конской сбруи.

Орудия труда представлены лощилами простой продолговатой формы, которую придавали изделию с помощью режущего инструмента (см. рис. 3.5.6: 13; 3.5.9: 7).

Детали конской сбруи представлены псали- ями, изготовленными из роговых отростков (рис. 3.5.15). Технология их изготовления хо- рошо прослеживается на двух экземплярах, обнаруженных в 2011 г. [Кравченко, Сергєє- ва, 2012, с. 40, 41].

1. Фрагмент стержневидного псалия с одним суженным концом, с изгибом посе- редине и овальными отверстиями в одной плоскости (рис. 3.5.15: 2; 3.5.16: 1). Относится к типу Жирноклеевский 1, по С.Б. Вальчаку [Вальчак, Мамонтов, Сазонов, 1996].

Для изготовления учбашского псалия ис- пользован отросток рога, что обусловило не- сколько изогнутую форму изделия: оно сохра- няет природную форму исходного материала. На поверхности прослеживаются следы шли- фовки. Отверстия получены с помощью перо- видного сверла. Сверление проводилось с двух сторон по направлению к центру, о чем свиде- тельствует форма отверстия, которое в сред- ней части сужается (рис. 3.5.16: 1а; 3.5.17: 1г). Края отверстий сильно залощены (рис. 3.5.17: а—в), что может свидетельствовать о том, что псалий перед повреждением достаточно дол- го использовался.

1. Изделие (фрагмент псалия?) брус- коподобной подпрямоугольной формы (рис. 3.5.15: 3; 3.516: 2). Рог расколот вдоль.

Внешнюю и боковые поверхности изде- лия формирует наружный слой компактно- го вещества, они ровные, отшлифованные. С одной стороны поверхность сохраняет фак- туру губчатого слоя. Эта сторона не обрабо- тана. С этой стороны частично сохранилось отверстие в виде паза, округлого в сечении, и на расстоянии 14 мм от него прослеживается еще один аналогичный паз. Канал в средней части сужается, что характерно для отверс- тия, сделанного перовидным сверлом двух- сторонним сверлением. Таким образом, пазы можно интерпретировать как остатки отвер- стий (рис. 3.5.16: 2а; 3.5.17: 2). Края отверстий закруглены и немного залощены, но не до блеска. Первоначальная форма изделия вос- станавливается как предмет брускоподобной формы с двумя сквозными поперечными круглыми маленькими отверстиями, разме- щенными близко друг к другу. Функциональ- но такое изделие, судя о форме, могло слу- жить псалием.

Полных аналогий описанному псалию нет [Кравченко, Сергєєва, 2012, с. 40], однако от- дельные конструктивные особенности имеют сходство с таковыми в раннескифских ком- плексах Северного Кавказа и Днепровско- го Левобережья [Кравченко, Сергеева, 2012, с. 40; Кравченко, 2014].

Оба описанных выше псалия отличаются от известного учбашского псалия из раско- пок С.Ф. Стржелецкого (рис. 3.5.15: 1), так- же относящегося к Жирноклеевским типам [Кравченко, 2011, с. 59]. Однако, аналогии к нему происходят из несколько более ранних комплексов, как это видно и по учбашским материалам, синхронизирующимся с черно- горовскими древностями Причерноморья и ранними чернолесскими комплексами Пра- воборежной лесостепи [Кравченко, 2014].

Это дает основание для постановки вопро- са о выделении двух рассмотренных псали- ев, обозначенных как тип Жирноклевский 1, в отдельные типы, поскольку они различны

Рис. 3.5.15. Роговые псалии: 1 — найденный на об- мазке постройки 2 восточного раскопа (раскопки С.Ф. Стржелецкого 1953 г.); 2, 3 — из слоя пожара западного раскопа (раскопки 2011 г.)

«технических» характеристиках [Кравченко, Сергєєва, 2012, с. 41].

Форма всех трех видов псалиев по их рабо- чим характеристикам делит их на два функ- циональных типа. Первый — стержневидные псалии с удаленными друг от друга овальны- ми отверстиями (рис. 3.5.15: 1), отличается от второго — брусковидных или закругленных стержневидных псалиев с близкорасполо- женными овальными или круглыми отвер- стиями (рис. 3.5.15: 2, 3), своей толщиной в сечении. Второй тип более массивный, а рас- положение отверстий предполагает другой способ крепления упряжи, а значит и дру- гой, отличный от применяемого с псалиями с удаленными отверстиями способ управления конем, хотя, может, конечно, свидетельство- вать и о характеристиках «управляемости» самой лошади. Одним из наиболее ранних псалиев второго типа в Причерноморском регионе является найденный в Березовском могильнике стежневидный псалий с неболь- шими круглыми близкорасположенными отверстиями ([Виноградов, Дударев, Рунич, 1980, с. 195], рис. 3.5.6: 21). Находки таких псалиев в других комплексах Северного При- черноморья [Кравченко, 2014] позволяют го- ворить о переходе на этот новый способ уп- равления конем во время, приходящееся на финал младшего дотаврского периода. Веро- ятно, это может свидетельствовать и о изме- нениях в функционировании лошадей, как транспортного средства в то время.

Рис. 3.5.16. Способ высверливания отверстий в рого- вых псалиях

Характерным видом изделий из роговых пластин являются ложки (рис. 3.5.18; 3.5.19). Указанные изделия названы ложками в тра- диционном понимании по форме предмета: овальная, немного выгнутая лопатка, пере- ходящая в длинную тонкую ручку, подпря- моугольную в сечении. На учбашском посе- лении известны заготовки ложек, предметы, отброшенные в процессе производства, т. е. брак, а также утилизированные фрагменты ложек, сломанных в процессе использова- ния. Последние найдены преимущественно в слоях жилой зоны поселения и относятся к материалам горизонта V-УБ (рис. 3.5.18: 12— 13). Остальные изделия происходят из слоя зольника раскопок 2006—2011 г.

Аналогичные изделия известны среди ма- териалов памятников Левобережья Днепра скифского времени, в частности, на Бельском городище в его ранних слоях и комплек- сах [Шрамко, 1987, рис. 20: 7; 39: 5, 14], одна- ко там их меньше и они более примитивны [Кравченко, Сергеева, 2012, с. 36].

Ложки изготавливались из специально подготовленных роговых пластин. Для полу- чения пластины использовался внешний ком- пактный слой рога. На одной из плоскостей, кроме случаев, когда пластина была тонкой, обычно сохраняются следы внутреннего губ- чатого вещества. Пластина срезалась с рога, а потом распаривалась и распрямлялась.

Целой заготовке, имеющейся в нашей выборке, придана приблизительная форма будущего изделия, для чего использовался металлический режущий инструмент, ве- роятно, нож (рис. 3.5.18: 8; 3.5.21). Плоскость заготовки еще не обработана и сохраняет ес- тественную фактуру поверхности рога. Плас- тина, лежащая в основе заготовки, изогнута, но в меньшей степени, чем необработанный рог. Можно думать, что указанную плас- тину предварительно распаривали и рас- прямляли, но она выпрямлена не до конца. Две ложки, сохранившиеся фрагментарно, изготовлены из плоской пластины. Ручки от других ложек также плоские, полностью выпрямленные (не исключено, что исполь- зовали пресс). Их поверхность отшлифована. Два фрагмента готовых изделий изготовлены из тонкой роговой пластины, которой также придана плоская форма. Толщина пластин 2—3 мм, остался только внешний компакт- ный роговой слой, следы губчатого вещества удалены. Поверхность отшлифована, замет- ны очень слабые следы абразива. Таким об- разом, можно предполагать, что окончатель- ное выравнивание заготовки происходило уже после того, как ей вчерне придавалась необходимая форма. После выравнивания и придания изделию окончательной формы поверхность шлифовали.

В целом можно сделать такие общие вы- воды относительно технологии обработки костных материалов и инструментария, ко- торым пользовались косторезы на поселении Уч-Баш.

Технология. Засвидетельствованы все тех- нологические схемы обработки кости, извес- тные в древнем косторезном производстве:

использование естественной формы от- дельных костей, которая была пригодна для определенных изделий и лишь слегка подправлялась (астрагалы с подтесанны- ми гранями);

• использование в конструкции изделия естественной формы исходного сырья с

Рис. 3.5.17. Обработка отверстий роговых псалиев (раскопки 2011 г.)

Рис. 3.5.18. Ложки из рога из слоя зольника западно- го раскопа Уч-Баша таврского периода

минимальной обработкой (пряслице из эпифиза, лощило);

использование осколков трубчатых костей для изготовления примитивных орудий. Заостренная рабочая часть получалась или исключительно скалыванием, или после подправлялась ножом и точилась (видимо, оселком);

• полный отход от формы исходного сы- рья, придание изделию новой формы (использование компактного слоя костей конечностей крупных копытных для изго- товления стрел).

Рис. 3.5.19. Роговые ложки, прорисовка

Рис. 3.5.20. Фрагменты роговых ложек: следы инстру- ментов на поверхности

Рис. 3.5.21. Полуфабрикат роговой ложки со следа- ми режущего инструмента

Изделия из рога изготовлены по двум ос- новным технологическим схемам:

изделия из отдельных фрагментов рога, которые могли или сохранять естествен- ную форму исходного сырья (псалий из отростка рога), или отходить от нее (нако- нечники стрел, орудия труда);

• изделия из предварительно подготовлен- ных роговых пластин (ложки).

Инструментарий. Первичная обработка костного сырья часто делалась металличес- ким режущим инструментом (вероятно, но- жом). Металлическим ножом в большинстве случаев выполнена также основная часть тех- нических операций. Для отдельных прими- тивных орудий из осколков использование ножа не прослежено. Использовалась форма осколка, получившаяся при разрубке кости, возможно, случайно, но пригодная для опре- деленных функций. В других случаях изделие подправлялось ножом.

Для изготовления игральных астрагалов металлические инструменты не использова- лись. Астрагалы обрабатывались только аб- разивом, которым стесывали и заглаживали боковые грани.

Вопрос об использовании в косторез- ном деле Уч-Баша пилы остается открытым. Следы применения пилы в работе отсутс- твуют. Обычно, кроме случаев обнаружения самого инструмента, использование пилы фиксируется в виде следов зубцов на поверх- ности кости. В данном случае такие следы не прослеживаются. Однако, учитывая то, что поперечное членение кости режущим инс- трументом достаточно сложно из-за механи ческих свойств материала, можно предполо- жить, что пила могла иногда применяться с указанной целью. Пиление, в отличие от ска лывания, давало ровный срез, что облегчало дальнейшую обработку боковых граней. В целом разные памятники эпохи раннего же- леза на территории Восточной Европы дают разные данные относительно использования пилы в косторезном деле. Например, по дан- ным С.А. Изюмовой, носители дьяковской культуры пилой не пользовались [Изюмова, 1949, с. 16]. Однако в степной и лесостепной полосе пила известна. В частности, среди материа­лов Бельского городища встречают­ся фрагменты костей со следами пиления, хотя большинство обрезков имеет следы разрубки топором и строгания ножом [Радзиевская, Шрамко, 1980, с. 185]. Специальные пилы для работы по кости встречаются также на других памятниках Лесостепной Скифии, например, на Каменском и Люботинском городищах [Гаврилюк, Усачук, 1999, с. 112— 114; Радзієвська, 1982, рис. 2: 19—20]. Ис пользовали пилу также в античных городах Северного Причерноморья [Кадєєв, 1969, с. 237; Петерс, 1986, табл. 1: 19—22). Однако в целом роль пилы была незначительной, ее применяли только в отдельных операциях, в основном для поперечного членения кос- ти [Радзієвська, 1982, с. 29—30]. На Уч-Баше металлические пилы не найдены, однако известны пилы кремневые, по техническим характеристикам ничем не уступавшие ме- таллическим инструментам (см. главу 3, раз­дел 2) Таким образом, возможность спо- радического использования пилы косторе- зами Уч-Баша не исключена, особенно при изготовлении вещей по четвертой техноло- гический схеме (прежде всего, наконечники стрел).

Рис. 3.5.22. Костные остатки и изделия из кости Уч- Баша: 1 — фрагмент заготовки (?) из рога из дерно- вого слоя центрального раскопа Уч-Баша; 2 — створ- ка мидии с прилипшей рыбьей чешуей, видимо, использованная как нож для очистки рыбы, из слоя зольника западного раскопа Уч-Баша; 3 — костяная трубочка-пронизка из слоя суглинка западного рас- копа Уч-Баша

Для сверления отверстий использовали: 1) лучковое пероподобное сверло; 2) инс- трумент неустановленного вида, возможно, кремневое сверло. В этом случае, судя по гру- бой форме бороздок на стенках полостей, не исключено дополнительное применение аб- разива.

Следует отметить, что металлические луч- ковые сверла хорошо известны, в частности, на памятниках Лесостепной Скифии [Рад- зієвська, 1982, с. 31, рис. 4: 1—5]. Что касается инструмента второй разновидности, его ис- пользование требует дальнейшего изучения. Кроме металлических и кремневых орудий использовали также абразивные материа- лы, вероятно, оселки из сланца и песчаника, известные среди материалов поселения (см. главу 2). Средства, которыми производилась полировка изделий, неизвестны. По аналоги- ям, при полировке изделий из кости могли употребляться пемза, сухой мел, полотняные и суконные ткани [Раздієвська, 1982, с. 33].

К одиночным находкам изделий из рога и кости следует отнести небольшую тщательно отполированную трубочку-пронизку из кос- ти (рис. 3.5.22: 3). Пронизка изготовлена из трубчатой кости, губчатая ткань из середины изделия полностью выбрана. Края, внешняя и внутренняя поверхности изделия тщатель- но обработаны и отшлифованы. Возможно, трубочка являлась пронизкой-украшением.

Рис. 3.5.23. Фрагмент оправы серпа из челюсти жи- вотного (1) и заготовка (2, 3) из постройки 2 восточ- ного раскопа Уч-Баша (горизонт ІІ-УБ)

Также интересна находка створки ракови- ны мидии с большим количеством рыбьей чешуи в углублении створки (рис. 3.5.22: 2). Обработке она не поддавалась, однако накоп- ление чешуи в середине — слоями, компакт- но прилипшей к створке, позволяет предпо- лагать, что раковину использовали в качестве ножа для очистки рыбы от чешуи, возмож- но, одноразово, после чего ее выбрасывали.

Рис. 3.5.24. Фрагменты рогов со следами обработки

Находка створки в заполнении зольника не противоречит такому предположению.

Еще одним хоть и немногочисленным, но чрезвычайно важным типом изделий из кости являются оправы серпов (рис. 3.5.23).

Все приведенные здесь изделия и заготовки происходят из закрытого комплекса — пола постройки 2, внезапно погибшей в пожа- ре. Первое изделие — фрагмент оправы серпа (рис. 3.5.23: 1), найденный рядом с принадлежащим ему кремневым вклады- шем (см. выше, глава 3, раздел 1, рис. 3.1.16; глава 3, раздел 2, рис. 3.2.2: 4, 3.2.5), вероятно оправа была обломана в процессе использо- вания. Рукоять была изготовлена из челюсти домашней коровы. Губчатая ткань из альвеол была полностью выбрана, вкладыш, видимо, крепился в середине с помощью какого-то фиксатора. Внешняя поверхность фрагмента оправы сильно залощена, с правой стороны немного повреждена в результате использо- вания, что видно по вмятинам в поверхности. Рядом с ним была найдена еще одна челюсть коровы (рис. 3.5.23: 2). Губчатая ткань из этой челюсти была выбрана не полностью. Веро- ятно, перед обработкой кость была размяг- чена, поскольку после падения потолка в результате пожара заготовка была несколько сплющена, а обработанные части, где губка была уже выбрана, откололись (рис. 3.5.23: 2, 3). Внутренний край этой челюсти по на- блюдению А. Марковой имеет следы запо- лированности, что может свидетельствовать о ее использовании, как орудия для снятия мездры со шкур. Однако следы от дальней- шей не доведенной до конца обработки этой кости, как, например, незавершенное изъ- ятие губчатой ткани из альвеол, возможно, свидетельствуют о попытке изготовить из нее рукоять, подобную вышеописанной.

Продукцию косторезного производства можно разделить на несколько категорий, согласно функциональному назначению. Из- делия представлены орудиями труда (про- колки, иглы, лощила, кочедыки, пряслица, отжимники / ретушеры, оправы серпов, муфты-рукояти), предметами, относящими- ся к бытовой сфере (ложки), оружием и ору- диями промыслов (наконечники стрел, дро- тиков, гарпунов), деталями конской сбруи (псалии), игральными атрибутами (астрага- лы). При этом обращает на себя внимание неравномерность их распространения в раз- ных слоях поселения. К слою суглинка и су- песи относятся псалии и наконечники стрел, отличающиеся от тех, что происходят из зольника, более поздних. Исключительно с зольником и синхронным ему горизонтом V-УБ связаны находки ложек. К зольнику же относится большая часть находок обработан- ного рога и заготовок.

В связи со сказанным, следует обратить внимание на наблюдения Р.В. Кройтора, сде- ланные на основе анализа археозоологичес- кого материала с Уч-Баша ([Кройтор, 2012], также см. ниже, глава 4, раздел 2). Согласно его данным, остеологический материал из слоя зольника в количественном отношении превосходит все остальные. При этом обра- щает на себя внимание такая деталь, как на- личие оленьих рогов и рогов косуль, в том числе и со следами обработки (рис. 3.5.24), в то время как основные кости скелета отсутс- твуют. Представлен также фрагмент черепа косули с обрубленным рогом [Кройтор, 2012, с. 75]. Специальное отделение рогов и следы обработки на них могут свидетельствовать только об их использовании в косторезном деле, которое получает развитие на поздних этапах существования поселения. Разуме- ется, нельзя отрицать спорадического об- ращения к обработке костных материалов в предыдущие периоды, что подтверждено не- многочисленными находками обработанной кости и рога и изделий из них. Однако мате- риалы, имеющиеся в нашем распоряжении в настоящее время, свидетельствуют о том, что усиление внимания к кости как матери- алу для обработки возникает в последний (таврский) период, что, возможно, связано со сменой населения, а следовательно, и ремес- ленных традиций.

Использование биоресурса: земледелие, животноводство, промыслы

Петр Симон Паллас. Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным намес- тничествам Русского государства в 1793—1794 годах [Научное наследство. М.: Наука, 1999, Т. 27. 249 с.].

... Инкерман ... получил свое название от келий, выдолбленных в скале. Известковый хре- бет, о котором я говорил выше, идущий до Ахтиарской бухты к устью впадающего в нее ручья Биюк-Узень, подходит к нему не далее как версты на полторы, и подобной же известковой горой с другой стороны суживает прелестную долину, богатую лугами, представляя обрывис- тые скалы. Хребет заканчивается по правой стороне маленькой речки двумя выступающими углами, имеющими вид отвесных скал ...

... Идя отсюда косо через долину шириной около тридцати саженей, по которой протекает ручей, широкой мощеной, но очень испорченной дорогой подходят к совершенно разрушен- ному каменному мосту в три сводчатых пролета, затем по обрушающемуся четвертому в сто- роне — к устью ручья. Оба кажутся глубокой древности. За ручьем, к западу — гора, идущая к левой стороне ручья, образует выступ длинной стены скал с углом, тянущейся все понижаясь по направлению к бухте. Внизу угла скалы в ней видны несколько пещер и ступенчатый про- ход с несколькими пещерами в нем внутри скалы и тремя открытыми наружу; ведет он косо к верху. [с. 50] … В двухстах шагах отсюда приметны остатки стены, от скал до ручья, имеющего в этом месте часто глубину в полторы сажени; стена продолжается и по другую сторону ручья до гор и, кажется, имела здесь вход.

Проезжая в шлюпке из устья Биюк-Узеня в Ахтиар, видно, как высота известковых гор Ин- кермана, особенно с правой стороны бухты, нечувствительно уменьшается, и они совсем пони- жаются в направлении Северной косы ... [с. 51—52].

… Непостижимо, как столь значительное число монахов могло жить в такой чрезвычайно нездоровой долине, как Инкерманская, когда подумаешь, что люди, посланные сюда летом для сбора сена или пасьбы скота, не могут уберечься от злой перемежающейся лихорадки, и даже посещающие утром или вечером эти места заболевают, подышав здешним воздухом; когда ветер дует отсюда, то причиняет болезни и даже в самом Ахтиаре. Ничего другого и нель- зя ожидать, видя значительные, часто заливаемые морской водой болота, окружающие ус- тья ручья и начало бухты. Весной и летом на этой низине, кроме многочисленных Salicorniae, Statice, Limonium, Salsola Soda, sativa и altissimma, Chenopodium maritimum и других, растущих на солончаках, — маленький сельдерей в изобилии и Leucojum vernum (обычно с четырьмя цвет- ками); несколько повыше — Elaterium Ononis uinermis, крымские растения, почти нигде более не находимые, а подле известковых гор находят редчайшие виды, принадлежащие только это- му полуострову. Кусты этой низины: Pirus orientalis, Rubus sanctus, Clematis Vitalba, дикие виног- рад и роза ... [с. 52].

Анализ земледелия рассмотрен соответс- твенно процессу: обработка почвы — посев и урожай — уборка — хранение — переработ- ка. Соответственно, для этого задействованы следующие данные: природные условия во времена существования Учбашского поселе- ния (см. главу 1), орудия труда (см. главу 3, раздел 1, 2), естественнонаучные данные, из- делия из глины (см. главу 3, раздел 4) и объ- екты для хранения запасов (см. главу 2).

Для понимания уровня развития земле- делия важным является реконструкция сис- темы земледелия у исследуемого общества. Под системой земледелия предполагается совокупность агротехнических мероприятий, направленных на повышение плодородия почв [Краснов, 1971, с. 53]. Однако, трудно не согласиться с мыслью, что на раннем этапе развития земледелия способы поддержания плодородия почв, не исключая и способы их обработки, отсутствовали [Новиков, 1959, с. 39], либо были на примитивном уровне. Таким образом, при описании системы зем- леделия в данный период, в первую очередь следует сосредоточить внимание на поисках участков, где оно могло быть наиболее про- дуктивным благодаря естественным факто- рам, а также на реконструкции обработки почвы.

В настоящий момент не существует каких- либо прямых сведений, позволяющих с уве- ренностью утверждать о выборе участков под нужды земледелия носителями кизил-ко- бинской культуры. Об этом можем говорить лишь опосредованно, опираясь на топогра- фию приселищной территории, реконструк- ции земледельческих операций у обществ с аналогичным уровнем развития, этногра- фические (в том числе современные) наблю- дения поведения земледельцев в подобных условиях, а также здравый смысл. В виду сложной топографии территории вокруг по- селения Уч-Баш (см. главу 1), а также густой заселенности долины р. Черная в настоящее время, выделение каких-либо участков, как, например, для античных сельхозугодий (см.: [Николаенко, 1999; 2001]) невозможно. Тем не менее, благодаря анализу топографических условий в округе поселения, можем предпо- ложить выделение двух вариантов участков, пригодных для использования под посевы. В первую очередь, следует предположить ак- тивное использование долины поймы р. Чер- ная. Такое предположение опосредованно подтверждается следующими аргументами.

Традиционность использования пойм рек для потребностей земледелия характерно для обществ со слаборазвитым земледелием. Использование земель в поймах рек было не только традиционным, но и целесообразным с практической точки зрения. Земледелец получал хорошие результаты при мини- мальных затратах усилий на обработку поч- вы. Как считают исследователи, пойменные земли не требуют отдыха или комплекса ме- роприятий для восстановления плодородия, поскольку эти почвы ежегодно восстанавли- ваются во время разливов рек [Краснов, 1967, с. 20]. Соответственно, очевидно, что надпой- менные террасы и поймы рек можно исполь- зовать в течение неограниченного времени. Кроме того, именно в пойме р. Черная на- ходятся наибольшие площади с ровной по- верхностью, пригодные для земледелия. Тем не менее, не все площади в долине р. Черная были пригодны для земледелия, поскольку местами почва там перенасыщена камня- ми, без предварительной уборки которых использование участков под посевы невоз- можно.

Важно также отметить, что на склонах и у подножия г. Сахарная головка, ближе к р. Чер- ная на противоположном от Уч-Баша берегу находится поселение-выселок — Сахарная Го- ловка, частично синхронизируемое с Уч-Ба- шем (см. главу 2). В целом же, заселенность территории во времена существования поселе- ния Уч-Баш незначительна (см. главу 2).

До сих пор сложно судить о технике обра- ботки почвы. Ныне из материалов Уч-Баша известно небольшое количество тесел-мотыг, изготовленных из камня. Первая происходит с пола постройки 1 (см. главу 2), вторая — из ямы 22 (горизонт II-УБ [Кравченко, 2011, с. 53]). По описанию в отчете, это «… нижняя половина каменной мотыги. В верхней части (под проушиной) в сечении подквадратная с округленными ребрами. К лезвию слегка расширяется. Передняя щека вертикальная, задняя, на высоте 80—90 мм, снизу, резко сточена клином к лезвию. Последнее сильно сработано — закруглено. Характер сработан- ности (отсутствие сколов и выщербин) свиде- тельствует об обработке легкого материала. Мотыга сделана из диорита зеленого цвета. Сохранившаяся высота 150 мм, ширина ввер- ху 94, толщина вверху 84, у лезвия 25—28 мм» [Стржелецкий, 1952, л. 90, рис. 184, 185]. Так- же из ямы 10 происходит «Обушная часть небольшой каменной мотыги, диорит. Обух плоский, отверстие для ручки высверлено с одной стороны. Использован вторично» [Стржелецкий, 1953, л. 153, рис. 123: 7]. На- ходки соотносятся со старшим дотаврским периодом [Кравченко, 2011, с. 91, 92]. Однако, поскольку материал в фондах не обнаружен, а рисунки в отчетах не дают полного пред- ставления о находках, невозможно с уверен- ностью говорить о том, что это были именно орудия для обработки почвы.

Таким образом, по археологическим дан- ным лишь с некоторой долей вероятности мо- жем предполагать существование мотыжного земледелия. По оценке окружающей терри- тории, а также по этнографическим данным, можно предполагать обработку площадей в пойме реки, и, возможно на террасах близле- жащих склонов. С некоторой осторожностью можно говорить об использовании прогрес- сивных методов — внесении удобрений (золь- ных) в дотаврские периоды (см. ниже, гла- ва 5, раздел 1). Чисто в теоретическом плане можем предполагать использование отходов жизнедеятельности животных для внесения удобрений (см. ниже глава 4, раздел 2).

Палеоботанические данные. Первые оп- ределения естественнонаучными методами проведены во время раскопок С.Ф. Стржелец- кого в 1952—1953 гг.; в то время обгоревшие остатки культурных растений определяли сотрудники Никитского ботанического сада им. В.М. Молотова и Института «Магарач». Сообщения о результатах исследований содер- жатся в соответственных отчетах С.Ф. Стрже- лецкого и до сих пор не опубликованы 29. В кратком виде они приведены в табл. 4.1.1.

Таблица 4.1.1. Обгоревшие остатки палеоботанических материалов в объектах, 1952—1953 гг. (по материалам отчетов [Стржелецкий, 1952; 1953])

Объект	Растения (количество)	Объект		Растения (количество)
Пост- ройка 1 Яма 1 Яма 2 Яма 3 Яма 4	1952 г., раскоп I (восточный) Пшеница (1948 (1950)) Ячмень (2), кизил (2), не определено (2) Ячмень, пшеница (9), культурный виноград (1), дыня или огурец, не определено (5) Ячмень (N), пшеница (N), не определено (8)	Яма 31 Яма 32 Яма 35 Яма 36 Яма 37 Яма 38	1953 г., раскоп I (восточный) Пшеница (17) Пшеница (368) Ячмень (1) Пшеница (44), ячмень (21), не определено (3) Пшеница (или рожь?) (50)
Яма 6 лено (4) Яма 8 Яма 10 Яма 12	Пшеница или ячмень Ячмень и пшеница (6), кизил (2), не опреде- Культурный виноград Ячмень и пшеница (75)	Яма 46 Яма 50 Яма 52 Яма 59 Яма 60	Кизил (1) Пшеница или ячмень (2) Ячмень (1) Ячмень (92)	Пшеница (6), ячмень (1), желудь (4) Ячмень (и пшеница) (927), кизил (4), терн
Яма 13 Яма 16 (12) Яма 18 Яма 19	Пшеница и ячмень (297, вторые единичны) Ячмень и пшеница (31), не определено (2) Ячмень и пшеница (много), не определено Пшеница и ячмень (19), не определено (1) Ячмень и пшеница (21) не определено (1)	Пшеница и ячмень (297, вторые единичны) Ячмень и пшеница (31), не определено (2) Ячмень и пшеница (много), не определено Пшеница и ячмень (19), не определено (1) Ячмень и пшеница (21) не определено (1)	или вишня (2) Яма 66 Ячмень (6) Яма 68 Пшеница (7) Яма 69 Кизил (2) Яма 70 Яма 74	Пшеница и ячмень (12) Желудь (4)

П р и м е ч а н и я. Палеоботанические материалы, хранящиеся в фондах НЗХТ, по маркировкам на коробках в подавляющем большинстве случаев происходят из объектов, о которых у С.Ф. Стржелецкого нет упомина- ний, что таковые в них были обнаружены. Видимо, данные остатки не имеют отношения к кизил-кобинской культуре, поэтому нами не учтены.

1940]). Привлечение специалистов по растени- еводству для определения палеоботанических материалов из раскопок на постоянной основе началось лишь в середине 1950-х гг. Отправной точкой можно считать раскопки городища Но- вотроицкого (роменская культура; Сумская обл.) под руководством И.И. Ляпушкина, в ходе кото- рых обнаружено большое количество обгорев- ших остатков палеоботанических материалов. Исследователь передал материалы на определе- ние специалистам: М.М. Якубцинеру и А.В. Ки- рьянову [Ляпушкин, 1958]. Ввиду изложенного, трудно переоценить одну из первых попыток ус- тановления сотрудничества между археологами и растениеводами, предпринятую С.Ф. Стрже- лецким в ходе исследования поселения Уч-Баш.

По отчетной документации, во многих ямах обнаружены зерновки пшеницы и яч- меня (до вида не указано); кроме того, воз- можно, единичные зерновки ржи и овса. Сре- ди других палеоботанических материалов указаны косточки винограда, кизила, терна или вишни, остатки желудя; горох, фасоль, семечко дыни или огурца (см. табл. 4.1.1). Ре- зультаты анализов признаны предваритель- ными [Стржелецкий, 1952; 1953], но более подробных определений сделано не было; по отчетам, материал передан в Никитский бо- танический сад им. В.М. Молотова.

Первые профессиональные определения палеоэтноботанических материалов из посе- ления Уч-Баш сделаны сотрудницей молдав- ского ботанического сада З.В. Янушевич по просьбе Г.М. Николаенко; они легли в основу первой публикации на эту тему [Николаен- ко, Янушевич, 1981]. Однако, в публикации указана только датировка поселения Уч-Баш (Х—ІХ вв. до н. э.), но нет никаких упомина- ний о месте взятия пробы [Николаенко, Яну- шевич, 1981, с. 32]. В монографии З.В. Яну- шевич отмечено, что для определения взяты материалы из ямы 56 Уч-Баша, составляю- щие несколько тысяч зерновок (вероятно, ма- териалы из раскопок С.Ф. Стржелецкого; фонды НЗХТ). По результатам определений преобладали пшеницы голозерная, твердая и ячмень пленчатый; сопутствующие зерно- вки — пшеницы однозернянка, двузернянка, спельта; ячмень голозерный, бутылковид- ный. Также присутствовали зерновки гороха [Янушевич, 1986, с. 42—49].

Привлекает внимание то, что обозначен- ные материалы не фигурируют в отчетах С.Ф. Стржелецкого; в яме 56 по его нумера- ции, не найдены остатки зерновок культур- ных растений, тем более в таком большом количестве [Стржелецкий, 1953, с. 84—86]. Наиболее массовые находки зерновок состав- ляли 1498 (1500) единиц (жилое сооружение, подошва очага) [Стржелецкий, 1952, с. 46], 131 зерновка пшеницы, 19 ячменя, 2 фраг- мента желудей, спичечный коробок сорняков (яма под очагом), раскоп І [Стржелецкий, 1953, с. 61], а также ящик ячменя с примесью пшеницы из ямы 10 раскопа ІІ (см. табл. 4.1.1) [Стржелецкий, 1953, с. 150].

В этом случае необходимо обратить вни- мание на то, что все палеоэтноботанические материалы кизил-кобинской культуры не поступили в фонды НЗХТ; туда были сданы материалы из ям средневекового времени, ко- торые также были исследованы на поселении Уч-Баш, но не включены С.Ф. Стржелецким в отчеты об исследованиях кизил-кобинских слоев Уч-Баша, а яму 56 как раз перерезала одна из средневековых ям [Кравченко, 2011, с. 245]. Вероятно, материалы как раз из этой средневековой ямы попали в фонды НЗХТ под номером 56, а потом и на анализ. И оши- бочно были введены в научный оборот как характерные для кизил-кобинской культуры.

Тем не менее, на то, что материал не при- надлежит кизил-кобинской культуре, опос- редовано указывает и состав пробы: большая доля зерновок пшеницы твердой (Triticum durum), более характерной более поздним периодам (І тыс. н. э.), и пшеницы голозер- ной (Triticum aestivo-compactum 30), также более распространенной в позднейшие времена. Возможно, в первой половине І тыс. до н. э. последняя могла присутствовать среди по- севов как примесь к основной культуре; на данный момент только для второй половины І тыс. до н. э. достоверно известны значитель- ные находки пшеницы голозерной 31.

Таким образом, для кизил-кобинского поселения Уч-Баш нынче существуют лишь предварительные определения сотрудни- ков Никитского ботанического сада, сделан- ные в ходе раскопок С.Ф. Стржелецкого в 1952—1953 гг., отображенные только в соот- ветствующих отчетах. Значительная работа, проведенная З.В. Янушевич по определе- ниям материалов из этого поселения, дала характеристику средневековых материалов VII—XI вв. н. э., но ошибочно считалась ха- рактерной для кизил-кобинской культуры начала І тыс. до н. э.

Кроме поселения Уч-Баш, палеоэтнобота- нические определения сделаны еще для двух кизил-кобинских памятников: поселение Чер- ная Речка (с. Штурмовое), Трактирный Мост.

На поселении Черная Речка (конец VIII — первая половина VI вв. до н. э. [Кравченко, 2011, с. 234]) в ходе исследований под ру- ководством О.Я. Савели в яме 1 обнаруже- на прослойка обугленного зерна, в средней пробе которого содержалось около 2000 зер- новок пшеницы однозернянки (Triticum monococcum), а также 12 зерновок пшеницы двузернянки (Triticum dicoccon) и 10 ячменя пленчатого (Hordeum vulgare) без примесей сорняков (определения З.В. Янушевич) [Яну шевич, Кузьминова, Савеля, 1988]. Очевидно, что находка представляет лишь содержимое ямы, в которой на момент археологизации материала хранилось зерно пшеницы одно- зернянки с небольшими случайными при- месями (видимо, оставшимися от хранения предыдущих запасов зерна). Что означает, что данная находка не может в полной мере отображать весь спектр зерновых культур, выращиваемых носителями кизил-кобинс- кой археологической культуры и предпочте- ния в зерновом хозяйстве.

До конца 2010-х гг. других определений не существовало [Пашкевич, 1991а, с. 1; Крав- ченко, 2011, с. 31]. По просьбе Э.А. Кравченко докт. биол. наук Г.А. Пашкевич определила отпечатки на днищах лепных сосудов из по- селения Трактирный Мост (конец V — первая половина IV вв. до н. э.) (коллекция изделий из глины просмотрена не полностью: толь- ко предоставленные для анализа днища). По отпечаткам определены: ячмень пленчатый, пшеница однозернянка и просо (Panicum milliaceum) (количество не указано) [Кравчен- ко, 2011, с. 31]. Из-за отсутствия статистичес- ких данных, сложно судить о роли указанных зерновых культур в хозяйстве носителей ки- зил-кобинской археологической культуры.

Таким образом, до настоящего времени ни по одному из памятников, с которых проана- лизированы палеоэтноботанические матери- алы, нельзя с уверенностью судить о зерно- вом хозяйстве 32 кизил-кобинской культуры.

В связи со сложившейся ситуацией и с целью пополнения наших знаний о земледелии жителей Крыма эпохи поздней бронзы — раннего железного века, нами проведены исследования изделий из глины с поселения Уч-Баш с целью снятия отпечатков зерновок культурных и сорных растений. Снятие от- печатков проводилось по общеупотребимой методике, впервые использованной в СССР З.В. Янушевич посредством пластического материала (пластилина) [Янушевич, Марке- вич, 1970]. В дальнейшем материал проана- лизирован благодаря его сравнению с ранее определенными аналогичными образцами, а также широким кругом публикаций на эту тему. Определения зерновок сорных расте- ний произведены по каталогу-определителю сорняков Украины [Веселовський, Лисенко, Манько, 1988].

Проанализированы все коллекции из раскопок С.Ф. Стржелецкого 1952—1953 гг., О.Я. Савели, Э.А. Кравченко 2006—2009 гг.; Э.А. Кравченко 2010—2013 гг. (НЗХТ, НФ ИА НАН Украины). Материалы 2011 г. просмот- рены до их отбора для передачи на даль- нейшее хранение. Кроме того, просмотрены материалы из поселения Сахарная Головка (сборы 1944 г., раскопки С.Ф. Стржелецкого 1952 г., фонды НЗХТ); не просмотрены мате- риалы Балаклавского поселения (НЗХТ; рас- копки А.К. Тахтая).

Таким образом, на сегодня проведены оп- ределения палеоэтноботанических материа- лов для четырех памятников кизил-кобинс- кой культуры Западного Крыма, из которых два представлены статистически не анализи- руемыми материалами (Черная Речка, Трак- тирный Мост). Материалы из Сахарной Го- ловки также представлены статистически неполноценным количеством (по отпечат- кам на керамике). Отпечатки на керамике из поселения Уч-Баш дали статистически удов- летворительные выборки для горизонтов IV и V (табл. 4.1.2), характеризующие младший дотаврский и таврский периоды соответс- твенно.

Всего определено 148 отпечатков зерновок и семян культурных и сорных растений, из ко- торых 144 принадлежат культурным, 4 — сор- ным растениям. На керамике из горизонтов I и IV обнаружены пленки ячменя пленчатого; из горизонта ІІ — колосок пшеницы двузер- нянки. На одном небольшом фрагменте ке- рамики из подъемного материала обнаруже- но 8 отпечатков ячменя пленчатого — учтено как 1 случай. Массовые отпечатки проса на днищах горшков не учитывались как пред- ставляющие статистическую ошибку (под- робно см.: [Горбаненко, 2011; 2014]).

Таблица 4.1.2. Отпечатки зерновок и семян культурных растений из поселений Уч-Баш и Сахарная Головка

Горизонт		-нәүI чнәйьк	- чнәWK	епинәп	- пинәп[	чпинәп[	О	Odo		ОО
					Уч-Б	аш
1E	5 1	1 г		2		2	2	1			13
				4		2	–	1			15
	3	1	—	5			1	1			11
IV	г	6		8	—	1	2	3			27
V		11		7	1	4		3		1	44
Другое	8 5	5	1	11	1	3		1			34
Bcero	29	31	1	37	2	12	20	10			144
					Сахарная	Головка
III	1	1						—	—
				|1	|1
III		–		I			1
VI		1		1		/
Другое		1		2
Bceго		3		4		1	1				12

П р и м е ч а н и я. В таблице не учтены отпечатки проса на днищах: горизонт І — днище, количество не под- считано; горизонт ІІ — около 20 отпечатков; горизонт V — 9 отпечатков на днищах; «другое» — 2 днища, количество не подсчитано. В строку «другое» внесены отпечатки, обнаруженные на керамике, соотнесение которой с конкретными горизонтами затруднительно.

Кроме того, обнаружено 4 отпечатка сор- ных растений: горизонт I — 2 отпечатка кос- тра (Bromus sp.), горизонт III — отпечаток ов- сюга (?), горизонт V — отпечаток костра.

Для дальнейшего анализа материалов со- ставлены палеоэтноботанические спектры (см.: [Кравченко Н., Пашкевич, 1985]) коли- чества зерновых злаковых культур (ПБС_к). Соответственно, в них не учтены горох, вика и конопля; также в $\Pi { \mathrm { B C } _ { \mathbf { \kappa \kappa } } }$ не вошли единич- ные отпечатки зерновок ячменя голозерного (1) и пшеницы однозернянки (2) как, вероят- нее всего, сопутствующие растения соответс- твующих культур, а не отдельные посевы.

Своеобразной верификацией ПБС гори- зонтов IV и V является суммарное соотноше- ние зерновок культурных растений с матери- алов всего памятника, где данные в основном находятся в пределах разницы между пока- зателями горизонтов IV и V (рис. 4.1.1).

Пшеница двузернянка среди отпечатков на керамике из Уч-Баша выявлена в наибольшем количестве (37 ед.). Ее средние размеры, мм: ширина (В) — 3,26, длина (L) — 6,04; индекс соотношения длины к ширине (L/B) — 1,85 (рис. 4.1.2: 26—31; табл. 4.1.3). Также обна- ружено 2 отпечатка пшеницы однозернянки (рис. 4.1.2: 24, 25; табл. 4.1.3). Из Сахарной Го- ловки известно 4 отпечатка из 12 (также мак- симальное количество).

Пшеницы голозерные среди отпечатков це- ленаправленно выращиваемых злаковых зерновок занимают последнее место (12 ед.).

Рис. 4.1.1. Палеоэтноботанические спектры злако- вых зерновых культур, по количеству. Условные обозначения: 1 — горизонт IV; 2 — горизонт V; 3 — общий для памятника. P. m. — Panicum miliaceum, H. v. — Hordeum vulgare, T. d. — Triticum dicoccon, T. a. s. l. — Triticum aestivum s. l., S. c. — Secale cereale. Над столбцами дано количество зер- новок / процент

Таблица 4.1.3. Размеры отпечатков зерновок и семян растений поселения Уч-Баш

Название	Размеры, мм	Размеры, мм	Индекс L/B
	Ширина,B	Длина, L
Просо Ячмень пленчатый	$2 , 0 7 \times 2 , 7 \left( 1 , 6 8 - 2 , 4 \times 2 , 2 2 - 3 , 0 6 \right)$	$2 , 0 7 \times 2 , 7 \left( 1 , 6 8 - 2 , 4 \times 2 , 2 2 - 3 , 0 6 \right)$	$2 , 0 7 \times 2 , 7 \left( 1 , 6 8 - 2 , 4 \times 2 , 2 2 - 3 , 0 6 \right)$
Ячмень голозерный	3,48 (2,79—4,13) 2,84 3,26 (3,13—3,51) 4,03; 3,59	$7 , 6 1 ( 6 , 1 5 - 8 , 5 9 )$ 6,3	2,2 (2,07—2,42)
Пшеница двузернянка		6,04 (5,13—6,84)	2,22 1,85 (1,64—2,04)
Пшеница однозернянка		6,35; 6,21	1,58; 1,73 1,59 (1,46—1,68)
Пшеницы голозерные Рожь	3,47 (3,22—3,84) 5,52 (4,91—6,27) 2,63 (2,51 —3,01) 7,61 (6,84—8,75) 2,89 (2,73—3,17)	3,47 (3,22—3,84) 5,52 (4,91—6,27) 2,63 (2,51 —3,01) 7,61 (6,84—8,75) 2,89 (2,73—3,17)	3,47 (3,22—3,84) 5,52 (4,91—6,27) 2,63 (2,51 —3,01) 7,61 (6,84—8,75) 2,89 (2,73—3,17)
Форох	$\begin{array} { c } { { 5 , 7 1 \times 5 , 4 ( 4 , 6 2 - 6 , 8 3 \times 4 , 5 2 - 6 , 2 ) } } \ { { 4 , 3 3 \times 3 , 8 6 } } \end{array}$	$\begin{array} { c } { { 5 , 7 1 \times 5 , 4 ( 4 , 6 2 - 6 , 8 3 \times 4 , 5 2 - 6 , 2 ) } } \ { { 4 , 3 3 \times 3 , 8 6 } } \end{array}$	$\begin{array} { c } { { 5 , 7 1 \times 5 , 4 ( 4 , 6 2 - 6 , 8 3 \times 4 , 5 2 - 6 , 2 ) } } \ { { 4 , 3 3 \times 3 , 8 6 } } \end{array}$
Вика Конопля	2,86 5,13	2,86 5,13	2,86 5,13
Костер	1,88 (1,64—2,18) 6,34 (6,21—6,5)	1,88 (1,64—2,18) 6,34 (6,21—6,5)	1,88 (1,64—2,18) 6,34 (6,21—6,5)
Oвсюг (?)	2,51	2,51	2,51

П р и м е ч а н и я. Даны средние размеры зерновок; в скобках дана вариабельность зерновок.

Ее средние размеры, мм — характерны: В — 3,47, L — 6,04; L/B — 1,59 (рис. 4.1.2: 37—43; табл. 4.1.3). Также в Сахарной Головке извес- тен 1 отпечаток.

Не определенная до вида пшеница извест- на из предварительных определений матери- алов из раскопок С.Ф. Стржелецкого.

Ячмень пленчатый среди отпечатков за- нимает второе место (31 ед.). Его средние размеры, мм: В — 3,48, L — 7,61; L/B — 2,2 (рис. 4.1.2: 13—22; табл. 4.1.3). Также об- наружен 1 отпечаток ячменя голозерного (рис. 4.1.2: 23; табл. 4.1.3). На Сахарной Го- ловке представлен 3 отпечатками. Не опре- деленный до вида ячмень известен из пред- варительных определений материалов из раскопок С.Ф. Стржелецкого.

Просо обыкновенное представлено несколь- ко меньшим количеством, чем ячмень плен- чатый $( 2 9 \mathrm { e } \lambda . ) ^ { 3 3 }$ . Имеет характерную округ- лую несколько удлиненную форму проса в пленках, либо округлую форму пшена (очи- щенного от пленок) с выпавшим зародышем. Средние размеры $2 , 0 7 \times 2 , 7$ мм (рис. 4.1.2: 1—12; табл. 4.1.3). На Сахарной Головке представлено 3 отпечатками (как и ячмень пленчатый). Среди материалов из раскопок С.Ф. Стржелецкого не обнаружено, возмож- но, в силу незначительных размеров.

Рожь представлена значительным коли- чеством отпечатков (20 ед.). Ее характерные размеры, мм: В — 2,63, L — 7,61; L/B — 2,89 (рис. 4.1.2: 44—51; табл. 4.1.3). Также один отпечаток обнаружен на керамике из Сахар- ной Головки. Среди материалов из раскопок С.Ф. Стржелецкого рожь (или пшеница; под

1. Учитывая специфику глиняного теста, из кото- рого сделана керамика, к рассмотрению взяты только отпечатки, которые можно без сомнений зачислить к отпечаткам проса. Поскольку в гли- не содержатся значительные примеси песка, по форме и размерам близкого к очищенному про- су (пшену), такие и подобные отпечатки не ана- лизировались, в связи с чем, возможно, количес- тво проса несколько занижено.

вопросом (см. табл. 4.1.1)) определена лишь в одном случае.

Среди отпечатков прочих выращиваемых культурных растений присутствуют отпе- чатки бобовых: гороха (10 ед.) диаметром до 6,83 мм (рис. 4.1.2: 52—58; табл. 4.1.3), а так- же вики (1) (рис. 4.1.2: 59; табл. 4.1.3), не из- вестные из Сахарной Головки. Среди пред- варительных определений материалов из раскопок С.Ф. Стржелецкого присутствует упоминание о горохе и фасоли без указания места обнаружения.

Технические культуры представлены одним отпечатком конопли (рис. 4.1.2: 60; табл. 4.1.3), не известной из материалов Са- харной Головки и раскопок С.Ф. Стржелец- кого.

Из проанализированных материалов про- исходят также отпечатки сорняков: костра (не определимого до вида; 3 ед.; рис. 4.1.2: 61—63; табл. 4.1.3) и, возможно, овсюга (рис. 4.1.2: 64; табл. 4.1.3). Среди обгоревших материалов из раскопок С.Ф. Стржелецкого упоминается проба из сорняков в объеме спичечного ко- робка.

Пшеница двузернянка, наряду с ячменем пленчатым и просом, является одной из на- иболее древних злаковых культур, домести- фицированых человеком. Их находки, с не- сомненным преобладанием над остальными злаковыми, присутствуют в материалах с территории современной Украины со второй половины VI тыс. до н. э. до конца II тыс. до н. э. включительно ([Пашкевич, 1992, с. 9— 12], см.: [Янушевич, 1976; 1986; Пашкевич, 1991; 1991а; 2000; Пашкевич, Відейко, 2006], и др.). Также список преобладающих куль- тур дополнен пшеницей однозернянкой и спельтой; на неолитическом памятнике Са- каровка I (северо-запад Молдовы) обнаруже- но 5 отпечатков ячменя голозерного (против 1 отпечатка ячменя пленчатого) [Янушевич, 1987, с. 4—13], что является скорее исключе- нием, чем правилом.

Рис. 4.1.2. Отпечатки зерновок и семян культурных растений и сорняков из поселения Уч-Баш: I — горизон- ты I—III, не атрибутированные; II — горизонт IV, III — горизонт V; а — пластилиновые модели; б — прори- совки; 1—12 — просо; 13—22 — ячмень пленчатый; 23 — ячмень голозерный; 24, 25 — пшеница однозернян- ка; 26—33 — пшеница двузернянка; 37—43 — пшеницы мягкие голозерные; 44—51 — рожь; 52—58 — горох; 59 — вика; 60 — конопля; 61—63 — костер; 64 — овсюг (?)

В I тыс. до н. э. носители скифоидных куль- тур [Janushevich, 1981; Шрамко, Янушевич, 1985; Гаврилюк, Пашкевич, 1991; Пашкевич, 1991а, и др.] и греки античных городов Тав- рики [Янушевич, 1976; 1986; Пашкевич, 1990; 1991а; 1995, и др.] значительно расширили ассортимент злаковых; на Боспоре (Тирита- ка, Мирмекий, VI—V вв. до н. э.) приблизи- тельно половину исследованных зерновок составляли пшеницы голозерные ([Виногра- дов, 2005, с. 96—97]; определения Г.А. Паш- кевич).

В то же время, племена на окраинах, в лес- ной зоне (напр., юхновской культуры) про- должали выращивать исключительно прове- ренные временем неприхотливые зерновые: ячмень пленчатый, пшеницу двузернянку, просо [Горбаненко, 2012, рис. 13].

Пленчатые пшеницы, в том числе пше- ница двузернянка, имеют агробиологичес- кие свойства, позволяющие выращивать ее в широчайшем ареале. Кроме того, она не нуждается в качественной обработке почвы [Культурная …, 1979, с. 50—52, 213, 214]. Это на длительный период и определило ее ве- дущую роль среди выращиваемых культур. Аналогичные свойства присущи и ячменю пленчатому. Это — растение, неприхотливое к климатическим условиям и плодородию почв; засухоустойчивое и быстро достигаю- щее (вегетационный период — 60—110 дней) [Культурная …, 1990, с. 188]. В южных райо- нах (с более длительным вегетационным периодом) иногда успевают получить по два урожая в год; в Грузии ячмень высева- ют, например, по посевам пшеницы, если она не взошла [Брегадзе, 1982, с. 81]. Кроме того, ячмень не только хлебное, но и хоро- шее фуражное растение — зерно использу- ется для откорма коней, а также свиней на бекон. В хозяйстве используют также его со- лому и полову, имеющие качества, прибли- жающие его к сену [Растениеводство, 1986, с. 124].

До 2014 г. в Крымских горах существовали посевы ячменя на небольших участках с ми- нимальным слоем горных почв в труднодо- ступных для сельхозтехники местах. Посевы представляют собой небольшие по площа- дям (до 20—30 соток) неправильной формы выположенные участки, несколько защищен- ные от ветра окружающими скалами. На вре- мя сбора урожая 1/3 посевов чаще всего ока- зывается уложенной ветрами на землю, что, видимо, не мешает снимать урожай серпами, косами, либо вручную (срывая колоски). Ко- лос крупный, посевы густые. В 2014 г. после прекращения эксплуатации Северо-Крымс- кого канала по причине невозможности ис- пользования степных почв ячменем в Крыму были засеяны предгорья и горные долины и дали хороший урожай (по современным на- блюдениям — Э. К.).

Пшеницы голозерные и рожь считаются показателями повышения уровня обработки почвы, что подтверждается их агробиологи- ческими особенностями. Голозерные пшени- цы более требовательны к обработке почвы (требуют глубокой качественной вспашки), но и дают более высокие урожаи по сравне- нию с пленчатыми пшеницами [Культур- ная …, 1979, с. 50—52, 213, 214]. Рожь, как и голозерные пшеницы, более урожайна, но и более требовательна к условиям выращива- ния и качеству обработки почвы [Дегтярев, 1981, с. 22—25; Культурная …, 1989, с. 276]. Солома ржи, как и ячменя, также может быть использована для откорма животных 34.

В виду замечания об использовании ржи в современных украинских селах, следует уделить немного больше внимания культу- ре ржи. Рожь — растение, препятствующее нормальному развитию других растений; она может «заглушить» не только однолетние, но даже и многолетние сорняки. В связи с чем, практически не требует к себе никакого вни- мания от земледельца. В настоящий момент яровых сортов ржи практически не осталось; так как она имеет очень длительный период созревания и великолепную морозоустой- чивость, сейчас в посевах практически везде используют озимые сорта. Кроме урожая, полезные действия от выращивания заклю- чаются еще и в очистке полей от сорной растительности, а также в накоплении в поч- ве некоторых полезных элементов.

Невзирая на длительный вегетационный период, рожь вполне могли выращивать в ус- ловиях Крымского полуострова, так как там достаточное количество солнечных дней.

Исходя из вышеизложенного, оценим по- лученные ПБС для горизонтов IV и V и со- поставим их между собой.

Расчеты ПБС для дальнейших интер- претаций произведены с учетом различия зерновок по массе $( \Pi { \mathrm { { B C } } _ { \mathrm { { M } } ^ { \prime } } }$ за основу сравни- ваемых проб взято по 10 г современных зер- новых культурных растений) 35. За базовую единицу измерений взята наименьшая из зерновок — просо. Пересчет проведен с ин- дексацией: 1 зерновка … культурного расте- ния = n зерновкам проса: просо — 1; ячмень пленчатый — 5,5; твердая пшеница — 6,2; мягкая пшеница — $5 , 7 ;$ рожь — 4,8. Твердая пшеница приравнена к пшенице двузернян- ке, мягкая — к пшенице голозерной [Горба- ненко, 2012а, с. 107].

Пересчет с предложенной индексацией дает следующие результаты. $\mathcal { A } \varLambda s$ горизон- та IV наиболее важной выращиваемой зер- новой культурой оказалась пшеница двузер- нянка (практически половина спектра); за ней, составляя немногим менее 1/3, ячмень пленчатый; остальные (по степени убывания): рожь, просо, пшеницы голозерные — состав- ляли менее 1/10 доли каждая (рис. 4.1.3: 1). Фактически, абсолютное большинство ПБС м

со значительным перевесом составляют про- веренные, «надежные» злаковые культуры (пшеница двузернянка и ячмень пленчатый); более требовательные и урожайные (пшени- цы голозерные и рожь) представлены незна- чительной массой, однако, видимо, все же входили в посевы.

Горизонт V представляет несколько иную картину. В $\Pi \mathrm { B C } _ { \mathbf { \nu _ { M } } } ^ { - }$ данного горизонта на пер- вом месте находятся показатели ячменя пленчатого (1/3 доли); важное место занима- ет пшеница двузернянка (1/4), к показателям которой приближается масса ржи; показа- тели пшениц голозерных довольно незна- чительны (от 1/8 доли), но не вызывает сом- нений их целенаправленное выращивание. Дополняют картину невысокие показатели проса (рис. 4.1.3: 2).

$\Pi \mathrm { { B C } _ { M } }$ обоих сравниваемых горизонтов имеют сходные и специфические черты. К аналогичным (близким) показателям при- надлежат доли проса и ячменя пленчатого (разбежности менее 4 %). Видимо, можно утверждать, что потребности, на которые было направлено выращивание этих зерно- вых (напр., ячменя пленчатого — частично для откорма животных 36) существенно не изменялись. Иную картину представляют из- менения долей пшеницы двузернянки, пше- ниц голозерных, ржи. Их сумма в обоих при- веденных ПБС_м приблизительно одинакова (около 60 %). Однако, соотношение между ними кардинально изменилось. Пшеница двузернянка утратила первостепенное значе- ние и в $\Pi { \mathrm { B C } _ { \mathrm { \scriptscriptstyle M } } }$ горизонта V, хотя и лидирует $\mathrm { { \bar { V } } , }$ в указанной тройке, составляет всего лишь 1/4 доли. Разницу между утраченными по- зициями пшеницы двузернянки заняли вы- росшие показатели ржи (немногим менее 1/4 в горизонте V по сравнению с невысоким

Рис. 4.1.4. Результаты кластерного анализа полеоэт- ноботанических материалов из поселения Уч-Баш

показателем ${ \cal A } \mathrm { o }$ 1/10 горизонта IV), а также пшениц голозерных (увеличившихся до трех раз) (см. рис. 4.1.3: 1, 2).

Опосредованной верификацией результа- тов пересчета по массе зерновок (как и при прямых количественных показателях) явля- ется суммарное $\Pi { \mathrm { B C } _ { \mathbf { u } } }$ со всего памятника: за исключением показателей ячменя пленчато- го, все его данные находятся в пределах ми- нимального и максимального значений ана- логичных данных из $\Pi \mathrm { { B C } _ { M } }$ горизонтов IV и V (рис. 4.1.3: 3).

Рис. 4.1.3. Палеоэтноботанические спектры зла- ковых зерновых культур, по массе. Условные обозначения см. рис. 4.1.1. Над столбцами дан процент массы зерновок

В качестве своего рода дополнительной проверки полученных результатов прове- ден также кластерный анализ имеющихся данных материалов по трем статистически достаточным пакетам данных $( \Pi \mathrm { B C _ { \mathrm { { \scriptscriptstyle M } } } } ) \mathrm { : }$ гори- зонты IV, ${ \mathrm { V } } ,$ а также общий $\mathcal { A } \varLambda \varLambda$ памятника. Результаты анализа оказались вполне пред- сказуемыми: большее сходство отмечено зонта IV, при незначительной разбежнос- ти показателей (рис. 4.1.4). Результаты полученного кластера указывают на то, что в целом промежуточные данные со всего памятника по характеристике находятся ближе к более ранним материалам горизон- тов I—IV.

Картину земледелия дополняют незначи- тельные по количеству отпечатки зерновок сорняков, а также упоминание об их находке во время исследований С.Ф. Стржелецкого. Сами по себе находки сорняков могут свиде- тельствовать об использовании длительное время одних и тех же земель для посевов. Овсюг является засорителем посевов яро- вых зерновых культур [Веселовський, Ли- сенко, Манько, 1988, с. 23], бромус (костер) в настоящее время в основном засоряет по- севы озимых пшеницы и ржи [Бур’яни …, 1970].

Следует также добавить, что древние оби- татели поселения Уч-Баш выращивали горох посевной, определенный (хоть и в небольших количествах) во всех горизонтах, а также сре- ди обгоревших материалов из исследований С.Ф. Стржелецкого. Обнаружен также один отпечаток вики. Возможно, следует говорить о том, что в округе поселения существова- ли участки бобовых растений, либо (мини- мально), их выращивали как огородные куль- туры.

Зернобобовые культуры наиболее пита- тельны среди зерновых. По питательности и составу полезных веществ их даже сравнива- ют с мясными продуктами. Место гороха в хозяйстве трудно переоценить. Его использу- ют во время севосмен после каких бы то ни было культур; он ценен и тем, что обогаща- ет почву азотом. Собирать урожай гороха можно постепенно, в зависимости от доз- ревания. Животным скармливают зеленую массу, сено, а также солому гороха, кормовая ценность которых, благодаря повышенному содержанию белка, значительно выше, чем злаковых культур [Зінченко, Салатенко, Біло- ножко, 2001, 2.1.5.1].

Значение конопли в хозяйстве установить трудно, поскольку определен всего лишь один отпечаток, а в обгоревшем материале из раскопок С.Ф. Стржелецкого она вообще не обнаружена. С другой же стороны, такое положение не очень удивительно. Коноплю

выращивают для использования стеблей для получения волокон как сырьевой базы для прядения и ткачества, изготовления вере-_{вок. Но и семена конопли были в активном} использовании [Зінченко, Салатенко, Біло- ножко, 2001, 2.2.5.3]; из них отжимают коноп- ляное масло. Таким образом, находка семян конопли может иметь случайный характер: это могут быть в целом небольшие запасы для посевного фонда, либо совершенно слу- чайные находки, как в нашем случае — еди- ничного отпечатка на керамике.

Кроме того, в обгоревшем материале из раскопок С.Ф. Стржелецкого были обнару- жены косточки культурного винограда (Vitis vinifera), который может непосредственно свидетельствовать о садоводстве, точнее — о виноградарстве. Среди остатков материаль- ной культуры из поселения невозможно выделить артефакты, которые дали бы до- полнительные данные о садоводстве / виног- радарстве.

Следует признать, что находок косточек винограда, известных из более ранних или хронологически близких памятников, не- много. Первые единичные находки отпечат- ков косточек культурного (а не дикорасту- щего) винограда происходят из поселений трипольской культуры Днестро-Прутско- го района. На поселении Новые Русешты I (этап В) обнаружен фрагмент керамики с одним отпечатком семени винограда. Вто- рой случай известен из поселения Варва- ровка VIII (этап С) [Янушевич, 1976, с. 189— 191].

Хронологически более близкими явля- ются материалы из раскопок поселения эпохи поздней бронзы Этулия (раскопки под руководством Т.А. Щербаковой, 1975 г.; Молдова, место впадения р. Прут в Дунай). Среди обгоревших материалов из зерновой ямы поселения, предоставленных З.В. Яну- шевич на анализ, исследовательница об- наружила четыре зерновки винограда. Ре- зультатом анализа стало предположение З.В. Янушевич, что косточки представля- ют форму одомашненного винограда мес- тного происхождения [Янушевич, 1986, с. 14—16]. Этим, пожалуй, и ограничивает- ся обзор данных по территории Северного

Причерноморья, доступных в научной лите- ратуре 37.

Находки косточек культурного винограда на территории Северного Причерноморья в последующий период (греческой колониза- ции и позднее) стали обыденным явлением. Интересен, однако, тот факт, что в этих мате- риалах встречаются как привозные сорта, так и окультуренные из местных диокорастущих видов (см., напр.: [Янушевич, 1976; 1986]).

Таким образом, в виду незначительного материала на данный момент невероятно трудно оценить место, значение и происхож- дение винограда, косточки которого были определены на поселении Уч-Баш. Тем не менее, имеющиеся незначительные данные все же говорят в пользу возможности интро- дукции местного дикого винограда.

При предварительном определении мак- роостатков из раскопок С.Ф. Стржелецкого сотрудники Никитского ботанического сада оставили под сомнением присутствие сре- ди обгоревшего материала гороха и фасоли. Если находки гороха не вызывают удивле- ний, то выращивание фасоли вряд ли было возможно. Из научной литературы нам не известен ни один случай обнаружения фа- соли на археологических памятниках. В по- левой культуре распространены крупно- и мелкосеменные формы фасоли. Первые происходят из Америки, откуда в XVI в. по- пали в Европу, а в XVII—XVIII в. — в Россию. Мелкосеменная фасоль — довольно древняя культура стран Южной Азии [Зінченко, Са- латенко, Білоножко, 2001, 2.1.5.4].

* * *

Таким образом, проведенный анализ па- леоботанических макроостатков (зерновок злаковых, культурных и диких растений, бо- бовых, технических) позволяет предполагать следующее. Несомненным является сущест- вование земледелия; оно, видимо, составляло важную часть в обеспечении древних жите- лей поселения Уч-Баш продуктами питания, но по имеющимся данным говорить о его удельном весе в обеспечении пищей невоз- можно.

Благодаря находкам сорняков, можем участков земли под посевы (о чем косвенно свидетельствует и длительность существо- вания поселения). Присутствие в ПБС зна- чительной доли ячменя пленчатого, кроме традиционности его выращивания, может свидетельствовать также о его использовании для откорма животных. Так же может быть охарактеризовано и увеличение доли ржи в горизонте V по сравнению с предыдущим го- ризонтом IV. Кроме того, возрастание роли ржи наряду с пшеницами голозерными на фоне уменьшения пшеницы двузернянки может указывать на некоторое улучшение техники обработки почвы, происшедшее вместе со сменой населения Уч-Баша.

Возможно, полеводство было дополнено огородничеством и садоводством (виногра- дарством). Продукты земледелия являлись также сырьевой базой для прядения и тка- чества, возможно — производства масла. Частично продукты земледелия (их отходы?) могли составлять кормовую базу для живот- новодства.

Уборка, хранение и переработка уро- жая. Ввиду того, что все материалы (предме- ты и объекты), характеризующие эти этапы земледельческих работ, тщательно описаны в других главах, здесь мы не будем на них под- робно останавливаться. Уборку урожая харак- теризуют серпы (жатвенные ножи), подробно рассмотренные в главе 3, раздел 2 (рис. 3.2.2; 3.2.3; 3.2.5); там же, а также в главе 3, раздел 5 (рис. 3.5.23) дана детальная реконструкция вкладышевого кремневого серпа на челюсти коровы. Здесь следует лишь присоединить- ся к промежуточным выводам о ценности и распространенности этих изделий, составля- ющих около 20 % от всех кремневых изделий, притом, что большая часть таких вкладышей не должна была даже попадать на поселение (см. главу 3, раздел 2).

Для хранения урожая использовались «зер- новые» ямы (см.: главу 2, рис. 2.10; 2.11; 2.15; также см. ниже, глава 5, раздел 1, рис. 5.1.7,8), а также большая керамическая тара (см.: главу 3, раздел 4, рис. 3.4.2: І, 1, ІІ, 1; 3.4.7: 1, 2; подробно — см. ниже, глава 5, раздел 1). Поскольку оба эти варианта хранения де- тально описаны в упомянутых разделах, до- бавим лишь, что как обустройство ям, так и изготовление корчаг для хранения сухих сыпучих запасов — с пористыми стенками, вполне характерно для древних обществ, за- нимавшихся земледелием и как следствие — хранивших его продукты. Также можно до- бавить, что ямы-хранилища традиционно могут считаться стационарными местами для длительного хранения урожая «в боль- шом количестве», тогда как корчаги могут быть в использовании как удобная тара для хранения «под рукой», непосредственно в жилищах для повседневного использо- вания.

Также, подробно рассмотрены сково- родки (жаровни), которые репрезентируют первичную переработку урожая (см. главу 3, раздел 4, рис. 3.4.1). Они, как и предыдущая категория изделий из глины, «обслуживаю- щая» земледельческие процессы (корчаги), изготавливались из глины с большой приме- сью органики. Соответственно, изделия име- ли пористую структуру и хорошо проводили воздух (в данном случае — тепло для просу- шивания). Это большие, около 1 м, округлые площадки с бортиками, также известные из материалов многих других археологических культур. Только в отчетах С.Ф. Стржелец- кого такие изделия и их фрагменты упо- мянуты около десятка раз; не меньшее их количество обнаружено и во время иссле- дований 2006—2011 гг. (см. главу 3, раздел 4, рис. 3.4.1). Такое их количество достаточно красноречиво указывает на место продуктов земледелия в рационе древних жителей Уч- Баша.

Зернотерки (терочники и нижние камни), как показатель второго этапа переработки урожая, также широко представлены в ма- териалах Учбашского поселения (см. главу 3, раздел 1, рис. 3.1.14). К этому добавим также, что на страницах отчетов С.Ф. Стржелецко- го упоминания о находках зернотерок и их фрагментов присутствуют около четырех де- сятков раз.

Как указано выше (см. главу 3, раздел 1), зернотерки и вкладыши серпов в большом количестве происходят из I—III дотаврских горизонтов, что в совокупности с большим количеством корчаг и жаровен неоспоримо свидетельствует о важном месте земледе- лия в хозяйственной деятельности того пе- риода.

Собирательство

Вопросы собирательства по археологичес- ким данным неизбежно практически всегда остаются спорными и малодоказуемыми 38. Это и не удивительно: для собирательства практически не нужны какие-либо орудия труда, либо можно использовать полифун- кциональные изделия, широко распростра- ненные в быту (ножи, палки, какие-либо емкости из органических материалов и пр.). Таким образом, собирательство практичес- ки не может быть зафиксировано и опи- сано благодаря какому-либо набору арте- фактов.

Чуть ли не единственным достоверным ис- точником остаются определенные кухонные остатки, которые должны иметь специфи- ческий набор для каждой природной зоны. Среди прочего, к таковым принадлежат и палеоботанические макроостатки некульти- вированных растений (к которым, в свою оче- редь, в разное время принадлежат различ- ные виды деревьев и кустарников). Другим таким источником среди кухонных остатков выступают различные раковины моллюсков. К этой группе с некоторыми оговорками так- же могут быть причислены находки рогов диких животных, полученных не в результате охоты, а благодаря сезонной смене.

Как уже отмечалось, среди прочих па- леоботанических материалов присутствуют:

кизил (Cornus mas), желуди (Quercus robur), терн или вишня (Prunus; Cerasus), известные из предварительных определений материа- лов раскопок С.Ф. Стржелецкого. Растения, которые в равной степени могут указывать на садоводство и собирательство: кизил и терн (вишня?). Наличие в находках желу- дей несомненно свидетельствует о собира- тельстве. В настоящее время все эти виды растений растут в Крымских горах в диком виде.

Кроме того, перечисленные палеоботани- ческие находки остатков фруктов и плодов частично характеризуют также древесную рас- тительность в окрестностях поселения Уч-Баш в то время. Наличие желудей (орехов дуба) свидетельствует о распространении (методом исключения) широколиственных или смешан- ных лесов. Терн характерен для подлеска ши- роколиственных лесов. Эти данные не проти- воречат также определениям пород деревьев по древесному углю (см. приложение 1).

Раздел 2

Животноводство и охота

Вступительное слово

Специфика животноводства и его дина- мика развития на Крымском полуострове представляет особый интерес в силу уни- кальности и некоторой обособленности от прилегающих областей континента биоге- ографических условий полуострова (см. гла- ву 1), а также вследствие специфичности и сложности геополитического контекста, ко- торый складывался вокруг Крымского полу- острова на протяжении всей исторической эпохи. Крымский археозоологический ма- териал может служить важным источником информации об основных факторах (био- логических, климатических, географичес- ких, культурно-исторических), влияющих на формирование домашнего стада и стратегию хозяйствования и, в конечном итоге, — опре- деляющих облик хозяйственно-культурного типа (см. ниже, глава 5, раздел 2). Крымский полуостров можно рассматривать как своеоб- разную археологическую лабораторию, где на специфические, неоднородные и, как уже отмечалось, обособленные географические условия (рельеф, климат, геоботанический фактор) накладывались различные культуры, подчас возникшие в иных географо-климати- ческих условиях. К сожалению, археозооло- гические исследования в Крыму до недавнего времени были крайне малочисленны и каса- лись в основном палеолитических памятни- ков. В данном разделе мы не только предла- гаем описание нового археозоологического материала эпохи раннего железного века и попытку его сравнительного анализа, но так- же стремимся продемонстрировать перспек- тивность археозоологических исследований в Крыму и их ценность в качестве источника информации, касающейся формирования и развития хозяйственно-культурных типов. Памятник раннего железного века Уч-Баш представляет особый интерес для исследо- ваний в данном направлении, поскольку его выразительный археологический инвентарь, указывающий на сложное и многоплановое культурное влияние извне [Кравченко, 2007; 2011], сопровождается богатым и не менее выразительным археозоологическим мате- риалом. К 2012 г., количество археозоологи- ческого материала, собранного за семь лет раскопок на Уч-Баше, достигло 7906 экз. — костей и их фрагментов, роговых остатков, а также раковин моллюсков и панцирей кра- бов, большая часть которых поддавалась сис- тематическому определению. Нередко в тех случаях, когда остеологический материал не представлял интереса для систематического определения в силу своей фрагментарности, он служил источником важной информа- ции тафономического характера. В данной работе мы предлагаем систематический об- зор исследованного археозоологического ма- териала и попытку его анализа в свете био- логических факторов, которые необходимо учитывать при изучении формирования и динамики развития домашнего стада.

Животноводство

Крупный рогатый скот — Bos taurus Linnaeus 1758. Судя по размерам третьего нижнего моляра, порода крупного рогато- го скота из Уч-Баша характеризуется в об- щем сравнительно крупными размерами тела (табл. 4.2.1, рис. 4.2.1), проявляя сходс- тво со скифским крупным рогатым скотом и превосходя по промерам зубов средние значения черняховского крупного рогатого скота из Черкасской области. Обращает на себя внимание левая ветвь нижней челюсти с глубоко изношенными молярами $\mathbf { M } _ { 1 } - \mathbf { M } _ { 2 }$ из вертикального слоя бентонита перед об- мазкой горна. Этот экземпляр принадлежит

Таблица 4.2.1. Промеры костных остатков крупного рогатого скота

Кость	Промер	Промер	Значение промера	Значение промера	Значение промера	Значение промера	Значение промера	Значение промера	Значение промера	Значение промера
Нижний зубнойряд $\mathrm { P _ { 4 } }$ M3Лучевая кость(radius)Пястная кость(metacarpus)Большая берцоваякость (tibia)Таранная кость(talus)Плюсневая кость	Полная длина	Полная длина			—			127,3		139,090,5
	Д.моляров	Д.моляров	85,2		109,5	83,7	80,5		82,0
	Д. премоляров	Д. премоляров	—	50,2	—		—	51,7	—	49,0
	Д. коронки	Д. коронки	20,6	20,1	23,2	18,5	18,5	—	22,0	22,0
	Ширина»	Ширина»	13,2	11,2	13,4	11,0	11,9	—	13,5	12,3
	Д.»	Д.»	38,7	37,2	36,7	35,5	35,6	34,8	37,3	38,0
	Ш.»	Ш.»	16,1	15,2	17,5	14,3	15,5	15,6	16,4	16,6
	Ш. проксимального эпифизаПередне-задний прокс. промерД.	Ш. проксимального эпифизаПередне-задний прокс. промерД.	85,3	64,8
			43,4	55,2		—
						181,0
	Ш. прокс.эпифизаП.-з. прокс. промерШ. дистального эпифиза	Ш. прокс.эпифизаП.-з. прокс. промерШ. дистального эпифиза				60,6		68,0
						37,0		38,3
			63,3			62,3	67,5
	П.-з. дист. промер	П.-з. дист. промер	32,2			32,6	35,5
	Ш. диафиза	Ш. диафиза	—			33,2
	Ш. дист. эпифиза	Ш. дист. эпифиза	53,0	56,4	54,0	55,7	56,3
	П.-з. дист. промер4.	П.-з. дист. промер4.	42,1	43,0	44,3	40,0	43,9
				60,7	69,5	55,3	62,4
	Дист. ш.	Дист. ш.	40,0	47,2	35,5	37,7
	П.-з. дист. промерД.Ш. прокс. эпифиза	П.-з. дист. промерД.Ш. прокс. эпифиза	29,8	34,8	26,5	28,4
			223,0	—	—
				51,3	—	—
П.-з. прокс. промер	П.-з. прокс. промер	48,2			—
Ш. дист. эпифиза	Ш. дист. эпифиза	64,0		52,5	68,5	54,6	53,9	56,7	52,5
[П.-з. дист. промер	[П.-з. дист. промер	34,0		30,0	37,6	30,0	30,4	32,2	30,0

П р и м е ч а н и е. Здесь и далее: во всех таблицах промеры даны в мм; возраст — в годах.

Рис. 4.2.1. Сравнение промеров третьего нижнего мо- ляра крупного рогатого скота из Уч-Баша с данными из античных и энеолитических памятников (по Цал- кину, 1966): 1 — черняховская культура, Черкассы; 2 — черняховская культура, Молдова; 3 — скифское время, Восточная Европа; 4 — Лука Врублевецкая, Украина; 5 — серая украинская порода; 6 — Уч-Баш

очень старой особи, что можно было бы рас- ценивать как свидетельство в пользу исполь- зования крупного рогатого скота в качестве тягловой силы или же, что не менее вероят- но, как молочное животное. Тем не менее, 12 из 29 учтенных на памятнике особей (около 40 %) являются ювенильными, возрастом от нескольких месяцев до двух с половиной лет, тогда как количество сенильных осо- бей невелико, всего четыре, или около 12 % (табл. 4.2.2). То есть мясное направление в разведении крупного рогатого скота имело большое значение.

Домашняя овца — Ovis aries Linnaeus 1758. Домашняя овца представлена много- численными фрагментами роговых стерж- ней, а так же диагностичными костями ко- нечностей, фрагментами нижних челюстей и изолированными коренными зубами. Своеобразие породы домашней овцы из Уч- Баша заключается, прежде всего, в форме роговых стержней: они заметно более округ- лые в сечении (табл. 4.2.3), чем, к примеру, у более древних овец из энеолита Молдовы. Так же следует отметить значительный раз- рыв в размерах основания рогового стерж- ня в материале из энеолита Молдовы, что можно расценить как проявление полового диморфизма: большая часть роговых стерж- ней характеризуется массивностью и, по-ви- димому, принадлежат баранам, тогда как несколько экземпляров более упрощены и с большим разрывом уступают в массивнос- ти и, вероятно, принадлежат самкам. Такого рода разрыв в массивности и упрощенности роговых стержней в материале из Уч-Баша отсутствует. Отсутствие выраженного поло- вого диморфизма в размерах роговых стерж- ней овец из Уч-Баша, скорее всего, свиде- тельствует в пользу того, что все найденные роговые стержни принадлежат баранам, тог- да как овцы этой породы, в отличие от более древней породы энеолита лесной зоны Вос- точной Европы, вероятно, были комолыми (рис. 4.2.2). Причем наиболее тонкие роговые стержни из Уч-Баша отличаются от тонких и заметно упрощенных роговых стержней овец из энеолита Молдовы большей массивнос- тью и округлым сечением и могут интерпре- тироваться как роговые стержни молодых самцов. Однако, наиболее массивные роговые стержни баранов из Уч-Баша все-таки сущес- твенно уступают в размерах наиболее мас- сивным роговым стержням из энеолита Мол- довы.

Рис. 4.2.2. Сравнение промеров основания роговых стержней домашней овцы из энеолита Молдовы (по Чемыртану, 1979) (1) и из Уч-Баша (2)

Из 33 учтенных особей, всего лишь 13 яв- ляются ювенильными, что сравнительно не так уж и много. Только одна особь, которой принадлежит фрагмент нижней челюсти с изношенными коренными зубами из зольни- ка (самка) может быть отнесена к сенильной возрастной группе (табл. 4.2.4, 4.2.5).

Домашняя коза — Capra hircus Linnaeus 1758. Порода домашней козы из Уч-Баша, в свою очередь, характеризуется сравнительно

Таблица 4.2.2. Демографическая характеристика учтенных особей крупного рогатого скота из Уч-Баша с указанием остеологического материала

$No	Катe- гория	Πол	Bo3- pacT	Материал
>5	>5	>5	>5	>5
1 2	C. Π.		0+rO	Сильно изношенный $\mathbf { M } _ { \mathrm { _ 1 } }$ Левая ветвь нижней челюсти с $\mathrm { P } _ { 3 } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { 1 }$ на средней стадии изношенности $\left( \mathcal { A } . \mathrm { M } _ { \mathrm { 1 } } \mathrm { - M } _ { \mathrm { 3 } } 1 0 9 , 5 ; \mu . \times \right.$ Ш. $\mathrm { M } _ { _ 3 } 3 7 , 2 \times 1 7 , 5$
3 4	HO. HO.	—	1 0,5	Незатронутый изнашиванием $\mathbf { M } _ { \mathfrak { z } }$ Фрагмент правой ветви нижней челюсти $\mathrm { c P D } _ { 3 } { \mathrm { - P D } } _ { 4 } \mathrm { n P D } _ { 4 ^ { \prime } }$ молочные зубы — в процессе
5	HO.		0,5	роста, не затронуты изнашиванием молочные зубы — в процессе роста, не
				Фр. правой ветви нижней челюсти ( $: \mathrm { P D } _ { 3 } \mathrm { - } \mathrm { P D } _ { 4 } \mathrm { n } \mathrm { P D } _ { 4 ^ { \prime } }$ затронуты изнашиванием
				Щебнистый суглинок, 2010
6 7	П. HO.		>3	|Посткраниальный скелет и зубная система полностью сформированы
				Большая берцовая кость с неприросшими эпифизами
8				Темный суглинок, 2010
				Ю. - | - Фр. черепа, фрагменты костей посткраниального скелета
				Зольник, 2009
9	HO.		2,5	Верхнечелюстная кость с P4—М3. P2 и М3 едва прорезались
10	Π.		>5	Глубоко изношенный изолированный резец.
				Супесь, 2009
11	П.			Правая ветвь нижней челюсти
12	HO.			Верхнечелюстная кость с M, PD3, $\mathrm { P D ^ { 4 } }$
				и едва прорезавшимся
13	HO.			Щебнистый суглинок, 2009
14	П.			Нижняя челюсть с $\mathrm { P D } _ { 4 }$ и едва прорезавшимся $\mathbf { M } _ { \mathrm { 1 } }$
15	C.			Изолированные коренные зубы
				>10 То же
				Темный суглинок, 2009
				16 П. - — Дистальный фр. плюсны и фр. правой ветви нижней челюсти с
17	Π.			Яма 7 северного раскопа, 2009 Фр. левой ветви нижней челюсти с М, и
18	П.			${ \bf \nabla } \cdot { \bf M } _ { 2 }$ — Кости конечностей и нижняя челюсть
19	П.		—	Супесь, 2012 Фр. левой ветви нижней челюсти с
20	Π.	–		$\mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { P } _ { 4 }$ Изолированные $\mathbf { M } _ { \mathrm { _ 1 } }$ и $\mathbf { M } _ { 3 }$
				Щебнистый суглинок, 2012
21	HO.			Левая ветвь нижней челюсти с молочными премолярами на начальной стадии изнашива-
				ния и $\mathbf { M } _ { 1 }$ в процессе роста
22	П.			Фр-ты верхних моляров
23	C.			Изношенные изолированные верхнекоренные зубы
24	С.			То же
				Зольник, 2012
25, 26	HO.			Левый функционирующий $\mathrm { P D } _ { 4 }$
27	HO.			Слабоминерализованный дистальный фр. метаподии
28	П.			Левый $\mathbf { M } _ { 3 }$ на средней стадии изнашивания
29	П.			То же
30	П.
				То же

Таблица 4.2.3. Промеры роговых стержней мелкого рогатого скота из Уч-Баша

Дiаметроснования	Дiаметроснования	Длина	Диаметроснования	Диаметроснования	Диаметроснования	Длина	Длина
max	min		max	min	min
Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1	Ovis ariesСупесь Зольник41,0 35,0 40,5 27,0 160,044,7 30,5 36,1
34,9	29,0		54,0	36,6	36,6
35,5	Суглинок		32,6
				27,3	27,3
	26,3	91,0	59,2	42,0	42,0	210,0	210,0
	Зольник		58,0	43,0	43,0
47,5	34,0		51,4	35,5	35,5	181+	181+
38,2	26,3		44,0	29,4	29,4	—	—
42,0	32,0		39,0	28,9	28,9
46,0	34,1
		Capra hircus	Capra hircus
	Зольник			Зольник	Зольник
32,3	21,0	160,0	50,0	30,8	30,8	130+	130+
31,7	22,0			Супесь	Супесь
32,1	20,2		28,7	17,6	17,6	105,5	105,5
35,2	22,0	149,0	24,5	14,6	14,6
39,5	26,0	120,0	31,4	20,0	20,0	130,0	130,0
50,0	30,8	130+	30,0	20,8	20,8

Таблица 4.2.4. Промеры нижней челюсти сенильной особи домашней овцы

Промеры	Значение
$\mathscr { A } { \cdot } \mathrm { P } _ { 2 } { \mathrm { - } } \mathrm { M } _ { 3 }$ ${ \mathfrak { P } } _ { 2 } { - } \mathrm { P } _ { 4 }$ ${ \boldsymbol { \gg } } \mathbf { M } _ { 1 } { - } \mathbf { M } _ { 3 }$	65,1 22,0 42,5

тонкими роговыми стержнями, промеры которых перекрываются с наименьшими значениями промеров роговых стержней из Энеолита Восточной Европы (табл. 4.2.3, рис. 4.2.3). Таким образом, можно предпо- ложить, что вышеупомянутый побочный эффект одомашнивания, коим является ос- лабление мощности роговых стержней, уже достаточно выражен в породе домашней козы раннего железного века Крыма. Од- нако, несмотря на то, что принадлежность всех найденных сравнительно тонких рого- вых стержней исключительно козам кажется менее вероятной (тогда как роговые стерж- ни козлов в материале отсутствуют), исклю- чить эту возможность нельзя. В таком случае предпочтительнее пока воздержаться от да- леко идущих выводов об особенностях ро- говых стержней породы домашней козы из Уч-Баша. Следует так же отметить, что, судя по промерам зубов (табл. 4.2.5, 4.2.6), общие размеры тела домашней козы из Уч-Баша нисколько не уступают овце. По демографи- ческой структуре учтенные особи домашней козы несколько отличаются от овцы и круп- ного рогатого скота. Из 34 учтенных особей восемь являются ювенильными (около 25 %) и только две особи из зольника (представле- ны фрагментами нижних челюстей) зарегис- трированы как сенильные, тогда как порядка 70 % особей являются полувзрослыми и по- ловозрелыми (табл. 4.2.6).

Рис. 4.2.3. Сравнение промеров основания роговых стержней домашней овцы из энеолита Молдовы (по Чемыртану, 1979) (1) и из Уч-Баша (2)

Домашняя свинья — Sus domesticus Erxleben 1777. Специфика сохранности ос- татков домашней свиньи состоит в том, что в большинстве случаев она представлена фрагментами челюстей и изолированными зубами, тогда как другие части скелета менее обычны. Судя по промерам второго верхне- го моляра, порода домашней свиньи из $\mathrm { y } _ { \mathbf { q } - }$ Баша мало чем отличалась по размерам от домашней свиньи из различных археологи- ческих памятников лесостепной зоны, однако нужно отметить несколько более длинные и узкие коронки зубов [Кройтор, 2012], что, возможно, сближает ее с диким типом и сви- детельствует о некоторой примитивности породы. Промеры зубов домашней свиньи из Уч-Баша указаны в табл. 4.2.7. Из 25 учтенных особей шестнадцать (то есть около 65 %) яв- ляются ювенильными, в то время как сениль- ные особи домашней свиньи в комплексе отсутствуют (табл. 4.2.8). Очевидно, особен- ность возрастного профиля материала объ- ясняет и специфику его сохранности: кости поросят, за исключением челюстей и зубов, слабо минерализированы и поэтому сильнее разрушаются в процессе археологизации.

Таблица 4.2.5. Демографическая характеристика учтенных особей домашней овцы из $\operatorname { y } _ { \mathbf { q } } .$ -Баша с указанием остеологического материала

$N	Kaтe- гория	Ποл Возраст		Материал
Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010
г	Π.	Π.	с.	с.	Фр. левой ветви нижней челюсти $\therefore \mathrm { P } _ { y }$ изношенным приблизительно на 1/3
2	Π.	Π.	с.	с.	Изолированный левым $\mathrm { P _ { 4 } }$
3	Π.	Π.	• O+ FO rO	• O+ FO rO	Фр. левой ветви нижней челюсти ( $\mathrm { \mathrm { P } } _ { 2 } \mathrm { - M } _ { 2 } \left( { a } , \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - P } _ { 4 } 2 3 , 5 ; { a } , \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - M } _ { 2 } 4 8 , 5 \right)$
4	П.	П.			Правая ветвь нижней челюсти, с $\mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { 2 } \left( { \cal A } , \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { P } _ { 4 } 2 5 , 0 ; { \cal A } , \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { 2 } 5 4 , 0 , \right.$ в. под
5	Π.	Π.			$\mathrm { P _ { 4 } } 2 5 \mathrm { , 6 } )$ То же, $\mathrm { ~ c ~ P _ { 3 } { - } M _ { 2 } \left( \right.} a , \mathrm { { P _ { 2 } - P _ { 4 } } } 2 3 , 7 ; a , \mathrm { { P _ { 2 } - M _ { 2 } } } 5 3 , 8 , $ в. под $\mathrm { P _ { 4 } } 2 0 \mathrm { , } 7 )$ . Премоляры недавно проре-
					зались, начальная стадия изнашивания
6	HO.	HO.	?	1,5	То же, с функционирующими $\mathbf { M } _ { \scriptscriptstyle 1 ^ { \prime } } \mathbf { M } _ { \scriptscriptstyle 2 }$ и серией молочных зубов, снизу выталкиваются постоянными премолярами
7	HO.	HO.	?	1	$\mathrm { T o } \ast \mathrm { e } , \mathrm { c } \mathrm { P D } _ { 3 } \mathrm { - M } _ { 2 } \cdot$ Функционирующий $\mathbf { M } _ { 1 }$ и едва прорезавшийся $\mathbf { M } _ { 2 }$
8	HO.	HO.	с.	1 <1	Фр. левой ветви нижней челюсти $\mathrm { P D } _ { 4 } { - } \mathrm { M } _ { 2 }$ $\mathbf { M } _ { 1 } \mathbf { u } \mathbf { M } _ { 2 }$
9	HO.	HO.	2.		Левая ветвь нижней челюсти с функционирующими молочными зубами, ранней стадии прорастания
10	HO.	HO.	с.	≥0,5	To $\mathbf { \mathcal { \ast } e } , \mathbf { c } \mathrm { P D } _ { 2 } \mathrm { - M } _ { 1 }$
11 12	П.	П.	с.	±0,8	Фр. левой ветви нижней челюсти с $\mathrm { M } _ { \mathrm { \ell } } . \mathrm { M } _ { \mathrm { \ell } }$ едва прорезается
	C.	C.		>5	Правая ветвь нижней челюсти ( $: \mathrm { P } _ { \mathrm { 2 } } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { \mathrm { 3 } } \mathrm { . } \mathrm { H a } \mathrm { M } _ { \mathrm { 2 } } \mathrm { , } \mathrm { M } _ { \mathrm { 1 } } \mathrm { , } \mathrm { P } _ { \mathrm { 4 } } \mathrm { u } \mathrm { P } _ { \mathrm { 2 } }$ внутренний эмалевый рису- |нок уже не читается $( A , \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { 3 } 6 5 , \bar { 1 } , \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { P } _ { 4 } 2 2 , 0 , \bar { 1 } \mathrm { M } _ { 1 } \mathrm { - } \bar { \mathrm { M } } _ { 3 } 4 2 , 5 )$
13 Π.					>2	Щебнистый суглинок, 2010 |Дистальный эпифиз лучевой кости не сросся, зубная система полностью сформирована
14	Π.	Π.			>2	Изолированные зубы и фр-ты челюстей
15	HO.	HO.			1—1,5Правая верхнечелюстная кость	$\mathrm { c } \mathrm { P D } ^ { 2 } { \mathrm { - } } \mathrm { P D } ^ { 4 }$
						Зольник, 2009
16—18|п. -|Роговой стержень	16—18|п. -|Роговой стержень	16—18|п. -|Роговой стержень	16—18|п. -|Роговой стержень	16—18|п. -|Роговой стержень		Супесь, 2009
19	19	19	19	19	19	19	19
20			HO.		±0,8	Нижняя челюсть с молочными зубами, полностью прорезавшимся М, и непрорезав- шимся М,
			П.	8	—	Роговой стержень Щебнистый суглинок, 2009
21	21	21	21	21	21	21	21
22			HO. П.	B	1-1,5 —	Нижняя челюсть с полной серией молочных зубов и 2 постоянными молярами Роговой стержень
				3		Щебнистый суглинок, 2012 Роговой стержень
23	23	23	23	23	23	23	23
24			Π.			Лобно-теменной фр. черепа Зольник, 2012
25		HO.		<0,5	и едва прорезавшимся	Левая ветвь нижней челюсти с молочными зубами на начальной стадии изнашивания $\mathbf { M } _ { 1 }$
26,27	26,27	HO.			0,5—1,5	|Фр. правой ветви нижней челюсти с функционирующими молочными зубами
28	28	HO.			1-1,5 То же,	$\displaystyle { u \mathbf { M } _ { 1 } . \mathbf { M } _ { 2 ^ { \prime } } }$ видимо, прорезался
29	29	HO.			1-1,5 То же,	$\mathbf { M } _ { \mathrm { _ 1 } }$ не сохранился, но, видимо, прорезался
30	30	Π.			2	Фр. правой ветви нижней челюсти с функционирующими $\mathbf { M } _ { 1 }$ и $\mathbf { M } _ { 2 }$
31	31	П.			—	Правая ветвь нижней челюсти $: \mathbf { M } _ { 1 - 3 } \left( \mathcal { A } . 4 5 , 7 \right)$
32	32	П.			—	$\mathrm { T o } \ast \mathrm { e } , \mathrm { c P _ { 3 } \mathrm { - } M _ { 1 } }$ (Д. моляров по альвеолам 46,9)

Таблица 4.2.6. Демографическая характеристика учтенных особей домашней козы из Уч-Баша с указанием остеологического материала

$№	Kатe- Πол гория	Возраст	Материал
Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010
1	П.	>2	|Фр. левой ветви нижней челюсти,
2	П.	>2	Φp. ${ \gg } , \thinspace \mathrm { c } \mathrm { P } _ { 2 } { - } \mathrm { M } _ { 1 }$ (Д. премоляров 24,1, в. под $\mathrm { P _ { 4 } } 1 8 , 2 ) . \mathrm { P _ { 3 } }$ менее изношен, чем 1
3	П.	2	Нижняя челюсть с функционирующим $\mathbf { M } _ { \ast }$ на начальной стадии изнашивания (д. $\begin{array} { r } { \left| \mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { 3 } 7 0 , 4 , \mathrm { M } _ { 1 } \mathrm { - } \mathrm { M } _ { 3 } \ddot { 4 } 3 , 3 ; \right. } \end{array}$ в. челюсти под $\mathrm { P _ { 4 } } ^ { 1 8 , 5 ) }$ (масса 35 кг)
HO.	?	0,5	Правая ветвь нижней челюсти с молочными зубами и едва прорезавшимся
Темный суглинок, 2010	Темный суглинок, 2010	Темный суглинок, 2010	Темный суглинок, 2010
5	П.		>2 |Фр. левой ветви нижней челюсти с	$\mathrm { P } _ { 2 } \mathrm { - } \mathrm { P } _ { 4 }$ и пустой альвеолой от $\mathrm { P } _ { 1 } \left( { a } , \mathrm { P } _ { 2 } { - } \mathrm { P } _ { 4 } 2 3 , 2 , \mathrm { B } . \right.$
6	HO.		челюсти под	$\mathrm { P _ { 4 } } 2 5 \mathrm { , 0 ) }$ [Конец пяточного бугра и дистальный эпифиз пястной кости не приросли к телу кости
				Зольник, 2009
				7—11|П. - >2|Фр. нижних челюстей, роговые стержни
$\mathrm { C y m e c b } , 2 0 0 9$	$\mathrm { C y m e c b } , 2 0 0 9$	$\mathrm { C y m e c b } , 2 0 0 9$	$\mathrm { C y m e c b } , 2 0 0 9$	12 | П. | | >2 Роговой стержень, таранная кость
13	П.		≈0,5	Темный суглинок, 2009 |Левая ветвь нижней челюсти с полным рядом молочных зубов и едва прорезавшимся $\mathbf { M } _ { \mathrm { _ 1 } }$
14	Π. П.	— 8	>2 >2	Фр. нижней челюсти
Роговой стержень	Роговой стержень	Роговой стержень	Роговой стержень
15				Горн, 2009 п. - |<2Левая ветвь нижней челюсти с неполностью прорезавшимся $\mathbf { M } _ { _ 3 }$
16 Π.				$\mathrm { C y n e c b } , 2 0 1 2$ Левый роговой стержень, фр. левой ветви ниж. челюсти $( \mu , \mathrm { P } _ { 2 } { \mathrm { - M } } _ { 3 } 4 6 , 9 , \mathrm { P } _ { 2 } { \mathrm { - P } } _ { 4 } 2 4 , 0 ,$
17-19			>2	$\left| \mathrm { M } _ { 1 } { - } \mathrm { M } _ { 3 } ^ { ^ { \bullet } } 4 6 , 9 ) ( 4 5 \mathrm { \kappa } \mathrm { \times } ) \right| ^ { ^ { \bullet } }$
П. 20 HO.		>2	Левый роговой стержень	левой ветви нижней челюсти с $\mathrm { P D } _ { 3 } \mathrm { { } } M \mathrm { P D } _ { 4 }$
$| 0 , 5 { \mathrm { - } } 1 , 5 { \big | } \Phi \mathrm { p } .$	$| 0 , 5 { \mathrm { - } } 1 , 5 { \big | } \Phi \mathrm { p } .$	$| 0 , 5 { \mathrm { - } } 1 , 5 { \big | } \Phi \mathrm { p } .$	$| 0 , 5 { \mathrm { - } } 1 , 5 { \big | } \Phi \mathrm { p } .$
21	HO.		1	Щебневый суглинок, 2012 |Фр. правой верхней челюсти с PD4, M и M2 $( \mathbf { M } ^ { 2 }$ едва прорезался, начальная стадия
22	HO.		изнашивания)	Правый изолированный
23	HO.		1	$\mathrm { P D } _ { 4 }$ |М² на начальной стадии изнашивания
24	Π.	— >2
[М² на средней стадии »	[М² на средней стадии »	[М² на средней стадии »	[М² на средней стадии »
25	HO.		0,5	Зольник, 2012 |Фр. левой ветви нижней челюсти с функционирующими молочными зубами и не
26	HO.		1	полностью прорезавшимся $\mathbf { M } _ { 1 }$ Правая ветвь нижней челюсти с функционирующими молочными зубами и $\mathrm { M } _ { \mathrm { \ell \mathrm { \ell } } } ,$
27	Π.		1,75	прорезавшимся $\mathbf { M } _ { 2 }$ Фр. правой ветви нижней челюсти с Мз. М, не полностью прорезался, начальная ста-
28	П.		2	дия изнашивания Правая ветвь нижней челюсти с полным зубным рядом. $\mathbf { M } _ { 3 }$ на начальной стадии изна-
29	П.		>2	шивания Левая ветвь нижней челюсти. $\mathrm { P } _ { 2 }$ отсутствует, − $\mathbf { M } _ { 3 }$ поврежден
30	Π.		>2	Левая ветвь нижней челюсти с полным зубным рядом. $\mathrm { P } _ { 2 }$ отсутствует как проявление
31	П.		>2	генетической мутации
32,33	C.		>4	Фр. левой ветви нижней челюсти с $\mathbf { M } _ { 2 } { - } \mathbf { M } _ { 3 }$ То же, с Р, на продвинутой стадии изнашивания

Таблица 4.2.7. Промеры зубов домашней свиньи и дикого кабана из Уч-Баша

Наимено-вание зуба	Промер	S. s. domesticus	S. s. domesticus	S. s. domesticus	S. s. scrofa	S. s. scrofa
P4M1M2M3MM2M3C	Д. коронкиШ.Д.»Ш.»Д.»	11,712,316,6	——16,5	——19,7	13,713,6——23,6	———/—
		13,6	12,2	16,5
		21,0	22,5	21,3
	Ш.»	16,5	16,5	15,0	17,0	—
	Д.»	33,0	29,5	—	44,8	44,2
	Ш.»	19,7	19,2	—	24,0	25,0
	Д.»	18,9	17,9	18,0	17,3	—
	Ш.»	11,5	10,8	13,5	12,6	/
	Д.»	16,7	21,3	—	25,0	—
	Ш.»	13,0	15,2	—	17,3	—
	Д.»	32,0	—	—	–	—
	Ш.»Д.	15,1	—	—	—	—
		—	—	—	150	160+
	Диаметр тах» min	—	—	—	22,5	25,5
		—	—	—	13,8	13,3

Лошадь — Equus caballus Linnaeus 1758. Несмотря на скудность материала, имеющи- еся в нашем распоряжении костные остатки дают некоторое представление о морфоло- гических особенностях лошади из Уч-Баша, которая характеризуется рядом специфичес- ких черт. Прежде всего, нужно отметить ее относительно мелкие щечные зубы, которые сближают лошадь из Уч-Баша с тарпаном и с вымершей позднеплейстоценовой и ран- неголоценовой уральской лошадью Equus uralensis (рис. 4.2.4, табл. 4.2.9, 4.2.10). Так же следует отметить умеренно короткий про- токон на верхних коренных зубах, который у большинства экземпляров характеризовался наличием небольшой резкой выемки (если смотреть на зуб с жевательной стороны), или желобка (если смотреть на зуб с лингвальной стороны) (рис. 4.2.5). Такой вариант морфо- логии жевательной поверхности зуба описан у позднепалеолитической лошади из Сред- ней Азии, которой Громова [Громова, 1949] придала видовой статус Equus valeriani. В ма- териале из Уч-Баша так же присутствует изо- лированный некрупный сильно изношенный верхнекоренной зуб лошади (вероятно, М1 или М2) с очень длинным протоконом (отно- сительная длина протокона составляет 62,1 %), характеризующимся волнистой лингвальной стенкой. Такая форма протокона характер- на для более древней трипольской формы лошади [Кройтор и др., 2013]. Таким обра- зом, размах изменчивости относительной длины протокона у лошадей из Уч-Баша довольно широк и варьирует от 34,6 % до 62,1 %, что можно расценивать как несомнен- ное следствие одомашнивания. Тем не менее, исходя из того, что дикая европейская ло- шадь, или тарпан, характеризуется коротким протоконом [Громова, 1949], можно также допустить, что зубы с коротким протоконом из слоя темного суглинка Уч-Баша прина- длежат дикому тарпану, тогда как зубы с длинным протоконом — домашней лошади, присутствовавшей в восточной Европе уже в трипольских памятниках, происхождение которой не связано с тарпаном юго-восточ- ной Европы [Kavar, Dovč, 2008]. Однако воз- можность гибридизации домашней лошади с тарпаном или просто широкую индивиду- альную изменчивость в этом случае нельзя сбрасывать со счетов.

Рис. 4.2.4. Промеры коронок вторых нижних премо- ляров лошади из Уч-Баша (1) в сравнении с данны- ми из Ботая (Казахстан) (2), позднепалеолитичесого памятника Борщево (северо-запад России) (3), а так же дикого тарпана (4) и лошади Пржевальского (5) (по данным Громовой, 1949 и Кузьминой, 1997)

Рис. 4.2.5. Схематическое изо- бражение жевательной по- верхности изолированного верхнекоренного зуба (третье- го или четвертого пре­моляра) лошади из Уч-Баша

Таблица 4.2.8. Демографическая характеристика учтенных особей домашней свиньи из Уч-Баша с указанием остеологического материала

No$	Kaтe- гория		ПолВозраст	Материал
Зольник, 2011 HO.	Зольник, 2011 HO.	Зольник, 2011 HO.	Зольник, 2011 HO.	Зольник, 2011 HO.
1 2 3 4	HO.	3 3	1+ 0,5+	|Фр. нижней челюсти с $\vdots \mathbf { M } _ { \mathnormal { \prime } }$ средняя стадия изнашивания, постоянные премоляры на началь- ной стадии изнашивания, развитый верхний клык
				Нижняя челюсть с молочными зубами на начальной стадии изнашивания и почти нетро- нутым
	HO. HO. HO.		1-1,5 1+ 1,5	$\mathbf { M } _ { 1 }$ Нижняя челюсть с молочными зубами. PD, немного сильнее изношен, чем 2
				Нижняя челюсть с функционирующими М, и $\mathrm { M } _ { 2 } . \mathrm { M } _ { 2 }$ на самой начальной стадии изнаши- вания. $\mathbf { M } _ { 3 }$ не прорезался
6 HO.	6 HO.	6 HO.	6 HO.	6 HO.
7 П.			3	0,5+ Нижняя челюсть, $\mathbf { M } _ { 1 }$	Верхняя челюсть с М³ на начальной стадии прорезывания, верхний клык маленький со слабыми следами изношенности, $\mathbf { M } _ { 2 }$ не прорезался
		3	>2	Щебнистый суглинок, 2010 [M2 (д. коронки 24,0, ш. 20,1)
		$	>2 1	Фр. нижней челюсти, изолированный нижний клык и резец Фр. правой ветви нижней челюсти с прорезавшимся постоянным $\mathrm { I } _ { 1 }$
				Темный суглинок, 2010
				10 П. >2 Левая верхнечелюстная кость с P2 и
				$\mathrm { P } ^ { 3 }$ (коронка $\mathrm { P } ^ { 3 } \ 1 3 , 7 \times 6 , 6 )$ Зольник, 2009
		ветви. $\mathbf { M } _ { 3 }$		1—1,5 Нижняя челюсть с сохранившимися симфизарным отделом и значительной частью левой на начальной стадии прорезывания
			Супесь, 2009	12п. - —Правая верхнечелюстная кость
			$\mathbf { \partial } \cdot \mathbf { P ^ { 4 } - M ^ { 3 } }$ (д. коронки М³ 29,5, ш. 19,2; д. коронки М² 22,5, ш. 16,5) Щебнистый суглинок, 2009
			13п. – —|Изолированный резец, верхнечелюстная кость( $\mathrm { \nabla { \cdot } } \mathrm { P } ^ { 2 } { \mathrm { - } } \mathrm { M } ^ { 1 }$	и фр. нижней челюсти с
Яма 7 северного раскопа, 2009
			14| π. | − | - MM
				Супесь, 2012
HO. HO.		—	1	|0,5—1,0|Правая верхняя челюсть с PD и M и левая » с PD3 и PD4. M, начальная стадия изнашивания
				Верхняя челюсть с М, М² в процессе прорастания
17 Π.				Фр. левой верхней челюсти с частично сохранившимся М²
				Щебнистый суглинок, 2012
18 HO. 19 HO. 20 HO.		го 3	1 1+	Фр. нижней челюсти? $\mathbf { c } \mathbf { I } _ { 1 }$ и С на начальной стадии прорастания
				То же, с нижним клыком на более продвинутой стадии прорастания Слабоизношенный $\mathbf { M } _ { 1 }$
HO. HO. Π. Π.	HO.
				Зольник, 2012 |Фр. левой верхней челюсти с полным рядом молочных зубов и недавно прорезавшимся М
				без следов изнашивания
				Обугленный фр. верхней челюсти с выпавшими из альвеол зубами
				Фр. левой верхней челюсти с М'; М² только прорезался, не изношен. М³ не прорезался
				Фр. нижней челюсти с постоянными премолярами Фр. правой верхней челюсти с премолярами и небольшим верхним клыком, незначительно
				0+ ro изношены

Таблица 4.2.9. Промеры верхнекоренных зубов и ин- декс длины протокона на М1—2 лошади из Уч-Баша

Промерыи индексы	Суглинок	Суглинок	Суглинок	Суглинок
	щебнистый	щебнистый	щебнистый	темный
Д. коронкиШ.»Д. протоконаИндекс », %	20,125,312,5	28,227,012,7	27,027,5	28,026,39,734,6
			11,4
	62,1	45,0	42,2

Таблица 4.2.10. Промеры костных остатков домаш- ней лошади из Уч-Баша

Кость	Промер	Значения промеров	Значения промеров	Значения промеров	Значения промеров	Значения промеров	Значения промеров
$\mathrm { P } _ { 2 }$	Д. Ш. Д. медиальная	31,6|34,4|29,3| 17,31 78,7	17,7 — — — —	— — —	—	—	31,932,3|31,2 17,0|17,2|15,6|13,3 —
Перe- ДняЯ I φa- ланга Пере-	Ш. верхнего эпифиза Ш. диафиза Ш. нижнего эпифиза Д. медиальная	57,3 38,1 43,4 44,0	|38,3	— —	— / — —	— —
ДнЯЯ φa- ланга 3aд- НЯЯ φa-	Ш. верхнего эпифиза Ш. диафиза Ш. нижнего эпифиза Д. медиальная Ш. верхнего эпифиза Ш. диафиза	54,5 43,9 — 46,1 52,450,2 42,4	52,8 44,5 48,8 43,4 |41,2 48,2[4 47,4|45,0	— — — |36,0 50,2 41,8	/ — — — — —	— — — — — —	— — — —

Рис. 4.2.6. Сравнение длины и ширины диафиза посе- редине первой передней пальцевой фаланги лошади из Уч-Баша (1) в сравнении с данными из Ботая (Ка- захстан) (2), гетского памятника Солончены (Молдо- ва) (3), дикого тарпана (4) и лошади Пржевальского (5) (по данным Громовой, 1949 и Кузьминой, 1997)

В отличие от дикого европейского тарпа- на, лошадь из Уч-Баша характеризуется удли- ненными пальцевыми фалангами, что сбли- жает ее с ботайской домашней и вымершей уральской лошадьми. Единственная извест- ная первая задняя пальцевая фаланга домаш- ней лошади из Уч-Баша по длине занимает промежуточное положение между средними значениями ботайской и уральской лошадь- ми, будучи, однако, относительно несколько тоньше средних значений. Тем не менее, пер- вая пальцевая фаланга из Уч-Баша попадает в абсолютный размах изменчивости как бо- тайской, так и уральской лошади (рис. 4.2.6). Вторые пальцевые фаланги у лошади из Уч-Баша исключительно длинные и тонкие (рис. 4.2.7), по длине выходят за пределы аб- солютной изменчивости как уральской, так и ботайской лошади (рис. 4.2.8). Размеры и пропорции пальцевых фаланг учбашской лошади отличают ее от дикой европейской лошади, или тарпана. Характерной чертой тарпана (судя по сохранившемуся единствен- ному экземпляру последнего «шатиловско- го» тарпана и серии субфоссильных остатков диких лошадей из Украины) считаются уко- роченные и массивные пальцевые фаланги, и в особенности вторая пальцевая фаланга [Громова, 1949; Кузьмина, 1997]. Таким обра- зом, лошадь из Уч-Баша, по-видимому, все- таки является домашней.

Рис. 4.2.7. Вторые пальцевые фаланги лошади из Уч- Баша: А — передняя; В — задняя

Среди остатков лошадей из Уч-Баша обра- щает на себя внимание нижняя челюсть же- ребца (передняя часть левой ветви $\mathrm { { c } } \mathrm { { I } } _ { 1 } , \mathrm { { I } } _ { 2 } , \mathrm { { I } } _ { 3 } , \mathrm { { C } } ,$ $\mathrm { P } _ { 2 } , \mathrm { P } _ { 3 } \mathrm { ~ } \mathbf { u } \mathrm { ~ } \mathrm { P } _ { 4 } )$ с нетипичным для настоящих ло- шадей строением зубной эмали (рис. 4.2.9). На третьем нижнем резце (I ) чашечки нет, на $\mathrm { I } _ { 2 }$ чашка не замкнута до конца. На нижних премолярах двойная петля по очертаниям имеет признаки полуослов (куланов): пере- дняя округлая часть петли (метаконид) не имеет выраженного стебелька, задняя (метас- тилид) — имеет скорее очертание овала, чем треугольника, его конец округлый, в противо- положность заостренному у лошади. Вырез- ка, разделяющая метаконид и метастилид, широкая и округлая на дне, как у лошадей и полуослов. Вместе с тем размеры челюсти

Рис. 4.2.8. Сравнение длины и ширины диафиза посе- редине вторых задних пальцевых фаланг лошади из Уч-Баша (1) в сравнении с данными из Ботая (Казахс- тан) (2), дикого тарпана (3) и лошади Пржевальского (4) (по данным Громовой, 1949 и Кузьминой, 1997)

Рис. 4.2.9. Фрагмент левой ветви нижней челюсти лошади из Уч-Баша с нетипичным рисунком зубной эмали (вверху — вид со стороны жевательной поверхности зубов, внизу — вид с латеральной стороны)

Таблица 4.2.11. Демографическая характеристика учтенных особей лошади из Уч-Баша с указанием остеологического материала

No		Kaтe- гория	Bo3- Пол pact	Материал
					Зольник, 2010
1		C.	\ ?	>10	нижними клыками, 2 нижних и 2 верхних коренных зуба	Симфизарная часть нижней челюсти с изношенными нижними резцами и развитыми
2		П.			?	[Изолированные правые М, М² и М³, левые $\mathrm { M } _ { 1 } , \mathrm { M } _ { 2 } \mathrm { ~ } \mathrm { u } \mathrm { M } _ { 3 }$
						Щебнистый суглинок, 2010
3		П. Π.	3 —		—	Передняя часть левой ветви нижней челюсти $\mathrm { ~ c ~ I ~ } _ { 1 - 3 ^ { \prime } } \mathrm { C } , \mathrm { P } _ { 2 - 4 }$
45		C.	—		>10	Фр. задней части левой ветви нижней челюсти с суставным отростком Изолированный верхнекоренной зуб с очень длинным протоконом с волнистой линг-
					вальной стенкой
						Зольник, 2009
						6 С. - >10 |Фр-ты нижней челюсти, изолированные коренные зубы, I фаланга, грифельная кость и резец
		П.		—		Супесь, 2009
7 8		HO.	—		—	II фаланга, резец, 2 изолированных нижних щечных зуба
						Второй молочный зуб PD,
9		П.	—		—	Щебнистый суглинок, 2009
					II фаланга	Изолированные верхние и нижние коренные зубы, пяточная кость, сесамовидная кость,
10		C.			>10	Правая ветвь нижней челюсти с полностью изношенным $\mathrm { M } _ { \mathrm { 1 ^ { \prime } } }$ фр. диафиза лучевой кости
11 12		HO. C.			$^ { 3 , 5 }$ >10	Фр. нижней челюсти с едва прорезавшимся $\mathbf { M } _ { 3 }$
13		C.			>10 |Изношенный до корней	Сильно изношенный $\mathbf { M } _ { 3 }$
						$\mathrm { P ^ { 2 } } ,$ фр. нижней челюсти и дистальный фр. лучевой кости
						Зольник, 2012
14		HO.			<3	Нижний молочный зуб и слабо минерализованная I фаланга с разрушенными эпифизами
15		HO.			3
						Левая верхняя челюсть ( $\mathbf { \partial } ^ { \mathrm { p 2 } } { - } \mathbf { M } ^ { \mathrm { 1 } }$ и едва прорезавшимся Р4 на начальной стадии изнашивания
16		Π.			$\left| \mathrm { P } _ { 2 } \right.$	на средней »
17
		C.				Фр. левой ветви нижней челюсти с $\mathrm { P } _ { 2 - 3 }$ на продвинутой »
18		C.				Правый и левый $\mathrm { P } _ { 2 }$ на продвинутой »

достаточно крупные и вполне соответствуют нормальным размерам лошади. На данный момент мы не можем дать никакой прием- лемой интерпретации куланьих морфологи- ческих признаков, обнаруженных на нижней челюсти вполне лошадиных размеров, пос- кольку не располагаем данными об индиви- дуальных «куланообразных» отклонениях в морфологии зубов лошадей и морфологии зубов гибридов между домашней лошадью и куланом.

Демографическая структура остатков ло- шади из Уч-Баша отличается от всех осталь- ных животных преобладанием сенильных особей, которые составляют порядка 45 % (8 особей из 18). Ювенильне (4 особи) состав- ляют чуть больше 20 % (табл. 4.2.11). Исходя из специфики распределения по возрастным группам домашней лошади, следует сделать вывод, что лошадь в хозяйстве Уч-Баша ис- пользовалась в основном в качестве тягловой силы и транспортного средства. Кроме того, доминирование в комплексе сенильных осо- бей является подтверждением того, что в данном случае мы имеем дело именно с до- машней лошадью, а не диким тарпаном.

Анализ и обсуждение

Прежде чем приступить к анализу архе- озоологического материала и попытаться дать его интерпретацию, необходимо рас- смотреть факторы, которые так или иначе могут влиять на структуру археозоологичес- кого комплекса (рис. 4.2.10; 4.2.11). Обобщая накопленные за предыдущие десятилетия археозоологические данные [Цалкин, 1966; 1970; 1972; Дергачев, 2007], можно отметить, что динамика структуры домашнего стада в определенных природно-географических условиях в исторической перспективе имеет ступенчатый характер, обусловленный рез- кими сдвигами в структуре археозоологичес- ких комплексов благодаря распространению культурно-технических новшеств и измене- нию видовой структуры домашнего стада (появление новых элементов) совпадающими с изменениями в эксплуатации природных ресурсов (рис. 4.2.12; 4.2.13). Эти резкие сдви- ги в структуре археозоологических комплек- сов чередуются, в свою очередь, с периодами стабильности как в структуре стада, так и в интенсивности эксплуатации природных ре- сурсов. Стабильность структуры домашнего стада на протяжении определенных этапов эволюции различных культур в определен- ном регионе указывает на то, что природно- географические условия являются важным фактором, определяющим тип хозяйство- вания и как следствие — структуру архео- зоологичекого материала. Другим сущест- венным фактором, влияющим на структуру домашнего стада, являются биологические особенности той или иной породы, которые обусловливают экономические преимущест- ва или накладывают ограничения на хозяйс- твенное использование породы в тех или иных природно-географических условиях, на чем мы остановимся здесь подробнее. Биоло- гические особенности домашних животных лежат в основе формирования выделенных В. Дергачевым [Дергачев, 2007] комплексов домашних животных, характерных для лесо- степной (свинья, крупный рогатый скот, мел- кий рогатый скот) и степной (лошадь, круп- ный рогатый скот, мелкий рогатый скот) зон Европы, так называемые «западная триада» и «восточная триада» домашних животных.

Рис. 4.2.10. Структура археозоологического мате- риала из различных слоев раскопа на Уч-Баше по скелетным фрагментам (по данным за сезоны по- левых работ 2007—2012 гг.). Здесь и на рис. 4.2.11: 1 — конь; 2 — свинья; 3 — коза; 4 — овца; 5 — КРС

Рис. 4.2.11. Структура домашнего стада из Уч-Баша исходя из количества идентифицированных особей (по данным за сезоны полевых работ 2007—2012 гг.)

Рис. 4.2.12. Соотношение диких и домашних животных в археозоологических комплексах различных куль- тур (по данным Цалкина, 1966; 1970; 1972; Peters, 1993; Marconi, 2006). Здесь и на рис. 4.2.13: 1 — буго-днест- ровская; 2 — Криш (Селиште); 3 — Криш (Сахаровка); 4 — ЛЛК (Флорешть); 5 — гумельницкая; 6 — раннее триполье; 7 — среднее триполье; 8 — позднее триполье; 9 — усатовское триполье; 10 — культура Ноуа; 11 — Сабатиновка; 12 — ранний Гальштат; 13 — скифская; 14 — черняховская; 15 — Уч-Баш; 16 — Сан Кандидо; 17 — Калабак Тепе; 18 — южный Хорезм

я Equus caballus Sus domesticus 2Capra / Ovis Bos taurus Рис. 4.2.13. Структура домашнего стада в различных культурах Восточной Европы (по данным Цалкина, 1966; 1970; 1972; Peters, 1993; Marconi, 2006)

В качестве биологических факторов, опре- деляющих хозяйственную стратегию обще- ства и хозяйственно-культурный тип в целом, следует рассматривать: (1) экологические, биологические, морфо-функциональные и физиологические особенности домашних по- род животных, унаследованные от их диких предков; (2) инфекционные и паразитарные болезни, к которым могут быть восприим- чивыми домашние животные, а так же свя- занный с этим ущерб хозяйству и здоровью человека; (3) объем и качество экологических ресурсов (доступность и качество воды, пло- щадь и характер рельефа пастбища, доступ- ность и питательная ценность растительного корма); (4) побочные эффекты одомашнива- ния, которые влияют на продуктивность по- род и эффективность хозяйствования (искус- ственный отбор, изменение или ослабление некоторых факторов эволюционного отбора, ухудшение качества пород в результате инб- ридинга).

Ниже мы предлагаем краткий обзор био- логии и экологии диких предковых форм ос- новных домашних животных.

Лошадь. Наряду с ослом, лошадь явля- ется исключительным примером крупного нежвачного травоядного животного, одо- машненного человеком. Остальные одо- машненные травоядные животные являются жвачными. Дикий предок домашней лоша- ди в природе не сохранился. На данный мо- мент нет сомнений насчет того, что лошадь Пржевальского (Equus przewalskii) не является предковой формой домашней лошади, от ко- торой, помимо ряда морфологических осо- бенностей, ее отличает так же и количество хромосом (2n = 66 у лошади Пржевальского и 2n = 64 у домашней лошади: [Kavar, Dovč, 2008]), но так же и нуклеотидная последова- тельность в Y-хромосомах, которая указывает на то, что дикий предок домашней лошади и лошадь Пржевальского являются сестринс- кими видами [Wallner et al., 2003]. Исходя из археологических данных по материалам Хва- лынска, было выдвинуто предположение, что первые попытки одомашнивания лошади (первоначально в качестве мясной породы) имели место в степных областях Поволжья в раннем энеолите, порядка 5000 лет до нашей эры [Kavar, Dovč, 2008]. Это предположение нашло свое подтверждение в работе [Ludwig et al., 2009], в которой был подвергнут ана- лизу участок ДНК, ответственный за масть животного. Согласно полученным данным, разнообразие масти, характерное для совре- менных домашних лошадей, появляется пос- ле 5000 л. до н. э. [Ludwig et al., 2009]. При- близительно на этот временной промежуток приходится и резкое увеличение численнос- ти популяции лошадей в Европе, подобно тому, как это имело место при одомашни- вании крупного и мелкого рогатого скота [Lippold et al., 2011]. Свидетельства верховой езды получены из более поздних памятников Северного Казахстана Ботай и Кожай (3500— 3000 л. до н. э.) ([Kavar, Dovč, 2008], и ссылки в тексте). Анализ митохондриального генети- ческого материала (который передается по наследству только по материнской линии) и мужских Y-хромосом показал, что одомаш- нивание стало возможным только после того, как был найден жеребец с подходящими для одомашнивания признаками (очевидно, ха- рактеризовавшийся пониженной агрессив- ностью), в то время как кобылы вовлекались в процесс одомашнивания неоднократно, из различных популяций и на протяжении дли- тельного времени [Jansen et al., 2002; Kavar, Dovč, 2008; Lippold et al., 2011].

Лошадь характеризуется простым стро- ением желудка и сравнительно менее эф- фективным физиологическим механизмом извлечения питательных веществ из расти- тельной пищи, в отличие от жвачных копыт- ных животных, таких как крупный и мелкий рогатый скот [Janis, 1979]. Отсюда следует, что лошадь не способна эффективно исполь- зовать пищевые ресурсы и в этом смысле ус- тупает жвачным копытным, которые в про- цессе эволюции выработали продвинутые физиологические механизмы для перевари- вания и усваивания пищи. То есть, для того, чтобы прокормиться, лошадь нуждается в большем количестве корма, чем жвачное ко- пытное такого же размера. Однако исключи- тельная неприхотливость в отношении ка- чества кормов и экологическая пластичность позволяет лошадям выживать в условиях кормовых ресурсов низкого качества, где жвачные травоядные животные не могут им составить конкуренцию [Janis, 1979]. В качест- ве красноречивого примера исключительной экологической приспособляемости лошадей можно добавить, что современная дикая ло- шадь Пржевальского (Equus ferus przewalskii Poljakov 1881) способна добывать себе корм из-под снега и даже утолять снегом жажду [Соколов, 1959]. Очевидно, именно преиму- щество лошади в плане экологической плас- тичности должно было привлечь внимание человека, оценивающего их хозяйственные качества в процессе одомашнивания. Следо- вательно, очаг доместикации должен быть связан с тем регионом, где лошадь обладает определенными биологическими преиму- ществами перед другими домашними жи- вотными и является экономически наиболее эффективной. Засушливые и экологически малопродуктивные степи Восточной Евро- пы и Северного Казахстана вполне отвечают этим условиям. С другой стороны, экстенсив- ный характер использования лошадью кор- мовых ресурсов требует постоянный поиск новых пастбищ. Таким образом, кочевой об- раз жизни степных народов не в последнюю очередь диктуется эко-физиологической и эволюционной стратегией лошади [Крой- тор, 2007]. Иными словами, биологические особенности лошади выступают в качестве определяющего фактора кочевого культур- но-хозяйственного типа в условиях малопро- дуктивных степных и полупустынных ланд- шафтов.

Принимая во внимание некоторые отме- ченные выше морфологические особенности породы домашней лошади из Уч-Баша (ри- сунок эмали на коренных зубах, удлиненные пальцевые фаланги), следует отметить ее сходство с позднеплейстоценовыми и ранне- голоценовыми формами лошади из ураль- ского региона и Средней Азии, а именно c Equus uralensis и Equus valeriani. Конечно же, следует избегать каких-либо далеко идущих выводов, сделанных на основании ограни- ченного остеологического материала, однако отмеченное сходство стоит принять во вни- мание при исследовании происхождения до- машней лошади в будущем.

Крупный рогатый скот. Первобытный бык, или тур (Bos primigenius) является дикой предковой формой крупного рогатого скота. Также как и в случае с домашней лошадью, предковая форма крупного рогатого скота уже является вымершим видом. И.И. Соко- лов [Соколов, 1953] отметил, что морфоло- гические особенности тура связаны с адап- тацией к жизни в условиях ландшафтов лесостепной зоны. Зубы тура приспособле- ны не столько к пережевыванию жесткостен- ных трав, сколько к перетиранию большого количества мягкой растительности лугового типа [Соколов, 1953]. Основываясь на анализе топографии голоценовых находок [Hall, 2008] также пришел к выводу, что предпоч- тительными местообитаниями тура были хо- рошо увлажненные равнины речных долин. Эта точка зрения находит поддержку других ученых [Noe Nygaard et al., 2005], которые на основании соотношения стабильных изото- пов в костном коллагене, пришли к выводу, что диета тура варьировала от травянисто- го типа растительности с примесью листьев деревьев до сбалансированного смешанного питания, подобно благородному оленю. Та- ким образом, биологические особенности дикого предка определяют требовательность крупного рогатого скота к качеству кормов. Тем не менее, согласно полученным данным, диета дикого тура все-таки качественно от- личалась от диеты одомашненного крупного рогатого скота из археологических памятни- ков Южной Скандинавии, которые, находясь под присмотром человека, питались более жесткой и сухой травянистой растительнос- тью [Noe Nygaard et al., 2005]. И.И. Соколов [Соколов, 1953] предполагает, что иссушение климата могло стать причиной вымирания тура в южной части своего обширного пер- воначального ареала, прежде всего в Север- ной Африке и Южной Азии.

Приблизительно 10—11 тыс. л. н. было положено начало двум независимым друг от друга процессам одомашнивания первобыт- ного быка на Ближнем Востоке и в Индии, в результате чего возникли две одомашненные формы, различаемые на видовом уровне: Bos taurus (крупный рогатый скот) и Bos indicus (зебу) [Loftus et al., 1994; Troy et al., 2001; Beja-Pereira et al., 2005; Götherström et al., 2005; Bollonghino et al., 2006]. Как показал митохон- дриальный генетический анализ, исконные европейские породы крупного рогатого скота имеют сложное происхождение [Beja-Pereira et al., 2005]. Первоначально одомашненный на Ближнем Востоке крупный рогатый скот был занесен в неолите на европейский континент, где он подвергался скрещиванию с первобыт- ным туром, а так же, в средиземноморской части Европы, с породой крупного рогатого скота, завезенного из Африки [Beja-Pereira et al., 2005; Götherström et al., 2005; Bollonghino et al., 2006]. На скрещивание домашнего крупного рогатого скота с туром указывает специфический гаплотип мужской хромо- сомы [Götherström et al., 2005], тогда как ана- лиз генетического материала митохондрий, которые передаются по материнской линии, о таком скрещивании не свидетельствуют [Edwards et al., 2007]. Этот факт указывает на то, что в истории разведения крупного рога того скота на европейском континенте имели место только скрещивания домашних коров с дикими быками-турами, которые могли иметь или неконтролируемый человеком ха- рактер, или же производились сознательно с целью улучшения породы [Götherström et al., 2005]. Очевидно, именно этот факт может объяснить исключительно крупные разме- ры ранних пород крупного рогатого скота, разводимых в неолите Европы [Кройтор и др., 2013]. Генетические данные указывают на заимствование крупного рогатого скота в Европе с Ближнего Востока, где имело место первичное одомашнивание этих животных. В хозяйствах с развитым земледелием круп- ный рогатый скот в домашнем стаде имел скорее стратегическое значение в качестве как мясо-молочной породы, так и тягловой силы. Будучи жвачным травоядным, круп- ный рогатый скот способен эффективнее использовать пищевые ресурсы, в отличие от лошади. Кроме того, к преимуществам крупного рогатого скота следует отнести его устойчивость к суровым климатическим ус- ловиям умеренных широт. К ограничениям следует отнести требовательность к качеству корма, требовательность к регулярному и достаточному водопою (у крупного рогатого скота недостаточно эффективно всасывает- ся вода в толстом кишечнике, в результате чего потери влаги при испражнении очень значительны: [Claus et al., 2003]), а так же оп- ределенные трудности разведения крупного рогатого скота в пересеченных и горных мес- тностях. По этим причинам разведение круп ного рогатого скота становится экономичес- ки неэффективным в засушливых районах с низким качеством кормов.

Домашняя овца. Мелкий рогатый скот имеет ближневосточное происхождение, пос- кольку его предковые дикие формы не извес- тны в голоценовой фауне Европы. На муфло- на Ovis orientalis как на наиболее вероятного дикого предка домашней овцы Ovis aries ра нее неоднократно указывали многие авторы [Соколов, 1959; Орлов, 1978; Helmer, 1992]. Так называемый европейский муфлон Ovis musimon, обитающий на средиземноморских островах, очевидно, является одичавшим по- томком домашней овцы [Helmer, 1992]. Овца является результатом трех независимых процессов одомашнивания, которые имели место на территориях современной Восточ- ной Турции, Северного Ирака и Северо-За падного Ирана [Pedrosa et al., 2005]. Анализ митохондриальной ДНК показал, что в про цесс одомашнивания были вовлечены два диких подвида муфлона (O. orientalis anatolica и O. orientalis gmelini), которые ныне обитают в Турции и западном Иране [Hiendleder et al., 2002]. Эти формы муфлона имеют общее с домашними овцами количество хромосом (2n = 54), в отличие от уриалов (2n = 58) и ар харов (2n = 56) [Орлов, 1978]. В отличие от восточных подвидов, самки муфлона обычно комолые и редко рогатые (O. orientalis gmelini). Более округлое сечение роговых стержней домашних овец массивность роговых стерж- ней следует рассматривать как исходный ди- кий (предковый) признак, в отличие от утон- ченных и уплощенных роговых стержней, которые, вероятно, являются результатом ос- лабления естественного стабилизирующего отбора в условиях искусственного содержа- ния. Таким образом, комолость овец из Уч- Баша следует расценивать как свидетельство примитивности породы, которая сохраняет исходное состояние этого признака (отсутс твие рогов у самок), характерного для дико го предка домашней овцы муфлона. Однако, сравнительно тонкие роговые стержни бара нов из Уч-Баша также является следствием одомашнивания. Очевидно, домашние овцы из Уч-Баша и привлеченные в качестве срав- нительного материала домашние овцы из энеолита Молдовы представляют собой две различные независимо выведенные породы, в которых признаки одомашнивания выра- жены различной комбинацией мозаичных признаков: присутствием роговых стержней у самок при сохранении массивных роговых стержней у самцов в случае энеолитической породы и уменьшением массивности ро- говых стержней у баранов при сохранении комолости у самок в случае породы раннего железного века Уч-Баша. Если рассматривать это явление под несколько иным углом зре- ния, то можно сказать, что в целом развитие роговых стержней у породы домашней овцы из Уч-Баша сравнительно слабее.

Направление эволюции рода баранов — это адаптация к более быстрому бегу в ус- ловиях сравнительно открытых пространств и сглаженного горного рельефа с пологими склонами [Соколов, 1953; 1959]. В дикой при- роде муфлоны держатся группами от 5 до 15— 20 голов. В конце осени, во время сезонных пе- рекочевок, муфлоны объединяются в стада до 100—150 и даже 200 голов [Соколов, 1959]. Ос- нову питания муфлона составляют злаки, а так же разнотравье. Муфлоны способны поедать и сухую траву, особенно зимой. При недостат- ке корма объедают тонкие ветки кустарника и даже могут обгладывать кору [Соколов, 1959]. Муфлоны зависят от источников воды, однако нетребовательны к ее качеству и могут пить даже соленую воду [Соколов, 1959]. Таким образом, преимущества содержания домаш- ней овцы в экологически малопродуктивных равнинных и холмистых ландшафтах в значи- тельной мере обусловлены биологическими особенностями ее диких предков и заключа- ются в скороспелости, нетребовательности к качеству водопоя и пастбища, в частности, то лерантности по отношению к местностям со сложным ландшафтом, способности наиболее полно и эффективно усваивать питательные вещества из растительного корма, что связан- но с особенностями физиологии жвачного животного, а также в сравнительной выносли- вости в условиях недостатка воды. Домашняя овца, в отличие от козы, более устойчива к за- сухе и способна кормиться на более сухих пас- тбищах [Helmer, 1992; Balasse, Ambrose, 2005]. Эти преимущества сыграли свою роль в рас- пространении овцеводства в южных и горных районах. К ограничивающим факторам сле- дует отнести невысокую устойчивость к суро- вым климатическим условиям и, в частности, отмеченную у диких предков домашних овец неспособность добывать корм из-под снежно- го покрова [Соколов, 1959].

Домашняя коза. Предковой формой до- машней козы Capra hircus является самый мелкий и примитивный представитель рода козлов — безоаровый козел Capra aegagrus [Соколов, 1959]. Ареал распространения вида в голоцене включает Малую Азию, Кав- каз, Иран, Южную Туркмению, Белуджистан [Соколов, 1959]. Исследуя митохондриаль- ную ДНК домашних коз, ученые пришли к выводу, что происхождение одомашненной козы, как и в случае с домашней овцой, име- ет сложный характер, являясь результатом трех независимых событий одомашнивания в различное время: два более ранних эпизо- да имели место на территории современной южной Турции и в районе Восточного За- гроса, и несколько позднее одомашнивание имело место в бассейне реки Инд [Luicart et al., 2001]. Эволюция рода козлов шла в на- правлении адаптации к условиям скалистых ландшафтов, приспособления к прыжкам и карабканью по скалистым склонам [Соколов, 1953]. Безоаровый козел не является исклю- чением: это типичный обитатель облесенных скалистых ландшафтов, которые служат для него надежным убежищем; он также край- не неприхотлив к пастбищным условиям. Вместе с тем, безоаровые козлы очень плохие бегуны на равнинной местности (их легко на- стигает собака). Безоаровый козел — стадное животное, держится небольшими группами по 7—10 голов [Соколов, 1959]. В отличие от домашней овцы, коза в соответствующем ар- хеологическом и археозоологическом кон- тексте может служить индикатором оседлос- ти хозяйств, поскольку, помимо ее невысоких беговых качеств, коза способна более полно использовать кормовые ресурсы пастбища и добираться до труднодоступного корма (на- пример, подниматься на задние конечности и объедать кустарники и деревца), который остается недоступным для овец.

Обращают на себя внимание довольно крупные размеры домашней козы из Уч- Баша (впрочем, и из других археологических памятников различных эпох) в сравнении с дикой предковой формой, что заслуживает особого внимания. Масса тела дикого безоа- рового козла составляет 35—38 кг у самцов и 26—30 кг у самок [Соколов, 1959], в то время как масса тела современных домашних пород козы варьирует от 35 до 84 кг. Вычисленная по остаткам зубов (согласно методике [Janis, 1990]) масса тела домашней козы примитив- ной средневековой салтовской породы (не- опубликованные данные автора) варьировала от 40 до 56 кг, а в случае одного самца при- ближалась к сотне килограмм. Такие же ре- зультаты получены и для массы тела породы домашней козы из Уч-Баша: масса тела сам- ки, вычисленная по длине моляров нижней челюсти из зольного слоя, составляла поряд- ка 35 кг, тогда как масса тела более крупной особи из супесчаного слоя (половую при- надлежность установить не удалось), так же вычисленная по длине моляров, составляла около 45 кг. Таким образом, домашняя коза представляет собой исключительный случай, когда в ходе одомашнивания наблюдалось не уменьшение, а некоторое увеличение массы тела (хотя в литературе можно встретить и обратные утверждения).

Наблюдаемое обычно уменьшение разме- ров тела животных в результате одомашни- вания, очевидно, является характерным яв- лением раннего этапа животноводства, когда факторы естественного отбора, контролиру- ющие размер тела животного, ослабляются, в то время как техника селекции оставалась еще примитивной. Феномен уменьшения размеров тела в сочетании с педоморфозом (инфантилизация морфологии и пропорций тела), отмеченные для одомашненных живот- ных [Боголюбский, 1959], так же описан и для эволюционных процессов копытных и хобот- ных животных в условиях несбалансирован- ных (при отсутствии наземных хищников) изолированных островных фаун [Sondaar, 1977]. Крупные размеры тела у травоядных животных, прежде всего, играют роль защит- ного приспособления против хищников. По мнению [Sondaar, 1977], в условиях островной изоляции копытные и хоботные освобожда- ются от селективного давления хищников, и движутся в направлении уменьшения тела и приобретения педоморфных черт, которые оказываются выгодными в условиях ограни- ченных экологических ресурсов на изолиро- ванных островах. Очевидно, нечто подобное мы наблюдаем и в случае одомашненных животных, которые находятся под защитой человека. Постоянное селективное давление хищников, которое контролирует размеры тела копытных в диких популяциях, в случае домашних животных уже не играет сущест- венной роли. Это, по-видимому, и является одной из причин значительного увеличе- ния изменчивости размеров тела у домаш- них животных, отмеченного В.И. Цалкиным [Цалкин, 1972], а так же измельчания домаш- них животных при отсутствии специальной селекции. Тем не менее, в случае с остатками домашней козы из Уч-Баша, мы наблюдаем явное увеличение массы тела по сравнению с дикой предковой формой. Объяснение этому необычному феномену следует искать в при- способленности дикого предка домашней козы к обитанию в труднодоступных скалис- тых ландшафтах, где имеет большое значение механическое равновесие и балансирование на небольших выступах скал, а так же умень- шение инертности тела при прыжках. То есть размеры тела безоарового козла постоянно находятся под давлением стабилизирующе- го отбора, который выбраковывает слишком крупных и неуклюжих особей и препятству- ет увеличению тела в процессе эволюции. Лучшей защитой от хищника в данном слу- чае является не крупные размеры, а способ- ность скрыться от преследователя в скалах. К слову сказать, стабильность размеров тела горных копытных на протяжении длитель- ной геологической эпохи на фоне климати- ческих и экологических колебаний была уже отмечена нами ранее [Brugal, Croitor, 2007]. Таким образом, в процессе одомашнивания был устранен фактор, ограничивающий уве- личение размеров тела у безоарового козла, что в результате привело к некоторому ук- рупнению домашней козы даже в условиях примитивного животноводства.

Домашняя свинья. Согласно данным ге- нетического анализа, свинья была одомаш- нена независимо в нескольких регионах: в восточной Азии, на Ближнем Востоке и на европейском континенте, причем в Европе зафиксированы не менее двух эпизодов не- зависимого одомашнивания свиньи [Giufra et al., 2000; Larson et al., 2005]. Исконная евро- пейская порода домашней свиньи, согласно исследованиям [Larson et al., 2005], была одо- машнена в центральной Европе, а именно на территории современной Германии. Иссле- дователи не исключают, что мигрировавшие в Европу народы могли приносить с собой и породы домашней свиньи восточного проис- хождения, однако они не оставили потомства [Giufra et al., 2000]. Предполагается, что одо- машнивание свиньи в Европе имело место в результате культурного влияния с Ближнего Востока, где свинья была одомашнена гораз- до раньше, примерно 9000 л. н. [Giufra et al., 2000; Larson et al., 2007]. Недавние генетичес- кие исследования костных остатков свиней подтвердили эти предположения. Генети- ческий анализ наиболее древних остатков свиньи в Европе (возрастом до 5500 тыс. л. до н. э.) показал полное отсутствие ближне- восточного генетического типа, характерного для диких кабанов Малой Азии, Сирии и Ме- сопотамии [Larson et al., 2007]. При этом ус- ловная восточная граница распространения европейского генетического типа домашней свиньи проведена авторами в районе пруто- днестровского междуречья (то есть по гра- нице между степным и лесным биомами с востока и с запада соответственно). В неолите Румынии (\~5500 тыс. л. до н. э.) зарегистри- ровано непродолжительное присутствие до- машней свиньи ближневосточного генетичес- кого типа, которая так же отмечена в неолите восточной Германии и парижского бассейна, куда она могла проникнуть через дунайско- рейнский путь. Более поздний археозоологи- ческий материал показывает отсутствие гене- тического материала ближневосточного типа [Larson et al., 2007]. Таким образом, прини- мая во внимание географическое своеобразие Крыма, генетический анализ остеологичес- ких остатков домашней свиньи из Уч-Баша сможет дать ответ о географии культурного влияния извне, в результате которого на по- луострове в раннем железном веке получило распространение свиноводство.

Содержание домашней свиньи, очевид- но, всегда основывалось на пищевых отходах животного и растительного происхождения. Дикий кабан, предок домашней свиньи, яв- ляется всеядным животным, большая часть рациона которого составляет растительная пища (злаки, плоды, корневища, надземные части растений, грибы, и т. п.), но также и мелкие беспозвоночные (дождевые черви, улитки, жуки и личинки насекомых), мелкие позвоночные (лягушки, мышевидные грызу- ны) и даже падаль [Соколов, 1959]. Соответс- твенно, исследователями отмечена широкая изменчивость пищевого рациона домашней свиньи от почти полностью растительнояд- ного до исключительно плотоядного, как в случае домашней свиньи японских островов [Mingawa et al., 2005]. Несмотря на свою эко- логическую пластичность, дикий кабан за- висим от наличия достаточных источников воды и поэтому никогда не проникает в пус- тынные или полупустынные районы [Helmer, 1992].

Хозяйственные преимущества содержа- ния домашней свиньи обусловлены такими ее биологическими особенностями, как все- ядность, возможность содержания живот- ных на кухонных отходах, плодовитость и скороспелость. Ограничениями в разведении домашней свиньи служит низкая продуктив- ность экосистемы, при которой невозможен оседлый образ жизни, а так же общие с че- ловеком паразиты и возбудители болезней в некоторых субтропических районах, что, очевидно, и стало причиной определенных табу на использование мяса этого животного в некоторых южных культурах. Наибольше- го развития свиноводство достигло в райо- нах оседлого земледелия умеренных широт с достаточно влажным и сравнительно мяг- ким климатом (центральная и северо-за- падная Европа), где наблюдается наиболее оптимальное сочетание таких факторов, как высокопродуктивное земледелие и низкое давление внутренних паразитов и иных воз- будителей болезней.

Животноводство

Анализ состава домашнего стада из Уч- Баша. По мере увеличения количества ар- хеозоологического материала из Уч-Баша, различия в видовой и качественной (соот- ношения между категориями домашних и диких млекопитающих, а так же морскими беспозвоночными) структуре археозоологи- ческих комплексов из выделенных археоло- гических слоев (зольник, супесчаный слой и суглинок) несколько нивелировались по сравнению с данными, опубликованными мною ранее [Кройтор, 2012]. С поступлением нового археологического материала следует отметить увеличение видового списка за счет обнаружения некоторых диких видов — это некрупные хищники, такие как лисица и мел- кий хищник из семейства куньих (вид пока еще не уточнен), а так же интересная наход- ка кости кулана. Так же обнаружены новые для Уч-Баша формы моллюсков: Cerithium vulgatum и Venerupis sp.

Структура комплексов из зольника и су- песчаного слоя практически идентичны друг другу и на 60 % состоят из костных остатков домашних животных, приблизительно на 20 % — из остатков диких животных и еще на 20 % — морских беспозвоночных и болотной черепахи. Остеокомплекс из суглинистого слоя несколько отличается: численность ос- татков домашних животных достигает 80 %, остатков диких животных — около 10 % и примерно столько же — беспозвоночных, в основном раковин морских моллюсков.

Следует отметить некоторые различия между остеологическими комплексами из указанных слоев в плане модифицирован- ности костей антропогенного характера. До 5,9 % костей из зольника обожжены, тогда как количество костей со следами орудий или иными следами обработки незначитель- ны и составляют доли процента, равно как и кости со следами зубов хищников (очевидно, собаки). Обугленные кости в супесчаном слое так же составляют около 6 %, однако костей со следами обработки больше, до 3 % от об- щей численности материала. Правда следует так же добавить, что по объему остеологичес- кие комплексы из зольника и супеси нерав- нозначны (табл. 4.2.12; 4.2.13). В суглинистом слое количество модифицированных костей меньше: около 2 % обуглены и около 1 % не- сут следы обработки.

Остатки диких животных в видовом от- ношении наиболее богаты в зольнике. Более половины костных остатков принадлежит оленям — благородному оленю и косуле. На третьем месте по численности особей — дикий кабан. Так же хорошо представлены в мате- риале лисица и заяц. Волку, мелкому хищ- нику из семейства куньих, афалине и кулану принадлежат незначительные по количест- ву остатки (табл. 4.2.12). Почти все наземные животные являются лесными обитателями за исключением кулана — типичного обита- теля степей. В супесчаном слое обнаружены только остатки благородного оленя и косу- ли (табл. 4.2.11), в суглинке на первом месте по численности находятся остатки афалины, чуть меньше костей принадлежат благород- ному оленю, в то время как косуле принадле- жат всего лишь 4 кости (табл. 4.2.12). В целом соотношение домашних и диких животных в археозоологическом комплексе из Уч-Баша соответствует структуре материала из ранне- гальштаттских памятников лесостепной зоны Восточной Европы и отличается от степных и средиземноморских археозоологических комплексов той эпохи (рис. 4.2.12).

Таблица 4.2.12. Сводная таблица по археозоологической фауне из зольного слоя по данным 2007—2012 полевых сезонов

Виды	N	Немодифи-цированные	Орудия	Обожженные	Погрызы	Вcего
Canis lupusVulpes vulpesMustela sp.Lepus europaeus	2	3				3
	4	12				12
	1	2				2
	3	30				30
Tursiops truncatus	2	7				7
Cervus elaphus	13	115	19	10		144
Capreolus capreolus	13	40	2			42
Equus hemionus	1	3	—			3
Sus scrofa ferus	8	23	1		1	25
Bos taurus	15	262	3	10	12	287
Ovis aries	33	148	7	2	1	158
Capra hircus	18	133	3			136
Sus domesticus	18	90		4	1	95
Equus caballus	9	106				106
Canis familiaris	6	48				48
Testudo sp.	2	33				33
Eriphia verrucosa	1	1				1
Mytilus galloprovincialis	57	150				150
Ostrea edulis	46	74				74
Cardium sp.	8	10				10
Flexopecten ponticum	3	3				3
Venerupis sp.	1	1				1
Cerithium vulgatum	1	1				1
Helix sp.	7	7				7
Неопределенные		3511	2	281	9	3803
Bcero	272	4813	37	307	24	5181

Видовой состав условного домашнего ста- да в Уч-Баше несколько варьирует по архе- ологическим слоям, однако эти различия нельзя назвать качественными. В целом видо- вой состав своеобразен и не находит аналогов среди других культур, вовлеченных в анализ (рис. 4.2.13). Специфичным, прежде всего, является доминирующее положение в стаде мелкого рогатого скота и подчиненное поло- жение крупного рогатого скота, что обычно не является характерным для земледельческих хозяйств Восточной Европы. В частности, доминирование мелкого рогатого скота над крупным отличает домашнее стадо Уч-Баша от раннегальштаттских памятников лесной и лесостепной зоны. Структура домашнего стада из Уч-Баша отличается от всех памят- ников лесо-степной зоны Восточной Европы сравнительной малочисленностью поголовья крупного рогатого скота (около 20 %) и мно- гочисленностью (55 % домашнего стада, то есть более половины) мелкого рогатого скота.

Таблица 4.2.13. Сводная таблица по археозоологической фауне из супесчаного слоя по данным 2007—2012 полевых сезонов

Виды	N	Немодифи-цированные	Орудия	Обугленные	Погрызы	Вcего
Cervus elaphus	3	12	5	1		18
Capreolus capreolus	5	14	1			15
Sus scrofa	2	5	1	—		6
Bos taurus	6	59	2	4	3	68
Ovis aries	6	11	1	—		12
Capra hircus	7	51	2	1		54
Sus domesticus	4	17		1		18
Equus caballus	3	16				16
Testudo sp.	1	1				1
Mytilus galloprovincialis	8	20				20
Ostrea edulis	6	7				7
Cardium sp.	2	2				2
Helix sp.	12	12				12
Cerithium vulgatum	1		1			1
Неопределенные		292	2	25		319
Bcero	66	519	15	32	3	569

Высокая численность в домашнем стаде мелкого рогатого скота сближает археозоо- логический комплекс из Уч-Баша с типом до- машнего стада из степных и полупустынных областей, к примеру, с сабатиновскими па- мятниками степной зоны Восточной Европы и железным веком Южного Хорезма. Состав домашнего стада из памятников железного века Хорезма в Средней Азии, характеризу- ющийся доминированием мелкого рогатого скота, диктовался, по-видимому, климати- ческими особенностями, в частности, засуш- ливостью климата и дефицитом воды. Эко- номическое преимущество в этих условиях, конечно же, за мелким рогатым скотом, ко- торый лучше переносит нехватку воды и не нуждается в больших ее количествах, в от- личие от крупного рогатого скота. Связано это с физиологической спецификой водного обмена крупного рогатого скота, у которого, как упоминалось ранее, в силу анатомичес- ких особенностей, относительно уменьшен объем толстого кишечника и поэтому пони- жена его способность всасывать воду из пе- реваренной пищи [Claus et al., 2003]. По этой причине крупный рогатый скот теряет мно- го влаги при дефекации и зависит от обиль- ного водопоя. Именно эта физиологическая особенность крупного рогатого скота в зна- чительной степени ограничивает его исполь- зование в хозяйстве в условиях засушливого климата. В случае же Уч-Баша, возможно, в формировании структуры домашнего стада с доминированием мелкого рогатого скота большое значение могло иметь культурное влияние из областей с засушливым клима- том, которые непосредственно примыкают к горному Крыму. Следует отметить, что сам Уч-Баш расположен над долиной наиболее полноводной крымской реки Черная, поэто- му говорить о недостатке водных ресурсов в этом случае не приходится. Конечно же, если брать во внимание природно-климатические особенности Крыма в целом, то условия для разведения крупного рогатого скота могут считаться не вполне благоприятными. Тем не менее, значительное присутствие остатков домашней свиньи указывает на то, что недо- статок водных ресурсов не мог выступать в качестве ограничивающего фактора в случае Уч-Баша. Возможно, что в роли ограничива- ющего фактора в использовании крупного рогатого скота в хозяйстве выступал также сложный рельеф предгорного Крыма. Но со- вершенно ясно, что объяснить специфику со- става домашнего стада из Уч-Баша, привле- кая только факторы окружающей среды и биологии домашних видов, затруднительно и ошибочно. Немаловажное значение, види- мо, в данном случае имел и культурно-исто- рический фактор.

Исходя из количественной структуры ус- ловного домашнего стада, мы можем пред- положить, что археозоологический комплекс из Уч-Баша в некоторой степени формиро- вался под культурным влиянием сообществ из степных и полупустынных областей вос- точной Европы, непосредственно примыка- ющих к горному покрытому лесами Крыму. Это влияние выражается в большом количес- тве (более половины особей домашних жи- вотных) мелкого рогатого скота, что характер- но для степных и полупустынных хозяйств. К сожалению, в нашем распоряжении нет данных о видовой принадлежности мелкого рогатого скота из Хорезма, материал которо- го привлекается для сравнительного анализа. Домашняя коза, которая может быть индика- тором более оседлого типа хозяйствования, в Уч-Баше не уступает по численности овце. Возможно, в данном случае может идти речь о специфической черте присредиземноморс- кого типа хозяйствования в условиях предгор- ного и горного ландшафта. Следует отметить значительное сходство структуры условного домашнего стада из Уч-Баша с материалом из средиземноморских памятников, в частности из памятника железного века Калабак Тепе (VII—V вв. до н. э.) близ Милета [Peters, 1993]. Милетский материал характеризуется доми- нированием остатков мелкого рогатого скота (с приблизительно четырехкратным преоб- ладанием овцы над козой), немногим более

20 % остатков крупного рогатого скота и око- ло 10 % костных остатков домашней свиньи. Отличительной особенностью археозоологи- ческого комплекса из милетского памятника является крайне незначительное количество остатков лошади и осла (менее одного про- цента) и буквально единичные фрагменты костей диких животных [Peters, 1993]. Неко- торое сходство структуры материала по до- машним животным из Уч-Баша прослежива- ется и с археозоологическим комплексом из итальянского памятника римского времени Сан Кандидо [Marconi, 2006], который, одна- ко, отличается полным отсутствием остатков диких животных.

Оседлый образ жизни в лесной зоне пред- горного Крыма так же наложил отпечаток на структуру стада: значительное место в стаде отведено домашней свинье, что не ха- рактерно для хозяйств засушливых областей кочевого типа. В отличие от сабатиновских памятников и памятников железного века древнего Хорезма, материал из Уч-Баша со- держит значительное количество остатков домашней свиньи (около 20 %), что следует расценивать как признак оседлости хозяйства в условиях лесной и лесостепной зоны крым- ского предгорья. Остатки лошади составляют в Уч-Баше около 10 %, что достаточно обычно для многих древних культур Восточной Евро- пы, где лошадь использовалась как тягловая сила или в качестве транспортного средства. чительна, что, как уже отмечалось выше, от- личает данный комплекс от типичных осед- лых земледельческих хозяйств Восточной Европы.

Окончательные выводы о балансе меж- ду культурным влиянием с одной стороны и биологическими, климатическими и гео- графическими факторами с другой стороны можно будет сделать после комбинирован- ного анализа и сопоставления археологичес- ких и археозоологических данных.

Хозяйственное применение домашних животных из Уч-Баша. Индивидуальный возраст, в котором были забиты домашние животные из Уч-Баша, также предоставляет некоторую полезную информацию для раз- мышлений (рис. 4.2.14). Половозрелые особи домашних животных, достигнувшие своей максимальной продуктивности, использова- лись в самых разнообразных целях, в соот- ветствии с которыми данная порода разводи- лась (получение мяса, молока, шерсти, кожи, а так же использование в качестве рабочей силы). Достаточно специфичным в данном контексте является значительное присутс- твие в материале сенильных особей, которые уже вышли из возраста максимальной про- дуктивности, но, по-видимому, продолжа- ли служить человеку. Хорошим примером в данном случае служит лошадь в Уч-Баше, порядка 45 % особей которой являются се- нильной. Это крайний случай демографичес- кого дисбаланса в пользу сенильных особей среди домашних животных Уч-Баша. Отно- сительно большое количество сенильных особей может расцениваться как свидетельс- тво использования лошади в качестве тягло- вой силы и транспортного средства, так как в этом качестве животное могло эксплуатиро- ваться вплоть до достижения им сенильного возраста.

□ Сенильные ПоловозрелыевЮвенильные Рис. 4.2.14. Демографический состав домашних и диких животных из Уч-Баша: 1 — Ecuus cabalus; 2 — Bos taurus; 3 — Capra hircus; 4 — Ovis aries; 5 — Sus domesticus; 6 — Sus ferus; 7 — Cervus elaphus; 8 — Capreolus capreolus

Крупный и мелкий рогатый скот в целом имеет качественно однородное распреде- ление по возрастным категориям, с доми- нированием половозрелых особей и незна- чительным присутствием старых особей с изношенными зубами. Небольшое количес- тво сенильных особей рогатого скота может указывать на многофункциональное пред- назначение этих пород животных: с целью получения мяса, очевидно, чаще забивались ювенильные особи, тогда как взрослые жи- вотные использовались как источник молока, а так же шерсти (овца), что и объясняет при- сутствие в материале взрослых и даже неко- торого количества старых особей.

В целом крупный рогатый скот, коза и овца представлены в материале (суммар- но по всем слоям) приблизительно схожим количеством особей, у которых мы смогли установить индивидуальный возраст (30— 33 голов), что представляет определенное удобство для сравнения возрастного состава поголовья. Сравнение распределения возрас- тных категорий крупного и мелкого рогатого скота по слоям выявило некоторые разли- чия, однако вполне возможно, что отмечен- ные различия обусловлены погрешностью, зависящей от общего небольшого количес- тва зарегистрированных особей, и не отра- жают специфику хозяйствования. Поэтому, в итоговом графике мы объединили демог- рафические данные домашних животных по всем слоям (рис. 4.2.14). На итоговом графи- ке заметно, что количество сенильных особей крупного рогатого скота выше, чем осо- бей данной возрастной категории мелкого рогатого скота. Специфика распределения особей крупного рогатого скота по возраст- ным категориям обусловлена, прежде всего, «стратегическим» значением данной породы в хозяйстве, которая разводится для получе- ния мяса, молока, шкур, а так же может ис- пользоваться в качестве тягловой силы. Кро- ме того, разведение крупного рогатого скота требует больше ресурсов (обильный водо- пой, высокого качества пастбища) и больше времени, поскольку зрелость крупного рога- того скота наступает позже. Однако, затра- ты на разведение крупного рогатого скота с лихвой окупаются его высокой продуктив- ностью, что и определяло его «стратегичес- кий» характер в хозяйстве. Таким образом, в результате особого «стратегического» хо- зяйственного назначения крупного рогатого скота в Уч-Баше убой животных в молодом возрасте происходил сравнительно реже и больше особей достигало зрелого или даже сенильного возраста.

Также обращает на себя внимание тот факт, что в большинстве случаев домашняя коза представлена половозрелыми особями, в отличие от овцы, ювенильные особи кото- рой доминируют над взрослыми и сениль- ными. Особенно этот контраст в возрастном составе заметен в зольном слое, где домаш- няя коза представлена 15 взрослыми (поло- возрелые и сенильные) особями и всего лишь тремя ювенильными. Домашняя овца, в свою очередь, представлена в зольном слое 14 взрослыми особями и 10 ювенильными. Дан- ное распределение мелкого рогатого скота по возрастным группам можно расценивать как косвенное свидетельство того, что домашняя коза (в отличие от овцы) разводилась на Уч- Баше предпочтительно как молочное живот- ное: подавляющее большинство зарегистри- рованных особей козы, как из зольного слоя, так и в целом по памятнику, были забиты в возрасте максимальной продуктивности или в сенильном возрасте. Что касается общего количества костных остатков и особей до- машней козы на Уч-Баше и их соотношения с домашней овцой, то согласно нашим сум- марным данным по состоянию на 2012 г., в зольном слое овца доминирует над козой как по количеству костей, так и по количеству особей, в то время как в супесчаном слое коза количественно (и довольно значительно) до- минирует над овцой (рис. 4.2.11). Тем не ме- нее, принимая во внимание незначительное количество материала из супесчаного слоя, эти данные нельзя считать статистически достоверными. В суглинистом слое по ко- личеству костей коза и овца приблизитель- но равны, однако количество особей овцы несколько превышает количество особей козы.

Поскольку в целом состав условного до- машнего стада из Уч-Баша свидетельствует о значительном влиянии традиций живот- новодства засушливых областей Евразии [Кройтор, 2012], можно предположить, что помимо общего уклада животноводства, были также переняты и технологии заго- товки молочнокислых продуктов. Исходя из возрастной структуры различных пород до- машних животных из Уч-Баша, по-видимо- му, использовалась для получения молока и молочнокислых продуктов прежде всего до- машняя коза.

Специфична возрастная структура до- машней свиньи, которая в подавляющем числе представлена ювенильными особями, что легко объяснить содержанием домаш- ней свиньи как породы мясного назначения. Не вполне сформировавшиеся ювенильные животные могли использоваться исключи- тельно в качестве источника мяса, зачастую в процессе выбраковки по причине присутс- твия нежелательных наследуемых признаков (искусственный отбор). Большая часть юве- нильных особей домашней овцы и свиньи, найденных в зольном слое, имеют сходный возраст, приблизительно равный полуто- ра годам (и, по крайней мере, одна особь домашней свиньи имела полугодовалый возраст), и, следовательно, были забиты во время осеннего или осенне-зимнего сезона [Кройтор, 2012]. Массовый забой ювениль- ных домашних животных осенью, очевидно, обусловлен подгонкой численности поголо- вья под экономически оправданный размер стада, соответствующий оптимальному соот- ношению затрат на содержание стада и не- обходимой для хозяйства количества живот- новодческой продукции. Не исключено, что сезонный массовый забой является характер- ной чертой оседлого животноводства и свя- зан с ограниченной экологической емкостью доступных близлежащих пастбищ. Можно допустить, что накопление зольного слоя происходило в осенне-зимний период, но ве- роятнее всего сезонный убой ягнят и поросят является лишь эпизодом в формировании этого археозоологического комплекса, кото- рый содержит также остатки особей мелко- го рогатого скота и домашней свиньи других возрастных категорий.

Следы хозяйственной деятельности. Следует отметить очень незначительные сви- детельства в структуре и характере археозо- ологического материала, которые бы указы- вали на повседневную бытовую деятельность человека на данном археологическом памят- нике. Специфических следов кухонной раз- делки на костях домашних и промысловых диких животных, которые обычны для посе- лений с явными следами повседневного быта (Арнэут и др., 2006), почти не было найдено. Так же нет на костях следов выветривания и других признаков (например, следов зубов, оставленных грызунами), которые бы свиде- тельствовали о длительном пребывании кос- тных остатков на поверхности почвы. Тем не менее, характерные следы орудий труда на определенной категории скелетных остат- ков свидетельствует о стабильной деятель- ности по обработке костного материала (см. главу 3, раздел 5). Большая часть найденных фрагментов рогов благородного оленя несут следы ударов рубящего орудия, следы зачис- тки и шлифовки поверхности. Из зольного слоя происходит основание рога с отделен- ными при помощи рубящего орудия базаль ными отростками и штангой; отросток рога ошлифован, его верхушечная часть обруб лена. Фрагменты штанги рога из зольного слоя несут следы полировки на поверхности. Имеются также два базальных отростка рога, аккуратно обрубленных у основания. Два фрагмента рогов несут следы рубки и обра- ботки. Базальный отросток длинной длиной 225 и диаметром у основания 32,0—26,0 мм несет у проксимального конца следы коль- цевой рубки. Еще один фрагмент отростка рога из зольника длиной 80 мм со следами рубки у проксимального конца, косо усечен и заполирован у верхушки. Большая часть менее выразительных мелких фрагментов рогов (7 из 9) из зольного слоя несут сле- ды рубки. В щебнистом суглинке найдены: фрагмент штанги рога с кольцевой рубкой у проксимального конца (диаметр штанги рога составляет 33,7 мм); отросток рога с за шлифованной поверхностью, следами рубки у основания и усеченной верхушкой (длина составляет 145,5 мм); фрагмент рогового от- ростка с зашлифованной поверхностью и об рубленной верхушкой, расколовшийся вдоль на две половинки (длина — 88,3 мм). Найден- ные фрагменты рогов демонстрируют прак- тически все этапы обработки рога: отделение отростков рога, разделение штанги рога на фрагменты-заготовки, шлифовка получен- ных заготовок, отсечение заостренных верху- шечных частей, придание заготовкам окон- чательной формы. Сходные следы обработки несут так же рога косули.

Другой категорией исходного для обра- ботки материала являются клыки дикого кабана, от которых, видимо, откалывались отдельные эмалевые пластины. Примером может служить фрагмент отколотой от ис- ключительно крупного верхнего клыка пов- режденной эмалевой пластины из зольного слоя (наибольший поперечный промер бо- лее 27,4 мм).

Однотипные следы рубящего орудия у ос- нования многих роговых стержней мелкого рогатого скота наводит на мысль о том, что рога домашних овец и коз, а точнее их рого- вые чехлы, также являлись исходным мате- риалом для изготовления артефактов. Рога мелкого рогатого скота отделялись от черепа при помощи рубящего орудия, и таким об- разом заготавливались для дальнейшей об- работки.

Свидетельства разделки туш животных немногочисленны. Это фрагмент ребра дико- го кабана из зольного слоя (длиной 160 мм) обрублен с двух сторон (свидетельство разде- лки туши и употребления в пищу). На боль- шой берцовой кости дикого кабана из супес- чаного слоя заметны насечки, оставленные режущим орудием. Единичные кости круп- ного рогатого скота из супесчаного слоя не- сут следы разделки туши: это половина рас- щепленного вдоль дистального фрагмента метакарпа, обрубленные у сочленения с поз- воночником фрагменты ребер. У фрагмента плюсневой кости теленка из темного суглин- ка обрублен край, так же на нем различимы три косо расположенные насечки, оставлен- ные режущим или рубящим орудием.

В целом, характер следов человеческой деятельности, который донес до нас костный материал из Уч-Баша, свидетельствует ско- рее о стабильно действовавшей косторезной мастерской (см. главу 3, раздел 5), чем о еже- дневной хозяйственно-бытовой деятельнос- ти (разделка туш животных, приготовление пищи, заготовка продуктов впрок). Особенно богат следами обработки материал из золь- ника, однако костные остатки со следами орудий присутствуют во всех основных ком- плексах (супесчаный слой, щебнистый суг- линок, темный суглинок) выделенных на Уч- Баше.

Охота

Благородный олень — Cervus elaphus Linnaeus 1758. Полуископаемый крымский благородный олень представлен фрагмента- ми нижних челюстей, базальными частями рога нередко в соединении с лобной костью, дистальными фрагментами рогов, костями конечностей (табл. 4.2.15), в том числе трубча- тыми костями и их фрагментами, таранными, пяточными костями, фалангами пальцев.

Наиболее интересной морфологической особенностью благородного оленя из Уч- Баша, которая, возможно, может иметь и так- сономическое значение, является примитив- ное строение четвертого нижнего премоляра (Р ) (рис. 4.2.15). На обоих фрагментах нижних челюстей, которые принадлежат самке и сам- цу и сохранили полный ряд премоляров, чет- вертые премоляры не моляризованы и сохра- няют примитивную морфологию: метаконид представляет собой закругленную петлю эма- ли и не соединяется с параконидом, таким об- разом, передняя долинка четвертого нижнего премоляра остается открытой. Примитивное строение $\mathrm { P _ { 4 } }$ отличает крымского оленя от цен- тральноевропейских и западноевропейских благородных оленей, у которых метаконид соединяется с параконидом и таким образом закрывает переднюю долинку зуба, и, воз- можно, может служить аргументом в пользу подвидовой самостоятельности аборигенного голоценового крымского оленя 39.

1. Подвидовое название крымского оленя Cervus elaphus brauneri Charlemagne 1920 на данный момент является спорным. Согласно К.К. Флерову [Фле- ров, 1952] и И.И. Соколову [Соколов, 1959], для выделения современного крымского благород- ного оленя в самостоятельную таксономическую единицу нет достаточных оснований и исходя из этого они относят его к европейскому номиноти- пическому подвиду Cervus elaphus elaphus Linnaeus 1758. А.А. Данилкин рассматривал крымскую по- пуляцию благородного оленя как измельчавшую «островную» форму северокавказского Cervus elaphus maral Ogilby 1840, завезённого на полуос- тров в начале ХХ в. [Данилкин, 1999]. Более того, А.М. Волох сообщал о многочисленных фактах не- контролируемой интродукции благородных оле- ней различного и зачастую неясного происхожде- ния на Крымский полуостров начиная со времен Крымского ханства и до наших дней [Волох, 2012]. Таким образом, дискуссии о подвидовой прина- длежности современной крымской популяции благородного оленя теряют смысл. В случае, если в будущем будет показана устойчивая морфоло- гическая обособленность аборигенного крымско- го благородного оленя на основании нового более обширного археозоологического материала, его следует поместить в новый подвид.

Таблица 4.2.14. Сводная таблица по археозоологической фауне из суглинистого слоя по данным 2007—2012 полевых сезонов

Виды	Особи	Кости	Обожженые	Орудия	Погрызы	Вcero
Tursiops truncatusCervus elaphus	5	32	—			32
	4	21	2	6		29
Capreolus capreolusBos taurus	1	4	—			4
	16	200	5	1	1	207
Ovis aries	14	106	1	2		109
Capra hircus	10	107		3		110
Sus scrofa	10	50				50
Canis familiaris	11	101				101
Equus caballus	9	48				48
Eriphia verrucosa	1	1				1
Helix sp.	10	10				10
Mytulus galloprovincialis	18	41				41
Ostrea edulis	24	43				43
Cardium sp.	7	7		1		8
Неопределенные		1329	34			1363
Bcero	140	2100	42	13	1	2156

Рис. 4.2.15. Нижняя че- люсть самки крымско- го благородного оленя: А — вид с латеральной стороны; В — эмале- вый рисунок жеватель- ной поверхности зубов $\dot { \mathrm { P } _ { 2 } } \mathrm { - } \mathbf { M } _ { 1 }$

Таблица 4.2.15. Промеры костей конечностей благородного оленя

Промеры	Meta-car-pus	Radius	Radius	Tibia	Talus	Talus	Talus
LDLMproxDAP proxDLM distDAP dist	53,838,051,433,4	69,032,2——	65,033,2—	———55,8	62,4—38,629,7	60,8—39,029,5	——39,429,8
			—	40,6

Задние концы протоконов М2 и М3 несут небольшие эмалевые складочки, на задней части гипокона присутствует эмалевая шпо- ра. На М3 по крайней мере в одном случае за- метен слабый, но четкий цингулюм, однако в этом случае мы скорее всего имеем дело с индивидуальной изменчивостью.

Обращает на себя внимание возрастной состав остатков благородного оленя, кото- рые принадлежат пяти ювенильным и семи половозрелым особям (табл. 4.2.16). Остатки сенильных особей не обнаружены.

Таблица 4.2.16. Демографическая характеристика учтенных особей крымского благородного оленя из Уч-Баша с указанием остеологического материала

N	Катe- гория	Пол	Bo3- pact	Материал
1	П.	8	>3	Зольник, 2009 Фр. нижней челюсти, базальная часть рога с фрагментом лобной кости
2	Π.		>3	Фр. нижней челюсти
3	HO.	—	1-1,5	Верхнечелюстная кость $\mathsf { c } \mathrm { P } ^ { 4 } { \mathrm { - } } \mathrm { M } ^ { 3 } ( \mathrm { M } ^ { 3 }$ едва прорезался)
4	П.	8	>3	[Фр. нижнего клыка (д. 141,0, ш. 28,5)
				Зольник, 2010
5	П.			Фр. верхней челюсти с М2 и M3
6, 7|	П.			Кости конечностей
				Зольник, 2012
8	HO.	—	0	Фр-ты нижней челюсти с выпавшими из альвеол зубами (возможно, недавно родив- шаяся особь)
9	HO.		0	Левый фр. нижней челюсти с не полностью прорезавшимся PD, без изношенности
10	HO.		0	То же, с PD, и PD, без следов изношенности
11	HO.			Правый фр. нижней челюсти с полным рядом молочных зубов. М не присутствует, но видимо, прорезался; фр-ты черепа
12		—
	Π.			Фр-ты метаподий и предчелюстной кости, фаланги

Косуля — Capreolus capreolus (Linnaeus 1758). Косуле принадлежат фрагменты ниж- них челюстей, обрубленных лобных костей или с прикрепленными к ним с рогами, отельными рогами, костями конечностей. У одной особи едва прорезался $\mathrm { M } _ { 1 } , \mathrm { y }$ другой прорезались полностью $\mathbf { M } _ { 1 }$ и $\mathbf { M } _ { 2 } ^ { \bar { \mathbf { \alpha } } } .$ Фрагмент черепа из зольного слоя несет следы несколь- ких ударов рубящим орудием вдоль лобного шва, посредством чего лобный фрагмент че- репа был разделен на правую и левую час- ти. Роговой пенек на лобной кости так же обрублен. Так же в супесчаном слое найдена отделены от черепа при помощи рубящего орудия. В материале присутствует так же эпистрофей (максимальная длина 63, шири- на спереди 37, длина тела позвонка 53,8 мм); правый рог с роговым пеньком, принадле- жащий молодой особи: рог имеет всего два отростка, длина рога составляет 132, высота ветвления 93, диаметр рогового пенька 15, диаметр основания рога $^ { 1 6 , 8 , }$ диаметр розет- ки 32,5 мм.

Подавляющее количество особей косу- ли (9 из 14) являются ювенильными, и всего лишь одна особь — сенильная (табл. 4.2.17).

Таблица 4.2.17. Демографическая характеристика учтенных особей косули из Уч-Баша с указанием остеологического материала

$N	Катего- рия	Пол	Материал
Зольник, 2009	Зольник, 2009	Зольник, 2009	Зольник, 2009
			1, 2 Ю. Левый рог с фр. лобной кости. Осенне-зимний сезон Супесь, 2009
3	HO.		Фр. нижней челюсти $( \mathbf { M } _ { 1 }$ едва прорезался)
4 5	HO.		То же (полностью прорезались М, и М,)
	П.	8	Правый лобный фр. черепа
Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010	Зольник, 2010
6	П.	8	Правый рог (с 2 отростками) с роговым пеньком рогового пенька 15, основания рога 16,8, розетки
7	C.		$\dot { 3 } 2 , 5 )$ . Осенне-зимний сезон Правая ветвь нижней челюсти $\mathrm { ~ c ~ P ~ } _ { 2 } \mathrm { ~ \bf ~ u ~ P ~ } _ { 3 }$ Супесь, 2012
П.	П.	П.	П.
			вой кости (до конца не окостенела), проксимальный — метакарпуса, проксималь- ная часть лопатки
Зольник, 2012 Левая ветвь нижней челюсти с функционирующими молочными зубами, М, на	Зольник, 2012 Левая ветвь нижней челюсти с функционирующими молочными зубами, М, на	Зольник, 2012 Левая ветвь нижней челюсти с функционирующими молочными зубами, М, на	Зольник, 2012 Левая ветвь нижней челюсти с функционирующими молочными зубами, М, на
	HO.		начальной стадии изнашивания и едва прорезавшимся М,
10	HO.		Правая », с функционирующим $\mathbf { M } _ { 1 } , \mathbf { M } _ { 2 }$ на начальной стадии изнашивания
11 12	HO. HO.		», с функционирующими $\mathbf { M } _ { 1 - 2 } , \mathbf { M } _ { 3 }$ в процессе роста Левая и правая ветви нижней челюсти, М, полностью прорезался, начальная стадия
13			изнашивания. Молочные зубы выпали, премоляры в процессе роста Левая ветвь нижней челюсти (д. зубного ряда 65,2). Зубы на продвинутой стадии
	П.		изнашивания
14	П.		Правая » (д. » 61,2). То же

расщепленная вдоль базальная часть опав- шего рога со следами шлифовки. Два левых рога косули с роговыми пеньками из зольни- ка несут следы обработки и шлифовки. Рога

Дикий кабан — Sus scrofa ferus Gmelin 1788. Достоверные остатки дикого каба- на немногочисленны и представлены пра- вой верхней челюстью со вторым и третьим молярами и изолированным первым моля- ром, который, очевидно, принадлежит этой же особи (третий моляр глубоко из- ношен, что свидетельствует о сенильном возрасте животного), фрагментом левой ветви нижней челюсти с пустой альвео- лой, которая вмещала в себя очень круп- ный нижний клык, таранной костью круп- ной особи (длина 52,2, дистальная ширина 31,0 мм), фрагментом малой берцовой кости длиной более 15 см, а так же большим ко- личеством изолированных клыков самцов (табл. 4.2.18).

Таблица 4.2.18. Демографическая характеристика учтенных особей дикого кабана из Уч-Баша с указанием остеологического материала

$№	Катего-рия	Пол	Возраст	Материал
123	П.П.П.	83го	>3>3>3
45	HO.П.	\	1-1,5>3
		8
6	П.
7	П.П.	B3
8
9	П.	3
10	П.
11	П.	8
1213, 14	П.Π.П.	88B
15
16	C.

Основную часть материала составляют клыки половозрелых самцов, что и опреде- ляет специфику демографического состава материала: практически все особи, у которых идентифицирована половая принадлеж- ность, являются половозрелыми крупными самцами. Только одна особь из зольника является ювенильной и еще одна — сениль- ной.

Кулан — Equus hemionus Pallas 1775. Кула- ну принадлежит проксимальный фрагмент некрупной пястной кости (ширина прокси- мального эпифиза 42,1, переднезадний про- мер проксимального эпифиза 28,5 мм). Эта пястная кость отличается характерным для кулана исключительно тонким диафизом (ширина 21,8 мм).

Заяц-русак — Lepus europaeus Pallas 1778. К этому виду мы отнесли две кости: лучевая кость (длина 111,3 мм) и проксимальный фрагмент большой берцовой кости.

Волк — Canis lupus Linnaeus 1758. Волку принадлежит единственная третья плюсне- вая кость из зольного слоя. Длина кости 95,3, ширина верхнего эпифиза составляет 14,0, ширина нижнего эпифиза 11,5 мм.

Лиса — Vulpes vulpes Linnaeus, 1758. В ма- териале присутствует правая ветвь нижней челюсти $( \dot { \mathrm { ~ c ~ } } \mathrm { P } _ { 2 } , \dot { \mathrm { ~ P } } _ { 3 } , \dot { \mathrm { ~ P } } _ { 4 } \mathrm { ~ } \mathrm { u } \dot { \mathrm { ~ M } } _ { 1 } )$ взрослой особи и левая ветвь нижней челюсти ювенильной особи, у которой зубы выпали из альвеол, но, судя по всему, М уже прорезался, в то время как М и М еще нет.

Мелкий хищник из семейства кунь- их — Mustela sp. Мелкому представителю куньих принадлежат фрагменты левой ветви нижней челюсти и левой верхней челюсти с М1 и М2.

Афалина — Tursiops truncatus Montagu 1821. Остатки скелета дельфина (фрагменты челюстей с пустыми зубными альвеолами, отдельные позвонки и один изолирован- ный зуб) найдены в зольном и суглинистом слоях.

Болотная черепаха — Emys orbicularis Linnaeus 1758. Болотной черепахе прина- длежат два костных фрагмента: небольшой фрагмент карапакса из зольника и часть пластрона из супесчаного слоя.

заключительные положения

Следует отметить, что жители Уч-Баша широко использовали ресурсы дикой фауны прилегающих экосистем, включая морских животных, в том числе моллюсков и крабов, речных (болотных черепах), а так же круп- ных наземных млекопитающих. Как уже от- мечалось выше, специфический облик ар- хеозоолоическому комплексу из Уч-Баша придает высокий процент остатков диких животных, порядка 20 % от всего количества костных остатков, что сближает его с ранне- гальштаттскими памятниками лесостеп- ной зоны восточной Европы и отличает от степных и средиземноморских памятников (рис. 4.2.11). Почти три четверти количества особей диких животных (73 %) и около 80 % костных остатков принадлежат трем основ- ным промысловым видам: благородному оленю, косуле и дикому кабану. Остальное количество особей и, соответственно, кос- тных остатков можно отнести к условной группе пушных зверей, куда мы относим зайца и хищников. Особняком в комплек- се дикой фауны стоят кулан (обитатель сте- пей) и афалина (морское млекопитающее). Остальная наземная фауна, чьи остатки найдены на Уч-Баше, привязана к лесным, лесостепным и околоводным биотопам, то есть могла быть добыта в окрестностях Уч- Баша.

Достаточно часто встречающиеся рога оленей (как благородного, так и косули) в соединении с лобными костями свидетель- ствуют о целенаправленной добыче круп- ных взрослых самцов. Видимо, не послед- нюю роль здесь играет и добыча рогов как сырьевого материала для изготовления орудий и костяной утвари. Подобную из- бирательность охотников мы наблюдаем и в случае с диким кабаном, который в подав- ляющем большинстве представлен половоз- релыми самцами, и лишь одной ювенильной особью.

Весьма необычным является высокий про- цент ювенильных особей оленей. Ювениль- ные особи являются наиболее беззащитными и неопытными, и это наводит на мысль, что охота имела достаточно оппортунистический характер, целью которой была добыча мяса с наименьшими энергетическими затрата- ми. Вполне вероятно, что для добычи телят оленей использовались ловушки и западни, куда молодые особи, в силу своей неопыт- ности, попадали чаще всего. Однако требует объяснения незначительное присутствие в материале ювенильных кабанов (практичес- ки только одна особь). Дикий кабан и домаш- няя свинья в материале из Уч-Баша хорошо различаются по размерам зубов (Кройтор, 2012), и согласно этому параметру, почти все костные остатки поросят принадлежат домашней свинье. Вероятнее всего, причина здесь кроется в том, что дикие кабаны обита- ли преимущественно в прибрежных зарослях реки Черная, где они легче могут найти себе пропитание [Соколов, 1959], но где сложнее или не было вовсе возможности устанавли- вать охотничьи ловушки.

Раздел 3

Определения таксономической принадлежности остатков костей рыб и особенности морского рыбного промысла у жителей Уч-Баша

Остеологический материал для исследова- ния был получен в результате раскопок, про- водившихся на территории археологического памятника «Уч-Баш». Материал определялся путем сравнения костных фрагментов и чешуи с экземплярами современных и субфоссиль- ных видов рыб из сравнительной остеологичес- кой коллекции Е.Ю. Яниш. Также для видовой диагностики нами использованы атласы и ру- ководства по сравнительной остеологии рыб [Radu, 2005; Лебедев, 1960; Lepiksaar, 1994]. Для вычисления размеров субфоссильных рыб кос- ти измерялись штангенциркулем с точностью до 0,1 мм, затем по описанной В.Д. Лебедевым методике восстанавливалась длина и вес [Ле- бедев, 1960]. В тех случаях, когда восстановить размеры представлялось возможным лишь для одного экземпляра определенного вида, полу- ченные данные вставлялись в колонку «L », и дальнейшие расчеты проводились по этому экземпляру. Используя литературные данные о минимальных размерах, при которых пред- ставители разных видов ихтиофауны Украины впервые приступают к нересту [Мовчан, 2011], по восстановленному размеру рыб нами вы- считано соотношение половозрелых и неполо- возрелых особей. В тех случаях, когда это было возможно, точное определение возраста про- ведено по чешуе и позвонкам.

Систематика и латинские видовые назва- ния рыб даны по определителю-справоч- нику Ю.В. Мовчана [Мовчан, 2011]. Латинс- кие названия костей даны по [Radu, 2005] и [Lepiksaar, 1994].

Объем выборки с данного памятника — 350 фр. костей рыб и 13524 чешуй. В данном случае 251 фр. (71,7 % от общего количества костей рыб) составили неопределимые кос- ти. Значительное количество неопредели- мых костей в первую очередь связано с тем, что 196 из них составляют ребра, которые не являются диагностическими. Остальные име- ют недостаточную для определения степень сохранности (для ряда костей она составила 2—3 балла по 5-бальной шкале [Антипина, 2004]), а также значительно фрагментиро- ваны. Общая характеристика коллекции по объектам представлена в табл. 4.3.1.

Изучение видового состава рыб показало, что все определимые остатки, как костей, так и чешуи принадлежат представителям отряда кефалеобразные (Mugiliformes). В исследуемый период в Черном море обитало 4 вида кефалей (лобан, сингиль, остронос и кефаль-рамада) и каждый из них мог добываться местным на- селением. В связи с тем, что наша сравнитель- ная остеологическая коллекция продолжает формироваться и не все виды есть в наличии, на данный момент мы не можем точно опре- делить, какому именно виду принадлежат ос- татки. Но исходя из биологии видов [Мовчан, 2011] а также морфологии костей мы предпо- лагаем, что основная масса костей принадле- жит сингилю [Lisa aurata Risso, 1810].

Таблица 4.3.1. Общие сведения о коллекции рыб

Объекты	Костные фрагменты	Костные фрагменты	Костные фрагменты	Костные фрагменты	Чешуя	Чешуя	Чешуя	Чешуя	Bcero фрагмен- TOB	Доля опреде- лиМЫХ ОТ всex, %	EC *
	Опре- дели- мые	Неопрe- делимые	Bcero	Доля опреде- ЛИМЫХ ДО вида,%	Опре- дели- мые	Неопрe- делимые	Bcero	Доля опреде- лиМых до вида, %
Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп	Уч-Баш, восточный раскоп
Яма 23	24	207	231	10,4			—		231	10,4	3-4
Яма 3	45	—	45	100	7		7	100	52	100	То же
Яма 26	1	17	18	5,6	25		25	100	43	60,6	»
Яма.15	2	—	2	100	120		120	100	122	100	4 3-4
Яма 18	7	2	9	77,7	60		60	100	69	97,1
Яма 16	7	26	33	21,2	60		60	100	93	72	2-3
Яма 17	14	5	19	73,7	23		23	100	42	88,1	3-4
Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка	Сахарная Головка
Яма 2	1		1	100	4	25	29	16	30	16,7	Тоже
Яма 3		—			13200	—	13200	100	13200	100	»
Bcero	101	257	358	28,2	13499	25	13524	99,8	13882	97,9	»

* ЕС — естественная сохранность, по 5-балльной шкале (5 баллов — наилучшая естественная сохранность).

В ходе исследований нами выявлено, что в данном случае в материале преобладают фрагменты посткраниального скелета рыб (РCRA) над краниальными (CRA) в соотно- шении 3 : 1. При этом 98,4 % от всех неопре- делимых костей посткраниального скелета составляют неопределимые до вида позвон- ки и ребра. В тех случаях, когда в материале присутствуют остатки осетровых рыб, для корректного вычисления соотношения видов костистых рыб и хрящевых ганоидов необ- ходимо проводить сравнение только по кра- ниальным частям скелета [Яниш, Антипина, 2013]. В данном же случае при обработке кол- лекции наиболее полная информация может быть получена при определении видового состава и соотношения видов по всем опре- делимым костям и чешуе. К сожалению, из- за плохой сохранности чешуи, высчитать по ней возраст не представлялось возможным.

Наличие костей как краниального, так и посткраниального скелета свидетельствует о том, что рыба разделывалась на месте, непос- редственно перед употреблением в пищу. При разделке рыбы, например, перед продажей, или при подготовке для длительного хранения (в некоторых случаях), как правило, отделяет- ся голова. В результате краниальные кости или выбрасываются в яму на месте заготовки (и тог- да в материале представлены почти исключи- тельно кости краниума), или наоборот, почти полностью отсутствуют, если археологический материал не с места заготовки, а из усадеб, где непосредственно рыба была съедена.

В результате анализа остеологического материала нами реконструирована средняя длина тела, вес и возраст рыб в тех случаях, когда это было возможно (табл. 4.3.2). В ма- териале доминируют остатки половозрелых особей. По размерным характеристикам кос- тные остатки разделились на две группы — от от 9,6 до 19,3 см (с модой 12,8 см) и от 22,2 до 56 см. По позвонкам удалось установить возраст отдельных рыб — в первой размер- ной группе часть остатков принадлежала 4—5-летним особям, во второй — 6-летним, то есть в обоих случаях мы имеем дело с ос- татками взрослых особей. На основании это- го мы предполагаем, что в материале пред- ставлены остатки двух видов кефалей.

Таблица 4.3.2. Основные параметры рыб, реконструированные путем экстраполяции данных; костистые рыбы

Вид	Длина, см	Длина, см	Длина, см	$\mathbf { M a c c a } _ { \mathrm { c p . } ^ { \prime } } \mathbf { \kappa }$	Возраст	Возраст
	max	min	среднее		Половозрелые	Неполовозрелые
Сингиль?Остронос?Кефаль sр., всего	56	22,6	36,1	0,3		—16
	19,356	9,6	15,1	0,5	37
		9,6	26,9	0,1

Таблица 4.3.3. Зоологическая длина отдельных особей кефали sp., реконструированная в результате экстраполяции данных, см

$N	Длина	$N	Длина	$N	Длина	$N$	Длина	$N	Длина	N	Длина	$N	Длина
1	40,1	11	34,5	21	36,9	31	22,6	41	12,8	51	19,3	61	16,1
2	40,1	12	53,3	22	43,8	32	12,8	42	12,8	52	19,3	62	22,6
3	18,0	13	53,3	23	48,3	33	12,8	43	12,8	53	16,1	63	9,6
4	56,0	14	26,6	24	25,7	34	12,8	44	12,8	54	16,1	64	29,0
5	50,7	15	26,6	25	22,6	35	12,8	45	12,8	55	16,1	65	29,0
6	46,7	16	22,0	26	29,0	36	12,8	46	12,8	56	16,1	66	32,2
7	46,7	17	45,7	27	25,7	37	12,8	47	19,3	57	16,1	67	32,2
8	20,3	18	52,0	28	25,7	38	12,8	48	19,3	58	16,1	68	32,2
9	18,8	19	41,3	29	25,7	39	12,8	49	19,3	59	16,1	69	38,7
10	48,8	20	52,7	30	22,6	40	12,8	50	19,3	60	16,1	70	41,8

Исходя из видовых описаний [Мовчан, 2011] мы предполагаем, что более крупные кости принадлежали сингилю (средняя дли- на составляет 20—25 см), тогда как более мел- кие — предположительно, остроносу (сред- няя длина — 15—20 см). Кроме того, остронос в ряде случаев достигает зрелости уже на пер- вом году жизни при длине от 14 см, чаще на 2—3 [Мовчан, 2011], тогда как сингиль — на 3—5 году, при длине от 20 см. В материале мелкоразмерные особи были 4—5-летнего возраста. Лобан (Mugil cephalus Linnaeus, 1758), размеры которого перекрываются с размера- ми сингиля, относится к другому роду кефа- леобразных, и основываясь на морфологии костей мы считаем, что они принадлежат представителям рода кефаль-лиза (Liza), куда относятся и сингиль, и остронос.

Сингиль в наше время встречается прак- тически вдоль всех азово-черноморских бере- гов, заходит в приморские озера и лиманы, был отмечен в низовьях рек, и ранее состав- лял до 80 % улова всех кефалей Азово-Чер- номорского бассейна. Остронос встречается в незначительном количестве вдоль черномор- ских берегов, ранее составлял около 20 % от улова всех кефалей [Мовчан, 2011].

Таблица 4.3.4. Реконструкция усредненного соотношения мясного потребления видов, костистые рыбы

Вид	Число костей, n	Macca, кr	Macca, кr	%
		средней особи	общая, добы- тых рыб
Сингиль?	66	0,3	19,8	85,7
Остронос? Кефаль sр., всего	33	0,1	3,3	14,3
	99		23,1	100

В табл. 4.3.3 приведена рассчитанная нами путем экстраполяции зоологическая длина отдельных особей.

Так как остеологический материал пред- ставляет собой кухонные остатки, возможен перерасчет костных фрагментов добывавших- ся рыб на мясное потребление. Расчеты сдела- ны по всем определимым костям как крани- ального, так и посткраниального скелета рыб. Результаты приведены в табл. 4.3.4. Из всех костных фрагментов один позвонок обожжен, что также подтверждает кухонное происхож- дение материала. Для более точного вычисле- ния «живого» веса рыб, съеденных на поселе- нии, нами сделаны расчеты с учетом разного среднего веса особей из двух размерных групп.

Таким образом, мы видим, что 100 % рыб, добытых на поселении, составляли кефали, при этом как в костном материале, так и при расчете соотношения видов в мясном потреб- лении доминируют остатки более крупной кефали (предположительно, сингиля), кото- рые составили 85,7 % от всех костей. По чешуе мы можем очень приблизительно сказать, ка- кому минимальному количеству особей рыб могло соответствовать такое количество. Так, в среднем количество чешуи в боковой линии сингиля (берем этот вид, как наиболее массо- вый в данном случае) колеблется от 42 до 48. У одной рыбы рядов чешуй около 12. Соот- ветственно, 13524 чешуи могло принадлежать примерно 30 особям кефали. Подобные рас- четы очень приблизительны, так как невоз- можно точно сказать, какой процент чешуи от всех рыб попал в яму, сколько чешуи на од- ной рыбе и т. д. Но, по крайней мере, можно представить порядок, сколько рыб могло быть выловлено — десятки, сотни или более.

В данном случае мы можем предполо- жить, что, скорее всего, количество вылов- ленных рыб составляло несколько сотен. Та- кое количество материала могло накопиться в результате одного сезона, а в случаях с та- кими стайными рыбами, как кефали — быть результатом одного удачного улова.

Во время нагула и сингиль, и остронос под- ходят к берегам Черного моря, заходят в при- морские озера, лиманы и низовья рек. Нагул начинается с марта—апреля и заканчивается в конце мая — середине июня (остронос) или в июне—июле (сингиль), далее до конца сен- тября идет нерестовая миграция. Кефали дви- жутся вдоль берега плотными стаями, в на- стоящее время основной отлов идет в бухтах и заливах Черного моря во время нерестовых миграций в июле—октябре. Вероятно, во вре- мена существования исследуемого поселения вылов кефали начинался с марта, а основной вылов проходил во второй половине лета — начале осени, вероятнее всего — ставными се- тями, вершами и т. д. Расположение поселе- ния в устьевой части реки, впадающей в залив Черного моря, очень удобен с точки зрения промысловой ловли кефали и возможно, это учитывалось первыми жителями при выборе места для поселения.

* * *

1. Остеологические материалы данного памятника относятся к категории «кухонных остатков». Наличие костей краниального и посткраниального скелета свидетельствует о том, что рыбу разделывали непосредственно перед приготовлением в пищу.

2. Все определимые кости и чешуя при- надлежат представителям рода Кефаль-лиза (Liza). В настоящее время в Черном море оби- тают 4 вида этого рода (сингиль, остронос, кефаль-рамада и пиленгас). Все они, кроме последнего вида, были распространены в Черном море и в древности, тогда как пилен- гаса акклиматизировали лишь в ХХ в. н. э.

1. По размерным характеристикам кост- ные остатки разделились на две группы — от 9,6 до 19,3 см (с модой 12,8 см) и от 22,2 до 56 см. Предположительно, более крупные кос- ти принадлежали сингилю, тогда как более мелкие — остроносу.

2. Как по количеству костных остатков, так и при расчете соотношения видов в мясном пот- реблении доминируют остатки более крупной кефали (предположительно, сингиля), которые составляют 85,7 % от всех определимых костей.

3. Большая часть костных остатков (56,7 %) принадлежит половозрелым особям. Исхо- дя из видового и возрастного состава рыб мы предполагаем, что основной вылов кефали осуществлялся во второй половине лета-на- чале осени (июле-сентябре), вероятнее все- го — ставными сетями, вершами и т. д.

4. Основными промысловыми видами на данном поселении были кефали, кости и че- шуя представителей других родов в материале полностью отсутствуют. При выборе места для поселения, возможно, жителями принималась во внимание пригодность данного места для промысловой ловли кефали. Также возможно существование сезонных поселений для обес- печения нужд местных жителей рыбой.

Раздел

Остатки птиц с поселения Уч-Баш

Птицы являются наиболее многочислен- ным классом наземных позвоночных как по ви- довому разнообразию, так и по биомассе. Они были важной составляющей в жизни предста- вителей разных культур. В первую очередь как источник пищи, но возможны и другие спосо- бы их использования (в ритуалах и предсказа- ниях, использование оперения для украшения или для стрел и т. д.). Некоторые археологи- ческие памятники первоначально были сто- количеством птиц (в Крыму такой, вероятно, является мезолитическая стоянка Ласпи VII [Gorobets, Kovalchuk, Rekovets 2014, р. 59]).

На поселении Уч-Баш костные остатки птиц, поддающиеся определению, происхо- дят из слоя зольника раскопа 1. Это слой до 2—3 м мощностью (см. главу 2) представляет собой утилизированные мусорные остатки в выбросах практически чистой золы с приме- сью почвы, накопленный на протяжении го- ризонта V-УБ кизил-кобинской культуры, т. е. между серединой VIII и рубежом VIII / VII — началом VII вв. до н. э. Показательными для анализа палеозоологического комплекса явля- ются несколько основных характеристик этого слоя — хорошая сохранность костных остатков и многочисленность палеозоологического ма- териала в целом (см. главу 4, разделы 2, 3).

Проводить сравнение количественых по- казателей костей птиц и млекопитающих практически невозможно, поскольку вероят- ность сохранения костей птиц значительно ниже. Это связано с рядом факторов: отно- сительно небольшие размеры и хрупкость (даже крупные кости, например, лебедя, уступают стойкости к механическим пов- реждениям костям, например, свиньи или овцы). Также кости птиц с большей вероят- ностью, чем кости млекопитающих, могут быть уничтожены свиньями или собаками еще в те времена, когда выпадали в мусор- ные отбросы древнего поселения [Hamilton-Dyer, 2002, p. 101]. Не смотря на отсутствие в палеозоологическом комплексе поселения костей собаки, не стоит категорически отри- цать ее содержание жителями поселения. Зубы собак массово представлены в матери- алах могильников таврского периода кизил- кобинской культуры [Кравченко, 2008, с. 103; Лєсков, Кравченко, 2007, с. 11—22], который, собственно, начинается с археологического материала слоя зольника [Кравченко, 2007, р. 282—294; 2008, с. 68]. Кроме того, возмож- ность «сгрызания» птичих костей хишника- ми подтвеждается наличием волчьих, лисьих и куньих костей в этом комплексе (см. гла- ву 4, раздел 2).

Таблица 4.4.1. Результаты определения костных остатков птиц с поселения Уч-Баш

Элемент скелета *	Элемент скелета *	Элемент скелета *	Вид	Вид	Вид	Вид	Вид
				Иопо			o
ПредчелюстнаяКоракоид	ПредчелюстнаяКоракоид	ПредчелюстнаяКоракоид	—1	11	——	—	—9
Лопатка	Лопатка		—	/	—	—
ВилочкаПлечевая	ВилочкаПлечевая	ВилочкаПлечевая		—	—	—
			—	1	1	—	8
Локтевая	Локтевая	Локтевая	1	3	—	—	2
Лучевая	Лучевая	Лучевая	—	-	/	—	5
КарпометакарпусПроксимальная фалангабольшого пальца крыла	КарпометакарпусПроксимальная фалангабольшого пальца крыла	КарпометакарпусПроксимальная фалангабольшого пальца крыла	—	—	—	/	1
			—	/	—	—	2
Та3Бедренная	Та3Бедренная	Та3Бедренная	—	—	—	—	1
			/	—	—		4
ТибиотарзусИарзометатарзусКоличество костныхостатковМинимальное количествоособей	ТибиотарзусИарзометатарзусКоличество костныхостатковМинимальное количествоособей	ТибиотарзусИарзометатарзусКоличество костныхостатковМинимальное количествоособей	—	—	—	1	3
			—21	173	—11	—11	4437

* Названия костей даны по: [Курочкин, Лопатин, Зе- ленков, 2015, с. 62—83].

В зольнике Уч-Баша обнаружено 60 кос- тных остатков птиц, из которых у 54-х ус- тановили видовую принадлежность. При определении использовали сравнительную остеологическую коллекцию палеонтологи- ческого отдела Национального научно-при- родоведческого музея Национальной Акаде- мии наук Украины (г. Киев) (далее ННПМ). Результаты представлены в табл. 4.4.1.

По месту обитания обнаруженные виды разделяются на две группы: 1) птицы от- крытых пространств (к этой категории при- надлежит только один вид — дрофа, но его остатки составляют почти 80 % от общего ко- личества); 2) водоплавающие птицы.

Установить, что обуславливало накопление остатков: природные причины или деятель- ность человека — является важной состав- ляющей археозоологических исследований [Serjeantson, 2009, р. 7]. Исходя из результатов определения, очевидно, что остатки птиц ак- кумулировались под воздействием человека. В пользу этого свидетельствуют такие фак- ты: 1) отсутствуют наиболее обычные виды (например, чайки (Larus), врановые (Corvidae) и др.), в то время как присутствуют относи- тельно редкие (чернозобая гагара, средний крохаль); 2) очевидное преобладание дрофы (ценный вид с точки зрения охотника); 3) при- сутствуют птицы с разных сред обитания.

Отметим отсутствие домашних птиц, хотя к тому времени куры уже были извес- тны на территории материковой Украины [Kovalchuk, Gorobets, 2015], остатки курицы присутствуют в могильнике V—IV в. до н. э. в с. Фронтовое (Ленинский р-н, АР Крым) [Брюзгина (Уманская), 1975]. Обращает вни- мание и отсутствие остатков дневных и ноч- ных хищных птиц, которые весьма обычны в скифо-сарматских памятниках Северного Причерноморья [Gorobets, 2015, с. 104.].

Дрофа — гнездящаяся птица степной час- ти Крыма, горную часть (в том числе и район, где проводились раскопки) использует только в качестве зимовки, которая в наши дни длит- ся с октября по конец марта. По современным наблюдениям при относительно сильных сне- гопадах и морозах (обычно в январе—феврале) многие дрофы гибнут [Бескаравайный, 2012, с. 115—116]. Нет причин предполагать, что во времена кизил-кобинской культуры характер распространения дрофы в Крыму был иным. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что эти птицы были добыты в зимний период.

Среди костей дроф очевидно преобладание остатков, принадлежащих самцам: при мини- мальном количестве особей — семь (подсчет по плечевым костям), шесть имеют размеры достоверно находящиеся в диапазоне самцов и одна принадлежала либо самке, либо неболь- шому самцу. Из 43 костей 35 достоверно при- надлежали самцам. Скорее всего, доминирова- ние остатков самцов связано с тем, что это была более предпочтительная добыча. В табл. 4.4.2 показано сравнение некоторых промеров скапулярной части коракоида (единственная кость, представленная в более чем двух экземп- лярах, и с сохранностью, позволяющей делать промеры). Как видно с табл. 4.4.2, обитатели мезолитической стоянки Ласпи VII не имели никаких предпочтений — дисперсия показа- телей аналогична дисперсии в современных костях с остеологической коллекции ННПМ, которая пополнялась случайными особями. Среди остатков дроф из Ласпи VII, описанных А.Н. Цвелых и С.Ю. Тайковой обнаружено пре- обладание самок (приблизительно вдвое боль- ше, чем самцов) [Цвелых, Тайкова, 2011, с. 192]. Такой результат также может свидетельство- вать об отсутствии предпочтений при охоте на дроф у жителей Ласпи VII, поскольку природ- ное соотношение самец:самка у дрофы близко к 1 : 2,5 [Исаков, Флинт, 1987, с. 470]. Кости дро- фы с Уч-Баша отличаются от дроф с Ласпи VII и остеологической коллекции: 1) большими размерами (как средними, так минимальными и максимальными показателями); 2) неболь- шой дисперсией.

Морфометрические показатели позволяют предполагать избирательность жителей посе- ления Уч-Баш при добыче дроф. Этот вывод от- секает некоторые возможные варианты охоты.

При охоте на птиц возможно использование следующих методов [Serjeantson, 2009, р. 238].

1. Использование метательного оружия. Диагностировать использование этого ме- тода чаще всего удается по следам наконеч- ников в грудине или тазу (вероятность попа- дания в другие кости существенно ниже). К сожалению, среди костей дрофы с Уч-Баша имеется в наличии только один крестец (не имеет следов наконечника). При охоте на птиц чаще всего используют специальные копья — более тонкие с тщательнее обра- ботанным наконечником [Serjeantson, 2009, р. 241]. В Уч-Баше не обнаружено оружия, специализированного для охоты на птиц. Это опосредовано указывает на малую веро- ятность использования копья (или дротика) при охоте. Принимая во внимание высокую избирательность охотников, можно предпо- ложить использование стрел.

2. Использование ловчих птиц. Как показано выше, в Уч-Баше, в отличие от многих ски- фо-сарматских памятников Северного При- черноморья, не обнаружено костей видов, которые можно использовать при охоте. Да и существование охоты с ловчими птицами в те времена маловероятно (это касается и скифо- сарматских памятников, где виды, пригодные к охоте соседствуют с другими, не пригодны- ми для этого промысла хищными птицами (совы, канюки, большинство орлов и т. д.)).

Таблица 4.4.2. Сравнение размеров скапулярной части коракоидов дрофы (промеры по: [Курочкин, 1979])

Ширина, мм	Ширина, мм	Ширина, мм	Уп-Баш	Ласпи VII,мезолит	Современныеособи, коллек-ция ННПМ
наименьшаяпоперечнаядиафизаплечевой	наименьшаяпоперечнаядиафизаплечевой	х	14,5	12,9	13,1
		min	13,3	10,0	10,4
		max	15,4	14,6	14,6
		$\sigma ^ { 2 }$	0,58	2,47	2,66
		п	5	12	4
		евой	х	11,2	10,3
суставнойповерхности	суставнойповерхности	авной	авной	min	10,0
		max	12,1	11,9	12,02,34
		$\sigma ^ { 2 }$	0,33	2,21
		п	8	9

П р и м е ч а н и е. x — среднее арифметическое; min — минимальное значение; max — максимальное значение; σ2 — дисперсия; n — величина выборки.

1. Использование силков. Этот метод ловли требует дополнительного привлечения птиц, при расчете на случайное попадание он будет малоэффективен. Птицы, в отличие от мно- гих млекопитающих, не имеют привязаннос- ти к каким-либо тропам. Они более склонны к перемещениям, не то чтобы случайным, но мало предсказуемым. К тому же, дрофы значительную часть маршрута преодолевают в полете. Привлечь дрофу в зимний период практически невозможно: представители противоположного пола, равно как и тур- нир с представителями своего не интересуют птиц вне сезона размножения; дрофы, как насекомоядные птицы, не испытывают пот- ребности посещать водопой [Аманова, 1982, с. 26.]. Корм не будет привлекать, поскольку в зимний период они питаются степной рас- тительностью, которая обычна всюду. Несом- ненны малокормные года, но тогда и охот- никам будет крайне затруднительно найти корм для приманки. На малую вероятность использования силков указывает высокая из- бирательность охотников Уч-Баша — в силки должны были попадать птицы разных раз- меров.

1. Выслеживание ослабленных птиц и убийство с помощью ударного оружия (возможно прос- то палки). Как было указано выше, дрофы на Южном побережье Крыма присутствуют ис- ключительно зимой. Среди них большой про- цент ослабленных птиц, которых относительно легко добыть без специальных средств. Данные о селективности охотников не противоречат этому выводу — люди могли не тратить уси- лия на попытки догнать мелких особей.

Рис. 4.4.1. Повреждения вен- тральной части трехкостного бугорка коракоидов (показа- ны стрелкой) птиц из Уч-Баша (вид с медиальной стороны): A—F — коракоиды дрофы (A, B — правые; C—F — левые); G — правый коракоид боль- шого баклана; H — левый ко- ракоид чернозобой гагары

В результате имеем два возможных спо- соба добычи дроф: охота и выслеживание ослабленных особей примитивным ударным оружием. Для подтверждения той или иной версии необходимы находки со следами воз- действия оружия, но они, к сожалению, от- сутствуют.

Частично возможно восстановить способы разделывания птицы. Обращают внимание повреждения дорсальной медиальной части дистального эпифиза плечевой кости (3 кости) и вертела бедра (2 кости). Наиболее четко про- слеживается закономерность разделывания плечевого пояса. Практически все коракоиды (8 дроф, 1 большого баклана и 1 чернозобой га- гары) имеют повреждение вентральной части трехкостного бугорка (рис. 4.4.1) (один коракоид дрофы исключен из анализа, поскольку сохра- нилась только стернальная часть). Кроме того, у всех четырех вилочек дроф отсутствуют пле- чевые части (то есть те, которые должны были соединяться с вентральными частями трехкос- тного бугорка коракоида). Это указывает, что при разделке птиц, один из надрезов делали по соединению коракоида и вилочки (рис. 4.4.2).

Подобные повреждения отмечены во всех 13 коракоидах дроф из Ласпи VII (наши дан- ные, ранее не публиковались). Хотя жители Уч-Баша и Ласпи VII разделены во времени более чем на пять—шесть тысяч лет [Телегін, 1982, с. 46], некоторые приемы разделывания птицы были одинаковы.

Все водоплавающие виды птиц, хоть и принадлежат к трем различным отрядам, экологически похожи — это рыбоядные ны- ряющие птицы. Этот факт, как и отсутствие других водоплавающих птиц (лебедей, гусей, растительноядных видов уток, лысух и др.), по видимому связан с тем, что водоплавающие птицы не были объектом целенаправленной охоты, а были случайной добычей, которая запуталась в рыбацких сетях 40. Это не мешало

Рис. 4.4.2. Некоторые закономерности в разделы- вании птицы (на примере дрофы; кожа и перья не отображены): 1 — удар по скапулярной час- ти коракоида с повреждеием вентральной части трехкостного бугорка (отмечено у всех коракоидов с сохранившейся скапулярной частью: 8 дрофы, 1 большого баклана и 1 чернозобой гагары); $\bar { 2 } -$ удар по дорсальной проксимальной части плечевой кости с повреждением пекторального гребня (отме- чен в обеих плечевых костях дрофы с сохранившей- ся проксимальной частью); 3 — удар по сочленению плеча и предплечья с повреждением вентральной медиальной части дистального конца плечевой кос- ти и локтевого бугорка лучевой кости (отмечен в трех плечевых костей дрофы (из четырех с сохранен- ными дистальными концами), одной локтевой кос- ти дрофы (из двух) и одной локтевой кости большо- го баклана (из двух с сохраненным проксимальным концом); 4 — удар по сочленению бедра и голени с повреждением латерального мыщелка (отмечен в обоих бедренных костях дрофы из сохранившемся с дистальным концом); 5 — удар по проксимальной латеральной части бедренной кости с повреждени- ем вертела (отмечен в обоих бедренных костях дро- фы из сохранившемся с дистальным концом)

употребить их в пищу — часть костей име- ет следы разделывания и обгрызания зубами (на то что это следы именно человеческих зу- бов указывают размеры и отсутствие следов клыков и моляров хищного зверя) (рис. 4.4.1;

Рис. 4.4.3. Дистальная часть правой плечевой кости большого баклана со следами зубов человека (указа- ны стрелками)

Рис. 4.4.4. Проксимальная часть локтевой кости чер- нозобой гагары с костной аркой в области сухожиль- ной борозды (указана стрелкой) (вид с вентральной стороны)

4.4.3). Кроме того, хоть мясо, например, бак- ланов, не соответствует гастрономическим предпочтениям современного человека, в

Причерноморье (Ольвии, Херсонесе и др.) их употребляли в пищу вплоть до позднего сред- невековья [Gorobets, 2015, р. 104].

В наши дни чернозобая гагара появляется у берегов Крыма в сентябре-октябре и встреча- ется на протяжении всего зимнего сезона (от- дельные особи до мая) [Бескаравайный, 2012, с. 8]. Локтевая кость гагары имеет интересную особенность — в районе сухожильной бороз- ды образовалась костная арка, ткань которой полностью срослась с костью (рис. 4.4.4). По видимому она образовалась вокруг сухожи- лья musculus flexor carpi-ulnaris.

Большой баклан — обычный, местами массовый вид Крыма. По результатами ис- следований во второй половине ХХ в. эти птицы гнездились у берегов северной части полуострова, а на зимовки концентрирова- лись у южных берегов [Костин, Тарина, Баг- рикова, 2008, с. 32—33].

Хохлатый баклан — оседлый вид Крыма. В наши дни его численность незначительная, вид занесен в Красную книгу Украины с при- родоохранным статусом «исчезающий вид» [Бескаравайный, 2012, с. 18—20]. Вероятно, численность этого вида всегда существенно уступала численности большого баклана [Го- робець, Яненко, 2015].

Средний крохаль в Крыму преимущес- твенно зимующая птица, на гнездовании впервые отмечен в небольшом количестве в 1950-х гг. (к тому же в противоположной части Крыма — на Керченском полуострове) [Бескаравайный, 2012, с. 66—67]. В наши дни это относительно малочисленный представи- тель отечественной фауны, который включен в Красную книгу Украины. Среди археоло- гических находок остатки этого вида крайне редки [Горобець, Яненко, 2015].

Подытоживая анализ фауны отметим, что она почти полностью представлена видами, которые в южной части Крыма встречаются на зимовке (исключение — хохлатый баклан, ко- торый может встречаться на протяжении всего года). Это указывает на то, что птицы были до- быты в зимний период. Подтверждением этого является и то, что среди костных остатков не об- наружено следов медулярной ткани. Она обра- зовывается у самок в гнездовой период и доволь- но хорошо сохраняется в остатках [Serjeantson,

2009, р. 49—53]. Отсутствие медулярной ткани указывает, что среди птиц не было самок добы- тых в гнездовой сезон. Исходя из этого можно констатировать, что водоплавающие птицы, как и дрофы, были добыты в зимний период (в ши- роком понимании: от октября до конца марта). Совмещая данные анализа остатков костей рыб (см. главу 4, раздел 3) и птиц, можно предпо- лагать, что жители поселения Уч-Баш практи- ковали рыбные промыслы в феврале—марте, поскольку это единственная часть года, когда в регионе встречаются и указанные виды птиц и кефаль. В наши дни в марте уже практически нет штормов, хотя вода холодная. Конец зимы наоборот чрезвычайно опасен для выхода в море. Если в этот период люди и ловили рыбу, то это было возможно только в верховьях бухты, где нет большой волны.

При сравнении видовых списков птиц, най- денных в Уч-Баше, с другими археологически- ми памятниками Северного Причерноморья, то наиболее выражено сходство с мезолитичес- кой стоянкой Ласпи VII, где также чрезвычайно большое количество дроф (более 98 % от мини- мально возможного количества особей (по дан- ным [Gorobets, Kovalchuk, Rekovets, 2014, р. 59] и более 71 % (по данным [Цвелых, Тайкова, 2011, с. 190]), но при этом, как упоминалось выше, в Уч-Баше преобладают остатки самцов, тогда как на стоянке Ласпи VII — самок. В античных памятниках Северного Причерноморья, хоть они и ближе по времени к кизил-кобинской культуре, чем мезолит, остатки дроф составля- ют незначительную часть: около 5 % в догетс- ких слоях Ольвии и около 2,5 % в послегетских [Воїнственський, 1958, с. 157], менее 7 % в анти- чных слоях о. Березань (наши данные; публи- куются впервые), не обнаружена в Пантикапее и Фанагории [Бурчак-Абрамович, 1962, с. 439]. При этом, во всех упомянутых памятниках большое видовое разноообразие птиц, добытых на охоте (даже в Пантикапее и Фанагории, отку- да совместно описано 4 кости диких птиц, при- надлежащие четырем разным видам: лебедю- шипуну, свиязи, большому баклану и беркуту). Это указывает на стремительное уменьшение роли охоты на дроф во времена греческой ко- лонизации Причерноморья и ее значительную роль у населения, остатком жизнедеятельности которого является зольник Уч-Баша.

Глава 5 Хозяйственная деятельность: направления, традиционность, инновационность, специализация

Книга путешествий Эвлии Челеби. Походы с татарами и путешест- вия по Крыму (1641—1667 гг.) [Симферополь, 1996. 240 c.].

В скалах под этим замком находится несколько сот пещер, таких ог- ромных, что каждая из них тысячу или даже две тысячи овец вместить мо- жет. В тех пещерах зимуют стада овец, принадлежащие вельможам этого края [с. 79].

Гомер. Одиссея [Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ, 1947, 1, с. 281].

Отсюда [т. е. с Эолова острова] поплыли мы вперед с сокрушенным сердцем. Истощалась бодрость людей от тяжелой гребли по нашей же глупости, так как не явился больше попутный ветер. Шесть суток одина- ково плыли мы по ночам и днем, а на седьмой день достигли ламова не- приступного города, лестигонского Телепила, где пастырь пастыря зовет, загоняя скот, а тот отвечает, уже выгоняя. Там бессонный человек получил бы двойную плату — одну за пастьбу волов, а другую за пастьбу серебрис- то-белых овец, ибо близки там пути ночи и дня. Тут когда мы вступили в славную бухту, вокруг которой с обеих сторон сплошь высится крутая скала, а нависшие берега выдаются друг против друга в устье и узок вход, тут все направили внутрь округленные суда. Они были привязаны близко одно к другому внутри глубокой бухты, ибо никогда в ней не поднималось волнение ни большое, ни малое, а было кругом светлое затишье. только один я удержал черное судно вне бухты, там на окраине, привязав прича- лы к скале, а сам, поднявшись на утесистую вершину, встал [чтобы обоз- реть местность]. Не было там видно дел ни волов, ни людей, и видели мы только поднимавшийся от земли дым [Hom., Od., X, 77—99].

_Раздел 1

Обработка органических материалов, аспекты быта и инфраструктура

В этой главе мы намеренно объединили ана- лиз остатков ряда ремесел и бытовых остатков. Наличие таких ремесел, как ткачество, пряде- ние, обработка кожи и дерева может только предполагаться по археологическому контекс- ту, поскольку ни сырье, ни изделия, ни отходы производства не сохранились. Чаще всего это косвенные свидетельства, во многом зависимые от взаимосвязи артефактов в комплексе, поэ- тому анализ таких ремесел тесно связан с ана- лизом бытового комплекса поселения. Также следует заметить, что обработка органических материалов за исключением дерева — это уже вторичный адаптивный признак, поскольку сы- рье для этих производств не являлось продук- том природы, а получалось человеком посредс- твом первичной его адаптации или изменения его физического состояния. Ранее нами была рассмотрена обработка рога и кости, также органического материала, получаемого адоп- тивным способом (см. главу 3, раздел 5), т. е. посредством охоты или разведения домашне- го скота, реже — собирательством. Это произ- водство, хоть и стоит в одном ряду с обработкой другой органики, в природных условиях Крыма демонстрирует очень хорошую сохранность сы- рья и изделий, поэтому и рассмотрено наряду с основными категориями сырьевых ресурсов.

Обработка органических материалов. Наличие таких вещей и материалов фиксиру- ется по двум группам источников. Первая — это зафиксированные археологически «нега- тивы» — отпечатки крепления рыболовецких сетей на грузилах и нитей на грузах, выгорев- шие пустоты в строительных конструкциях от деревянных балок и столбовые ямки от таких конструкций, обугленные фрагменты дерева. К этой же группе относится отпечаток стопы в мягкой обуви с подрезки материка у основа- ния оборонительной стены. Еще одним свиде- тельством использования подобного материа- ла являются сердцевины ископаемых раковин с остатками выбранного перламутрового пок- рытия. Все источники этой группы немного- численны, чаще всего — единичны. К этой же группе производств и источников относятся находки фрагментов цедилок, как остатки производства кисломолочного продукта, опи- санные нами ранее (см. главу 3, раздел 4).

Вторая группа представлена инструментами, которые функционально не могут выполнять какой-либо другой функции, кроме обработки таких материалов, например, пряслица, скреб- ки, кочедыки, проколки, шилья или иглы.

Рис. 5.1.1. Остатки внутренней оборонительной стены с полостями от выгоревших деревянных конструкций западного раскопа Уч-Баша

Использование древесины в хозяйстве Уч- Баша в основном фиксируется по строитель- ным остаткам. Каркасно-глинобитные стены постройки 1 восточного раскопа держались на столбовой основе ее стен и крыши, зафиксиро- ванной по ямкам от столбов в плане постройки (см. главу 2). Деревянные прутья и ветви явля- лись каркасом для сооружения глинобитных стен всех известных жилых и хозяйственных построек Уч-Баша, что хорошо видно по «не- гативам» — их выгоревшим отпечаткам. Мас- сивные деревянные балки использовались для специфической «бутовой» кладки внутренней оборонительной стены, зафиксированной на западном раскопе Уч-Баша, где, судя по круг- лым в поперечном разрезе, продольным, места- ми сохранившимся на длину до 0,3 м полостям в глинистом заполнении, зафиксированном между рядами камней, заполненным довольно крупными остатками углей, они могли служить каркасом для конструкции, типа так называ- емых клетей. Толщина строительных бревен, зафиксированных на Уч-Баше, значительная — от 0,50 м угловых столбов постройки 1 (по диа- метру столбовых ям) до 0,15—0,20 м выгорев- ших балок оборонительной стены (рис. 5.1.1).

Дерево, используемое в возведении оборонительных сооружений при- надлежит т. н. твердым породам — дуб, сосна, хвойные деревья, типа крымской сосны (см. прил. 1). По- этому остается открытым вопрос, какими инструментами добывалась и обрабатывалась эта древесина. Даже если предположить, что для строительных конструкций исполь- зовался сухостой, это должны были быть недавно засохшие или толь- ко начинающие сохнуть деревья, иначе они были бы непригодными для опорного каркаса довольно тя- желой глинобитной конструкции с камышовой или соломенной крышей. Для рубки таких деревь- ев необходим, прежде всего, топор или тесло с острым лезвием. Среди инструментов из камня есть фраг- мент одного такого экземпляра,

найденного в кладке внешней оборонительной стены западного раскопа (см. главу 3, раздел 1, рис. 3.1.2: 7), однако эта находка датируется концом младшего дотаврского периода, тогда как постройка 1, сооруженная на каркасе из столбов, датируется старшим дотаврским пе- риодом и как минимум на 150—200 лет стар- ше. Из материала этой постройки происходит целый диоритовый топор с заостренной рабо- чей частью (см. главу 3, раздел 1, рис. 3.1.2: 1). Такие острия отсутствуют на топорах, утили- зированных в жилой части поселения, там ра- бочие части топоров закругленные, более под- ходящие для работы ударом, а не сечением. Не исключено, что для рубки таким инструмен- том могло использоваться еще одно орудие- посредник, типа клина или самостоятельное тесло, однако такие изделия также в материале Уч-Баша, по крайней мере, дотаврских перио- дов, не зафиксированы. Однако, при условии, что они были изготовлены из каменной гальки твердых пород, они могли быть не распознаны в археологическом материале, да и отброс их, как и топоров с заостренной лезвийной частью должен был происходить на месте рубки, т. е. в лесу. Находка фрагмента такого топора в клад- ке оборонительной стены, вероятно, связана с работами с бутовым камнем, но, возможно, и с применением строительного леса при ее со- оружении, о чем говорилось выше.

Возможно, для работ со строительным ле- сом использовались также бронзовые топоры или кельты, широко известные на предшест- вующих и синхронных памятниках от Урала до Альп, не найденные на Уч-Баше. Отсутс- твие их находок можно объяснить дефицитом бронзового сырья в Северном Причерномо- рье, при том, что литейные формы для таких изделий на синхронных и непосредственно предшествующих крымских памятниках при- сутствуют. Однако, можно предположить, что добывание строительного леса могло проис- ходить не только подсечным способом, а и способом выжигания нижней части ствола. В таком случае для выбивания обугленной части мог использоваться и не заостренный топор.

«Негативы»-столбовые ямки от строитель- ных конструкций постройки 1 все имели за- остренную форму, т. е. все столбы в нижней части были заострены или в процессе рубки, или подготовки к установке, что так или иначе подтверждает использование топора или тесла с острым лезвием. Скошенные основания стол- бов также читаются в паре столбовых ямок на северном раскопе (ямы 8 и 9), но там они спе- циально не заострялись (см. главу 2, рис. 2.12: 15). Довольно интересные результаты получили немецкие экспериментаторы (www.youtube. com/watch?v=naDixnmOVgM). Для рубки дере- вьев твердых пород они применяли каменные тесла с горизонтально закрепленным перпен- дикулярно рукояти инструмента рабочим кра- ем. При работе таким инструментом древеси- на снимается постепенно по всей окружности ствола примерно так, как ее снимают бобры для строительства своих плотин. Важно отметить, что при этом формируется заостренное основа- ние ствола, подобно негативам столбовых ямок постройки 1. Фрагменты лезвийных частей ка- менных инструментов, найденных на Уч-Баше, также могли быть фрагментами таких тесел. Кроме топоров в тексте отчета упоминаются т. н. каменные мотыги — одна целая из диорита и один фрагмент. Найти их в материале фондо- вой коллекции не удалось, однако в отчете есть фото одной из этих вещей и подробное опи- сание: «В верхней части в сечении подквадрат- ная с округленными ребрами. К лезвию слегка расширяется. Передняя щека вертикальная, за- дняя, на высоте 80—90 мм, снизу, резко сточена клином к лезвию. Последнее сильно сработа- но — закруглено. Характер сработанности (от- сутствие сколов и выщерблин) свидетельствует об обработке легкого материала. Мотыга сдела- на из диорита зеленого цвета. Сохранившаяся высота 150 мм, ширина вверху 94, толщина ввер- ху 84, у лезвия 25—28 мм» [Стржелецкий, 1952, л. 90, рис. 184, 185; Кравченко, 2011, рис. 152: 14]. Описание рабочего края инструмента свиде- тельствует в большей мере об его применении для рубки не очень твердого материала, нежели обработки почвы. Однако многофункциональ- ность таких изделий также не исключается.

Следует также обратить внимание, что фрагмент обугленного дуба был найден на уровне материка западного раскопа Уч-Баша, т. е. соотносится с наидревнейшими сохранив- шимися отложениями в этой части памятни- ка, на которые приходится сооружение оборо- нительного рва, исследования которого были только начаты. Находки из его засыпи прихо- дятся на ІІІ и начало IV горизонта Уч-Баша, а, соответственно, сооружение — на более ран- ние горизонты. Кроме того, в заполнении ям Уч-Баша были найдены обугленные желуди, причем заполнение этих ям датируется стар- шим дотаврским периодом, самыми ранними его горизонтами. Следует предположить, что в лесах вокруг Уч-Баша на момент основания поселения росло не так и много дубов, при- чем хозяйственной деятельностью они в пер- вую очередь и были полностью вырублены. В дальнейших горизонтах присутствует сосна.

Небольшое заграждение, видимо, также из дерева, было сооружено с северо-запад- ной стороны кузнечного горна железодела- тельной мастерской западного раскопа. Там в землю были вкопаны столбики диаметром до 0,05—0,1 м на расстоянии до 0,1 м один от другого (см. главу 3, раздел 3, рис. 3.3.3: с). На дно каждой из столбовых ямок был положен небольшой камешек. Видимо, заграждение представляло собой что-то вроде плетня и служило заслоном для попадания нежела- тельного солнечного света на наковальню.

Кроме топоров на поселении известны еще несколько видов орудий для работы с древеси- ной. Это кремневые пилки и сверла (описание и специфику использования см. в главе 3, раз- деле 2). Эти инструменты предназначены для более тонкой работы с древесиной, нежели строительный лес. Предположительно, дерево- обработка в хозяйстве Уч-Баша имела большое значение. С. Разумов предполагает, что жите- ли поселения могли применять древесину так- же и для строительства морских или речных судов (см. главу 3, раздел 2), что подтверждает- ся и находкой небольшого каменного якоря в ранней яме Уч-Баша, и развитыми морскими промыслами, о чем пойдет речь ниже.

Рис. 5.1.2. Остатки ухвата на венчике крупной миски с продетой в него обугленной палочкой из дерева хвойных пород

Кроме строительного леса, древесина так- же зафиксирована и в бытовых комплексах. Мелкие ветви-прутья использовались в при- способлениях-ручках керамической посуды, как вставленный в отверстие специального налепа сосуда или крышки ухват (см. главу 3, раздел 4) (рис. 5.1.2).

Использование древесины как топлива фик- сируется по зольным накоплениям в мусорных остатках. В дотаврские и таврский периоды на- копление золы в мусорных ямах проходило с разной интенсивностью. Так, в комплексах до- таврского времени зола была лишь примесью в мусорном заполнении ям, причем не всех, а в основном не глубоких до 0,5 м, видимо, выко- панных специально для утилизации мусора. В таврский период напротив, зола является ос- новным заполнением ям с мусором, почва в них присутствует как примесь. Зольник западного раскопа представлен практически чистой золой (рис. 5.1.3). Возможно такой же зольник был открыт на центральном раскопе, где наблюда- ла за работами в 1953 г. А.М. Гилевич, будучи студенткой, и интерпретировала его как жи- лую площадку по неопытности [Стржелецкий, 1953, л. 110]. Предполагая, что зола в этих комп- лексах в основном является отбросом из очагов Уч-Баша, в меньшей мере — производственных комплексов, такое очень неравномерное накоп-

Рис. 5.1.3. Поверхность зольника на западном раскопе Уч-Баша после сня- тия дерново-гумусного слоя

ление ее в разные периоды могло иметь несколько при- чин. Поскольку на поселении не найдены постройки тавр- ского периода, они могли представлять собой времен- ные жилища, соответственно, на их отопление требовалось больше дров. С другой сторо- ны крайне малое накопление золы в мусорных отложениях дотаврских периодов и нали- чие развитого земледелия в это время может указывать на использование золы в качес- тве удобрения, поэтому она очень редко утилизировалась на месте с мусорными остат- ками.

«Негативом» несохранив- шихся изделий из костных остатков являются найденные в нижнем за- полнении зольника западного раскопа остат- ки сердцевин больших ископаемых раковин, в большом количестве встречающихся в отложе- ниях осадочных пород Инкерманской долины. Сердцевина этих раковин заполнена толстым слоем белого или золотистого перламутра и не поддалась окаменению. В зольнике были най- дены как фрагменты внешних окаменевших частей таких раковин, так и непосредственно сердцевины с полностью выбранным с них перламутром, так, что специфика этого ма- териала стала понятна только после того, как остатки раковин были тщательно помыты, а остатки перламутра в углублениях и на тонких стенках в помытом виде проявили яркий золо- тистый или серебристый блеск. Находки пер- ламутровых бусин указывает в слоях и ямах Уч- Баша С.Ф. Стржелецкий, однако в материале их обнаружить уже не удалось, что не удиви- тельно. Этот материал требует специфической консервации и условий хранения, без которых быстро расслаивается и рассыпается. Видимо, этим объясняется и отсутствие находок изде- лий из перламутра на поселении.

Еще одним не сохраняющимся в наших природных условиях материалом, но широ- ко используемым человеком начиная с ка- менного века, являются шкуры животных и кожа, как результат их вычинки. На Уч-Баше свидетельствами использования этого мате- риала являются шилья, проколки, орудия, возможно, используемые как скребки, а так- же отпечаток ноги в мягкой обуви.

Бронзовые шилья были найдены в слоях и комплексах старшего дотаврского периода (см. главу 3, раздел 3) наряду с костяными иглами, в материалах таврского периода их заменяют проколки из кости и кремня (см. главу 3, раз- делы 2 и 5). Орудия, которые могли использо- ваться как скребки, происходят исключитель- но из комплексов таврского периода, причем их немного (см. главу 3, разделы 2, 4, 5). Такое незначительное количество инструментов для обработки шкур при существенном показа- теле остатков домашных и диких животных в виде костей (см. главу 4, раздел 2), особенно для дотавских периодов, может быть объяснено несколькими обстоятельствами. Во-первых, в дотаврских периодах кожевничество могло так- же быть выделенным ремеслом, и обработкой шкур могла заниматься небольшая компактно проживающая группа людей или семья, поэто- му на раскопанных частях поселения, фиксиру- ющих производство другого продукта, массово орудия такого производства не фиксируются. Во-вторых, обработка шкур, связанная со спе- цифическим запахом и требующая много воды, могла происходить где-то на стороне за преде- лами поселения. Во всяком случае, инвентаря и орудий, связанных с обработкой и выделкой шкур, представленных на поселениях позд- ней бронзы, как, например, на Мосоловском [Килейников, 2009, с. 96—113] или Красный Яр [Усачук, 1997, с. 173—180], на Уч-Баше не найде- но вообще за исключением недообработанной челюсти коровы из постройки 2 (см. главу 3, раздел 5, рис. 3.5.23: 2), на которой также отсутс- твуют характерные для позднебронзовых тупи- ков следы от приемов изготовления.

Широкое использование шкур и изделий из кожи в хозяйстве и быту жителей Учбашс- кого поселения несомненно, как и у любой об- щности, частью хозяйственной деятельности которого было скотоводство и / или охота. На- личие обуви из мягкого материала, вероятнее всего — кожи у жителей поселения предпола- гается по отпечатку ноги около нижнего ряда углубленной части внешней оборонительной стены на подрезке материковой глины запад- ного раскопа [Кравченко, 2014].

На подрезке материка возле внутреннего фаса стены в бентонитовой глине сохранился отпечаток ноги человека (рис. 5.1.4). Отпечата- на правая нога в мягкой обуви, косо подогнутая вправо. Длина отпечатка по внешнему краю стопы 32, ширина у пятки 10, начало подъема от пятки на 14, ширина у голеностопного суста- ем 2, глубина у носка 2—6 см. Пальцы в матери- ке не отпечатались, носок отпечатался частично. Стопа ориентирована на запад к внутреннему фасу стены. Вмятина была заполнена слоем суг- линка, связываемым нами с подсыпкой фунда- мента стены, соответственно след был оставлен Факт оставленного глубокого следа в плотной бентонитовой глине говорит о том, что стро- ительство проходило в дождливое время года при очень неблагоприятных условиях, когда бентонит полностью размягчился. Косвенно это подтверждает насущную необходимость в воз- ведении оборонительных сооружений в крат- чайшие сроки [Кравченко, 2014].

Рис. 5.1.4. Отпечаток ноги в бентонитовой глине на уровне фундамента оборонительных сооружений западного раскопа Уч-Баша

Несколько слов можно также сказать о про- изводстве и использовании различных волокон жителями Учбашского поселения. Составные части приспособлений для прядения — пряс- лиц — присутствуют в комплексах всех пери- одов Уч-Баша (см. главу 3, раздел 4). Как уже говорилось, наборы пряслиц ранних и поздних горизонтов отличаются размерами и массив- ностью, что, возможно, связано с толщиной волокна и качественными характеристиками сырья для прядения, возможно, освоением раз- ного сырья — растительного или животного происхождения. Инструменты для работы с нитями на поселении также присутствуют — в комплексах дотаврских периодов есть находки фрагментов костяных игл (см. рис. 3.5.6: 6), ко- чедыки для вязания рыболовецких сетей (см. рис. 3.5.6: 10—12), заготовки для кочедыков най- дены также и в комплексах таврского периода (см. рис. 3.5.6: 13). «Негативами» использования волокон на поселении являются отпечатки ни- тей на небольших грузах, не имеющие следов пребывания в воде (см. рис. 3.1.10: 4, 12), углуб- ления от нитей рыболовецких сетей на грузи- лах со следами долгого пребывания в воде (см. рис. 3.1.10: 21). Палеоботанические исследова- ния показали единичное семя конопли в виде отпечатка-«негатива» в стенке керамики, соот- ветственно, это растение, произрастающее в ди- ком виде в том числе и в Юго-Западном Крыму (см. главу 1), предположительно могло быть сы- рьем для производства растительных волокон. Продуцировались и использовались ли волокна животного происхождения, т. е. овечья и козья шерсть, как животных, процент которых в до- машнем стаде Уч-Баша во все периоды домини- ровал, остается открытым. Как предположение продуцирования таких волокон, следует указать появление крупных массивных пряслиц в ком- плексах младшего дотаврского и их домини- рование в начале таврского периодов Уч-Баша. Именно такие пряслица с вынесенной одной или обеими муфтами около отверстия до сих пор используются в механических домашних прялках и приспособлениях с электрическим приводом для прядения шерсти украинцами, переселенными с Херсонщины в Крым.

Еще одной категорией находок, которая мо- жет указывать на использование органического сырья в хозяйстве, являются кости дельфинов. Как известно, это морское млекопитающее в силу своего рациона, практически непригодно для употребления в пищу — мясо дельфина обладает специфическим сильным запахом. При этом у дельфина накапливается толстая прослойка подкожного жира, также имею- щего специфический запах, однако приме- нявшегося в древности как горючее для ламп. наборе Уч-Баша дотаврских периодов и нали- чие костей дельфинов в мусорных отложениях косвенно может указывать на использование в том числе и их жира для освещения, мог быть использован и другой жир. Умели ли учбашцы получать растительное масло — неизвестно.

Аспекты быта. Аспекты домостроения. Ос- новные аспекты домостроения уже изложены предварительно в контексте использования сы- рья для строительных материалов. К сожале- нию, существующая источниковая база очень ограничена, и про строительные приемы мож- но говорить только по остаткам частей трех пос- троек Уч-Баша. Все они были наземными, мог- ли быть частично углублены одной из сторон вследствие нивелировки дневной поверхности, на которой сооружались, ориентированы длин- ной осью мередианально, полы всех построек были обмазаны глиной. Места входов в двух постройках — 1 и 2 располагались с южной сто- роны. При общих отличиях этих двух построек отсутствие следов от крепления стен построй- ки 1 и найденный в ней археологический мате- риал свидетельствуют о том, что с южной сторо- ны постройка 1 была полностью открытой. Одна из построек (2) в полу имела уступ около 0,20 м высотой, который делил жилище на более уг- лубленную северную часть и приподнятую юж- ную «прихожую». Очаг в этом помещении нахо- дился у восточной стены на середине ее длины у углубленной части. На приподнятой части пола с другой стороны от очага были найдены пред- меты быта — развалы сосудов, инструменты и части приспособлений. Стены построек укреп- лялись в материке по-разному. Постройки 2 и 3 по периметру пола сохранили выбитые в скале узкие ровики, в которых, видимо, и крепилась каркасная конструкция глинобитных стен, по- стройка 1 таких ровиков не имела, зато вдоль линии пола была прослежена линия из ямок от вертикально вкопанных столбов, которые, види- мо, служили более опорой для крыши, нежели каркасом стен. Эта постройка также отличается наличием центральных столбов, вероятно, слу- живших для поддержки крыши, и отсутствием следов каких-либо конструкций с южной сторо- ны постройки. Внезапная гибель в пожаре этой, как и других раскопанных построек, находка упавшего при этих обстоятельствах большого горшка (развал которого наполовину находил- ся на глиняном полу, наполовину на древней дневной поверхности двора), также указывают на открытую южную сторону постройки. Такая конструкция и комплекс находок на полу ука- зывают на ее функцию, как мастерской. В этом контексте мы склонны рассматривать и наличие столбовой конструкции для поддерживания крыши. Причина сооружения именно таким способом, вероятно, кроется в необходимости находиться в этом помещении стоя. Другими словами, в необходимости высокой крыши и высоких стен кроется предназначение помеще- ния для пребывания в нем днем.

Постройки со столбовыми конструкциями в синхронных культурах Причерноморья чрез- вычайно редки. Подобная постройка раскопа- на на поселении Балта белозерской культуры [Ванчугов, 1990, с. 37], причем она представля- ет наиболее близкую аналогию учбашской не только по наличию ямок от столбовой конс- трукции, но и дополнительным рядом ямок от подпорных столбов по центру постройки, на- личием полутораметрового разрыва в завале глиняной обмазки стен и специфической конс- трукцией околопечной глинобитной вымост- ки с бортиком, аналогичной остаткам печной конструкции постройки 1 Уч-Баша. В.П. Ванчу- гов интерпретировал ряд ямок от столбов как опору для двускатной крыши [Ванчугов, 1990, с. 37], Л.И. Крушельничкая видит в таких конс- трукциях разделение постройки на жилую площадь и что-то вроде сеней, соединяющих вход с жилой частью [Крушельницька, 1998, с. 140], указывая, что столбовые конструкции для чернолесской культуры не характерны. Видимо, не характерны они и для белозерской культуры, поскольку зафиксированы исключи- тельно в специфических группах памятников, ярко выделяющихся на фоне общего облика Белозерки. Ближайшими аналогиями столбо- вым конструкциям непоротовской группы па- мятников Л.И. Крушельницкая видит остатки подобных построек в культурах гавского круга Поднестровья и Прикарпатья, где они также как и на Уч-Баше имели производственную функцию [Крушельницкая, 1998, с. 140]. Но, как видно из текста публикации непоротовской группы, приднестровские материалы датиру- ются несколько позже [Крушельницкая, 1998, с. 184], синхронизируясь уже со следующим младшим дотаврским периодом Уч-Баша.

Две других постройки, каркасные стены ко- торых крепились в вырубах-канавках, вероятно, были непосредственно жилищами. Высота их стен и форма крыши не реконструируется. Вход был зафиксирован в постройке 2, располагался с южной стороны. Очаг в этом помещении был расположен на середине длины у восточной стенки постройки. Площадь этой постройки составляла 46 м2. Постройка 3 сохранилась час- тично, ее мередианальная сторона 6,5 м. Если она являлась длинной стороной постройки — площадь этого сооружения была несколько меньше, чем постройки 2 (подр. см. главу 2). На- личие ровиков для каркаса по периметру пола постройки также позволяет предполагать, что основная ее функция — жилище.

По остаткам обмазки можно реконструиро- вать способ сооружения каркасно-глинобитной конструкции. В основе стен всех построек был каркас из кольев, переплетенных прутьями.

Рис. 5.1.5. Углубление 2 северного раскопа Уч-Баша

Видимо в таком виде он устанавливался в спе- циально подготовленные канавки вдоль предва- рительно снивелированного пола в глинистом или скальном материке. Пустоты установлен- ного каркаса забивались саманом — глиной с примесью соломы, после чего, видимо, просу- шенные стены обмазывались также саманной смесью на толщину от 0,15 до 0,30 м снаружи и внутри помещения. И, наконец, на такие вы- ровненные стены наносилась побелка светлой глиной также снаружи и внутри помещения.

Конструкция крыши построек Уч-Баша ре- конструируется лишь предположительно. По наличию столбовых конструкций постройки 1 по периметру и центральных подпорных стол- бов по центральной оси помещения, крыша этого сооружения была двускатной и, видимо высокой, что обуславливалось его использова- нием как хозяйственной постройки или мастер- ской. В остальных постройках, вероятно, высота стен была ниже настолько, что столбовая конс- трукция для удерживания крыши не требова- лась. Материал перекрытия крыши, судя по мощному слою (до 0,25 м) чистого белого пепла на полах сгоревших домов, перекрытого упав- шей обмазкой стен, представлял собой уложен- ную толстым слоем солому или камыш.

Часть помещения была также открыта на северном раскопе Уч-Баша (рис. 5.1.5). Конс- трукция (углубление 2) со- хранилась частично, видимо, относилась к горизонту IV-УБ, и была в основном снивели- рована ямой горизонта V-УБ. Помещение было углублено в материковую глину одной открытой стенкой на глуби- ну до 0,30 м. По найденным по упавшему в котлован ряду камней можно предполагать каменную кладку в несколь- ко рядов в основании назем- ной части конструкции. Пол постройки не имел никаких дополнительных подмазок кроме материковой глины, в которую был впущен котло- ван конструкции. По мощно- му (до 0,25—0,30 м) слою орга- ники, залегающему по всему

сохранившемуся полу сооружения и проявля- ющемуся в боковых бровках раскопа на рассто- янии от зафиксированной стенки котлована, следует предположить, что, во-первых, соору- жение было значительных размеров, во-вторых, служило загоном для скота. Такой же органикой были заполнены две хозяйственные ямы во вто- ричном использовании, сохранившиеся в срезе современного строительного котлована сегмен- тами. Если условно продлить линию котлована постройки, снивелированного ямой следующе- го горизонта, ямы, заполненные органикой, бу- дут непосредственно прилегать к этой линии с внешней стороны конструкции, а их горловина находится примерно на уровне древнего днев- ного горизонта, синхронного постройке.

Еще одной специфической чертой устройс- тва учбашских построек являются печи. Печь постройки 1, судя по ее отчетному описанию [Стржелецкий, 1952], имела специфическую конструкцию. Частично она была уничтожена средневековым комплексом. Оставшаяся часть показывает, что под крупного открытого очага (размеры не указаны) с западной стороны при- мыкает к западной стенке сооружения, север- ная часть уничтожена в средние века, с востока очажное пятно выклинивается, а с юга к очагу примыкает подпрямоугольное углубление. С северо-западной стороны на поде сохранился in situ один очажный камень. Черырехугольное углубление со стороны стенки постройки т. е. с запада было обложено камнем, западная его сторона 1,85, южная 1,26, северная 1,65, восточ- ная 1,73 м. Южная и западная стороны — вер- тикальные, ограничены глиняным валиком, на котором прослежены следы неоднократной подмазки. С южной стороны в валик были «вмазаны» фрагменты двух черпаков. С севера (со стороны пода очага) и востока (со стороны центра помещения) валик отсутствовал. Дно углубления неровное, также несколько раз под- мазывалось. В юго-восточном внешнем углу углубления прослежена ямка от столба. Дно и валики углубления были сильно перекалены и растрескались. Как указывалось выше, возле этого углубления были найдены инструменты, зеленоватый шлак, литейная форма, керами- ческая посуда со следами перекала при обжиге.

Учитывая указанные размеры конструк- ции, скорее всего, печь имела производствен- ное назначение, где открытый под являлся частью топочной камеры, а четырехугольное углубление, скорее всего, служило камерой для обжига, а также могло применяться для плавки, учитывая наличие литейной формы и шлака рядом с конструкцией. Следует так- же указать, что, вероятно, приспособлениями для обжига являлись и глиняные круги, изго- товленные из огнеупорной глины, найденные на полу постройки 1 (см. главу 3, раздел 4).

Довольно далекой, но наиболее яркой ана- логией такой производственной печи являются керамические печи позднеминойского периода, открытые на Крите [Shaw et al., 2001]. Учбашская печь меньше по размерам, однако, вероятно, похожа по принципу действия. При этом мы допускаем, что отдельные остатки конструктив- ных деталей при раскопках были не поняты, но указание про невыясненную конструкцию пода камеры для обжига и вмазанные в валики фраг- менты сильно ошлакованных керамических сосудов, большое количество посуды и в запол- нении, и вокруг этого комплекса позволяет ви- деть в нем печь для обжига керамики. Находки остатков бронзолитейного производства рядом с печью, видимо, также как-то связаны с ее фун- кционированием, однако ее большой объем не позволяет говорить о использовании этого со- оружения для плавки бронзы. Во всяком слу- чае, следует констатировать, что на Уч-Баше в старшем дотаврском периоде бронзолитейное производство сопутствует керамическому.

В этом контексте следует указать наличие не- большого углубления во дворе возле западной стены постройки 1 — мастерской [Стржелец- кий, 1952]. Углубление овальной формы было вытянуто с запада на восток, длина 0,52, ширина 0,40 м, стенки отвесные, дно вогнутое. С южной стороны к нему непосредственно примыкает другое круглое углубление длиной 0,33, шири- ной 0,20 м. Глубина большего углубления 0,34, меньшего 0,20 м. К северной стенке большего углубления примыкает круглая столбовая ямка. С.Ф. Стржелецкий предполагает функцию этой конструкции как открытый очаг, однако констатирует отсутствие пепла и углей в его за- полнении. В современных реконструкциях экс- периментальной археологии есть аналогичные приспособления, относящиеся к способу уста- новки мехов перед металлургическим горном, где большее углубление служит для крепления конструкций, на которых устанавливаются меха, меньшее может быть остатком несохранившей- ся конструкции горна или печи, а ямка от стол- ба также может быть использована и как упор для мехов, и как дополнительное приспособ- ление для отвеса для прокачки воздуха в мехах [Вязов, Семыкин, 2013, с. 227, рис. 13]. Аналогий на зафиксированных археологически синхрон- ных производственных комплексах Северного Причерноморья нам найти не удалось.

Глинобитные печи подобной открытой в постройке 1 конструкции известны на синх- ронных и непосредственно предшествующих поселениях Северного Причерномья, хотя и немногочисленны. Подпрямоугольный очаг с примыкающей к нему очажной ямой, оконту- ренной глиняными валиками, меньших, чем учбашский комплекс, размеров открыт в зем- лянке 1 на Субботовском городище, относимой А.И. Тереножкиным к чернолесской культуре [Тереножкин, 1961, с. 34], однако археологичес- кий контекст указывает на использование этой землянки как жилища. Подобная конструк- ция, также меньших размеров отмечена по центру полуземлянки 3 поселения Криничное белозерской культуры [Ванчугов, 1990, с. 25]. Такие печи определяются исследователями, как купольные [Ванчугов, 1990, с. 38; Мелюко- ва, 1961, с. 118]. Очаги, имеющие в конструк- ции нижней части глиняные вальки или ка- менную обкладку, встречаются, хотя и редко, на памятниках поздней бронзы северопричер- номорской лесостепи [Ромашко, 2013, с. 68] и Подонья [Шарафутдинова, 1980, с. 42], однако они преимущественно круглые (за исключени- ем немногих на Кобяковском поселении) и не превышающие 1 м в диаметре.

Рис. 5.1.6. Ямы-погреба 13 и 18 северного раскопа Уч-Баша

Устройство дворового хозяйства. По сохранившимся остаткам построек и пред- ложенной нами ранее схеме синхронизации комплексов Уч-Баша [Кравченко, 2011] предпо- лагаемую планировку поселения дотаврского времени можно определить как дворовую, ког- да каждый следующий дом ставится по диа- гонали от предыдущего (по хронологии пост- ройка 2 предшествует постройке 3). Расстояние между постройками не превышало 10 м. Опре- деленная закономерность наблюдается также в расположении хозяйственных и мусорных ям. Ямы, материал из которых синхронизируется с материалом построек, расположены с про- тивоположной от их входа стороны. При этом глубокие колоколовидные ямы, видимо, пер- вично используемые как погреба, а вторично заполняемые мусорными остатками, также в таком вторичном использовании синхронизи- руются с жилыми постройками, повернутыми к ним противоположной от входа стороной, т. е. северной. В расположении таких ям также наблюдается некая закономерность — они вы- копаны попарно, пара таких ям имеет относи- тельно одинаковые размеры и глубину.

Кроме колоколовидных ям на поселении от- крыт еще один вид хозяйственных сооружений для хранения, т. н. погреба. Такие конструкции выкапывались в подрезанном склоне, образуя в материковой глине своеобразную нишу с плос- ким дном (яма 18 северного раскопа) (рис. 5.1.6). Один такой погреб сохранился полностью со сводом из материковой глины. Единственная его открытая сторона выходила на север, види- мо, закрывалась каким-то приспособлением. Ниша погреба отверстием ориентирована ме- редианально. Отверстие в такой погреб было обложено в нижней части рядом камней, об- мазанных глиной, древняя дневная поверхность перед отверстием, вероятно, была вымощена небольшими не имеющими правильной фор- мы плитами инкерманского известняка, перед отверстием в материке было вырезано две ши- рокие ступени, поднимающиеся от вымостки к отверстию. Сохранившиеся плиты вымостки имели приблизительно одинаковую толщину 0,03—0,04 м и ровную поверхность намеренно подготовленную при скалывании камня. Как и все остальные сохранившиеся камни вымосток, плиты у погребов на поверхности имели следы так называемой затертости, видимо появившей- ся от хождения по ним.

Еще один погреб находился невдалеке от описанного, однако датируется предыду- щим горизонтом — яма 13 северного раскопа (рис. 5.1.6). Конструкция представлена выкопан- ной в материке подпрямоугольной траншеей, ориентированной длинной осью мередианаль- но так же как и вышеописанный. С южной сто- роны траншея была углублена в природный склон и также образовывала вырытую в плотной материковой глине нишу-камеру с подбоем- полкой. Не имеющая материкового свода часть этой конструкции была бессистемно заполнена бутовым камнем, глиной и мусором, возможно, представляющими собой часть какой-то упав- шей перекрывающей конструкции или забу- товку прохода к погребу, вырытого не в глине, а в наслоениях мела. Несколько камней, лежащих пастелью непосредственно у расширения ка- меры погреба, образовывали три выраженных ступени, спускающиеся в камеру со следами затертости на поверхности. Вероятно, изначаль- но была вырыта небольшая траншея с камерой погреба в торце, но интенсивно осыпающиеся меловые материковые стенки прохода оказа- лись неудобными для его использования, после чего проход был забутован. Это подтверждается и небольшим понижением уровня поверхности верхности около него, зафиксированной разва- лами нескольких керамических черпаков, один из которых лежал под большим раздавившим его камнем. Кроме того, поверхность прохода была хорошо утрамбована, хорошо проявляясь при мягкой зачистке при раскопках.

Отдельно следует рассмотреть условия рас- положения конструкций и приспособлений, связанных с хранением и переработкой зерна. Они представлены зерновыми ямами, крупны- ми сосудами-«пифосами», жаровнями и зерно- терками. Ямы с остатками обугленного зерна в придонной части, использованные вторично для утилизации мусора, открыты в основном на вос- точном раскопе. Все они были колоколовидной формы, глубиной до 1,5 м. Одна подобная яма, заполненная мусорными остатками, открыта на северном раскопе (рис. 5.1.7). Горловина ямы не обвалилась, сохранив свой диаметр — 0,6 м, стенки расширялись ко дну диаметром 1,2—1,3, глубина ямы до материкового дна 1 м. На дне под заполнением, относящимся к древнейшему горизонту І-УБ, сохранилась вымостка из упло- щенных саманных вальков, слегка обожженных снизу так, что их подошва лежала на углях, а поверхность, представляющая функциональ- ное дно ямы, была светло-коричневого цвета с коричневыми прожилками на краях компактно уложенных вальков (рис. 5.1.8). В этой яме зерно не найдено, но такая конструкция дна указывает на то, что она предназначена для хранения су- хого продукта, максимально защищенного от намокания, увлажнения и поражения грибком. Такие условия являются оптимальными для хранения зерна.

Вероятно, еще одним способом хранения зерна были так называемые «пифосы» — большие тарные сосуды, изготовленные из глины с примесью соломы, предназначенные для хранения сухого продукта. Находки та- ких сосудов есть и в постройках, и в хозяйс- твенных ямах в утилизированном виде (см. рис. 3.4.2: І, 1, ІІ, 1). С находками, связанными с переработкой зерна, находки фрагментов или развалов таких сосудов прямо не связа- ходки крупных фрагментов зернотерок или целых их частей с развалами или крупными фрагментами жаровен, которые предположи- тельно использовались для просушки зерна, как это прослежено на северном раскопе. Та- кая корреляция позволяет предполагать, что открытый участок двора на северном раскопе использовался непосредственно с этой целью.

Рис. 5.1.7. Горловина ямы 23 северного раскопа Уч- Баша

Рис. 5.1.8. Дно ямы 23 северного раскопа Уч-Баша

Отсутствие подобной корреляции на других открытых частях поселения указывает, что та- кая переработка имела специализированный характер, если не в одном, то в ограниченном количестве хозяйств на поселении.

Специализация производства и особен- ности промыслов. Специализация отдельных направлений хозяйственной деятельности предполагается также по наблюдениям в дру- гих частях поселения. Если железоделательная мастерская, намеренно вынесенная за край поселения, несомненно, была закрытым про- изводством, в котором участвовало ограничен- ное число жителей, то бронзолитейное произ- водство соотносится с находками, связанными с гончарным, как это видно по материалам постройки 1 восточного раскопа. С другой сто- роны, находка бронзовой капли в кузнечном горне железоделательной мастерской также логично связывает эти два процесса получения металлического изделия. Находка комплекса диоритовых пестов-молотов компактно на од- ном квадрате в осыпи восточного обваленного взрывом склона Уч-Баша также предположи- тельно указывает на их изначальное оседание в слой в рамках некого комплекса — ямы или постройки. Так же был найден набор крем- невых вкладышей для серпов (яма 17) — пять изделий, из которых одно не использовалось после изготовления. Причина выпадения в хо- зяйственную яму этих вещей неизвестна, одна- ко может быть объяснена необходимостью их срочного сокрытия. При этом компактность залегания таких вещей — «клады», — позволя- ет предполагать, что такие наборы персонифи- цированы, значит, и производство, с ними свя- занное, было специализированным.

Есть свидетельства специализированной хо- зяйственной деятельности и для комплексов таврского периода. Одна из ям (№ 20) северного раскопа содержала в своем заполнении специ- фические абразивы, большое количество кре- сального кремня, крупный фрагмент конкреции гематита, другие абразивы, фрагменты рассло- ившейся распрямленной пластины из рога и др. Заполнение ямы типично для мусорных ям этого периода — большое количество золы с примесью суглинка. Находки из зольника за- падного раскопа также указывают на сущест- вование специализированных направлений хо- зяйства в таврский период, но в это время четко фиксируется как стабильное направление толь- ко косторезное производство и обработка рога. Остальные находки, связанные с производством в этот период, объединяются в основном эпи- зодичностью применения отдельных орудий, что не дает оснований для выделения стабильно функционировавших специализированных на- правлений хозяйства или производств.

Следует обратить внимание на присутс- твие в комплексе ямы более 20 единиц сра- крупного фрагмента конкреции гематита, позволяющее предполагать прямую зави- симость в характеристике свойств этих ма- териалов с процессом добывания огня. Эта взаимосвязь также является еще одним аргу- ментом для нашего предположения о более тесной связи открытия свойств поверхност- ных железных руд и метеоритного железа с процессом добывания огня в связи с исполь- зованием кремня, нежели с бронзолитейным производством. В данном конкретном случае речь идет о конкретном методе получения огня в начале таврского периода Уч-Баша. Рискнем также высказать предположение, что как минимум в Восточной Европе железо вытесняет из использования не столько цвет- ные металлы (которые продолжают исполь- зоваться для изготовления «своих» типов ве- щей), сколько камень и кремень.

Наличие морских промыслов на Уч-Баше фиксируется во все периоды, что в целом, ха- рактерно для приморских культур. От дотавр- ских до таврского периода несколько меняется форма грузил (см. главу 3, раздел 1), однако, как видно из анализа ихтиологических остатков, ос- новной промысловой рыбой все это время была кефаль, присутствовал также вылов мидий, дру- гих морских моллюсков, а также крабов. Следу- ет отметить, что кефаль как основная промысло- вая рыба, фиксируется и в античных поселениях Северо-Западного Крыма [Зуев, 2000]. В мате- риалах Уч-Баша также найдено немало костей дельфина. Как использовалось жителями это морское млекопитающее на основе имеющихся материалов можно только предполагать. Од- ним из таких предположений является исполь- зование его жира с какой-то целью, скажем, для освещения помещений, или как-то иначе.

Кроме того, с морским побережьем связаны многочисленные находки во всех слоях и комп лексах поселений Инкерманской долины эпохи финальной бронзы и раннего железа раковин сердцевидки (Cardium) и морского гребешка (рис. 5.1.9). В большинстве эти раковины имеют специально проделанное отверстие, возможно, для подвешивания, но есть и раковины без от- верстия. В описаниях материала раковины с от- верстиями трактуются как украшения. Случаи их массовых находок на поселении отмечены в слое разрушения у пролома оборонительной стены. Отметим только, что в более поздних погребальных комплексах кизил-кобинской культуры, где основным сопроводительным ма- териалом являются украшения, такие ракови- ны не найдены, хотя продолжают встречаться в бытовых поселенческих комплексах. Однако раковины сердцевидки и морского гребешка как с отверстием, так и без него довольно часто встречаются в погребениях белозерской культу- ры (Широчанский могильник).

Принципы утилизации остатков. Неко- торые общие закономерности наблюдаются в принципах утилизации остатков и отбросов как бытового, так и производственного харак- тера. Первое, что следует заметить — это от- сутствие каких-либо специальных комплексов или условий для утилизации остатков разного происхождения — производственный брак, сы- рьевые отбросы, непригодные для дальнейшего использования инструменты и орудия, битая посуда, пищевые остатки — все утилизирова- лось вместе как мусор, однако, в разные пери- оды к явлению утилизации и сокрытия мусора были разные подходы. Мусорные остатки в до- таврские периоды окончательно утилизиро- вались методом сокрытия в специально выко- панных ямах — чаще всего они неглубокие и не имеющие специальной формы, придаваемой ямам с функцией хранения, или в ямах пер- вично используемых для хранения, чаще всего имеющих колоколовидную форму, заполняе- мых мусором во вторичном использовании. За- полнение ям горизонтов дотаврских периодов отличается от последующего периода, прежде всего, малым содержанием золы. Кроме того, если заполнение придонной части не пред- ставлено одновременно разбитыми развалами сосудов или керамическим браком, то в мусор- ном заполнении встречаются довольно мелкие фрагменты керамики, костей, редко встречают- ся фрагменты орудий и инструментов. В основ- ном заполнение таких ям представлено очень плотным практически сцементированным суг- линком, который мог сформироваться под воз- действием длительного и периодического по- падания влаги. Время, за которое заполнялись мусорные ямы, установить невозможно. Однако эксперимент, проведенный нами, показал, что в условиях дворового хозяйства яма глубиной до 1,5 диаметром около 1 м заполняется органи- ческими и другими (за исключением бумаги, пластика, металла и золы) мусорными остат- ками в течение 1—1,5 лет семьей из двух—трех человек. В случае, когда перегнивающие орга- нические остатки утилизируются отдельно, та- кая яма может использоваться до пяти лет. При этом мусорное заполнение ямы через несколько лет проседает как минимум на треть, и яма сно- ва продолжает наполняться мусорными остат- ками. Какова была интенсивность заполнения ям мусором в дотаврские периоды на Уч-Баше неизвестно, но полученные наблюдения позво- ляют предполагать, что заполнение их прохо- дило довольно быстро, но могло быть периоди- ческим, что также отмечено по «двухслойным» ямам Уч-Баша.

Рис. 5.1.9. Створки раковин Cardium и морского гре- бешка с северного раскопа Уч-Баша

Следует также отметить, что дотаврские го- ризонты Уч-Баша демонстрируют немощность и слабую наполненность вещами культурных слоев, связанных с обыденным функциониро- ванием поселения — нет натоптышей на по- лах, практически отсутствует культурный слой- натоптыш на древних дневных поверхностях дворов, редко встречается археологический ма- териал в заполнении стихийных накоплений почвы в это время. Все это говорит об очень пос- ледовательном отношении к утилизации мусор- ных остатков, что приводило к их практически полному сокрытию, выражаемому нынешним понятием «чистота». Что понимали под этим процессом жители Уч-Баша — неизвестно.

Рис. 5.1.10. Посудный набор с постройки 2 восточного раскопа Уч-Баша

Рис. 5.1.11. Тарная керамика с постройки 3 восточного рас- копа Уч-Баша

Иначе был устроен процесс утилизации му- сорных отбросов в начале таврского периода. Мусорные остатки сокрывались в специально выкопанных для этого ямах, имеющих отно- сительно одинаковые размеры — около 1 м в диаметре с прямыми стенками глубиной до 1 м. Причем утилизация проходила вместе с выбросом золы, что привело к ее преоблада- нию в заполнении мусорных ям этого перио- да. Кроме ям в начале таврского периода про- ходило накопление зольников — классических мусорников на краях поселения, где выброс остатков также проходил вместе с выбросом золы. Западный зольник (западный раскоп), организованный на природном склоне в архео- логизированном виде имел мощность до 1,5 м на выположенных участках или еще мощнее в местах западин, выклиниваясь по склону. В это время увеличивается также наполнение материалом культурного слоя. В чем причина таких изменений также является открытым вопросом. С одной стороны, это может быть связанно с большой плотностью населения на этом месте, но жилые сооружения при этом не фиксируются. С другой, — без сомнения это население иначе относилось к утилизации и сокрытие мусорных остатков не было основ- ным ее условием, что позволяет предполагать некие изменения в мировоззрении.

Рис. 5.1.12.

Также традиционным является накопление зольников для лесостепных культур Северного Причерноморья от Приднестровья до бассейнов левых притоков Днепра с эпохи поздней брон- зы. На крымских поселениях позднебронзового времени утилизация мусорных остатков спосо- бом накопления зольника не осуществлялась, не прослежено такое явление и для ранних го- ризонтов Уч-Баша. Возможно, появление таких зольников в постпогромном горизонте Уч-Баша начала таврского периода связано с присутстви- ем среди его населения носителей лесостепных традиций организации жилого пространства.

Домашние посудные наборы. Немало- важной группой археологического материала для реконструкции быта являются домашние посудные наборы. Под домашним посудным набором мы подразумеваем керамическую посуду, применяемую для ежедневного упо- требления пищи, в археологическом плане представленную массовым материалом 41. На Уч-Баше посудные наборы представлены двумя эталонными комплексами — с полов построек 2 и 3, где они, вероятно, являются полными и количественно отражающими син- хронность использования тех или иных типов сосудов (рис. 5.1.10—5.1.12). В утилизирован- ном виде фрагменты домашних посудных на- боров являются массовыми находками в золь- но-мусорном заполнении ям и зольников.

Столовая керамика с постройки 3 восточного раскопа Уч-Баша

Прежде всего, следует указать, что на полах сгоревших жилых построек 2 и 3 не найдены фрагменты или развалы кухонных сосудов, то есть сосудов для приготовления пищи. Посуда, найденная там, представлена развалами тарных лощеных корчаг и крупных нелощеных горшко- видных сосудов для хранения, не имеющих сле- дов пребывания на очаге на придонной части сосудов и вообще не имеющих налета копоти на своих поверхностях, сохранивших розовый, желтый или терракотовый цвет. При наличии фрагментов кухонных сосудов в утилизирован- ном виде в синхронных хозяйственных ямах, ве- роятно, что приготовление пищи происходило за пределами жилых помещений, а очаги в жи- лищах использовались для обогрева, во всяком случае, на момент гибели построек в пожаре. Основными функциональными категориями, кроме тарной посуды, в материале жилищ вы- ступают кубковидные и мисковидные сосуды, то есть столовая посуда. В постройке 2 найдены фрагменты от трех мисок и четырех кубков или черпаков (рис. 5.1.10). Еще шесть целых или ар- хеологически целых кубков и черпаков находи- лись над обмазкой сгоревшей постройки, среди которых один относится к виду ІІІ/7 типа 18, со- относящегося с финалом старшего дотаврского периода, которым датируется гибель построй- ки 2 [Кравченко, 2011, рис. 64: 9]. Другие найден- ные над обмазкой кубки или черпаки относят- ся к виду ІІІ/6 этого же типа, который получает продолжение в младшем дотаврском периоде. Поскольку попадание этих сосудов на обмазку, скорее всего, произошло уже после гибели пос- тройки, возможно через какой-то период вре- мени после этого события, мы их для анализа посудного набора не привлекаем.

В постройке 3 кроме трех тарных корчаг находилось десять кубков и черпаков и четы- ре миски (рис. 5.1.12). Столовая посуда отли- чается по объемам, как между собой, так и по комплексам 42. Так, если в постройке 2 две мис- ки имели довольно большой объем до 0,4 м в диаметре венчика (рис. 5.1.10: 7, 8) и одна око- ло 0,2 м в диаметре венчика (рис. 5.1.10: 9), то в постройке 3 таких больших мисок не было. Там были найдены три миски диаметром вен- чика около 0,2—0,25 м (рис. 5.1.12: 11, 12) и одна 0,15 м (рис. 5.1.12: 13). Все кубки или черпаки с пола постройки 2, диаметр венчика которых не превышает 0,1 м, соотносятся с такими же семью сосудами с постройки 3. Еще три черпа- ка, среди которых один двуручный, найденные на полу постройки 3, имеют больший диаметр и больший объем (рис. 5.1.12: 1—3). Следует уточнить, что при данном анализе не берется во внимание принадлежность посуды к тому или иному выделенному типу или виду, прежде всего потому, что обе постройки соотносятся с разными хронологическими горизонтами: пос- тройка 2 сгорела в финале старшего, а построй ка 3 — в конце младшего дотаврского периода. Посуда с этих двух комплексов принадлежит разным типам и видам. Однако в рамках фун- кциональных категорий она может анализиро- ваться по несколько иным параметрам, когда объем сосудов может предоставить информа цию о процессе социального развития жите лей Учбашского поселения. Предварительные наблюдения указывают, что за условный про- межуток времени от финала НаВ1, на который приходится гибель постройки 2, до финала НаВ2/3 — НаС1 (ранний), которым датируется гибель постройки 3, количество персональной посуды небольших объемов в комплексе резко возрастает. Отсутствие больших мисок в мате риале постройки 3, появление вместо них функ ционально соответствующих мисок небольших объемов и увеличение количества небольших кубков и черпаков может указывать, что эта по- суда предназначалась для употребления пищи и питья отдельными членами семьи, тем самым маркируя процесс персонификации и выделе- ния персонального пая в пище, как основном продукте хозяйственной деятельности. При этом появление более крупных черпаков, от личающихся также от других предметов этой же категории в комплексе качеством лощения, отдельными чертами орнамента или, скажем, двуручностью, может свидетельствовать об их специальной функции, скорее всего также пер- сонифицированной, указывающей на особый статус их пользователя. Небольшая мисочка диаметром венчика до 0,15 м при наличии в го- ризонте миниатюрной посуды, рассмотренной нами выше (см. главу 3, раздел 4), все же отно- сится к столовым наборам, не отличаясь ничем кроме размеров от другой посуды этой функци- ональной категории. Возможно, такие сосуды предназначались для детей, тем более, что ко- личество такой посуды в младшем дотаврском периоде возрастает. Наличие специальной детской посуды подтверждает также находка гутуса над обмазкой постройки 2 в культурном слое, содержащем материал начала младшего дотаврского периода [Стржелецкий, 1952, инв. № 19/36000]. Гутус был изготовлен из хорошо промешанной глины без крупных примесей, на внешней поверхности сохранилось хорошее ло- щение, нанесенное на плотный розовый ангоб.

Процентное соотношение столовой посуды в комплексах старшего и младщего дотаврских и таврского периодов также показывает тенден- цию к персонализации пая в пище на уровне семьи. Для анализа были взяты комплексы, рас- копанные в 2000-х гг., поскольку для сравнения была необходима примененная нами методика фиксации и учета археологического материа- ла. За единицу учета взяты венчики утилизиро- ванных сосудов из комплексов ям с мусорным заполнением северного раскопа и зольника западного раскопа: 14 ям старшего дотаврско- го периода (ямы 1—11, 13, 21, 23), четыре ямы младшего дотаврского периода (ямы 14, 16, 18, углубление 2), восемь ям (ямы 12, 15, 17, 19, 20, 22, 24, 25) и западный зольник таврского пери- ода. Анализ показал, что соотношение кубков / черпаков к мискам в старшем таврском пери- оде составляет 69,6 к 30,4 %, младшем дотавр- ском периоде — 45,5 к 54,5 %, в таврском пе- риоде — 46,2 к 53,8 % по материалу ям и 46,1 к 53,9 % по материалу зольника. Важно, что показатели таврского периода по утилизиро- ванному в ямах северного раскопа и в зольнике западного раскопа мусору полностью совпали, не смотря на кардинально разные количест- венные показатели (ямы дали 18 ед. венчиков кубков или черпаков и 21 ед. венчиков мисок, зольник — 359 ед. венчиков кубков / черпаков и 420 ед. венчиков мисок).

Тенденция к увеличению количества ми- сок в младшем дотаврском и продолжению этого процесса в таврском периоде соотно- сится с нашим наблюдением превалирую- щих объемов этих сосудов, когда преоблада- ющие в старшем дотаврском периоде сосуды больших объемов, предназначенные для упо- требления пищи всей семьей, сменяются персональной посудой в младшем дотавр- ском периоде. Чем объясняется такой качес- твенный скачек, произошедший в пределах столетия в общественном развитии племени, населявшего Инкерманскую долину, пред- стоит выяснить.

Устройство мастерских и вопросы ор- ганизации мест первичной обработки сырья или продукта. Непосредственно мас- терских на Уч-Баше открыто всего две — ме- таллургическая на западной оконечности поселения, вынесенная за его пределы, и постройка 1 в восточной части поселения с остатками производства керамики и брон- зового литья. Если постройка 1 фактически была частью дворового хозяйства в рамках поселения, то металлургия железа, видимо, по причинам выделения большого количес- тва продуктов горения, располагалась с вне- шней стороны предполагаемой обваловки прямо на засыпанном рве. Наличие других производств также предполагается по наход- кам отбросов в мусорных остатках. Прежде всего, речь идет о косторезном производстве, отбросы и брак которого сосредоточенны в основном в материале зольника западного раскопа, хотя встречаются и в ямах с синх- ронным материалом, также на поселении обрабатывали камень — как мягкий инкер- манский известняк, так и твердые кристал- лические породы. В хозяйственных ямах с мусорным заполнением также встречаются утилизированные части инструментов, свя- занные с прядением и ткачеством, встре- ченные также в функциональном наборе на полу сгоревшего жилища — постройки 2. Распределение этих производств по перио- дам показало, что для старшего дотаврского характерно накопление производственных отходов в небольшом количестве в мусорных ямах непосредственно на поселении, при- чем, постройка 1 с производственным ком- плексом также относится к этому периоду, его финалу. Учитывая наличие керамических горнов на соседнем поселении Сахарная Го- ловка, относящихся также ко времени фина- ла старшего дотаврского периода, и высокое качество при единой технологической тради- ции в изготовлении керамики этого времени следует предположить, что гончарное про- изводство уже в это время было специализи- рованным. Еще одним специализированным производством старшего дотаврского пери- ода можно предполагать переработку зерна по находкам остатков жаровни и частям зер- нотерок на уровне материка в северо-восточ- ной части северного раскопа, возможно, на площади двора, впоследствии перекрытого более поздними наслоениями.

В младшем дотаврском периоде четкую специализацию имеет металлургия и, воз- можно, керамическое производство, фик- сируемое по выбросам брака на самом по- селении. Таврский период демонстрирует широкое использование косторезки и обра- ботки рога, однако накопление остатков это- го производства в общем зольнике не поз- воляет наверняка говорить о существовании косторезной мастерской на поселении, хотя, характер костных остатков на это указывает.

Также стоит обратить внимание на спе- цифическое отсутствие отдельных категорий археологического материала на поселении. Так, отсутствие орудий для обработки шкур при наличии инструментов для их сшива- ния, как, например, шила или проколки, при значительном количестве домашнего стада и развитой охоте говорит о вынесении этого производства за границы поселения в силу специфики. Отсутствие металлических инс- трументов при богатстве и разнообразии ору- дий из других материалов, вероятно, связано с дефицитом бронзы и меди в регионе в стар- ший дотаврский период, а, возможно, и в пос- ледующее время. Условное отсутствие вещей из железа также следует объяснять их значи- мостью в то время. Учитывая тщательную ути- лизацию, причем, окончательно проводимую тому материалу, который уже никаким спосо- бом не может быть применен в хозяйственной деятельности жителей поселения, видимо, изделия из металла окончательно не утили- зировались вообще. Кроме того, отсутствие отбросов обработки камня кристаллических пород на фоне использования как орудий та- ких необработанных или слегка подправлен- ных природных камней в материалах начала таврского периода свидетельствует о полной утрате технологии изготовления таких ору- дий жителями постпогромного Уч-Баша, что также говорит о специализации такого про- изводства, когда технология прекратила свое существование вместе с ее носителями.

Обращает на себя внимание отсутствие отбросов производства кремневых серпов и других кремневых изделий на поселении вообще. При большом количестве таких изделий в закрытых комплексах и слоях, следует предположить, что эти вещи изго- тавливались в другом месте и на поселение доставлялись в уже готовом виде. Исходя из предположения, что такое производство было расположено поблизости от источника сырья, следует обратить внимание на места выходов кремня в балках на правом берегу р. Черная выше по течению и на район с. Ла- ки в бассейне р. Бельбек. Интересно, что там находится ряд поселений финальной брон- зы, возможно синхронных Уч-Башу, как мы указывали ранее [Кравченко, 2011], но в ма- териальной культуре которых нет тех специ- фических черт, которые связывают Уч-Баш с кругом культур фракийского гальштата По- дунавья. В качестве гипотезы мы рассматри- ваем версию, что такие поселения могли быть подобием варварской округи, однако были инкорпорированы в хозяйственную деятель- ность в регионе, тем более, что их культура отличается от учбашской и домостроением, и бытом, и направленностью хозяйства. Ни на этих поселениях, ни на содержащих бли- жайшие аналогии их культуре белозерских поселениях также не найдено такого коли- чества зерна, включая пшеницу, и всего кру- га связываемого нами с земледелием архео- логического материала, от тех же серпов до пифоидных сосудов для хранения, жаровен, специфических овальных зернотерок и т. д. При этом кремневые вкладыши в серпы явля- ются характерными вещами для белозерских поселений, но встречаются там в гораздо меньшем количестве. Так, в публикациях материала поселений белозерской культуры приводятся находки одного или нескольких кремневых серпов [Ромашко, 2013, с. 109, 207], причем это небольшие вкладыши с ретуши- рованным рабочим краем, с немногочислен- ными исключениями, как, скажем, находка серпа на Балтском поселении [Ванчугов. 1990, с. 102]. В материалах непоротовской группы на Среднем Днестре находки кремневых сер- пов не столь многочисленны, как на Уч-Баше, но там присутствуют не только небольшие вкладыши с подправленным рабочим краем, но и полностью ретушеванные подтреуголь- ные вкладыши, среди которых встречаются и довольно крупные [Крушельницкая, 1998, с. 24, 25, 29, 30, 34, 48, 64, 70, 76, 84, 96, 104, 115, 116, 121]. Отметим также, что в непоротовс- ких материалах есть подобные учбашским кремневые сверла [Крушельницька, 1998, рис. 37: 12; 43: 9]. На памятниках Лесостепно- го Поднепровья похожие, но не идентичные учбашским вкладыши появились только на памятниках финала эпохи бронзы, которые по своему материальному облику больше от- вечают чернолесской культуре, чем белогру- довской [Куштан, 2013, рис. 46: 27]. Причем вкладыши с Суботовского городища [Тере- ножкин, 1961, с. 84] выглядят архаичнее вкла- дыша с Вовковки [Куштан, 2013, рис. 46: 27] и более подобны таким из позднебронзовых поселений Крыма [Колотухин, 2003, рис. 65].

В непосредственно предшествующих по- явлению Учбашского поселения, а, возмож- но, и частично синхронных ему комплексах Крыма, таких как Чуюнча, Дружное 2, Аль- ма 1 встречаются изделия из кремня, однако, судя по публикации этих вещей, они отлича- лись от учбашских вкладышей и по размеру, и по форме [Колотухин, 2003, рис. 65, Лесков, 1970, с. 34]. Типологически близкие учбаш- ским кремневые вкладыши представлены в материале поселения Кизил-Коба, синхрон- ному учбашским ІІІ и IV горизонтам [Ко- лотухин, 1996, с. 127] и поселения Ашлама- Дере [Крис, 1981, табл. 6: 1, 4], синхронному IV и V горизонтам Уч-Баша. Однако, следует отметить, что в материале Кизил-Кобы пре- обладают небольшие по размерам вклады- ши, по сравнению с учбашскими, а в Алша- ма-Дере представлен один такой небольшой подтреугольный кремневый вкладыш.

В комплексах Уч-Баша целые кремневые вкладыши в серпы встречаются в основном в горизонтах старшего дотаврского перио- да, включая «клад» из 5 целых вкладышей найденный в яме 17 восточного раскопа І го- ризонта (см. главу 3, раздел 2). За предела- ми комплексов целые серпы встречаются в слоях, тяготеющих к северной части горо- дища. Фрагменты серпов кроме комплексов старшего дотаврского, встречаются в слоях суглинка младшего дотаврского периода за- падного раскопа, в яме этого периода также найден один целый вкладыш серпа. Матери- алы зольника в основном содержат фрагмен- ты вкладышей в серпы во вторичном исполь- зовании.

Крайне узкий круг опубликованных ре- зультатов палеоботанических исследований на белозерских поселениях не позволяет нам создать сравнительную таблицу с учбашс- ким материалом, однако следует отметить, что опубликованные результаты с поселений позднесабатиновского времени Новокиевс- кое и Виноградный Сад І (пшеница двузер- нянка, пшеница голозерная, ячмень пленча- тый, просо, пшеница однозернянка, спельта, горох, вика) [Gershkovish, 2011, S. 169] в це- лом совпадают с палеоботаническим спект- ром Уч-Баша (см. главу 4, раздел 1).

Кроме хозяйственной направленности, домостроительства, бытового комплекса по- селения Инкерманской долины также отли- чает одна немаловжная деталь — материаль- ная культура Уч-Баша неразрывно связана с морем — и своим расположением у удобной, тихой, судоходной незамерзающей бухты, и наличием остатков морских промыслов, и свидетельствами использования моря, как пути передвижения — от якорей до находок сверел для дерева, которые могли быть ис- пользованы для постройки морских суден.

Инфраструктура. Вопросы транспорта и путей сообщения также могут быть решены исключительно с помощью косвенных сви- детельств. Поскольку все псалии на поселе- нии были найдены в слоях разрушения, у нас нет оснований связывать с ними принцип перемещения жителей Учбашского поселе- ния. Однако в палеозоологическом комплек- се все же есть свидетельства использования лошади как транспортного средства. Домаш- ние лошади фиксируются в материале Уч- Баша в конце младшего дотаврского периода, однако следует заметить, что палеозоологи- ческий материал всего старшего дотаврско- го периода не изучен. Учитывая отсутствие домашних при наличии костей диких лоша- дей в начале младшего дотаврского периода, видимо, появление лошади, как транспор- тного средства по данным палеозоологии в конце этого периода может быть связано с интенсификацией связей жителей поселе- ния со степным кочевым миром, что находит подтверждение и в наличии специфической погребениях степи этого времени [Кравчен- ко, 2011, с. 93; 2014]. Видимо, тогда у жителей поселения возникла потребность в относи- тельно дальних перемещениях по суше. На- ходки костей очень старых особей крупного рогатого скота также может указывать на его использование, как тягловой силы, но такие находки единичны.

Таким образом, комплексность находок, связанных с деятельностью в море, начиная с самых ранних горизонтов Уч-Баша, и появ- ление одомашненной лошади как транспор- тного средства в комплексах учбашских на- ходок только в конце младшего дотаврского периода может свидетельствовать о том, что первые поселенцы появились в Юго-Запад- ном Крыму, передвигаясь морским путем. Хозяйственный комплекс, связанный с мор- скими промыслами, присутствует во все пе- риоды Уч-Баша. Все это позволяет выделить еще одно направление хозяйственной де- ятельности, необходимым условием которо- го является близость моря. Это направление присутствует на Уч-Баше с момента его появ- ления. Следует отметить, что комплексность морских промыслов и мореплавания зафик- сирована на намного более раннем памят- нике Северного Причерноморья — Ливен- цовской крепости времени финала средней бронзы [Журавлев, 1981, с. 20—23].

Напомним, что ранее выделено направле- ние, включающее в себя комплекс хозяйства и быта, связываемый с земледелием. Ему не- разрывно сопутствует традиция домострои- тельства и устройства дворового хозяйства. Еще одним направлением определено ке- рамическое производство и сопутствующее ему бронзолитейное, также появившееся на поселении с ранних горизонтов. Использова- ние лошади, как сухопутного транспортного средства на Уч-Баше совпадает по времени с появлением железоделательной мастерской. В это же время в контексте хозяйства фик- сируется тенденция содержания домашнего стада, характерная для степных засушливых регионов. Морские промыслы в хозяйствен- ном комплексе выступают сопутствующим свидетельством существования морского транспортного сообщения, что также фикси- руется на поселении с его ранних горизонтов.

* * *

Новые тенденции хозяйственной деятель- ности, появившиеся в младшем дотаврском периоде, в дальнейшем как феномен уже пос- ле разрушения поселения при потере боль- шинства специализированных производств и смене системы устройства быта находят развитие в следующем — таврском периоде, причем связь материальной культуры с архе- ологическими культурами Левобережья воз- растает. Если второе может быть объяснено демографическим фактором, то первое, воз- можно, является свидетельством константы в глобальных климатических условиях прежде всего, касательно состава домашнего стада, — очень зависимой от режима увлажнения со- ставляющей хозяйства. В комплексе с этими наблюдениями выступают данные по уровню общественной организации населения Уч- Баша младшего дотаврского и таврского пе- риодов, когда, невзирая на изменение демог- рафической ситуации в регионе, принцип распределения основного потребительского продукта — пищи — какое-то время сохра- няется. Это может свидетельствовать о син- хронности или глобальности общественных процессов в Северном Причерноморье, ви- димо, представлявшем собой единую соци- ально-экономическую систему в предскифс- кое время.

Раздел 2

Хозяйство жителей Инкерманской долины перехода от бронзового к железному веку

Информативность археологического ис- точника в сфере реконструкции деятельнос- ти как некоего процесса, состоящего из упо рядоченной последовательности действий, очень ограничена в силу специфики его со- хранности и сложности вычленения проме- жуточных этапов процесса. Археология в основном имеет дело с результатом деятель- ности в виде утилизированных вещей, свер- шенных ритуалов или фатальных событий. Тем не менее в археологических слоях, как видно из предыдущих глав, содержится боль- шое количество непоказательного материа- ла, который как раз и характеризует деятель- ность как процесс. В отношении Уч-Баша он качественно подкреплен и материалом закрытых комплексов внезапно сгоревших построек, что, несомненно, предоставляет колоссальное количество информации эт- нографического характера. Обобщение всего материала показало, что деятельность жи- телей Инкерманской долины заключалась в адаптации окружающей среды, максималь- но от нее завися, и привлечении импортов. Последнее свидетельствует о том, что жите- ли долины не были замкнутым коллективом. Адаптация окружающей среды проходила в двух направлениях — использование био- ресурса и неорганического сырья, включая полезные ископаемые. Импорт заключался в основном в получении бронзового сырья, поскольку в Крыму отсутствуют природные запасы составляющих бронзовых сплавов. Все составляющие биоресурса — море и реки, лес, луга и грунты — использовались населением Инкерманской долины на про- тяжении всех периодов существования Уч- башского поселения. Неорганическое сырье и полезные ископаемые имеют серьезные отличия в использовании в разные периоды Уч-Баша. Отличия в использовании и био ресурса, и неорганического сырья фиксиру- ются в традиционности и мировоззрении, владении навыками и знаниями, а также в прогрессивных изменениях, связанных с ком- плексом хозяйсвования, под которым мы по- нимаем переход к раннему железному веку, о чем пойдет речь ниже. Стоит также отметить специфическое положение такого сырья как костные остатки диких и домашних живот- ных, которые не принадлежат к неорганичес- ким, но и не являются в основной своей массе биоресурсом, поскольку получены или пос- редством охоты, и в этом ключе пренадле- жат к одному из древнейших органических материалов, адаптированных человеком, или посредством разведения домашнего скота, т. е. являются продуктом, полученным ант- ропогенным воздействием. Такое положение этого вида сырья наложило отпечаток и на вещевые наборы, изготавливаемые из него, и на технологию его обработки (тут и далее см. табл. 5.2.1).

Для анализа полученных результатов от- дельных направлений хозяйства была ис- пользована следующая последовательность обобщений:

1) археологические источники как объек- ты анализа относительно их получения спо- собом адаптации окружающей среды;

2) ассамблеи — объединения археологи- ческих источников по принципу участия в едином процессе деятельности, имеющем конкретную цель;

3) виды хозяйственной деятельности — процессы получения конечного продукта или заданных характеристик жизненного пространства, как адаптивного относительно окружающей среды явления;

4) типы хозяйственной деятельности — направления хозяйственной деятельности, объединяющие насколько видов, характе- ризующие комплексы жизнедеятельности и функционирования социума, основные со- ставляющие палеоэкономики.

Исходя из зависимости от биоресурса можно утверждать, что выбор места для по- селения жителями Уч-Баша имел огромное значение. Старший дотаврский период де- монстрируют специфическое использование морских ресурсов для морских промыслов и путей сообщения, лесов для строительства, лугов для пастбищ и грунтов для земледе- лия начиная с ранних горизонтов. При этом домостроение выступает наиболее ярким отличительным моментом для устройства жизненного пространства Крыма относи- тельно предшествующих культур. Видимо, большое значение также имело наличие на месте глин, поскольку они также выступают одним из основных строительных материа- лов. С этим сочетается наличие высококачес- твенной керамики, производимой также на месте, фиксируемой с ранних горизонтов Уч- Баша. Присваивающие виды хозяйства так- же занимали немалую долю в жизнеобеспе- чении жителей долины на протяжении всего времени существования Учбашского поселе- ния, что хорошо видно по доле промысловых диких зверей, рыб и моллюсков в палеозоо- логическом материале, а также присутствию утилизированных остатков плодов лесных деревьев в комплексах Уч-Баша.

Наличие развитого земледелия начиная с ранних горизонтов свидетельствует в пользу наличия пригодных для выращивания требо- вательных к условиям (как, например, пше- ница) культурных злаков грунтов, как один из основных факторов выбора места для ос- нования поселения 43. Глубокие знания по выращиванию культурных или окультурива- нию диких растений также предполагаются по находкам косточек культурного винограда в раннем горизонте 44.

Археологические находки, связанные с морем, как якорь, грузила и гарпун, также относящиеся к самому раннему горизонту, ставят в один ряд с пригодными грунтами по отношению выбора места для поселения и наличие судоходной бухты. Следует пред- положить, что основными путями сообще- ния для основателей Учбашского поселения было море.

Остатки построек, устройство дворового хозяйства и прочие факты, свидетельствую- щие об устройстве жизненного пространства учбашцев указывают на то, что на момент ос- нования поселения оно, т. е. представление о нем уже было сформировано и воссоздано на новом месте в соответствии с имеющимися навыками и образами. Прослеживается это не только в результатах, как, например, конс- трукция домов, но и в деталях, наиболее ярко проявившись в специфике обработки дерева по его негативам в археологичесих остатках.

Кроме аналогий в керамическом набо- ре ранних горизонтов Уч-Баша, указываю- щих на принадлежность его населения кру- гу культур Балкано-Карпатского гальштата [Кравченко, 2011, с. 92], с этим регионом его связывает и состав домашнего стада. Однако, стоит уточнить, что эти данные получены из слоев младшего дотаврского периода, мате- риал комплексов старшего дотаврского пе- риода, в основном происходящий из раско- пок 1952—1953 гг., к сожалению, не сохранен. Но наличие преемственности в традициях других сфер хозяйствования показывает, что кардинальной смены населения от старшего к младшему периоду на Уч-Баше не было.

Производственные комплексы и навыки основателей Уч-Баша чрезвычайно показа- тельны. Следует отдельно остановится на использовании органического сырья в про- изводстве, а именно, кости и рога. Большинс- тво изделий и отбросов производства ранних горизонтов поселения изготовлены из рога диких животных — продукта охоты и соби- рательства. Это в основном стрелы, гарпун, муфты-рукояти для неких инструментов, т. е. предметы, связываемые с процессом по- лучения сырья для их изготовления — охо- той и собирательством. Эта тенденция, что интересно, не меняется и в последующих горизонтах, возможно, являясь частью гло- бального процесса существования промыс- лов, и, вероятно, указывая на специализа- цию этого явления для достаточно развитых обществ. Изделия из кости демонстрируют принадлежность к сложным многоэтапным ремеслам и направлениям хозяйствования, которые требуют специальных знаний. Иглы связываются с изготовлением одежды или предметов быта, рукояти серпов — с земле- делием. При этом следует отметить, что из- делия из кости и рога в горизонтах старшего дотаврского периода немногочисленны.

Неорганическое сырье также довольно специфически использовалось основателя- ми Уч-Баша. Легкий в обработке известняк, которым сложены все окружающие Уч-Баш горы и само плато Уч-Баш, использовался жителями как вспомогательный строитель- ный материал — для обкладок, вымосток и прочего. В основном ими был использован строительный лес и глины. При этом камень твердых кристаллических пород (диорит) яв- лялся основным сырьем для инструментария и орудий учбашцев. Наличие в комплексах не только изделий, но и отходов производс- тва из диорита указывает, что обработка его проходила на месте. Эта тенденция наблюда- ется и для младшего дотаврского периода.

Противоположная ситуация наблюдается с обработкой кремня. На поселении не най- дено не одного фрагмента, свидетельствовав- шего б об изготовлении найденных в очень большом количестве там изделий — в ос- новном серпов. Месторождения кремня, при этом, как и известняк, находятся в ближай- шей округе Уч-Баша в балках, примыкаю- щих к правому берегу р. Черная. Такой дис- баланс может быть объяснен или отсуствием навыков обработки кремня у учбашцев, или изготовлением его где-то на стороне, напри- мер, непосредственно около месторождения. В обоих случаях это указывает на сушество- вание округи, родственной или инородной, но, во всяком случае, задействованной в жиз- необеспечении Уч-Баша. Поэтому для этого поселения изделия из кремня рассматрива- ются как импорт.

В ранних горизонтах, как и в старшем до- таврском периоде Уч-Баша в целом парал- лельно существовали два основных ремес- ла — гончарное и бронзолитейное. Находки остатков бронзолитейного и керамического производства в одной мастерской (построй- ка 1) свидетельствует о владении навыками обоих этих ремесел определенной груп- пой людей. Интересно, что пути получения сырья для этих производств для учбашцев кардинально отличались — если керамика изготавливалась из местной глины, то сырье для бронзолитейного производства было импортное. Во-первых, это свидетельству- ет о том, что для основателей поселения от- сутствие медных руд в окрестностях не было непреодолимой преградой для жизнеобес печения. Не отмечены на поселении и следы металлургии бронзы, которые свидетельс- твовали бы о процессе получения металла из медной руды, шлаки, найденные на по- селении, небольшие, относящиеся, скорее к металлообробатывающему производству. При этом основные орудия производства, представленные в комплексах эпохи поздней бронзы Северного Причерноморья бронзо выми изделиями, в ранних горизонтах Уч- Баша, приходящихся на финал бронзового века, представлены изделиями из камня — диорита, габра, кремня и т. д. Бронзовые же изделия в комплексах этих горизонтов присутствуют, но это небольшие изделия — шила, украшения. Отсутствие сырья в виде медных руд, видимо, создавало зависимость хозяйства учбашцев от импорта, хоть и незна чительную, что видно по замене бронзовых орудий, для изготовления которых необхо- димо большое количество бронзы, орудиями из камня. Не исключено, что использовался бронзовый лом, но его наличие также пред- полагает попадание в Юго-Западный Крым импортных бронзовых изделий. Остатки ли тейного производства и наличие кузнечных инструментов указывают на постоянное при- менение навыков маталлообработки жителя- ми поселения, что предполагает и системати- ческое получение импортной бронзы. Такая ситуация может указывать на чрезвычайно важный момент для социальной структуры и экономики учбашцев — систематическое получение излишка в одном или нескольких направлениях хозяйства. Подтверждает это и получение со стороны кремневых изделий. Все это, а также признаки персонализации наборов инструментов, указывают также на специализацию производств, не связанных с получением продуктов питания. Во всяком случае для подобного вывода о последних источник не предоставляет достаточного ко- личества аргументов. Кроме того, возмож- ность накопления излишка, кроме его самого предполагает накопление значимых для того времени материальных ценностей, что само по себе влечет необходимость системы их за- щиты. Остатки древнейшей фортификации, исследование которых было начато на Уч- Баше в 2012 г. [Кравченко и др., 2012], конс- татируют наличие рва со стороны пологого спуска плато на Гераклейский полуостров и перемычки — мостика-вьезда. Необходимос- тью защиты также объясняется и выбор мес- та поселения на высоком плато, с трех сторон ограниченного обрывами, делающими его со стороны Инкерманской долины практичес- ки неприступным. Системой защиты, воз- можно, объясняется и основание небольшого поселения-выселка на г. Сахарная головка, напротив которого находился ближайший к Уч-Башу брод через р. Черная (см. рис. 1.1,3).

Следует также отметить наличие так на- зываемого принудительного импорта на Уч-Баше. Так может быть определен обло- мок псалия, найденный на обмазке сгорев- шего жилища — постройки 2. Поскольку это единственная находка детали конского снаряжения в горизонтах старшего дотавр- ского периода, приходится она на его финал, связанный с гибелью в пожаре нескольких раскопанных построек, и условия находки красноречиво свидетельствуют о выпадении в слой этой вещи в процессе использования, связывать ее с хозяйством Уч-Баша, видимо, преждевременно. В данный момент массо- вые аналогии этому типу псалиев дают пог- ребальные комплексы черногоровского типа евразийских степей и привнесение его в ком- плекс находок Учбашского поселения нам представляется связанным с носителями тра- диций его использования.

Комплекс мероприятий, связанный с вы- ращиванием и уборкой культурных злаков, а также переработкой и хранением зерна, и большое количество орудий, связанных с этой деятельностью, показывают, что, во-пер- вых, это направление хозяйства в старший дотаврский период Уч-Баша было одним из основных. Источник не позволяет реконстру- ировать урожайность или посевные площа- ди, но значительными являются и зерновые остатки, и массовость находок зернотерок и серпов. Большое количество серпов, наличие сокрытых в яме раннего горизонта пяти вкла- дышей в серпы также свидетельствует об их массовом использовании для уборки злаков. Такая археологическая ситуация предпола- гает накопление немалого урожая на посе- лении в осенний период и комплекс мероп- риятий для его хранения и переработки до следующего урожая. Гипотетически можно предположить, что именно этот продукт и мог выступать меновой единицей для полу- чения импортного металла или кремневых изделий. Следует также заметить, что этот хозяйственный цикл имеет сезонный харак- тер и приходится на теплое время года. С поправкой на климат Юго-Западного Крыма исключительно предположительно можно говорить о двух циклах для выращивания яч- меня (см. главу 4, раздел 1).

Источниковая база для старшего дотавр- ского периода, как уже указывалось выше, не содержит палеозоологических материалов, поэтому состав домашнего стада и процент промысловых диких животных в жизнеобес- печении не известен. Однако наличие цеди- лок в керамическом комплексе указывает на существование молочного направления разведения рогатого скота. Цедилки ранних горизонтов отличаются от последующих большим объемом и формой — это горш- ковидные сосуды с открытой донной час- тью, характерные для комплексов поздней бронзы Северного Причерноморья, види- мо, предназначенные для получения кисло- молочного продукта. Косвенно на наличие жидкого продукта указывают и узкогорлые корчаги — тарные и небольшие столовые, од- нако эти сосуды могли использоваться и для хранения другой жидкости, например, воды. Этими, собственно, данными и ограничива- ется информация о животноводстве ранних горизонтов.

Сезонным промыслом учбашцев является также и рыболовство, приходящееся, пред- положительно, также на осень, как показали ихтиологические определения или осень— зиму (см. главу 4, раздел 4). Видимо, рыбо- ловство все-таки не было насущной необхо- димостью учбашцев, поскольку потребности в еде удовлетворялись собранным осенью урожаем злаков, а было частью уже сформи- рованной на то время диеты. Хотя стоит так- же не упускать наличие неурожайных годов, что собственно, не отрицает именно такой тип диеты у приморского земледельческого населения. Если же рассматривать основной период вылова рыбы в конце зимы или ран- ней весной (в марте), то такое пополнение белковой пищей рациона питания целиком логичен. Основной забой скота приходился на осень, осенью же собирался урожай зла- ков, и к весне основные запасы еды могли уже исчерпываться. Рыба могла быть существен- ным дополнением к рациону учбашцев вес- ной. Также следует тут указать, что добыча промысловой птицы — дрофы, костные ос- татки которой массово встречены в зольнике западного раскопа Уч-Баша, также приходит- ся на зиму. Во всяком случае, для таврского периода можно констатировать преоблада- ние морского промысла и охоты на крупную сухопутную птицу именно в зимний период (см. главу 4, раздел 4).

Целостным для ранних горизонтов Уч- Баша является также вещевой комплекс, связанный с жизненным пространством, и традиционность быта. Наличие вещей, свя- занных с прядением, ткачеством, шитьем и обработкой кож (при отсутствии вещей, свя- занных с вычинкой шкур) позволяет предпо- лагать полный цикл создания одежды, что также может указывать на наличие или фор- мирование этнического костюма. Находки вещей, относящихся к такому производству, в основном, связаны с жилыми сооружения- ми. В утилизированном виде они найдены в ямах с другими отходами жизнедеятельнос- ти или слоях в жилой части поселения. Все это относит эти виды производств в разряд домашних ремесел. Следует указать, что та- кие производства являются сложными, мно- гоэтапными. Изготовление конечного про- дукта происходит не из природного сырья, и из искусственно измененного органического, как, например, волокна или кожи.

Характеристики жизненного пространс- тва также присутствуют в других видах ис- точника, как, например, утилизированная зола, керамика, посудный набор. По наход- кам специфических керамических форм малых объемов открытого типа со следами сажи или воздействия огня в середине мож- но предполагать их функцию, как освеще- ние помещений — примитивные лампы. Функция обогрева для очагов как основная предполагается по отсутствию кухонной ке- рамики на полах сгоревших жилых построек при замечании, что это могло быть сезонным явлением. Специфика столового посудного набора ранних горизонтов, где преобладают столовые миски больших объемов, указыва- ет на семью, функционирующую в едином материальном пространстве без выделения персонального пая в еде или выделением его одному или нескольким членам семьи. Од- нако небольшие и одинаковые объемы чер- паков и кубков при наличии единичных эк- земпляров большого объема свидетельствует о некой специфике распределения жидкого продукта.

Таким образом, по группировке орудий, инструментов, сырья, отходов и готовых изделий, а также производственных комп- лексов в ассамблеи в старшем дотаврском периоде выделено следующие виды хозяйс- твенной деятельности: морские промыслы и мореплавание, домостроительство, топливо и обогрев, обработка дерева, охота, собира- тельство, обработка рога, косторезное произ- водство, животноводство (молочное и мясное направление) и производство субпродуктов, земледелие (производство, хранение и пере- работка зерна), виноградарство, обработка камня мягких и твердых (кристаллических) пород, металлообработка (бронзолитейное и кузнечное ремесло), изготовление одеж- ды и бытовых предметов (прядение, ткачес- тво, шитье, детали костюма), керамическое производство, освещение и использование дополнительного огня, поддержание домаш- него уклада и социальная структура, меновая торговля по причине отсутствия природ- ного сырья или навыков его обработки (не- возможность его получения), привнесение посредством военных действий с оседанием вещей или адаптацией технологий 45. Отсутс- твие подобной аналитики для других памят- ников Крыма, как и Северного Причерномо- рья эпохи поздней бронзы и раннего железа в целом делают вопрос инновационности учбашских видов хозяйствования довольно уязвимым. Но определенные выводы все же можно сделать. Несомненно инновационны- ми для Крыма являются учбашское домо- строительство и виноградарство, традицион- ными являются охота и собирательство.

Для удобства обобщения виды хозяйс- твенной деятельности были объединены в типы — общие направления хозяйствования. Так, морские промыслы и мореплавание — вид деятельности, представленный единым замкнутым циклом, относится к двум ти- пам: жизнеобеспечение и инфраструктура. Домостроительство, освещение, использо- вание дополнительного огня, поддержание домашнего уклада относится к формирова- нию жизненного пространства. Топливо и обогрев также относятся сразу к трем типам: формирование жизненного пространства, жизнеобеспечение и производственная де- ятельность. Обработка дерева, рога и камня принадлежит к группе первичных произ- водств (изготовление конечного продукта из природного сырья). Охота и собирательство направлены на жизнеобеспечение. Косторез- ное производство, животноводство (произ- водство мяса, молока и субпродуктов), земле- делие (производство, хранение и переработка зерна), металлообработка (бронзолитейное и кузнечное ремесло), изготовление одежды и бытовых предметов (прядение, ткачество, шитье, детали одежды), керамическое про- изводство относятся к многоэтапным произ- водствам (производство конечного продукта из сырья, полученного антропогенным воз- действием). И, наконец, импорт и принуди- тельный импорт направлены на создание ин- фраструктуры.

Таким образом, примитивные присваи- вающие и древнейшие виды хозяйства, как охота, собирательство и рыболовство харак- теризуют лишь процесс жизнеобеспечения, процесс формирования жизненного про- странства связан с развитыми домострои- тельством и его производными (обогрев, ос- вещение, домашний уклад) и производными от собирательства ремеслами, связанными с производством конечного продукта из при- родного сырья — первичными производства- ми из рога, камня и дерева. Многоэтапные производства — животноводство, земледе- лие, косторезка, металлообработка, гончарс- тво — присутствуют в комплексе и являются порождениями обществ с воспроизводящей экономикой. Появление свидетельств фор- мирования инфраструктуры — наиболее прогрессивное явление в хозяйстве старшего дотаврского периода Уч-Баша.

Еще одной особенностью хозяйственной деятельности ранних горизонтов является се- зонность некоторых направлений. Сезонным был вылов кефали, приходящийся на осень и зиму, также сезонным являлось передвиже- ние морем, очень зависимое от погоды для ка- ботажного плавания. Также сезонным можно назвать обогрев жилых помещений и зависи- мым от климата. Вероятно, сезонным можно также считать производство мяса, а произ- водство зерна — цикличным. Наличие таких сезонных видов хозяйства, связанных прежде всего с получением пищи (причем получе- ние продукта всех этих видов приходится на осень) предполагает серьезные меры для заго- товки и хранения полученного продукта.

Комплексы младшего дотаврского периода в целом продолжают традиции старшего. Од- нако есть отличия и в степени изученности источника, происходящего из современных раскопок в гораздо большей мере, чем стар- шего дотаврского, и в несомненной иннова- ционности ряда важнейших направлений хозяйства. При сохранении доминанты в ис- точниковой базе ассамблей присваивающих направлений — рыболовства, охоты, собира- тельства и производных от них направлений первичных производств — обработка рога, камня и дерева, а также в домостроительстве и связанных с ним топливе и обогреве, осве- щении и использовании дополнительного огня, доминанте в домашних ремеслах, а так же в системе земледелия, получены допол- нительные результаты по животноводству, констатированы изменения в системе форти- фикации, транспорте и путях передвижения, керамическом производстве, металлургии, домашнем укладе и социальной структуре.

Анализ палеозоологического материала показал, что животноводство жителей Ин- керманской долины было направлено на по- лучение и мясной, и молочной продукции. Мясное направление обеспечивалось разве- дением овец, свиней, в меньшей мере коров и коз, при доминанте взрослых особей круп- ного и мелкого рогатого скота, прежде все- го козы и коровы, в меньшей мере — овцы в домашнем стаде, свидетельствующей о разведении этих животных для получения молока. Следует также отметить резкое воз- растание количества утилизированных фраг- ментов цедилок в мусорных отбросах млад- шего дотаврского периода по сравнению со старшим, а также появление новой формы цедилки — округлой чаши или стакановид- ного сосуда с округлым дном. Старая форма цедилки горшковидвой формы в горизонтах младшего дотаврского периода также сохра- няется.

Возможные 46 изменения в транспорте и путях сообщения приходятся на конец младшего дотаврского периода, в поздней- ших археологических слоях которого най- дены костные остатки домашних лошадей сенильного возраста, тогда как в комплексах начала периода присутствуют только кости диких. Однако этот вывод может быть пере- смотрен по мере накопления нового мате- риала. Во всяком случае, в конце младшего дотаврского периода использование лошади как транспортного средства несомненно. Это предполагает возможность передвижения на довольно значительные расстояния по суше, а не только по морю. Учитывая, что в этом хронологическом промежутке керамическая посуда Уч-Баша сопровождает ряд кочев- нических погребений степи, во-первых, сле- дует вспомнить находку обломка псалия на поселении, который принадлежит к типу, характерному для кочевников-черноговцев.

Таблица 5.2.1. Окружающая среда и археологические источники как факторы определения хозяйствен

Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной
Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Heop	Heop	Heop	Heop
Водныересурсы	Водныересурсы	Λec	Λec	Λec	Лyra	Лyra	Лyra	Почвы	Почвы	Камень	Камень	Камень	Камень
СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР	СТАРШИЙ ДОТАВР
		Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические
Чешуя, кости|Сморских рыб(кефаль);раковиныМОЛЛЮС-КОВ; КОСТИдельфинов	Чешуя, кости|Сморских рыб(кефаль);раковиныМОЛЛЮС-КОВ; КОСТИдельфинов	троительный лес (негати-[вы); зола и угли от топлива;]бытовые изделия (обуглен-ное дерево); кости дикихживотных; кизил, желуди(обугленные плоды); нако-нечники стрел, гарпунов,муфты-рукояти (кость, рог)	троительный лес (негати-[вы); зола и угли от топлива;]бытовые изделия (обуглен-ное дерево); кости дикихживотных; кизил, желуди(обугленные плоды); нако-нечники стрел, гарпунов,муфты-рукояти (кость, рог)	троительный лес (негати-[вы); зола и угли от топлива;]бытовые изделия (обуглен-ное дерево); кости дикихживотных; кизил, желуди(обугленные плоды); нако-нечники стрел, гарпунов,муфты-рукояти (кость, рог)	Кости животныхдомашнего стада	Кости животныхдомашнего стада	Кости животныхдомашнего стада	Зерна культур-ныХ злакоВ ибобовых (пше-ница, ячмень,рожь, просо,горох), косточ-ки культурноговинограда	Зерна культур-ныХ злакоВ ибобовых (пше-ница, ячмень,рожь, просо,горох), косточ-ки культурноговинограда	Стройматериал для вымосток, обкладокбытовых и производственных сооружений(известняк); топоры, молоты, песты, рас-тиральники; отходы сверления, абразивы,литейные формы, грузы, якоря, зернотер-ки; отходы производства изделий, тесла (?)(диорит, габровые конгломераты, песчан-ник, известняк)	Стройматериал для вымосток, обкладокбытовых и производственных сооружений(известняк); топоры, молоты, песты, рас-тиральники; отходы сверления, абразивы,литейные формы, грузы, якоря, зернотер-ки; отходы производства изделий, тесла (?)(диорит, габровые конгломераты, песчан-ник, известняк)	Стройматериал для вымосток, обкладокбытовых и производственных сооружений(известняк); топоры, молоты, песты, рас-тиральники; отходы сверления, абразивы,литейные формы, грузы, якоря, зернотер-ки; отходы производства изделий, тесла (?)(диорит, габровые конгломераты, песчан-ник, известняк)	Стройматериал для вымосток, обкладокбытовых и производственных сооружений(известняк); топоры, молоты, песты, рас-тиральники; отходы сверления, абразивы,литейные формы, грузы, якоря, зернотер-ки; отходы производства изделий, тесла (?)(диорит, габровые конгломераты, песчан-ник, известняк)
Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной
					Иглы, фрагментыизделий, рукоятисерпов (кость)	Иглы, фрагментыизделий, рукоятисерпов (кость)	Иглы, фрагментыизделий, рукоятисерпов (кость)
Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб
— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила, якоря, гарпуны;II — негативы от строительного леса, каркасно-столбовые глинобитные конструкции построек, каменные обкладкии вымостки, глиняные обмазки и растворы, известковый набел, пепел от травянистых крыш; III — утилизированныезола и угли, домашние очаги; IV — обугленные остатки бытовых изделий из дерева, заостренные основания столбо-вых ям от строительных конструкций, кремневые пилки и сверла, каменные топоры и тесла; V — кости и рога дикихживотных, стрелы из рога; VI — рога диких животных, косточки и плоды лесных растений, раковины морского гре-бешка и сердцевидки; VII — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневые пилки, отходы обработки рога;VIII — изделия и заготовки из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пилки; IX — костиживотных домашнего стада, цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; Х — зерна культурных злаков ибобовых, кремневые вкладыши и костяные рукояти серпов, жаровни, пифосы, зерновые ямы, зернотерки;
I	II	II	III	IV	IV	V	VI	VI	VII	VII	VIIII	IX	X
Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен
Морскиепромыслы,морепла-вание	Домостро-ительство	Домостро-ительство	Топливо,обогрев	Обработкадерева	Обработкадерева	Охота	Собира-тельство	Собира-тельство	Обработ-ка рога	Обработ-ка рога	Косто-резноепроиз-ВОДСТВО	Животно-ВОДСТВО:МяСО, Мо-локо и егосубпродукты	Земледе-лие: про-
													ИЗВОДСТВО,хранение,pерера-ботка
Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен
Жизне-обеспече-ние	Жизненное пространство	Жизненное пространство	Жизненное пространство	первичное	первичное	Жизнеобеспечение	Жизнеобеспечение	Жизнеобеспечение			Производство	Производство	Производство
			Жизнеобес-печение						первич-Hoe	первич-Hoe	многоэтапное	многоэтапное	многоэтапное
Инфра-структура			многоэтапное
			Производство	Производство	Производство
Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон
+			+ (обогрев)									+(производс-ТвО мяса)	+(ЦИклИЧ-ноCть)
Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова
?	←	←	?	?	?				?	?	?	?	?

ной деятельности жителей Инкерманской долины в финале бронзового — начале железного века

деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	Импорт,импортированное сырье	Импорт,импортированное сырье
ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье
Кремень,окаменелости	Кремень,окаменелости	Кремень,окаменелости	Руда	Руда	Глина	Глина	Глина	Глина
СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД
источники	источники	источники	источники	источники	источники	источники	источники	источники	источники	источники
					Стройматериал для бытовых ипроизводственных сооружений; ке-рамика: хозяйственная, кухонная истоловая посуда, производственная:цедилки, светильники, пряслица,литейные формы, керамический6pak	Стройматериал для бытовых ипроизводственных сооружений; ке-рамика: хозяйственная, кухонная истоловая посуда, производственная:цедилки, светильники, пряслица,литейные формы, керамический6pak	Стройматериал для бытовых ипроизводственных сооружений; ке-рамика: хозяйственная, кухонная истоловая посуда, производственная:цедилки, светильники, пряслица,литейные формы, керамический6pak	Стройматериал для бытовых ипроизводственных сооружений; ке-рамика: хозяйственная, кухонная истоловая посуда, производственная:цедилки, светильники, пряслица,литейные формы, керамический6pak	Серпы, пилки, проколки,пращевики, отбойники,сверла (кремень); псалий(por)	Серпы, пилки, проколки,пращевики, отбойники,сверла (кремень); псалий(por)
деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	То же	То же
									Шлак; изделия: шилья,украшения (бронза)	Шлак; изделия: шилья,украшения (бронза)
леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи
XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий	XI — зерна культурного винограда; XII — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растираль-ники, отходы сверления, абразивы, литейные формы, грузы, якоря, зернотерки; отходы производства изделий, тесла(?); ХIII — молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейного производства, глиняные и каменные литейные формы,ошлакованные обмазки, изделия из бронзы: инструменты, украшения; XIV — грузы небольшого веса без следов пре-бывания в воде, иглы, шилья, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков и глиняные имитации, брон-зовые подвески; ХV — гончарные горны, керамический брак, заготовленная сырцовая глина, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, кухонная, столовая, производственная посуда,лит. формы, светильники, пряслица; XVI — светильники, кости дельфинов и других животных; XVII — домашнийпосудный набор: столовые корчаги, миски, черпаки, кубки; ХVIII — импорт: изделия из кремня, бронзовое сырье,шкуры (?); ХIX — принудительный импорт: псалий
XI	XII	XIII	XIII	XIV	XIV	XV	XVI	XVII	XVIII	XIX
ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности
Виногра-дарство	Обработкакамня мяг-ких и твер-дых крис-таллическихпород	Литьебронзы,кузнечноеремесло	Литьебронзы,кузнечноеремесло	Изготовлениеодежды, бытовых	Изготовлениеодежды, бытовых	Изготов-лениекерамики	Освещение,использова-[ние допол-нительногоогня	Домашнийуклад и	Меноваяторговля	Импортвещей итехноло-гий черезвоенныедействия
				предметов: пря-дение, ткачество,шитье, деталикостюма	предметов: пря-дение, ткачество,шитье, деталикостюма			социальная|структура	из-за отсутс-твия сырья,навыковобработки
ной деятельности	ной деятельности
?		Производство	Производство	Производство	Производство		Жизненноепространство	Жизненноепространство	Инфраструктура	Инфраструктура
	первичное	многоэтапное	многоэтапное	многоэтапное	многоэтапное	многоэтапное
НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ	НОСТЬ
ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь	ционносТь
←	2.	?	?	?	?	?	?	?	?

Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной
Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Heop	Heop	Heop	Heop
Водныересурсы	Водныересурсы	Лec	Лec	Лec	Лec	Лyга	Лyга	Лyга	Почвы	Почвы	Камень	Камень	Камень	Камень
МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР	МЛАДШИЙ ДОТАВР
Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические
Чешуя, кос-ти морскихрыб (кефаль);раковины мол-ЛЮСКОВ; КОСТИдельфинов	Чешуя, кос-ти морскихрыб (кефаль);раковины мол-ЛЮСКОВ; КОСТИдельфинов	Строительный лес (не-гативы); зола и угли оттоплива; кости дикихживотных; кизил, терн(обугленные остатки);стрелы, дротики, ко-чедыки, лощила (рогдиких жИвотных)	Строительный лес (не-гативы); зола и угли оттоплива; кости дикихживотных; кизил, терн(обугленные остатки);стрелы, дротики, ко-чедыки, лощила (рогдиких жИвотных)	Строительный лес (не-гативы); зола и угли оттоплива; кости дикихживотных; кизил, терн(обугленные остатки);стрелы, дротики, ко-чедыки, лощила (рогдиких жИвотных)	Строительный лес (не-гативы); зола и угли оттоплива; кости дикихживотных; кизил, терн(обугленные остатки);стрелы, дротики, ко-чедыки, лощила (рогдиких жИвотных)	Кости животных|домашнего стада,слой органики на[месте загона для егосодержания	Кости животных|домашнего стада,слой органики на[месте загона для егосодержания	Кости животных|домашнего стада,слой органики на[месте загона для егосодержания	Зерна культур-ных злаков ибобовых (пше-ница, ячмень,рожь, просо,ropox)	Зерна культур-ных злаков ибобовых (пше-ница, ячмень,рожь, просо,ropox)	Строительный материал для вымосток,обкладок бытовых, производственных иоборонительных сооружений (извест-няк); топоры, молоты, песты, пращеви-ки, растиральники, отходы сверления,абразивы, грузы, зернотерки; отходыпроизводства изделий (диорит, габр,конгломераты, песчаник, известняк)	Строительный материал для вымосток,обкладок бытовых, производственных иоборонительных сооружений (извест-няк); топоры, молоты, песты, пращеви-ки, растиральники, отходы сверления,абразивы, грузы, зернотерки; отходыпроизводства изделий (диорит, габр,конгломераты, песчаник, известняк)	Строительный материал для вымосток,обкладок бытовых, производственных иоборонительных сооружений (извест-няк); топоры, молоты, песты, пращеви-ки, растиральники, отходы сверления,абразивы, грузы, зернотерки; отходыпроизводства изделий (диорит, габр,конгломераты, песчаник, известняк)	Строительный материал для вымосток,обкладок бытовых, производственных иоборонительных сооружений (извест-няк); топоры, молоты, песты, пращеви-ки, растиральники, отходы сверления,абразивы, грузы, зернотерки; отходыпроизводства изделий (диорит, габр,конгломераты, песчаник, известняк)
						Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной
						Наконечники стрел,фрагменты изделий(кость); нити на грузахбез следов пребыванияв воде (отпечатки)	Наконечники стрел,фрагменты изделий(кость); нити на грузахбез следов пребыванияв воде (отпечатки)	Наконечники стрел,фрагменты изделий(кость); нити на грузахбез следов пребыванияв воде (отпечатки)
Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб
— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;	— чешуя и кости рыб, панцири крабов, раковины моллюсков, кости дельфинов, каменные грузила; II — каркасно-плетневые глинобитные конструкции построек, каменные обкладки и вымостки, глиняные обмазки и растворы, извес-тковый набел, пепел от травянистых крыш; II — негативы от строительного леса, каменные постелистые кладки, ще-бенчато-глинистые забутовки; IV — утилизированные зола и угли; V — кремневые пилки и сверла, каменные топоры;]V — кости и рога диких животных, стрелы и дротики из рога; VII — рога диких животных, косточки и плоды лесныхрастений, раковины морского гребешка и сердцевидки; VI — изделия и заготовки из рога диких животных, кремневыепилки, отходы обработки рога, следы от металлического режущего инструмента на отбросах; IX — изделия и заготовки]из кости диких и домашних животных, отходы косторезки, кремневые пйлки, следы от металлического режущего инс-трумента на отбросах; Х — кости ювенильных особей домашнего стада (овца, свинья, а также корова, коза в меньшемколичестве); ХI — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, меньше — овца),цедилки, тарные сосуды с узким горлом для жидкостей; ХII — кости домашней лошади, возможно, синильных особейКРС; ХIII — зерна культурных злаков и бобовых, кремневые вкладыши, жаровни, пифосы, зернотерки;
I	II	II	III	IV	V	V	VI	VII	VIIII	IX	X	XI	XII	XIII
									Виды х	Виды х	Виды х	Виды х	Виды х	озяйствен
Mopc-кие про-МЫСЛЫ,морe-нлава-ние	Домо-строи-тельство	Домо-строи-тельство	Форти-фика-ция	Топливо	O6pa-боткадерева	O6pa-боткадерева	Охота	Собира-тельство	O6pa-боткаpora	Косто-резноепроиз-ВОДСТВО	Живот-HОВOдC-TBO:мясо	Животно-ВОДСТВО:МОЛОКОи егосубпро-дукты	Транс-норт	Земледе-лие: про-ИЗВОДСТВО,хранение,переработ-ка зерна
													Типы	хозяйствен
Жизне-обеспе-чение	Жу3-ненноепро-странс-TBO	Жу3-ненноепро-странс-TBO	Инфра-структу-pa	Жизнен-ное про-странство	нeр-БИЧ-ноe	нeр-БИЧ-ноe	Жизнео-беспечение	Жизнео-беспечение	Производство	Производство	Производство		Инфра-струк-тypa	Произ
Инфра-структу-pa				МНОГО-этапное
				Производство	Производство	Производство
									нeр-вичное	многоэтапное	многоэтапное	многоэтапное		МНОГО-этапное
Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон
+				+							+			+ (ЦиклИч-ность)
Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова	Иннова
			↑								?	?	↑(?)

П р о д о л ж е н и е т а б л. 5.2.1.

деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	деятельностью, І этап	Импорт,импортированное сырье	Импорт,импортированное сырье	Импорт,импортированное сырье
ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье
Кремень,окаменелости	Кремень,окаменелости	Руда	Руда	Глина	Глина	Глина	Глина
СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД	СКИЙ ПЕРИОД
ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ
Кресальный кремень	Кресальный кремень	Железная руда, крица,шлаки	Железная руда, крица,шлаки	Строительный материал длябытовых и производственныхсооружений, растворы огнеупорной]бентонитовой глины; керамика:хозяйственная, кухонная и столоваяпосуда, производственная: цедил-ки, сопла, светильники, пряслица,керамический брак	Строительный материал длябытовых и производственныхсооружений, растворы огнеупорной]бентонитовой глины; керамика:хозяйственная, кухонная и столоваяпосуда, производственная: цедил-ки, сопла, светильники, пряслица,керамический брак	Строительный материал длябытовых и производственныхсооружений, растворы огнеупорной]бентонитовой глины; керамика:хозяйственная, кухонная и столоваяпосуда, производственная: цедил-ки, сопла, светильники, пряслица,керамический брак	Строительный материал длябытовых и производственныхсооружений, растворы огнеупорной]бентонитовой глины; керамика:хозяйственная, кухонная и столоваяпосуда, производственная: цедил-ки, сопла, светильники, пряслица,керамический брак	Булавы (камень); псалии (?рог); серпы, пилки, проколки,пращевики, отбойники, сверла(кремень)	Булавы (камень); псалии (?рог); серпы, пилки, проколки,пращевики, отбойники, сверла(кремень)	Булавы (камень); псалии (?рог); серпы, пилки, проколки,пращевики, отбойники, сверла(кремень)
деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	То же	То же	То же
		Следы использования ме-таллического режущегоинструмента на отбросахкосторезного производс-тBa	Следы использования ме-таллического режущегоинструмента на отбросахкосторезного производс-тBa					Бляшки, наконечник стрелы(бронза); остатки бронзолитей-ного производства	Бляшки, наконечник стрелы(бронза); остатки бронзолитей-ного производства	Бляшки, наконечник стрелы(бронза); остатки бронзолитей-ного производства
леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи
XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов	XIV — вымостки и кладки из камня, изделия: топоры, молоты, песты, растиральники, отходы сверления, абразивы,грузы, зернотерки; отходы производства изделий; XV — кресальный кремень; XVI — печи, кузнечные горны, сопла,наковальни, железная руда, огнеупорная глина, шлаки, крицы, молоты, песты, абразивы, отходы бронзолитейногопроизводства, изделия из бронзы и железа; ХVII — грузы небольшого веса без следов пребывания в воде каменныеи керамические, отпечатки нитей на таких грузах, пряслица и их наборы, подвески из раковин моллюсков; ХVII —керамический брак, известняковые диски-поворотники, диски из огнеупорной глины, изделия: хозяйственная, ку-хонная, столовая, производственная посуда, светильники, пряслица, сопла; ХіХ — светильники, кости дельфинов идругих животных; XX — домашний посудный набор: столовые миски, черпаки, кубки; XXI — импорт: изделия изкремня, бронзовое сырье, шкуры (?); Ххі — принудительный импорт: каменные булавы, роговые псалии, бронзовыенаконечник стрелы и бляшки от головного убора (?), фрагменты цилиндрических молотов
XIV	XV	XVI	XVII	XVII	XVIII	XIX	XX	XX	XXI	XXII
ной деятельности	ной деятельности
Обработкакамня мяг-ких и твер-дых крис-таллическихпород	Получе-ние огня	Добыча желез-ной руды, желе-зоделательноеи бронзолитей-ное производс-тво, ковка	Изготовлениеодежды, быто-вых предметов:прядение, тка-чество, деталикостюма	Изготовлениеодежды, быто-вых предметов:прядение, тка-чество, деталикостюма	Керами-ческоепроиз-ВОДСТВО	Освещение,испольЗова-ние допол-нительногоОГНЯ	Домашнийуклад исоциальнаяструктура	Домашнийуклад исоциальнаяструктура	Меноваяторговляиз-за отсутс-твия сырья,навыковобработки	Импортвещей и тех-нологий че-рез военныедействия
ной деятельности	ной деятельности
ВОДСТВО	Жизнен-ное про-странство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Жизненноепространство	Жизненноепространство	Жизненноепространство	Инфраструктура	Инфраструктура
первичное
НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ	НOСТЬ
циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ	циОнносТЬ
	↑(?)	←			↑(при-внесение)		↑(измене-ние)	↑(измене-ние)

Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной
Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Биоресурс	Heop	Heop	Heop	Heop
Водныересурсы	Водныересурсы	Λec	Λec	Λec	Лyгa	Лyгa	Лyгa	Лyгa	Почвы	Почвы	Камень	Камень	Камень	Камень
ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ	ТАВРСКИЙ
Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические	Археологические
Чешуяморских рыб,раковиныМОЛЛЮСКОВ,кости де-ЛЬфинов	Чешуяморских рыб,раковиныМОЛЛЮСКОВ,кости де-ЛЬфинов	Зола и угли от топ-лива; кости дикихживотнЫХ; Кизил(обугленные остатки);кочедыки, наконечни-ки стрел, ложки (рог)	Зола и угли от топ-лива; кости дикихживотнЫХ; Кизил(обугленные остатки);кочедыки, наконечни-ки стрел, ложки (рог)	Зола и угли от топ-лива; кости дикихживотнЫХ; Кизил(обугленные остатки);кочедыки, наконечни-ки стрел, ложки (рог)	Кости животных домашнегостада; семена конопли	Кости животных домашнегостада; семена конопли	Кости животных домашнегостада; семена конопли	Кости животных домашнегостада; семена конопли	Зерна культурных[Злаков (ячмень,пшеница, рожь,просо, горох),косточка культур-ного винограда	Зерна культурных[Злаков (ячмень,пшеница, рожь,просо, горох),косточка культур-ного винограда	[Молоты, песты, растираль-]ники, абразивы, грузы, мо-дели инструментов; необра-]ботанные камни со следамииспользования (известняк,песчаник, диорит, габр)	[Молоты, песты, растираль-]ники, абразивы, грузы, мо-дели инструментов; необра-]ботанные камни со следамииспользования (известняк,песчаник, диорит, габр)	[Молоты, песты, растираль-]ники, абразивы, грузы, мо-дели инструментов; необра-]ботанные камни со следамииспользования (известняк,песчаник, диорит, габр)	[Молоты, песты, растираль-]ники, абразивы, грузы, мо-дели инструментов; необра-]ботанные камни со следамииспользования (известняк,песчаник, диорит, габр)
Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной	Адаптация окружающей среды хозяйственной
					Проколки, кочедыки, ретушеры,астрагалы, фрагменты изделий(кость); нити на грузах со следамипребывания в воде (отпечатки)	Проколки, кочедыки, ретушеры,астрагалы, фрагменты изделий(кость); нити на грузах со следамипребывания в воде (отпечатки)	Проколки, кочедыки, ретушеры,астрагалы, фрагменты изделий(кость); нити на грузах со следамипребывания в воде (отпечатки)	Проколки, кочедыки, ретушеры,астрагалы, фрагменты изделий(кость); нити на грузах со следамипребывания в воде (отпечатки)
Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб	Ассамб
I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);	I — чешуя морских рыб, раковины моллюсков, каменные грузила в том числе окатанные с отпечатками нитей, кости дельфи-нов; II — утилизированные зола и угли лесных деревьев; III — кости и рога диких животных, стрелы из рога; IV — обугленныеостатки пиодов лесных деревьев, рога животных, раковины морского гребешка и сердцевидки; V — изделия из рога: наконечни-ки стрел, кочедыки, ложки, заготовки изделий, брак, отходы; VI — кости ювенальных особей домашнего стада (овца, свинья, вменьшем количестве корова, коза); VII — доминанта костей взрослых особей крупного и мелкого рогатого скота (коза, корова, вменьшей степени овца), цедилки, сосуды с узким горлом для жидкостей; VIII — кости лошади и, возможно, синильных особей]КРС; IX — отпечатки семян конопли, отпечатки сетей на грузилах, пряслица; X — пряслица, кочедыки, проколки, подвески израковин моллюсков, бронзовые бляшки, керамические подвески, ископаемые раковины с перламутром; ХI — костяные изде-лия: проколки, кочедыки, ретушеры, астрагалы, фрагменты изделий; заготовки, брак, отходы, следы режущих инструментовна костях; XII — костяные проколки, кочедыки, кремневые скребла; XIII — зерна культурных злаков и бобовых, куранты (?);
I	II	II	II	IV	V	VI	VIII	VIII	IX	X	X	XI	XII	XII
Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен	Виды хозяйствен
Морскиепромыс-лы, море-плавание	Топливо	Топливо	Oxo-Ta	Соби-ратель-CTBO	O6pa-боткаpora	Живот-HОВOДC-TBO:МЯСО	Ж-BOTHO-ВОДСТВО:МОЛОКО	Транснорт	Пря--дение,ИЗГОТОВ-лениеВОЛОКОН	Изготовле-ние одеждыи бытовыхпредметов,деталикостюма	Изготовле-ние одеждыи бытовыхпредметов,деталикостюма	Косто-резноепроиз-ВОДСТВО	O6рa-боткашкур	Земледе-лие: про-ИЗВОДСТВО,нерера-ботка3epHa
Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен	Типы хозяйствен
Жизне-обеспече-ние	Жизнен-ное про-странство	Жизнен-ное про-странство	Жизнеобес-печение	Жизнеобес-печение	Производство	Производство	Производство	Ин-φpa-струк-тypa	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство	Многоэтапное производство
Инфра-структура	Многоэтап-ное произ-вОДсТВО (?)	Многоэтап-ное произ-вОДсТВО (?)			нeр-вичное	многоэтапное	многоэтапное
Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон	Сезон
+	+	+				+			+					+(цик-ЛИЧНОСТЬ)
Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци	Инноваци
									↑	—	—	←	↑	↓

О к о н ч а н и е т а б л. 5.2.1.

деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	деятельностью, I этап	Импорт,импортированное сырье	Импорт,импортированное сырье	Импорт,импортированное сырье
ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье	ганическое сырье
Кремень,окаменелости	Кремень,окаменелости	Кремень,окаменелости	Руда	Руда	Глина	Глина	Глина
ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД	ПЕРИОД
ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ	ИСТОЧНИКИ
Проколки, отбойники, пращеви-ки; скребки, отходы производства;кресальный кремень, окаменев-шие остатки раковин моллюсковтеплого моря	Проколки, отбойники, пращеви-ки; скребки, отходы производства;кресальный кремень, окаменев-шие остатки раковин моллюсковтеплого моря	Проколки, отбойники, пращеви-ки; скребки, отходы производства;кресальный кремень, окаменев-шие остатки раковин моллюсковтеплого моря	Железная руда	Железная руда	Строительный материал дляпроизводственных комплексов; ке-рамика: хозяйственная, кухоннаяи столовая посуда, производствен-]ная: цедилки, пряслица, керами-ческий брак	Строительный материал дляпроизводственных комплексов; ке-рамика: хозяйственная, кухоннаяи столовая посуда, производствен-]ная: цедилки, пряслица, керами-ческий брак	Строительный материал дляпроизводственных комплексов; ке-рамика: хозяйственная, кухоннаяи столовая посуда, производствен-]ная: цедилки, пряслица, керами-ческий брак	Оселки (сланец)	Оселки (сланец)	Оселки (сланец)
деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	деятельностью, II этап	То же	То же	То же
Изделия и кресала на фрагментахвкладышей в серпы	Изделия и кресала на фрагментахвкладышей в серпы	Изделия и кресала на фрагментахвкладышей в серпы						Бляшки (бронза); следыметаллического режущегоинструмента на отходах иизделиях из рога и кости	Бляшки (бронза); следыметаллического режущегоинструмента на отходах иизделиях из рога и кости	Бляшки (бронза); следыметаллического режущегоинструмента на отходах иизделиях из рога и кости
леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи	леи
[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье	[XIV — косточки культурного винограда; XV — изделия из камня в основном осадочных пород: песты, растиральники,грузы, куранты, модели инструментов (известняк, песчаник, конгломераты), редко — молоты (габр), отходы произ-водства; ХVI — необработанные камни, используемые как кузнечные молоты и мелкозернистые абразивы из твер-дых кристалл. пород (диорит), песты со следами на рабочих поверхностях и модели инструментов (?) из известняка,оселки из сланца; ХVII — изделия из кремня: проколки, отбойники, пращевики; скребки, отходы производства изде-лий; кресальный кремень, изделия и кресала на фрагментах вкладышей в серпы, костяные ретушеры и отжимники;[ХVIII — фрагменты крупных конкреций гематита, кресальный кремень; XIX — керамика: хозяйственная, кухонная и]столовая посуда, производственная: цедилки, пряслица, керамический брак; ХХ — домашний посудный набор: сто-ловые миски, черпаки, кубки; XXI — астрагалы, обточенные керамические диски, керамические конусы; ХXII — им-порт: оселки из сланца, бронзовые бляшки (?), бронзовое сырье
XIV	XV	XVI	XVI	XVII	XVIII	XIX	XX	XX	XXI	XXII
ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности	ной деятельности
Получе-ние плодовкультурноговинограда(ВОЗМОЖНО, сО-бирательство?)	Обработкакамня	Кузнечноеремесло	Кузнечноеремесло	Обработкакремня	ПолучениеОГНЯ	Керамическоепроизводство	Домашнийуклад исоциальнаяструктура	Домашнийуклад исоциальнаяструктура	Игры иритуалы	Меноваяторговляиз-за отсутс-твия сырья,навыковобработки
ной деятельности	ной деятельности
?	Производство	Производство	Производство	Производство	Жизненноепространс-TBO	Многоэтап-ное произ-ВОДСТВО	Жизненноепространс-TBO	Жизненноепространс-TBO		Инфра-структура
	первичное	много_этапное	много_этапное	первичное
НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ	НOCТЬ
онность	онность	онность	онность	онность	онность	онность	онность	онность	онность	онность
2.	—	↓	↓	↑		↑по боль-шинству типов			↑

Во-вторых, не исключено, что именно эта последовательность событий и взаимовстре- чаемость вещей и является свидетельством процесса, при котором произошли карди- нальные изменения в металлургическом про- изводстве на Уч-Баше — одном из основных, определяющих уровень развития экономики эпох ранних металлов.

Речь идет о возникновении на Уч-Баше од- ной из наиболее ранних железоделательных мастерских в комплексе с рудодобычей и, воз- можно, металлообработкой. Металлообработ- ка предполагается по находкам стационарной наковальни возле частично сохранившегося кузнечного горна с фрагментом кричного железа и бронзовой каплей в заполнении, а также кузнечных молотов и очень большого количества разных абразивов. Ближайшие аналогии учбашской мастерской находятся на Кавказе, там же присутствуют массовые ана- логии инновационным типам в керамическом комплексе младшего дотаврского периода, иногда эти типы сопровождают кочевничес- кие погребения в степи. Во всяком случае, все эти изменения в транспорте, основном сырье и керамическом комплексе нам представля- ются взаимосвязанными. Остается открытым вопрос, что послужило толчком для таких из- менений — военные действия (если рассмат- ривать находку псалия, как принудительный импорт) или наличие взаимовыгодных эконо- мических связей. Не исключено, что за первы- ми следовали вторые.

В этом же направлении рассматриваются изменения в фортификации, зафиксирован- ные по спешному сооружению каменных заградительных стен в конце младшего до- таврского периода и гибель поселения в по- жаре в финале этого периода. Причем, ряд предметов, обозначенных как принудитель- ный импорт, также связывается с кочевым миром (каменные булавы, роговые псалии, бронзовые бляшки и стрела). Необходимость получения импортной бронзы также сущес- твует на протяжении младшего дотаврского периода констатируя при этом возможность изготовления биметаллических изделий по находке бронзовой капли в заполнении куз- нечного горна металлургической железоде- лательной мастерской.

Остановимся также на изменениях в ма- териальной культуре учбашцев младшего дотаврского периода. Прежде всего стоит от- метить, что вещевой набор в это время стал богаче и разнообразнее. Это проявилось и в керамике, и в изделиях из других материа- лов, прежде всего — в обработанной кости. Изделий из нее становится больше, на всех их, а также на изделиях из рога присутству- ют следы от острого режущего металличес- кого инструмента. При этом на поселении, где функционировала железоделательная мастерская, условно отсутствуют изделия из железа (зафиксирована находка одного железного ножа, не сохранившегося в кол- лекции). Объяснить такой диссонанс можно дороговизной таких изделий и бережным к ним отношением или же ограблением посе- ления в результате военных действий фина- ла младшего дотаврского периода. Заметим, что уже в начале следующего таврского пе- риода предметы из железа довольно часто встречаются в кизил-кобинских памятниках, включая такие крупные, как железный топор с Симферопольского поселения [Колотухин, 1996, с. 142, рис. 42: 3].

Возможно, переход на орудия из железа является причиной резкого уменьшения ко- личества кремневых серпов в младшем до- таврском периоде при отсутствии изменений палеоботанического спектра и приспособле- ний для переработки и хранения зерна.

Еще одним немаловажным наблюдением является присутствие большого количест- ва сильно сработанного кресального кремня среди утилизированных отбросов и в слоях, однако, с оговоркой, что материал комплек- сов старшего дотаврского периода изучен не- достаточно хорошо.

Но кардинальные изменения в этот пери- од фиксируются в домашнем укладе, связан- ном с социальной структурой, фиксирующи- еся по изменению объемов и соотношений разных функциональных категорий столовой посуды, прежде всего мисок. Доминирова- ние в домашнем столовом наборе керамики мисок небольших персональных объемов свидетельствует о присутствии в семье древ- него населения Инкерманской долины та- кого явления, как выделение персонального пая, констатируя отправную точку процесса выделения малой семьи.

Таким образом, младший дотаврский пе- риод демонстрирует целый ряд инноваций, которые, насколько можно судить по колос- сальному скачку в развитии общественной структуры населения Инкерманской долины, привели к интенсификации хозяйственной деятельности. Основным фактором послу- жило освоение ее жителями или, что более вероятно, привнесение извне технологии по- лучения и обработки железа. При этом типы хозяйствования и их составляющие практи- чески не меняются. В категории жизнеобес- печения сохраняются все виды хозяйствова- ния, в инфраструктуре кроме предыдущих фиксируется еще и сухопутный транспорт, и, соответственно, освоение сухопутных путей, в характеристиках жизненного пространства качественно меняется домашний уклад, все первичные производства не претерпевают изменений, но при этом также качественно меняются многоэтапные производства. Сле- дует указать, что качественные прогрессив- ные изменения коснулись комплекса хозяйс- твования, формирование которого связано с воспроизводящей экономикой.

Сезонными направлениями хозяйствен- ной деятельности в младшем дотаврском пе- риоде остаются характерные и для старшего дотаврского периода вылов кефали, живот- новодство мясного направления и цикл зем- ледельческих мероприятий, направленные на получение продуктов питания и обуслав- ливающие необходимость хранения запасов продуктов, полученных в осенний сезон. От- метим только, что воспроизводящие направ- ления приходятся на весенне-летний период, а присваивающие промысловые — на осен- не-зимний, видимо, учитывающий и условия навигации.

Использование природных ресурсов в начале таврского периода населением Инкер- манской долины хоть и сохраняет основные направления, но и претерпевает ряд измене- ний. Константа сохраняется в морских про- мыслах, использовании древесного топлива, собирательстве и охоте. Последняя, однако, по процентному содержанию костей диких животных в палеозоологическом комплек- се показывает возрастание ее значения в хо- зяйстве. Отсутствие остатков стационарных построек не позволяет сделать выводы по домостроительству, однако свидетельствует о том, что в старой жилой части Учбашско- го поселения они отсутствовали. Это само по себе указывает на изменения в жизненном пространстве населения в начале таврского периода. Обработка рога также указывает на ряд изменений. Во-первых, отбросов это- го производства в утилизированных остатках таврского периода становится заметно боль- ше, что коррелируется и с возрастанием роли охоты в хозяйстве. Во-вторых, расширяется ассортимент изделий из рога, не ограничива- ясь связанными с охотой вещами. Из рога из- готавливали кочедыки, ложки и др. Измене- ния коснулись и состава домашнего стада, где уменьшилось количество крупного рогатого скота с возрастанием роли мелкого, — тен- денция, характерная для степных засушли- вых регионов. Возрастное распределение до- машних животных кардинальных изменений по сравнению с младшим дотаврским перио- дом не претерпело, соответственно, разделе- ние животноводства на производство мяса и молока в таврский период сохранялось. Так- же, как и в горизонтах младшего дотаврского периода, в палеозоологическом комплексе присутствуют кости взрослых особей домаш- ней лошади, что указывает на ее использова- ние как транспортного средства.

В таврский период при общей фрагмен- тарности и непоказательности археологичес- кого материала возрастает роль многоэтап- ных производств. Например, можно уверенно говорить о нитевых сетях для рыбной лов- ли по негативам от нитей на грузилах, что в комплексе с единичным отпечатком семени конопли и появлением целого комплекса костяных орудий типа крупных «проколок» и кочедыков предполагает целый комплекс мероприятий по их изготовлению. Большое количество и разнообразие костяных проко- лок и пряслиц, появление в таврский период новых вещей, которые могут быть рассмотре- ны как аксессуары или детали костюма, так- же указывает на изменение традиций в его изготовлении при полном цикле его изготов- ления на поселении. Особенно отличается от предыдущего косторезное производство таврского периода, причем эти изменения происходят в тех же характеристиках, что и изменения в обработке рога: возрастает количество отбросов, брака, увеличивается ассортимент костяных изделий (пряслица, кочедыки, ретушеры, проколки, астрагалы), в основном представляющих собой орудия для работы с кожей, волокнами и кремнем. Наряду с этим появляются кремневые скреб- ки для обработки шкур, как и весь комплекс кремневых изделий с отходами производства в утилизированных остатках.

Претерпевает изменения также и земле- делие. На первое место в палеоботаническом спектре выходит ячмень, пшеница отодвига- ется на второе место, также возрастает роль ржи. Обращает на себя внимание отсутствие находок кремневых вкладышей в серпы в горизонтах таврского периода. Все находки фрагментов серпов в его слоях вторично ис- пользованы для изготовления других изде- лий или как кресала. Пока нет в комплексах таврского периода и находок овальных зерно- терок при наличии небольших одноручных курантов47. Находка косточки культурного винограда в яме таврского периода предпо- лагает, что на это время он еще продолжал выращиваться или собираться жителями Инкерманской долины.

Изменяется и такое традиционное первич- ное производство, как изготовление изделий из камня. В начале таврского периода фикси- руется полная утрата технологии обработки камня твердых кристаллических пород. Об- рабатывался в основном мягкий камень — из- вестняк, песчанник, реже — конгломерат или габр. Диориты не обрабатывались вообще, хотя продолжали использоваться в качестве ручных молотов и абразивов.

Наличие ручных молотов, пестов, аб- разивов, большое количество кресального кремня, следы на отбросах косторезного про- изводства от острого режущего металличес- кого инструмента предполагает наличие ме- таллургии. Однако сама металлургическая мастерская этого времени в Инкерманской долине не найдена. Железная руда в виде по- ловины довольно крупной конкреции хоть и была найдена в яме таврского периода, но остальной материал из этой ямы — большое количество сильно сработанного кресального кремня, крупнодисперсные абразивы, отбро- сы косторезного производства, хоть и свиде- тельствует о ее заполнении ремеслянными отходами, но более тяготеющими к металло- обрабатывающему, чем к железоделательно- му производству. При этом мы не исключа- ем наличие железоделательной мастерской на поселении или в окрестностях. Превали- рование кузнечных инструментов и наличие абразивов иного свойства, чем в предыдущее время — изготовленных из сланца персональ- ных брусков, во-первых, указывает на исполь- зование железа в гораздо большей мере, чем бронзы в таврский период, во-вторых, может свидетельствовать об изменении характерис- тик металла по сравнению с предыдущим временем, когда большее распространение имели изготовленные из диорита персональ- ные бруски. С кузнечным ремеслом также комплекс таврского периода связывают и находки известняковых шаблонов кузнечных инструментов, хоть и предназначение их ос- тается невыясненным.

В начале таврского периода, как уже отме- чалось ранее, вновь появляется весь комплекс кремневых изделий вместе с отходами их производства и орудиями для их изготовле- ния, что полностью отсутствовало в дотавр- ских периодах.

Наличие керамического производства на поселении подтверждается наличием кера- мического брака. Однако сам керамический комплекс практически по всем показателям отличается от керамики дотаврских перио- дов. Следует отметить, что тенденция к вы- ^{делению персональной посуды при этом не} исчезает. Процентное содержание неболь- ших персональных мисок в начале таврско- го периода даже несколько увеличивается по сравнению с младшим дотаврским, и это подтверждает глобальность процесса изме- нений в общественной структуре населения, на который не повлияли на данном этапе со- бытия, при которых прекратило свое сущес- твование Учбашское поселение дотаврских периодов. Хозяйственная керамика начала таврского периода также меняется. Исчезают большие тарные сосуды из пористого легко- го теста для хранения сыпучего продукта, ис- чезают горшковидные цедилки, замененные чашевидными, керамические пряслица ста- новятся более массивными.

Также в горизонтах начала таврского пе- риода появляются вещи, или резко возрас- тает их количество, связанные с совершенно новым для Уч-Баша, не зафиксированным в пердыдущие периоды видом деятельнос- ти — астрагалы, круглые и овальные диски из стенок керамических сосудов и керами- ческие конусы. Все эти вещи мы склонны свя- зывать с играми.

Специфика импорта в это время состоит в привнесении готовых изделий — бруско- видных оселков из сланца. Наличие боль- шого количества таких персональных вещей не может быть случайным и диктовалось, скорее всего, абразивными свойствами слан- ца, отсутствующего среди доступных горных пород Юго-Западного Крыма, подходящи- ми для затачивания распространенных там железных вещей. Это также косвенно под- тверждает наличие таких вещей у населения Инкерманской долины. Традиционным для Крыма в целом является импорт бронзовых вещей или сырья для их изготовления, най- денных в том числе и в комплексах таврского периода.

Таким образом, наполнение типов хо- зяйствования видами деятельности в начале таврского периода серьезно отличается от предыдущих. В категории жизнеобеспече- ния при сохранении всех наиболее прими- тивных видов деятельности (морские про- мыслы, топливо, охота, собирательство), связанных с присваивающей экономикой, наблюдается возрастание значения охоты. В инфраструктуре при вероятном сохране- нии навыков мореплавания (по константе вещевого комплекса, связанного с морскими промыслами), продолжению использования сухопутных путей и лошади, как транспорт- ного средства и наличию меновой торговли по присутствию импорта, нет никаких сле- дов существования оборонительных соору- жений. Отсутствует также так называемый принудительный импорт. Обеспечение жиз- ненного пространства также оставляет нема- ло белых пятен — неизвестны стационарные постройки и жилища, наличие обогрева при этом можно констатировать по превышаю- щему предыдущие утилизированные остат- ки количеству золы в археологических слоях и комплексах. Неизвестно использование до- полнительного освещения. Однако соблюда- ется константа и даже незначительное раз- витие в домашнем укладе жителей 48. Среди первичных производств, возникновение ко- торых также связывается с присваивающей экономикой, деградирует обработка камня, зато возникает кремнеобработка, что в ком- плексе с появлением свидетельств обработки шкур, возрастанием роли обработки рога и отсутствием свидетельств обработки дерева и использования строительного леса также может говорить о процессе деградации или, скорее, привнесением нового способа хозяйс- твования в регион. Многоэтапные произ- водства, напротив, демонстрируют большее разнообразие. Увеличивается количество изделий из кости и отходов их производства, животноводство показывает изменения в ста- де, свойственные более засушливым регио- нам, наблюдаются изменения в земледелии, кардинальные изменения наблюдаются в ме- таллообработке. В домашних ремеслах также используются более примитивные орудия. Керамическое производство демонстрирует очень пестрый набор навыков изготовления и декора изделий при общем уменьшении объемов тарных сосудов. Сезонность произ- водств и промыслов по сравнению с преды- дущим периодом закономерно не меняется.

* * *

Чем было вызвано такое изменение? Как видно из анализа источника, на общие из- менения в материальной культуре как ре- зультате хозяйственной деятельности, веро- ятно, повлияли несколько факторов. Утеря технологий обработки ряда материалов, из которых изготавливались основные орудия в дотаврских периодах, вероятно, связана с во- енными действиями в их финале. С этим же фактором связана смена типов керамическо- го комплекса, означающая изменение соста- ва населения Инкерманской долины и серь- езные демографические изменения в регионе в целом.

Вторым не менее важным фактором пред- ставляется переход на массовое использова- ние железных изделий, производственные характеристики которых повлияли на ре- зультативность и длительность процесса или его составляющей в получении конечного продукта, что привело к динамичному раз- витию общественной структуры. Определяя общий процесс прогресса технических харак- теристик орудий и производств как больше, лучше, быстрее и дешевле, на этапе перехода к железу основными факторами выступили два — увеличение количества конечного про- дукта и уменьшение временных затрат на его получение.

Для дотаврских периодов — старшего, характеризующего экономику эпохи фи- нальной бронзы, и младшего — переход- ного, когда структура видов хозяйственной деятельности еще не претерпела кардиналь- ных изменений, характерны другие факто- ры процесса производства, в основе которых была узкая специализация производств, не связанных с получением пищи 49. Возможно, именно этим фактором объясняется яркость материального комплекса, практически каж- дая вещь из которого является качественным изделием, а керамика получает богатый и разнообразный декор. Несомненно, что такая структура населения Инкерманской долины как общественной единицы отобразилась на общественном развитии, а наличие инф- раструктуры уже в начале старшего дотавр- ского периода позволяет говорить об этом населении, как о племени. Вероятно, такая структура хозяйствования и была причиной появления феномена фракийского гальшта- та, к кругу культур которого относится и ма- териальная культура дотаврских периодов кизил-кобинской культуры.

Появление нового материала — железа, возможно, при сохранении закрытости групп носителей традиций его изготовления раз- рушило структуру других специализаций, что и могло привести к новому социальному членению, что видно уже в домашнем укладе младшего дотаврского периода, а также уни- фикации культур, исчезновению ярких черт гальштата, которые держались на носителях специализированных производств 50.

В использовании биоресурса жителями Инкерманской долины во все периоды на- ти на основе использования биоресурса, т. е. направленные на получение пищи, сущест- вуют постоянно. Незначительно меняется их значение от присваивающего к воспроизво- дящему и наоборот, и некоторые изменения наблюдаются в самом получаемом продукте, прежде всего в выращивании злаков.

Таким образом, если материальная куль- тура населения Инкерманской долины стар- шего дотаврского периода демонстрирует структуру хозяйственной деятельности, ха- рактерную для времени финальной бронзы, а младшего, существуя в этой же структуре, содержит только отдельные новые черты, то таврский период при всей своей специфич- ности показывает самое начало сложения но- вого типа хозяйствования, связанного с мас- совым освоением железа.

Не смотря на сделанные выводы, нашу аналитическую деятельность мы не рассмат- риваем, как законченную. Материал уже проведенных исследований продолжает ана- лизироваться. С возобновлением полевых работ на Уч-Баше и в Инкерманской долине и получением новой источниковой базы, вы- воды будут корректироваться и дополняться. Но мы все же считаем, что публикация ре- зультатов анализов и их интерпретаций на доступном уровне является необходимым промежуточным подытоживанием прово- димых научных исследований, системати- зируя их и создавая базис для дальнейшей работы.

На основе публикуемых исследований мы предполагаем пополнение базы данных поселений по периоду перехода от бронзы к железу за счет анализа значимых условий окружающей среды для их основания среди уже известных и, возможно, еще не откры- тых памятников археологии Северного При- черноморья, особенно, его северо-западной части с западным побережьем Крыма вклю- чительно. В эту группу, возможно, войдут такие поселенческие памятники, как Бай- Кият, Бурун-Эли, Дикий Сад, Каиры, Тудо- рово, другие поселения, связанные с морем и синхронные поселениям Нижнего Дуная и его бассейна. С последними материальная культура Северного Причерноморья связана множественными аналогиями. Кроме того, очень важны такие аналогии с синхронными памятниками бассейна Прута с производной от них Балтской группой и предшествующи- ми памятниками Степного Поднепровья. Все они на момент освоения производства железа в Северном Причерноморье, видимо, пред- ставляли систему взаимосвязанных социаль- но-экономических процессов. Фиксируемое археологически появление двух, возможно, также взаимосвязанных факторов — инвазии кочевых народов и массового использования железа имело колоссальное значение для функционирования этой системы. Выводы, полученные на материалах Уч-Баша, позво- ляют более конкретно обозначить круг ис- точников для изучения всех этих процессов и констатируют необходимость привлечения не только исключительно археологических методов в изучении археологического мате- риала.

Резюме

Від бронзи до заліза: господарство мешканців Інкерманської долини (за матеріалами досліджень поселень Уч-Баш і Сахарна Головка)

Наукова література, яка користується ус- таленою термінологією, як один з опорних часових термінів вживає словосполучення «епоха раннього заліза». Це час зароджен- ня і формування багатьох європейських культур, найпотужніша з яких через кілька століть постала як антична ойкумена. Сама суть терміна — «раннє залізо» для нас досі залишається виключно «термінологічною», і що ховається за цим поняттям в Північному Причорномор’ї до кінця незрозуміло і нині. Польові дослідження Уч-Баша — укріплено- го поселення Інкерманської долини, одного з ключових пам’ятників регіону, на деякий час призупинившись, дали нам можливість проаналізувати господарський уклад цього унікального поселення, заснованого у фіналі бронзової доби, яке одним їх перших отри- мало технологію виготовлення заліза у Пів- нічному Причорномор’ї і продовжило існу- вання в наступний період початку масового використання залізних речей. Наше дослід- ження є спробою аналізу господарства і при- родних умов на основі спеціального аналі- зу археологічного матеріалу із залученням природних методів дослідження з метою отримання нових знань про господарство ок- ремої групи населення, яка протягом понад 400 років — з кінця ХІІ до початку VII ст. до н. е. освоювала Інкерманську долину в Пів- денно-Західному Криму.

Поселення Уч-Баш, розташоване не- вдалік Інкермана, є однією з найважливіших пам’яток кизил-кобинської культури. Воно належить до західної групи пам’яток і зай- має там провідну позицію. Уч-Баш — най- більше поселення з нині відомих в культурі, що довше за всіх інших проіснувало згідно з нинішніми хронологічними побудовами, одне з найраніших, одне з найбагатших за якісним і кількісним наповненням шарів ар- хеологічними знахідками.

Дослідження цього поселення проводили- ся в 1920-х (Л.Н. Соловьов, Севастопольський музей краєзнавства), 1950-х (С.Ф. Стржелець- кий, Херсонеський музей) і 2006—2013 рр. (Е.А. Кравченко, Інститут археології НАН України та НЗ «Херсонес Таврійський») і по- казали його опорне значення не тільки для пам’яток Інкерманської долини, але і Криму, як частини північнопричорноморського ре- гіону. Тому в основу представленого дослід- ження були покладені матеріали саме Уч- Баша. Також в роботі використані матеріали поселення Сахарна Головка (А.К. Тахтай, 1940-і рр., С.Ф. Стржелецький, 1950-і рр.) і розвідок в Інкерманській долині (Е.А. Крав- ченко, 2009—2013 рр.).

Синхронні поселенські комплекси, дослід- жені в Інкерманської долині, атрибутовані кизил-кобинською культурою, містять велику кількість матеріалу, що дозволяє реконстру- ювати господарство її жителів. Весь цей ма- теріал можна розділити на наступні групи: виробничі комплекси, що збереглися повніс- тю або частково в своїх межах з речами, сиро- виною і залишками; сміттєві залишки в утилі- зованому стані (харчові залишки, фрагменти знарядь та інструментів, їх складові частини, що зламалися в процесі використання, вироб- ничий брак і відброси). Крім того, унікальну інформацію по побуту та соціальному рівню населення надає матеріал закритих комплек- сів — кількох згорілих жител. Основними, крім знань і навичок людей, що займаються тим чи іншим видом господарської діяль- ності, є також природні умови або довкілля. Причому характеристики довкілля, поряд з археологічним матеріалом, в даному дослід- женні входять в джерельну базу.

Щодо набору виробів з каменю, знайдених на Уч-Баші, слід зазначити серйозні відмін- ності типів в наборах дотаврскіх і таврского періодів стосовно функціонального значення виробів.

Булави, знайдені на Уч-Баші, за контекс- том знахідки є, найімовірніше, привнесеною ззовні категорією і випадають в шар в кінці горизонту IV-УБ. Серед інструментів тавр- ского періоду відсутня одна з обов’язкових функціональних категорій необхідних у гос- подарстві інструментів — традиційні діо- ритові сокири (тип 1), що були поширені в попередній час, ймовірно, заміщені надалі металевими виробами. У комплексах тавр- ського періоду відсутні важкі кам’яні молоти (тип 1 і 2) і пести-молоти (тип 2), що частко- во заміщуються примітивнішими знаряд- дями для кування у вигляді морської гальки або злегка підправленими для утримування в руці каменями твердих гірських порід. Кон- статується поява в наборі інструментів почат- ку таврского періоду пестів з м’якого каменю (тип 1), призначених для розтирання або подрібнення органічних матеріалів і м’яких мінералів, для чого в дотаврських горизонтах використовувалися розтиральники, перероб- лені з поламаних діоритових знарядь (тип 1).

На тлі різкого скорочення сокир, молотів і пестів з діориту на початку таврского періоду з’являється такий феномен, як моделі сокир і молотів, виготовлені з інкерманського вап- няку, за розмірами менші, ніж основні типи таких знарядь більш ранніх горизонтів, але ідентичні таким же синхронним виробам з діориту та габру. Гіпотетично можна припус- тити, що такі вироби з вапняку використову- валися як шаблони для виготовлення форм для відливки з пластичного матеріалу, хоча підтвердження використанню такого техно- логічного прийому на початку таврского пе- ріоду на Уч-Баші поки немає.

На початку таврського періоду заміня- ються розтиральники з уламків діоритових знарядь на більш масивні округлі з більшою площею робочої поверхні розтиральники з типоутворюючими ознаками (тип 2) при від- сутності знахідок у цьому горизонті тради- ційних для попередніх горизонтів овальних зернотерок і масивних дворучних курантів до них. Імовірно, такі розтиральники з твердих порід каменів використовувалися для пере- робки зерна.

Взаємозаміняючі типи абразивів в обох комплексах демонструють типоутворюю- чі ознаки у брусків для тонкого гостріння в дотаврских горизонтах і для основного го- стріння у таврському періоді. Можливо, така закономірність обумовлена властивостями металу, що піддавався гострінню, хоча, не варто відкидати і доступність сировини для абразивів.

Відсутність відходів свердління в комплек- сах початку таврского періоду, що, в комплексі з відсутністю свердлених інструментів з діори- ту свідчить про втрату технології свердління й виготовлення в цілому інструментів з твердих порід каменів (ручні молоти-пести з необроб- леної або грубо обробленої діоритової гальки і породи є в матеріалі горизонту V-УБ).

Скорочення багатоманітності функціо- нального призначення важків у порівнянні з дотаврськими горизонтами: на початку тавр- ского періоду залишаються тільки важки для риболовецьких сіток, зникають кам’яні важ- ки, пов’язані з прядінням, ткацтвом і такі, що, ймовірно, застосовувалися в якості якорів.

На початку таврского періоду кам’яні ли- варні форми в матеріалі Уч-Баша також від- сутні.

Натомість з’являються крем’яні відбійники, перероблені з розбитих пращовиків-кистенів, знахідки таких відбійників у попередніх гори- зонтах невідомі. Крім того, учбаський матеріал показує ключові категорії виробів з каменю та зміни, пов’язані з ними, що констатують прак- тично повну зміну спрямованості і способу гос- подарювання. Відсутність масивних кам’яних сокир в горизонті початку таврського періоду є одним з основних непрямих свідчень пере- ходу на металеві вироби, навіть якщо знахід- ки їх відсутні, оскільки будь-яка господарська діяльність без цього знаряддя практично не- можлива. Другою провідною групою речей є пов’язані з куванням і ливарництвом інстру- менти та їх похідні. Учбаські комплекси також демонструють майже повну зміну типів інс- трументів, пов’язаних з металургією, мабуть, пов’язану з появою в пізньому горизонті іншої, не пов’язаної з попередньою технології вироб- ництва металевих виробів. Третьою основною групою, типологічно стійкою впродовж чо- тирьох дотаврскіх горизонтів і зникаючою на початку таврского є знаряддя, пов’язані із зем- леробством і переробкою зерна.

Серед кременевих виробів Уч-Баша з сер- пами можна пов’язувати близько півсотні, тобто більше 20 % від усіх, що відносяться до фіналу бронзового — початку раннього за- лізного віку. Необхідно підкреслити, що сер- пи мали використовуватися, а, відповідно, пошкоджуватися і викидатися головним чи- ном за межами населених пунктів, на полях. Знаряддя домашніх виробництв, навпаки, ламалися, викидалися і губилися саме в зоні житлової забудови. Отже, частка крем’яних біфасіальних вкладнів серпів в загальній кіль- кості крем’яних знарядь, які використовува- лися в господарській діяльності населенням Уч-Баша, насправді була значно вищою.

Крем’яні пилки використовувалися для відпилювання і надпилюванія дерев’яних, кістяних і рогових заготовок невеликого діа- метра, виготовлення в них пазів. Зокрема, не виключено їх використання для отримання заготовок наконечників стріл.

Свердло — знаряддя з виділеним ретуш- шю або природним вістрям, призначене для виробництва отворів в предметах з твер- дих матеріалів (камінь, дерево, кістка, ріг). Сильна рівномірна спрацьованість вказує на використання їх як наконечників дискових або, скоріше, лучкових свердел, можливо, в станковому варіанті. Таку ж спрацьованість має свердло на уламку біфасіальной пил- ки. Слід зазначити, що в культурних шарах Уч-Баша є знахідки фрагментів вапняку з круглими неглибокими виїмками, які мог- ли служити важками для станкових свердел. Найбільш вірогідним, на нашу думку, є вико- ристання лучкових свердел зі стандартними крем’яними наконечниками при свердлінні великої кількості отворів у дерев’яних плахах (дошках) певної товщини. Такі дошки з отво- рами певного діаметру могли широко вико- ристовуватися при будівництві різного роду морехідних човнів.

На Уч-Баші відомо 15 екземплярів кре- сального кременю, 14 з них на фрагментах річкової гальки і відщепах низькоякісного кременю. Можливо, частина кресальних кре- менів належить до пізнішого часу, але зна- ходження ряду артефактів в об’єктах дозво- ляє впевнено говорити, що спосіб добування вогню за допомогою ударів кременю об ме- тал був превалюючим.

Металообробне виробництво, пов’язане з виготовленням бронзових речей, з’являється на Уч-Баші практично з моменту заснування поселення. Звертає на себе увагу той факт, що знахідки бронзових інструментів і від- ходів виробництва походять з шарів і ком- плексів дотаврських періодів. Таврський період демонструє тільки знахідки деталей костюма, можливо, головного убору, і оз- броєння. Мабуть, за матеріалами Уч-Баша є підстави говорити про відкриття одного з найраніших осередків виробництва заліза в Північному Причорномор’ї на тлі вже ві- домого кавказького. Не суперечить такій ін- терпретації відкритого на Уч-Баші комплек- су і його дата — кінець IX — VIII ст. до н. е.

Як підтвердження існування саме осередку, а не окремого епізодичного виробництва також виступає відкриття залізоробного ви- робництва на основі руди з високим вмістом заліза і низьким або нульовим вмістом фос- фору на сході Кримських гір на схилах Кара- бі-яйли в урочищі Сеферек-Коба, яке також супроводжується матеріалом кизил-кобинс- кой культури VIII ст. до н. е. Залізоробне ре- месло з’явилося на поселенні кизил-кобинс- кой культури після незначного періоду, коли місцевий кизил-кобінськой посуд потрапив у чорногорівські поховання півдня північ- нопричорноморських степів, і на наступно- му етапі ця тенденція не припинилася. Не виключено, що вершництво стало основним фактором появи залізоробних центрів в Причорномор’ї, а носіями залізоробного ре- месла були в першу чергу зброярі.

Загальновизнаним є факт, що супутником господарств з відтворюючою економікою є кераміка. Вогнетривкі і водонепроникні влас- тивості глин були відкриті ще в часи неоліту, і з тих пір глини незмінно супроводжують господарську діяльність людини. З їх сумі- шей будують будинки, виготовляють посуд, предмети побуту, прикраси — все, що необ- хідно для осілого господарства. А археоло- гічна збереженість кераміки робить вироби з глини одними з основних і найбільш масови- ми категоріями в дослідженнях.

Широке застосування глин в домобудів- ництві було одним з факторів, який при аналізі матеріального комплексу дисонував з висновками багатьох дослідників про місцеві корені кизил-кобинської культури, оскільки Крим завжди демонстрував основним буді- вельним матеріалом камінь — в основному вапняк і пісковик. Використання ж вогнет- ривкої глини в господарській діяльності про- стежується тільки з молодшого дотаврского періоду, коли почала функціонувати мета- лургійна майстерня.

Археологічний матеріал містить дві основ- ні групи джерел, що дозволяють реконструю- вати гончарне виробництво цього часу — це залишки гончарних горнів на поселенні-су- путнику Сахарна Головка, виробничий ком- плекс споруди 1 Уч-Баша і знахідки кераміч- ного браку в сміттєвому заповненні ям.

Вироби з кераміки, включаючи посуд, де- монструють традиційність у господарському ладі жителів Уч-Баша. Така традиційність простежується і у виготовленні посудних наборів в рамках виділених періодів, і в пи- таннях, пов’язаних з улаштуванням побуту, і в одиничних керамічних виробах, масово представлених речами з інших матеріалів. Як і речі, виготовлені з каменю, кістки і ме- талу, кераміка демонструє інновації і у ви- робництві, і в культурному типі молодшого дотаврского періоду, а також зміну типів і принципів господарювання на Уч-Баші між дотаврськими і таврським періодами. При- чому поява таких інновацій в речах свідчить швидше про інновації в певному напрямку господарства або ремесла, речовим свідчен- ням якої і виступає новий тип, за умови, що основний комплекс зберігає традиційність.

Функціональні відмінності у виробах з гли- ни між періодами так само фіксуються, як це простежено у виробах з каменю. Наявність ве- ликих тарних посудин для зберігання сухого продукту типу піфосів фіксується в дотаврскіх періодах поряд з фрагментами великих від- критих жаровень і керамічних кришок для по- судин і господарських ям. Імовірно ці вироби, які об’єднуються між собою специфічним гли- няним тістом — пористим, легким, з доміш- кою соломи, служили для зберігання і процесу підготовки до зберігання зерна. Великі тарні лощені посудини з вузьким горлом присутні у всіх періодах, відрізняючись формою, декором та ін., використовувалися, найімовірніше, для зберігання рідких продуктів або води.

Кухонна кераміка, яка слугувала для при- готування їжі, представлена у всіх періодах двома основними функціональними кате- горіями — кухонні горщики і цідилки. Гор- щики зі слідами закопченості в обох дотавр- ських і таврському періодах представлені різними формами та об’ємами. У ранніх го- ризонтах, ймовірно, вони супроводжувалися кришками. Цідилки, що присутні у всіх пе- ріодах, відрізняються формою, в молодшому дотаврському їх кількість зростає. Кераміка, що представляє собою відброси виробниц- тва, також представлена у всіх періодах, ві- дображаючи наявність гончарного та мета- лургійного ремесел.

З домашніх ремесел керамічними пряс- лицями і, можливо, важками представлено прядіння і ткацтво. Їх форми і способи фор- мування в дотаврских і таврському періоді традиційно різні. У матеріалі таврського пе- ріоду є одинична знахідка скребка або ло- щила із стінки керамічної посудини. Столо- ва кераміка також демонструє відмінності у функціональних категоріях між наборами дотаврських і таврського періодів. Невеликі столові корчаги і миски великих об’ємів при- сутні тільки в наборах старшого дотаврского періоду. Традиційний поділ столового посу- ду черпак / кубок / миска простежено у всіх періодах, відрізняючись в їх посудних набо- рах формою, обсягом і декором. До столових наборів таврского періоду також належить знахідка керамічної ложечки, одиничний тип у керамічному комплексі, але добре пред- ставлений серед виробів з кістки і рогу цього періоду. Також відмінні в різних періодах по- судини малих форм, функціональне призна- чення яких дискусійне. Мабуть, розходження в посудних наборах, тобто в їх типологічній різноманітності зумовлені тим, що в дотавр- ських горизонтах воно диктувалося cформова- ним господарським укладом і побутом, де ін- новаційність показує появу нового напрямку в господарстві або якусь ремісничу новацію, а на початку таврского періоду, насамперед, на Уч-Баші різноманітність типів — явище епізодичне, що маркується постпогромним горизонтом з множинними інокультурними елементами ще не сформованого нового ком- плексу матеріальної культури.

З розкопок поселення Уч-Баш походить досить презентабельна колекція виробів з кістки. Їх вивчення з позиції техніки виготов- лення має велике значення для реконструкції не тільки косторізного виробництва у носіїв кизил-кобинской культури, а й для дослід- ження давніх ремісничих технологій в цілому. Судячи з наявного матеріалу, основною си- ровиною для місцевого косторізного вироб- ництва слугували кістки сухопутних ссавців (переважно, компактна речовина кісток ніг копитних, а також астрагали і, рідше, епіфі- зи) і щільний ріг диких копитних. Продукцію косторізного виробництва можна розділити на кілька категорій, згідно функціонального призначення. Вироби представлені знаряддя- ми праці (проколи, голки, лощила, кочедики, пряслиця, віджимники / ретушери, оправи серпів, муфти-рукояті), предметами, що від- носяться до побутової сфери (ложки), зброєю і знаряддями промислів (вістря стріл, дроти- ків, гарпунів), деталями кінського обладунку (псалії), гральними атрибутами (астрагали). При цьому звертає на себе увагу нерівномір- ність їх поширення в різних шарах поселення. До шару суглинку і супіску відносяться псалії і наконечники стріл, що відрізняються від тих, що походять з зольника, більш пізніх. Виключ- но з зольником і синхронним йому горизон- том V-УБ пов’язані знахідки ложок. До золь- ника ж належить більшість знахідок обробле- ного рогу і заготовок. Спеціальне відділення рогів і сліди обробки на них можуть свідчити тільки про їх використання у косторізному ре- меслі, яке отримує розвиток на пізніх етапах існування поселення. Зрозуміло, не можна за- перечувати спорадичного звернення до оброб- ки кісткових матеріалів в попередні періоди, що підтверджено нечисленними знахідками обробленої кістки і рогу і виробів з них. Однак матеріали, наявні в нашому розпорядженні в даний час, свідчать про те, що посилення уваги до кістки як матеріалу для обробки ви- никає в останній (таврський) період, що, мож- ливо, пов’язано зі зміною населення, а отже, і ремісничих традицій.

На основі аналізу палеоботанічних макро- залишків можна говорити, що землеробство становило важливу частину в забезпеченні давніх мешканців поселення Уч-Баш продук- тами харчування. Знахідки бур’янів вказу- ють на тривале використання ділянок землі під посіви. Присутність в палеоботанічному спектрі значної частки ячменю пленчатого, крім традиційності його вирощування, може свідчити також про його використання для відгодівлі тварин. Так само може бути оха- рактеризоване і збільшення частки жита в го- ризонті V в порівнянні з попереднім горизон- том IV. Крім того, зростання ролі жита поряд з пшеницями голозерними на тлі зменшен- ня пшениці двузернянки може вказувати на деяке поліпшення техніки обробки ґрунту, що сталося разом зі зміною населення Уч- Баша. Можливо, рільництво було доповнено городництвом і виноградарством. Продукти землеробства були також сировинною базою для прядіння і ткацтва, можливо — вироб- ництва масла. Частково продукти землеробс- тва (їх відходи?) могли становити кормову базу для тваринництва.

Структура палеозоологічних комплексів з зольника і супіщаного шару західного розко- пу практично ідентичні один одному і на 60 % складаються з кісткових залишків домашніх тварин, приблизно на 20 % — із залишків ди- ких тварин і ще на 20 % — морських безхре- бетних і болотяної черепахи. Остеокомплекс з суглинистого шару дещо відрізняється: чи- сельність залишків домашніх тварин сягає 80 %, залишків диких тварин — близько 10 % і приблизно стільки ж — безхребетних, в ос- новному раковин морських молюсків.

Слід зазначити деякі відмінності між осте- ологічними комплексами із зазначених шарів в плані модифікування кісток антропогенно- го характеру. До 5.9 % кісток з зольника об- палені, тоді як кількість кісток зі слідами зна- рядь чи іншими слідами обробки незначна і становить частки відсотка, так само як і кіст- ки зі слідами зубів хижаків (очевидно, соба- ки). Обвуглені кістки в супіщаному шарі так само становлять близько 6 %, проте кісток зі слідами обробки більше, до 3 % від загальної чисельності матеріалу. Правда слід так само додати, що за об’ємом остеологічний ком- плекс з зольника і супіску нерівнозначні. У суглинистому шарі кількість модифікованих кісток менше: близько 2 % обвуглені і близь- ко 1 % несуть сліди обробки.

Залишки диких тварин у видовому від- ношенні найбільш багаті в зольнику. Більше половини кісткових залишків диких тварин належить оленям — звичайному оленю і ко- зулі. На третьому місці за чисельністю осо- бин — дикий кабан. Так само добре пред- ставлені в матеріалі лисиця і заяць. Вовкові, дрібному хижакові з сімейства куницевих, афаліні і кулану належать незначні за кіль- кістю залишки. Майже всі наземні тварини є лісовими мешканцями за винятком кула- на — типового мешканця степів. У супіщано- му шарі виявлені тільки залишки звичайного оленя та козулі, в суглинку на першому місці за чисельністю знаходяться залишки афалі- ни, трохи менше кісток належать звичайно- му оленю, в той час як козулі належать всього лише 4 кістки. В цілому співвідношення до- машніх і диких тварин в археозоологічному комплексі з Уч-Баша відповідає структурі ма- теріалу з ранньогальштацьких пам’ятників лісостепової зони Східної Європи і відріз- няється від степових і середземноморських археозоологічних комплексів тієї епохи.

Видовий склад умовного домашнього ста- да на Уч-Баші дещо варіює у археологічних шарах, проте ці відмінності не можна назвати якісними. В цілому видовий склад своєрідний і не знаходить аналогів серед інших культур, залучених до аналізу. Специфічним, насам- перед, є домінуюче положення в стаді дрібної рогатої худоби і підлегле становище великої рогатої худоби, що зазвичай не є характерним для землеробських господарств Східної Єв- ропи. Зокрема, домінування дрібної рогатої худоби над великою відрізняє домашнє стадо Уч-Баша від ранньогальштацьких пам’яток лісової і лісостепової зони. Структура домаш- нього стада з Уч-Баша відрізняється від всіх пам’яток лісостепової зони Східної Європи відносною нечисленістю поголів’я великої рогатої худоби (близько 20 %) і численністю (55 % домашнього стада, тобто більше поло- вини) дрібної рогатої худоби.

Чисельність у домашньому стаді дрібної рогатої худоби зближує археозоологічний комплекс з Уч-Баша з типом домашнього ста- да зі степових і напівпустельних областей, на- приклад, з сабатинівськими пам’ятками сте- пової зони Східної Європи і залізною добою Південного Хорезму. Склад домашнього ста- да з пам’яток залізної доби Хорезма в Серед- ній Азії, що характеризується домінуванням дрібної рогатої худоби, диктувався, мабуть, кліматичними особливостями, зокрема, по- сушливістю клімату і дефіцитом води. Еконо- мічна перевага в цих умовах, звичайно ж, за дрібною рогатою худобою, яка краще пере- носить нестачу води і не потребує великих її кількостей, на відміну від великої рогатої ху- доби. Пов’язано це з фізіологічною специфі- кою водного обміну великої рогатої худо- би, у якої в силу анатомічних особливостей, дещо зменшений обсяг товстого кишковика і тому знижена його здатність всмоктувати воду з перевареної їжі. З цієї причини велика рогата худоба втрачає багато вологи при де фекації і залежить від стабільного водопою. Саме ця фізіологічна особливість великої рогатої худоби в значній мірі обмежує її ви- користання у господарстві в умовах посуш ливого клімату. У разі ж Уч-Баша, можливо, у формуванні структури домашнього стада з домінуванням дрібної рогатої худоби велике значення міг мати культурний вплив з облас тей з посушливим кліматом, які безпосеред- ньо межують з Гірським Кримом. Слід за значити, що сам Уч-Баш розташований над долиною найбільш повноводної кримської ріки Чорна, тому говорити про нестачу вод- них ресурсів у цьому випадку не доводиться. Звичайно ж, якщо брати до уваги природно- кліматичні особливості Криму в цілому, то умови для розведення великої рогатої худоби можуть вважатися не цілком сприятливими. Тим не менш, значна присутність залишків домашньої свині вказує на те, що нестача водних ресурсів не могла виступати в якості обмежуючого чинника у випадку Уч-Баша. Можливо, що в ролі обмежуючого чинника у використанні великої рогатої худоби в гос- подарстві виступав також складний рельєф Передгірного Криму. Але цілком зрозуміло, що пояснити специфіку складу домашнього стада з Уч-Башу, залучаючи тільки фактори навколишнього середовища та біології до машніх видів, важко і помилково. Важли- ве значення, мабуть, в даному випадку мав і культурно-історичний фактор. Виходячи з кількісної структури умовного домашнього стада, ми можемо припустити, що археозо ологічний комплекс з Уч-Башу в деякій мірі формувався під культурним впливом спіль нот зі степових і напівпустельних областей східної Європи, що безпосередньо межу- ють з вкритим лісом Гірським Кримом. Цей вплив проявився у великій кількості (більше половини особин свійських тварин) дрібної рогатої худоби, що характерно для степових і напівпустельних господарств. На жаль, в на- шому розпорядженні немає даних про видо вий склад дрібної рогатої худоби з Хорезму, матеріал якого залучається для порівняль- ного аналізу. Домашня коза, яка може бути індикатором осілішого типу господарюван ня, в Уч-Баші не поступається за чисельністю вівці. Можливо, в даному випадку може йти мова про специфічну рису присередземно- морского типу господарювання в умовах пе- редгірного і гірського ландшафту. Слід зазна- чити значну подібність структури умовного домашнього стада з Уч-Башу з матеріалом із середземноморських пам’яток, зокрема з пам’ятника залізного віку Калабак Тепе (VII—V ст. до н. е.) біля Мілета. Милетский матеріал характеризується домінуванням за- лишків дрібної рогатої худоби (з приблизно чотириразовим переважанням вівці над ко- зою), трохи більше 20 % залишків великої ро- гатої худоби і близько 10 % кісткових залиш- ків домашньої свині. Відмінною особливістю археозоологічного комплексу з мілетської пам’ятки є вкрай незначна кількість залишків коня і осла (менше одного відсотка) і букваль- но одиничні фрагменти кісток диких тварин. Деяка схожість структури матеріалу по до- машнім тваринам з Уч-Башу простежується і з археозоологічним комплексом з італійської пам’ятки римського часу Сан Кандідо, який, однак, відрізняється повною відсутністю за- лишків диких тварин.

В цілому, характер слідів людської діяль- ності, донесений до нас кістковим матеріалом з Уч-Башу, свідчить скоріше про стабільно діючу косторізну майстерню, ніж про щоден- ну господарсько-побутову діяльність (оброб- ка туш тварин, приготування їжі, заготівля продуктів на запас). Особливо багатий сліда- ми обробки матеріал з зольника, однак кіст- кові залишки зі слідами знарядь присутні у всіх основних комплексах (супіщаний шар, щебенчатий суглинок, темний суглинок), виділених на Уч-Баші.

Слід зазначити, що жителі Уч-Баша широ- ко використовували ресурси дикої фауни при- леглих екосистем, включаючи морських тва- рин, у тому числі молюсків і крабів, річкових (болотяних черепах), а так само великих на- земних ссавців. Як вже зазначалося вище, спе- цифічний вигляд археозоологічного комплек- су з Уч-Башу надає високий відсоток залишків диких тварин, близько 20 % від усієї кількості кісткових залишків, що зближує його з ран- ньогальштацькими пам’ятками лісостепової зони східної Європи і відрізняє від степових і середземноморських пам’яток. Майже три чверті кількості особин диких тварин і близь- ко 80 % кісткових залишків належать трьом основним промисловим видам: звичайному оленеві, козулі і дикому кабану. Іншу кількість особин і, відповідно, кісткових залишків мож- на віднести до умовної групи хутрових звірів, куди ми відносимо зайця і хижаків. Окремо в комплексі дикої фауни стоять кулан (мешка- нець степів) і афаліна (морський ссавець). Ре- шта наземної фауни, чиї залишки знайдено на Уч-Баші, прив’язана до лісових, лісостепових і навколоводоймищних біотопів, тобто могла бути здобута в околицях Уч-Баша.

Досить часто зустрічаються роги оленів (як звичайного, так і козулі), які в поєднанні з лобовими кістками свідчать про цілеспря- мований добуток великих дорослих самців. Мабуть, не останню роль тут грає і добуток рогів як сировинного матеріалу для виготов- лення знарядь і кістяного начиння. Подібну вибірковість мисливців ми спостерігаємо і у випадку з диким кабаном, який в переважній більшості представлений статевозрілими сам- цями, і лише однією ювенільною особиною.

Вельми незвичним є високий відсоток ювенільних особин оленів. Ювенільні особи- ни є найбільш беззахисними і недосвідчени- ми, і це наводить на думку, що полювання мало доволі опортуністичний характер, ме- тою якого було отримання м’яса з наймен- шими енергетичними затратами. Цілком імовірно, що для полювання на телят оленів використовувалися пастки, куди молоді осо- бини, поза як були недосвідченими, потрап- ляли найчастіше. Однак вимагає пояснення незначна присутність в матеріалі ювенільних кабанів (практично тільки одна особина). Дикий кабан і домашня свиня в матеріалі з Уч-Башу добре розрізняються за розмірами зубів, і відповідно до розмірів зубів, майже всі кісткові залишки поросят належать до- машній свині. Найімовірніше, причина тут криється в тому, що дикі кабани мешкали переважно в прибережних чагарниках річ- ки Чорна, де вони легше можуть знайти собі їжу, але де складніше або не було зовсім мож- ливості встановлювати мисливські пастки.

Іхтіологічні матеріали Уч-Башу відносять- ся до категорії «кухонних залишків». Наяв- ність кісток краниального і посткраніального кістяка свідчить про те, що рибу обробляли безпосередньо перед приготуванням в їжу.

Всі визначні кістки й луска належать пред- ставникам роду кефаль-ліза (Liza). За роз- мірними характеристикам кісткові залишки розділилися на дві групи — від 9,6 до 19,3 см (з модою 12,8 см) і від 22,2 до 56 см. Імовірно, більш великі кістки належали сингілю, тоді як більш дрібні — гостроносу. Як за кількіс- тю кісткових залишків, так і при розрахунку співвідношення видів у м’ясному споживанні домінують залишки більшої кефалі (імовір- но, сінгіля), які складають 85,7 % від усіх виз- начених кісток.

Велика частина кісткових залишків (56,7 %) належить статевозрілим особинам. Виходячи з видового та вікового складу риб, ми припускаємо, що основний вилов кефалі здійснювався в другій половині літа — на по- чатку осені (у липні—вересні), найімовірні- ше — ставними сітками, вершами і т. д.

Вірогідно, при виборі місця для поселен- ня жителями бралася до уваги придатність даного місця для промислового лову кефалі. Також можливе існування сезонних поселень для забезпечення потреб місцевих жителів рибою.

Нові тенденції господарської діяльності, що з’явилися в молодшому дотаврському періоді, надалі як феномен, вже після руй- нування поселення, при втраті більшості спеціалізованих виробництв і зміні системи влаштування побуту знаходять розвиток в наступному — таврському періоді, причому зв’язок матеріальної культури з археологіч- ними культурами Дніпровського Лівобере- жжя зростає. Якщо друге може бути пояс- нено демографічним фактором, то перше, можливо, є свідченням константи в глобаль- них кліматичних умовах, насамперед, щодо складу домашнього стада, — дуже залежної від режиму зволоження складової госпо- дарства. У комплексі з цими спостережен- нями виступають дані щодо рівня суспільної організації населення Уч-Башу молодшого дотаврского і таврского періодів, коли, не- зважаючи на зміну демографічної ситуа- ції в регіоні, принцип розподілу основного споживчого продукту — їжі — якийсь час зберігається. Це може свідчити про синхрон- ність або глобальність суспільних процесів у Північному Причорномор’ї, яке, мабуть, яв- ляло собою єдину соціально-економічну сис- тему в передскіфського час.

По групуванню знарядь, інструментів, си- ровини, відходів і готових виробів, а також виробничих комплексів в асамблеї в старшо- му дотаврському періоді виділено такі види господарської діяльності: морські промисли і мореплавання, домобудівництво, паливо та обігрів, обробка дерева, полювання, зби- ральництво, обробка рогу, косторізне вироб- ництво, тваринництво (молочний і м’ясний напрям) і виробництво субпродуктів, земле робство (виробництво, зберігання і перероб- ка зерна), виноградарство, обробка каменю м’яких та твердих (кристалічних) порід, ме- талообробка (бронзоливарне і ковальське ремесло), виготовлення одягу та побутових предметів (прядіння, ткацтво, шиття, де- талі костюма), керамічне виробництво, ос- вітлення та використання додаткового вогню, підтримання домашнього ладу і соціальна структура, обмінна торгівля через відсутність природної сировини або навичок його об- робки (неможливість його отримання), при- внесення шляхом військових дій з осіданням речей або адаптацією технологій. Відсутність подібної аналітики для інших пам’яток Кри- му, як і Північного Причорномор’я епохи пізньої бронзи і раннього заліза в цілому, роблять питання інноваційності учбаських видів господарювання досить вразливим. Але певні висновки все ж можна зробити. Безсум- нівно інноваційними для Криму є учбаське домобудівництво і виноградарство, тради- ційними є полювання і збиральництво. Для зручності узагальнення види господарської діяльності були об’єднані в типи — загаль- ні напрямки господарювання. Так, морські промисли і мореплавання — вид діяльності, представлений єдиним замкненим циклом, відноситься до двох типів: життєзабезпечен- ня та інфраструктура. Домобудівництво, ос- вітлення, використання додаткового вогню, підтримання домашнього ладу відноситься до формування життєвого простору. Паливо та обігрів також відносяться відразу до трь- ох типів: формування життєвого простору, життєзабезпечення та виробнича діяльність. Обробка дерева, рогу і каменю належить до групи первинних виробництв (виготовлен- ня кінцевого продукту з природної сирови- ни). Полювання і збиральництво спрямовані на життєзабезпечення. Косторізне вироб- ництво, тваринництво (виробництво м’яса, молока і субпродуктів), землеробство (ви- рощування, зберігання і переробка зерна), металообробка (бронзоливарне і ковальське ремесло), виготовлення одягу та побутових предметів (прядіння, ткацтво, шиття, деталі одягу), керамічне виробництво відносяться до кількаетапних виробництв (виробництво кінцевого продукту з сировини, отриманої за антропогенного впливу). І, нарешті, імпорт і примусовий імпорт спрямовані на форму- вання інфраструктури.

Таким чином, такі примітивні привлас- нюючі і найдавніші види господарства, як по- лювання, збиральництво і рибальство харак- теризують лише процес життєзабезпечення; процес формування життєвого простору пов’язаний з розвиненими домобудівниц- твом і його похідними (обігрів, освітлення, домашній лад), а також похідними від зби- ралиництва ремеслами, пов’язаними з ви- робництвом кінцевого продукту з природної сировини — первинними виробництвами з рогу, каменю та дерева. Кількаетапні вироб- ництва — тваринництво, землеробство, кос- торізка, металообробка, гончарство — при- сутні в комплексі і є породженнями спільнот з відтворювальною економікою. Поява сві- доцтв формування інфраструктури — най- більш прогресивне явище в господарстві старшого дотаврського періоду Уч-Башу.

Ще однією особливістю господарської діяльності ранніх горизонтів є сезонність де- яких напрямків. Сезонним було виловлю- вання кефалі, яке припадає на осінь—зиму, також сезонним було пересування морем, дуже залежне від погоди для каботажного плавання. Також сезонним можна назвати обігрів житлових приміщень і залежним від клімату. Ймовірно, сезонним можна також вважати виробництво м’яса, а виробництво зерна — циклічним. Наявність таких сезон- них видів господарства, пов’язаних насампе- ред з отриманням їжі (причому отримання продукту усіх цих видів припадає на осінь) передбачає серйозні заходи для заготівлі та зберігання отриманого продукту.

Молодший дотаврський період демонс- трує цілий ряд інновацій, які, наскільки можна виснувати відповідно до колосально- го стрибка в розвитку соціальної структури населення Інкерманської долини, призвели до інтенсифікації господарської діяльності. Основним фактором послужило освоєння її жителями або, що більш імовірно, привне- сення ззовні технології отримання та оброб- ки заліза. При цьому типи господарювання та їх складові практично не змінюються. В категорії життєзабезпечення зберігаються всі види господарювання, в інфраструктурі крім попередніх напрямів фіксується ще й сухопутний транспорт, і, відповідно, ос- воєння сухопутних шляхів, в характеристи- ках життєвого простору якісно змінюється домашній лад, всі первинні виробництва не зазнають змін, але при цьому також якісно змінюються багатоетапні виробництва. Слід також зазначити, що якісні прогресивні змі- ни торкнулися комплексу господарювання, формування якого пов’язане з відтворюючою економікою.

Сезонними напрямками господарської діяльності в молодшому дотаврському пе- ріоді залишаються характерні і для старшого дотаврского періоду виловлювання кефалі, тваринництво м’ясного напрямку і цикл землеробських заходів, спрямовані на отри- мання продуктів харчування і такі, що обу- мовлюють необхідність зберігання запасів продуктів, отриманих в осінній сезон.

Наповнення типів господарювання вида- ми діяльності на початку таврського періо- ду серйозно відрізняється від попередніх. В категорії життєзабезпечення при збережен- ні всіх найпримітивніших видів діяльності (морські промисли, паливо, полювання, збиральництво), пов’язаних з привласню- вальною економікою, спостерігається зрос- тання значення полювання. В інфраструк- турі попри вірогідне збереження навичок мореплавання (по константі речового комп- лексу, пов’язаного з морськими промисла- ми), продовження використання сухопут- них шляхів і коні, як транспортному засобі та наявності обмінної торгівлі відповідно до присутності імпорту, немає ніяких слідів іс- нування оборонних споруд. Відсутній також так званий примусовий імпорт. Специфіка життєвого простору також залишає чимало білих плям — невідомі стаціонарні споруди і житла, наявність обігріву при цьому можна констатувати по такій, що перевищує попе- редні утилізовані залишки кількості золи в археологічних шарах і комплексах. Невідоме використання додаткового освітлення. Од- нак витримується константа і навіть незнач- ний розвиток в домашньому ладі жителів. Серед первинних виробництв, виникнення яких також зв’язується з привласнювальною економікою, деградує обробка каменю, зате виникає кременеобработка, що в комплексі з появою свідоцтв обробки шкір, зростан- ням ролі обробки рогу, відсутністю свідчень обробки дерева і використання будівельного лісу також може говорити про процес дегра- дації або, скоріше, привнесенням нового спо- собу господарювання в регіон.

Кількаетапні виробництва, навпаки, де- монструють більшу різноманітність. Збіль- шується кількість виробів з кістки і відходів їх виробництва, тваринництво показує змі- ни в стаді, властиві більш посушливим ре- гіонам, спостерігається деградація в земле- робстві, кардинальні зміни спостерігаються в металообробці. У домашніх ремеслах та- кож використовуються примітивніші зна- ряддя. Керамічне виробництво демонструє дуже строкатий набір навичок виготовлення і декору виробів при загальному зменшенні об’ємів тарних судин. Сезонність виробництв і промислів в порівнянні з попереднім періо- дом закономірно не змінюється.

Чим була викликана така зміна? Як вид- но з аналізу джерела, на загальні зміни в матеріальній культурі як результату госпо- дарської діяльності, ймовірно, вплинули кілька факторів. Втрата технологій обробки ряду матеріалів, з яких виготовлялися основ- ні знаряддя в дотаврських періодах, ймовір- но, пов’язана з військовими діями в їх фіналі. З цим же фактором пов’язана зміна типів ке- рамічного комплексу, що означає зміну скла- ду населення Інкерманської долини і серйоз- ні демографічні зміни в регіоні в цілому.

Другим не менш важливим чинником є перехід на масове використання залізних виробів, виробничі характеристики яких вплинули на результативність і тривалість процесу або його складової в отриманні кінцевого продукту, що призвело до дина- мічного розвитку суспільної структури. Виз- начаючи загальний прогрес технічних харак- теристик знарядь і виробництв як більше, краще, швидше і дешевше, на етапі переходу до заліза основними факторами виступили два — збільшення кількості кінцевого про- дукту і зменшення часових витрат на його от- римання.

Для дотаврських періодів — старшого, що характеризує економіку епохи фінальної бронзи, і молодшого — перехідного, коли структура видів господарської діяльності ще не зазнала кардинальних змін, характерні інші фактори процесу виробництва, в основі яких була вузька спеціалізація виробництв, не пов’язаних з отриманням їжі. Можливо, саме цим фактором пояснюється яскравість матеріального комплексу, практично кож- на річ з якого є якісним виробом, а керамі- ка отримує багатий і різноманітний декор. Безсумнівно, що така діяльність населення Інкерманської долини як суспільної одини- ці відобразилася на суспільному розвитку, а наявність інфраструктури вже на почат- ку старшого дотаврського періоду дозволяє говорити про це населення, як про плем’я. Ймовірно, така структура господарювання і була причиною появи феномена фракійсь- кого гальштату, до кола культур якого відно- ситься і матеріальна культура дотаврських періодів кизил-кобинськой культури.

Поява нового матеріалу — заліза, можливо, при збереженні закритості груп носіїв тради- цій його виготовлення зруйнувало структуру інших спеціалізацій, що і могло привести до нового соціального членування, що видно вже в домашньому ладі молодшого дотаврського періоду, а також уніфікації культур, зникнен ня яскравих рис гальштату, які трималися на носіях спеціалізованих виробництв.

У використанні біоресурсу жителями Інкерманської долини в усі періоди спос- терігається константа — всі види діяльності на основі використання біоресурсу, тобто спрямовані на отримання їжі, існують пос- тійно. Незначно змінюється їх значення від привласнювального до відтворювального і навпаки, також деякі зміни спостерігаються в самому вихідному продукті, насамперед у вирощуванні злаків.

Таким чином, якщо матеріальна культура населення Інкерманської долини старшого дотаврського періоду демонструє структу- ру господарської діяльності, характерну для часу фінальної бронзи, а молодшого, існуючи в цій же структурі, містить тільки окремі нові риси, то таврський період при всій своїй спе- цифічності показує самий початок складан- ня нового типу господарювання, пов’язаного з масовим освоєнням заліза.

На основі опублікованих досліджень ми припускаємо подальше поповнення бази да- них поселень періоду переходу від бронзи до заліза за рахунок аналізу значущих характе- ристик довкілля для їх заснування серед уже відомих і, можливо, ще не відкритих пам’яток археології Північного Причорномор’я, особ- ливо, його північно-західної частини з за- хідним узбережжям Криму включно. У цю групу, можливо, увійдуть такі поселенські пам’ятки, як Бай-Кіят, Бурун-Елі, Дикий Сад, Каїри, Кратіл, Тудорове, Бабадаг та інші по- селення, пов’язані з морем і синхронні посе- ленням Нижнього Дунаю і його басейну. З останніми матеріальна культура Північного Причорномор’я пов’язана чисельними ана- логіями. Крім того, дуже важливі такі анало- гії з синхронними пам’ятками басейну Пру- та і похідною від них Балтською групою, а також попередніми пам’ятками Степового Подніпров’я. Всі вони на момент освоєння ви- робництва заліза у Північному Причорномор’ї, мабуть, представляли систему пов’язаних со- ціально-економічних процесів. Поява двох, що фіксуються археологічно, можливо, та- кож пов’язаних факторів — інвазії кочових народів і масового використання заліза мало колосальне значення для функціонування цієї системи. Висновки, отримані на матеріалах Уч-Башу, дозволяють конкретніше окреслити коло джерел для вивчення всіх цих процесів і констатують необхідність залучення не тільки суто археологічних методів у вивченні архео- логічного матеріалу.

Summary

From Bronze to Iron: Paleoeconomy of the Habitants of the Inkerman Valley (According the material of excavations in Uch-Bash and Saharnaya Golovka settlements)

Scientific papers, which deals with a widely current terminology as one of the terms of reference of time use the phrase «Early Iron Age». Forming the largest European cultures dated to this time and the gratest Greek ecumene had appeared through the centuries. Own essence of the term — «early iron» for us is still very «terminological». What lies behind this concept in the northern Black Sea coast? It is not clear today. Excavations of Uch-Bash, fortified setlement above the Inkerman valley, which is one of the key sites of the region, pausing for a while, gave us the opportunity to analyze the economic structure of this unique setlement founded in the final of the Bronze Age, one of the first was acquireing the technology of manufacturing iron in the Northern Black Sea coast and continued the existence beyond the beginning of mass use of iron things. Our paper is an atempt to analyze its economy and environment based on a special analysis of archaeological material with drowing the natural methods of research to obtain new knowledge about the part of Pontic population, which for more than 400 years — since the end of 12th until the beginning of the 7th cent. BC inhabited Inkerman valley in South-Western Crimea.

The setlement of Uch-Bash, located near Inkerman, is one of the most important sites of the Kizil Koba culture. It belongs to the western group of sites of this culture and has a dominant position in it. Uch-Bash is the largest settlement of the known sites in culture now. It lasted longer than any other according the current chronological scheme, one of the earliest, and one of the richest according the qualitative and quantitative filling layers by archaeological finds.

Archaeological research carried out in the setlement 1920th (L.N. Solovyov, Sevastopol Museum of Local History), 1950th (S.F. Strzheletskiy, Chersoneses museum) and 2006—2013 (E.A. Kravchenko, the Institute of Archaeology of National Academy of Sciences of Ukraine and the National Preserve of Tauric Chersoneses). The researches showed that this site had been the previous number not only for the sites of Inkerman Valley, but also the Crimea, as a part of Northern Pontic region. Therefore, the investigation is based on the materials of Uch-Bash. In addition, the materials of excavations of the setlement of Sakharnaya Golovka (A.K. Takhtay, 1940th, S.F. Strzheletsky, 1950th) and survey in the Inkerman valley (E.A. Kravchenko, 2009—2013) were used in paper.

Synchronous setlement complexes in the Inkerman valley, which atributed Kizil Koba culture, contain mass material, which allows to reconstruct the economic of its inhabitants. This material can be divided into the following groups: industrial complexes, well-preserved whole or partly within it things, raw materials and refuse; waste disposed of the remains (food remnants, fragments of tools and instruments, their parts, broken during use, manufacturing defects and scum). In addition, the unique information on the life and social structure of the population is given by the material of «closed» complex — a few burned-out homes. The fundamental sources, including the knowledge and skills of people engaged in some form of economic activity, are also the natural habitat conditions. Moreover, the characteristics of the environment, along with archaeological material are included in the source base in this research.

Summing up the analysis of a set of stone finds in Uch-Bach, it should be noted important diferences in the types of pre-Taurian and Taurian periods according to the functional significance of products.

Mace, which were found at Uch-Bach, in the context of the layer are probably externally introduced category and fall into the layer at the end of horizon IV-UB.

One of the essential functional categories of the necessary tools in the economy — the traditional diorite axes (type 1), which had used in the previous time, disappeared among the tools of Tauri period, probably substituted in future by metallic wares.

In complexes of Taurian period heavy holed stone hammers (type 1 and 2) and unhandled hammers (type 2), partially replace by more primitive tools for forging made from sea pebbles or slightly modified stones of hard rock. The appearance of the toolkit of Tauri period unhandled hammers from whetstone (type 1), which were used for grinding or milling organic materials and minerals, changed pre-taurian grinding stones, made from broken diorite wares (type 1).

Against the backdrop of a sharp reduction of axes and hammers of diorite at the beginning of Taurian period, there is such a phenomenon as the model axes and hammers made of Inkerman limestone, smaller than the main types of such weapons of earlier horizons, but identical to the same products from the synchronous wares from diorite and gabre. Hypothetically, we can assume that such products from limestone used as a template for making moulds for casting of a plastic material, although confirmation of using such technology is not clever in the early Taurian period of Uch-Bach yet.

In the early Taurian period grinding stones from the broken diorite tools (axes, hammers, etc.) substituted on a massive round stones with a greater surface area with typical signs (type 2). There is absence of findings traditional pre-Taurian oval grain grinders and massive two-handed chimes to them in this horizon. Presumably, such massive round stones with a greater surface were used for grain processing.

Interchangeable types of abrasives in both complexes show typical signs in touchstone for fine sharpening of pre-Taurian horizons and for main sharpening of the Taurian period. Perhaps this is due to the regularity properties of the metal subjected to grinding, though, we should not rule out the availability of raw materials for the abrasives.

The lack of waste of drilling is fixed (untreated or treated rudely diorite pebble and rock hand hammers is in material of horizon V-UB) in the complexes dating to beginning of Taurian period. In combination with the lack of drilling tools from diorite it shows the loss of drilling technology and manufacturing instrument made from hard rock stones as a whole.

There is reducing the diversity of the functional significance of goods compared to pretaurian horizons: in the early period of tauri are only loads for fishing nets, disappear stone weights and plumb lines associated with spinning, weaving and probably used as anchors.

In the early period of tauri stone moulds is absent also in the material of Uch-Bash.

The beginning of the Taurian period shows finds of flint strikers, made from broken bludgeon. The finding of such things in the previous horizons are unknown.

In addition, the material from Uch-Bash shows key categories of stonewares, and changes associated with them. It declares a virtually complete change of direction and the way of economy. The absence of massive stone axes in the early taurian horizon is likely to be one of the main indirect evidence of the transition to metal products, even if their findings are absent, since any economic activity without this tool is virtually impossible. The second lead group of items are associated with casting and forging tools and their derivatives. Uch-Bash complexes also demonstrate an almost complete change of types of instruments associated with metallurgy, apparently associated with the appearance in the late horizon other non-prior production of metal things. The third major group, which was typologically stable for four pre-Taurian horizons and vanishing in the early tauri time, are tools related to farming and processing of grain.

Among flint tools of Uch-Bash about fifty can be associated with sickles. There are more than 20 % related to the final Bronze — Early Iron Age. It should be emphasized that the sickles were used, and accordingly, damaged and disposed mainly outside the setlements, on the agriculture area. Tools of setlement activity, on the contrary, were broken, thrown away and lost in the area of residential development. Consequently, the share of flint bifacial sickles inserts in the total number of flint tools used in the economic activity of population of Uch-Bash was actually much higher.

Flint saw blade used for sensitive start sawing and sawing wood, bone and horn pieces of small diameter, and for making slots. In particular, it is possible to use them to obtain pieces of arrowheads.

The drill, a tool with edge intended for the production of holes in objects made of hard materials (stone, wood, bone, horn). Strong wear in form indicating their use as tips of either disk rather arched drills, may be as a part of machine-tool. The same wear is in a drill on a fragment of bifacial saw. It should be noted, that the layers of Uch-Bash contained fragments of limestone with round shallow recesses, which could serve as supplies for drilling. Most likely, in our opinion, arched drills with standard flintheads were used for drilling a large number of holes in the wooden boards of a certain thickness. Such boards with certain diameter holes could be widely used in the construction of various types of seagoing boats.

Fifteen finds of fire flint had known among Uch-Bach material, fourteen of them is on fragments of river pebbles and low-grade flakes of flint. Perhaps part of fire flint dates to a later time, but finding the number of artefacts in covered objects allow us to say confidently that the method of making fire using flint strikes against metal was prevailing.

Metalwork production connected to bronze wears, appear on the Uch-Bach virtually since the founding of the setlement. Atention is drawn to the fact that the findings of bronze tools and waste products derived from layers and complexes of the pre-Taurian periods. Taurian period shows only finds of bronze objects of dressing, perhaps headdress, and weapons. Apparently, according to the Uch-Bash materials there is reason to talk about the opening of one of the earliest centres of iron production in the Northern Black Sea coast on the background of the already known Caucasian. Its date — from the end of 9th to the mid of 8th cent. BC does not contradict this interpretation of complex excavated in Uch-Bach.

As confirmation of the existence of centre, rather than a single episodic production also is opening production based on a high iron content and low or no phosphorus iron-ore in the east of the Crimean Mountains in spurs of the Karaby Yayla plateau in the tract of the Seferek Koba, accompanied by material dates to the 8th cent. BC of Kizil Koba culture.

Iron-craft appeared on sites of the Kizil Koba culture after not long period, when local Kizil Koba potery appeared in the Cernogorovka type burials of Pontic steppes, and this trend did not stopped in the next phase. It is possible that the horsing became the main factor of appearing iron-centres in the Pontic steppes, and the iron-craft carriers were primarily craftsman of weapons.

It is generally accepted fact that ceramics is satellite of societies with reproducing economy. Fireproof and waterproof properties of clays were discovered in the Neolithic, and since that time clay invariably goes with human activities.

Their pasts are using in house building, potery making, household items, jewellery — everything you need for a setled farming. And archaeological preserving of ceramics makes it one of the main and the most mainstream object of research.

The widespread using clay in house building was one of the factors, which was discordant with conclusions of many researchers about local roots of Kizil Koba culture, as Crimean cultures has always demonstrated the basic building of blocks of stone — mostly limestone and sandstone. The use of refractory clay in economic activity can be traced only from the Late pre-Taurian period when metallurgical workshop began operating.

Archaeological material contains two main groups of evidence to reconstruct the ceramic production of habitants of Inkerman valley. It is the remains of potery furnaces on the settlement-satellite of Sakharnaya Golovka, production facility of building 1 on Uch-Bash and rests of ceramic production in waist filled pits on Uch-Bash.

Thus, ceramic products, including potery, show traditional economic structure of Uch-Bash habitant life. This tradition can be traced as in the production of potery sets within the periods, so as issues related to habitation, and in rare ceramic wares connected typologically to things from other materials. As well as things made from stone, bone and metal, Uch-Bash ceramics demonstrates innovation in manufacturing, and in typology of the Late pre-Taurian period. Complete changing the types, principles of economy and household in Uch-Bach took place between pre-Taurian and Taurian periods. Moreover, appearance of such innovations in the artefacts shows more about innovation in a particular direction of economy or crafts, and evidence of this innovation is a new type, in a case that the main complex retains the traditionalism.

There are functional diferences in the ceramics between periods, as well as traced in stone products. The presence of large storage vessels for keeping dry products such as pithoi fixed in pre-Taurian periods with fragments of large outdoor «cookers» and ceramic lids for storage vessels and household pits. Presumably, these wares, which are gathered by particular paste — a porous, lightweight, with a mixture of straw, were used for storage and preparatory process for storage of grain.

Large polished container vessels with a narrow neck are present in all periods, with diference of shape, decoration and so on. They have been used, most likely, for storage of liquid food or water.

In all periods, cooking ceramic presented two main functional categories — kitchen pots and strainers. Pots with traces of sooty in both pre-Taurian and Taurian periods presented in diferent shapes and volumes. In early horizons they probably accompanied by lids. Strainers, being present in all periods, have diferent shape. In the Late pre-Taurian period their number increases. Ceramics, which is industrial waste, is also represented in all periods reflecting the presence of potery and metallurgical crafts. Home crafts have indicated by ceramic spinners and perhaps loads, which is constatly presented spinning and weaving. The shapes and principles of forming of these tools is traditionally diferent in pre-Taurian and Taurian period. Among the finds of Taurian period there is a single scraper or polishers made from vessel body.

Table ceramics also shows diferences in the functional categories between sets of pre-Taurian and Taurian periods. Not large table vases and basins are present only in the complexes of Early pre-Taurian period. The traditional division of tableware scoop / bowl / basin traced in all periods, difering of their tableware sets by shape, volume and décor. The single find of ceramic spoon is also relates to the table ceramic complex of the time of early tauri, but this things are well-represented among the products of bone and horn of this period. It is also diferent the small vessels in all periods, and whose function is controversial.

Perhaps the diference in Uch-Bash potery sets, that is in their typological diversity, due to the fact that it dictated by the prevailing economic structure and way of life of pre-Taurian horizons, which indicates innovation as an appearance of new direction in the economy or some craft innovation. And in the early period of tauri, first of all, at Uch-Bach variety of types is episodic phenomenon, which shows afterdestruction horizon with multiple elements of other cultures. Than a new complex of material culture had not yet formed.

The collection of products from bone material is presentable from the excavation of Uch-Bash setlement. Their study from the standpoint of technology is of great importance not only for the reconstruction of bone carving production of population of Kizil Koba culture sites, but also for the study of ancient craft techniques in general. According to the available material, the main raw material for local production was carving bone of land mammals (primarily compact bone substance hoofed feet, and astragalus, and, rarely, epiphysis) and tight horn of wild ungulates.

Products carving production can be divided into several categories according to the functional purpose. Products presented work tools (awls, needles, polishers, «kochedyki», spindles, the presser / retouchers, frames sickles, clutch-handle), objects related to the domestic sphere (spoons), weapons and fishing gear (arrowheads, javelins, harpoons) horse equipment parts (cheek-pieces), game atributes (astragalus). At the same time atention is drawn to the containing of boon artefacts in diferent layers of the setlement. The layers of loam and sandy loam consist cheek-pieces and arrowheads, other than those that come from the ash layer. Finds of spoons exclusively associated with ash layer and synchronous horizon V-UB. Most of the finds of the treated horns and blanks are also linked with ash layer.

Special branching horns and traces of handling them may testify only on their use in carving craft, which had being developed in the later horizons of the setlement. Of course, the sporadic reference to the processing of bone material was in the previous periods, which is confirmed by few finds treated bones and horns and their products in early horizons. However, the present materials show that greater atention to the bone as the material for the processing occurs on the last (Taurian) period, which may be related to the change of the population and its craft traditions.

Based on the analysis of palaeobotany data we can conclude that agriculture was an important part in diet of the ancient inhabitants of the Uch-Bash setlement. Found of weeds indicate long time using lands for agriculture activity. The presence in palaeobotanical spectrum a significant proportions of barley constants its traditional culture and may indicate its use for fatening animals. The rising of part of rye in horizon V-UB for the contrary of the previous horizon IV-UB can also be characterized. In addition, the increasing role of rye along wheat on a background of naked reduce emmer could indicate some improvement in tillage, which connect with changing of the population of Uch-Bash.

Perhaps husbandry was supplemented by horticulture and viticulture. Products of agriculture were also raw materials for spinning and weaving, perhaps, the production of oil. Part of agricultural produce (their waste?) could be fodder base for livestock.

Structure of paleozoological complexes of ash and sandy layers of the western square of Uch-Bash are almost identical to each other and made up of bone remains of domestic animals (60 %), the remains of wild animals (20 %) and marine invertebrates and marsh turtles (20 %). Osteocomplex of loamy layer has some diference: the number of domestic animals up to 80 %, wild animals — about 10 % and about the same percent shows invertebrates, mainly of shells.

It should be noted some diferences between osteological complexes of the layers according to modification of bones by human activity. Up to 5.9 % bones from ash layer have burned, while the number of bones with traces of tools or other signs of slight handling is not a percentage, as well as bones with traces of teeth of predators (apparently, dogs). Charred bones in the sandy loam layer of the same amount 6 %, but the number of bones with traces of handling is more, up to 3 % of the total material. But it should be also added that the volume of osteological complexes of ash and sandy loam layers are inadequate. The quantity of modifier bones in the loamy layer is less: charred — about 2 %, and with traces of processing — about 1 %.

Remains of wild animals are the richest in the ash pan. More than half of the remains belong to the deer — red and roe deer. There is a wild boar in third place for the number of animals. The fox and the hare are also well represented in the material. Wolf, small predators of the weasel family, the botlenose dolphin and kulans owned small number of residues. Almost all of the land animals are forest dwellers except kulan, who is typical inhabitant of steppes. There are only the remains of red deer and roe deer in the sandy layer. In the loamy layer botlenose dolphins is in the first place for the number of remains, a litle less bones belong to deer, while four bones belong only to the roe deer. In general, the ratio of domestic and wild animals in archaeozoological complex of Uch-Bash follows the structure of the material from early Halstat sites of forest-steppe zone of Eastern Europe and difers of the steppe and Mediterranean archaeozoological complexes of synchronous time.

The species composition of herd in Uch-Bache varies a litle by archaeological layers, but these diferences can not be called quality. In general, the species composition is original and does not find the analogous among other cultures, involved in the analysis. It is outlined a dominant position in the herd of sheep and goats and the subordinate position of the catle, that is not usually characteristic of agricultural economics in Eastern Europe. In particular, the dominance of small catle on a large in herd of Uch-Bash is diferent sine with early Halstat site of the forest and forest-steppe zones. The structure of the domestic herds of the Uch-Bash is diferent from all the sites of the forest-steppe zone of Eastern Europe by few catle (about 20 %) and numerous (55 % of domestic herds, which is more than half) of sheep and goats.

The high number in herd of sheep and goats brings archaeozoological complex of Uch-Bash with the type of herds of steppe and semi-desert areas, for example, with Sabatinovka sites of the steppe zone of Eastern Europe and sites of South Khorezm of the Iron Age. The composition of the domestic herds of Khorezm sites of the Iron Age in Central Asia is characterized by the dominance of small catle, dictated, apparently, climatic features, in particular, aridity and water scarcity. The economic advantage of these conditions, of course, for the small catle, which tolerate water stress beter and does not need large amounts of it, unlike catle. This is due to the physiological specificity of water metabolism in catle, which, as mentioned earlier, due to anatomical features, a relatively reduced volume of the large intestine and thus reducing their ability to absorb water from digested food. For this reason, the catle lose a lot of water dur ing defecation and depend on abundant water ing. This physiological feature of catle limits greatly its use in the economy in conditions of dry climate. In the case of Uch-Bash, perhaps in the formation of the structure of domestic herd with the dominance of small catle may have important cultural influence of the areas with arid climates, which are bordered with the Crimea Highlands. It should be noted that Uch-Bash is located above the valley of the most full-flowing Crimean river of Chornaya (Chorgun), so to speak about the lack of water resources in this case is not necessary. Of course, if we take into account the climatic characteristics of the Crimea as a whole, the conditions for the breeding of catle can be considered not very favourable. However, the significant presence of residues of the domestic pig indicates that a lack of water re sources could not a limiting factor in the case of Uch-Bash. It is possible that as a limiting factor in the use of catle in the economy has also relief of foothill of Crimea. But it is clear that explaining the specifics of the composition of herds of Uch-Bash, atracting just the factors of the environment and biology of domestic species, is dificult and uncorrected. In this case a cultural and historical factors, perhaps, was equally important. Based on the quantitative structure of the herd, we can assume that archaeozoological complex of Uch-Bash was shaped by the cultural influence of the communities of the steppe and semi-desert areas of Eastern Europe, which is directly borderad with the forest-covered mountains of Crimea. This influence is reflected in the large number (more than half of domestic animals) of sheep and goats, which is typical for steppe and semi-desert farms. Unfortunately, we have no data on the species of small catle from Khorezm, which material is under comparative analysis. The goat, which can be an indicator of a more sedentary type of economy, is not inferior to the number of sheep in Uch-Bach. Perhaps, in this case, can we talk about specific features of semy-Mediterranian type of economy in the conditions of foothill and mountain landscape. It should be noted a significant similarity of structure of herds of the Uch-Bash with material from the sites of the Mediterranean, in particular, from the site of the Iron Age of Kalabak Tepe (7th—5th century BC) near Miletus. Miletus material is characterized by the dominance of small herds (with sheep, which had prevalence approximately fourfold over the goat), little more than 20 % of the residues in catle and about 10 % of the domestic pig bone remains. A distinctive feature of the archaeozoological complex of Miletus site is a very small percent of residual of horse and donkey (less than one percent), and literally single bone fragments of wild animals. Some similarities of structure of archaeozoological remains from Uch-Bash traced to a complex of the Italian site of San Candido dated to the Roman time, which, however, don’t include the rests of any wild animals. In general, the traces of human activity on the bone material of Uch-Bash suggests that a bone carving workshop operated stably than the daily activities of household (butchering animals, cooking, preparation of products for future use). Especially high percent of processing bones in the ash layer, but there are traces of tools in the bones of all major complexes (sandy loam layer, gravely loam, dark loam) of the western square of Uch-Bach.

It should be outlined that the habitants of Uch-Bash widely used resources of wild fauna of surrounding ecosystems, including marine animals, including shellfish and crabs, river (bog turtles), as well as large land mammals. As noted above, the specific structure of arhaeozoological complex of Uch-Bash formed by high percent of residues of wild animals, about 20 % of the total number of bone remains, which brings it to the early Halstat sites of forest-steppe zone of Eastern Europe, and is distinguished from the steppe and Mediterranean sites. Almost three quarters of the number of individuals of wild animals and about 80 % of bone remains belong to three species, which was mane objects of hunting: red deer, roe deer and wild boar. Another quantity of animals and, therefore, fossil remains can be atributed as the group of fur animals (rabbit and predators). Wild ass (inhabitant of the steppes) and botlenose dolphins (marine mammal) are in complex of wild fauna separately. The rest of terrestrial fauna, whose remains were found in Uch-Bach, connected with the forest, foreststeppe and wetland habitats, that is able to be taken in the vicinity of Uch-Bash.

Deer horns (as a noble and roe deer) are finding very often. Horns with the frontal bones suggest targeted hunting of large adult males. Probably, the horns as a raw material for the tools, weapons and other bone objects were of much importance. Such selectivity of hunters we are seeing in the case of wild boar, which is represented manly by adult males, and only one juveniles.

High percent of juveniles deer is very unusual. Juveniles are the most vulnerable and inexperienced, and it suggests that hunting was quite opportunistic, whose aim was taking meat with the lowest energy loosing. It is likely that traps and snares were used for the hunting of calves deer, where young individuals, because of their inexperience, fell the most. However, there is insignificant presence of juvenile boar in the material (only one individual), which demands an explanation. Wild boar and pig in the material of the Uch-Bash are variable by size of teeth, and according to the size of the teeth, almost all of the fossil remains of pigs belong to domestic pigs. Most likely, the reason for this lies in the fact that wild boars live mainly in bank thickets of Chernaya River, where they can easily find their own food, but it is dificult or impossible to put hunting traps there.

Ichthyological materials of Uch-Bash belong to the category of «kitchen leftovers». Bone of cranial and post-cranial skeleton suggests that the fish was cut just before cooking food.

All definable bones and scales belong to the genus Mullet, Liza (Liza). According to the dimensional characteristics bone remains divided into two groups: from 9.6 to 19,3 cm and from 22.2 to 56 cm. Presumably, the larger bones belonged to golden mullet, while the smaller ones — Pointed. As for the number of bone remains, and when calculating the ratio of species in meat consumption is dominated by residues larger mullet (presumably golden mullet), which constitute 85.7 % of all definable bones.

Most of the bone remains (56.7 %) belongs to mature individuals. Based on the species and age composition of the fish, we assume that the main fishing of mullet was carried out in late summer and early autumn (July—September), by stationary nets, vertices, and so on. But it could be taken in winter (October— March).

Perhaps, the choosing a place for setlements connects with suitability of the location for catching mullet fishing. It is also possible the existence of seasonal sites of fishers in vicinity of Uch-Bash.

Appeared in the Late pre-Taurian period new trends of economic activities as a phenomenon after the destruction of the setlement, lossing of most of the specialized production and changing in traditional life had developed in next — the Taurian period, when the relationship with population of the archaeological cultures of the left bank of Dnieper river increases. If it can be explained by demographic factors, the development of new trends of economy is probably evidence of the constants in the global climatic conditions especially regarding the composition of domestic herds, which is very dependent on moisture regime component of the economy. The data on the level of social organization of the Uch-Bash population of Early pre-Taurian and Taurian periods are in conjunction with these observations, when, in spite of the demographics changing in the region, the basic principle of parting of consumer products — the food — had been continuing. This may indicate a synchronous local processes or global social process in the Northern Pontic, apparently, which was a whole socio-economic system in the pre-Scythian time.

Thus, dated to Early pre-Taurian period grouping of tools, raw materials, waste and finished products, as well as production facilities in the assembly outlined the following activities: marine fishing and navigation, house building, resources for fairing, wood processing, hunting, gathering, horn processing, bone carving production, livestock (milk and meet) and the production of by-products, agriculture (production, storage and processing of grain), viticulture, hewing soft and hard (crystalline) rocks, metal (bronze casting and smithing), apparel and manufacturing household items (spinning, weaving, sewing, costume details), ceramic production, lighting and the use of additional fire, maintaining domestic order and social structure, barter (import things) as a rezone of the lack of natural resources or skills of its processing, forced import as reaching things or adapting technology by war. Other Late Bronze — Early Iron sites of Crimea, as well as Northern Pontic lands in the whole were not under such analysis. It makes the issue of innovation of Uch-Bash economy rather discussible. But some conclusions can be made. Undoubtedly, Uch-Bash house building and viticulture are innovative for Crimea, and hunting and gathering are traditional. For the convenience of generalizing economic activities have been gropped into types — general economic trends. So, fishing and marine navigation — an activity presented by completely closed sickle, refers to two types: livelihoods and infrastructure. House building, lighting, the use of fire, maintaining home order relates to the formation of living space. Wood and heating also apply directly to three types: the formation of living space, life support and production activities. Treatment of wood, horn and stone belongs to a group of primary production (making the final product from natural raw materials). Hunting and gathering focused on life support. Carving production, livestock (meat, milk and by-products), agriculture (production, storage and processing of grain), metal (bronze casting and smithing), making clothing and household items (spinning, weaving, sewing, clothing items), ceramic production are a multi-step production (final product is made from raw materials obtained with anthropogenic influence). Finally, imports and forced imports aimed at creating infrastructure.

Thus, primitive and the most ancient types of appropriating economy as hunting, gathering and fishing is characterized by a process of lifesupport, the formation of living space associated with the development of house-building and its derivatives (heating, lighting, home lifestyle) and derived from the gathering crafts associated with the production of the final product of natural resources — processing of horn, wood and stone. Multi-stage production — breeding, farming, bone carving, metal, potery — are present as a complex and are creations of society with reproductive economy. The evidence of formation of infrastructure is the most progressive phenomenon in the household of Early pre-Taurian period of Uch-Bash.

Another feature of the economic activity of the early horizon is some seasonal trends. Mullet fishing season was in fall and probably winter, as well as movement of sea was the seasonal, which is very dependent on the weather for coastal navigation. Also, the seasonal and depending on the climate activity was heating of houses. Probably, it is also possible to consider the seasonal production of meat and cyclical production of grain. The presence of these types of seasonal farm related primarily to produce of food (obtaining all of these products is in fall) suggests serious measures for the preparation and storage of the product.

The Late pre-Taurian period shows a number of innovations that, as far as can be judged from the tremendous leap in the development of the social structure of the population of the valley of Inkerman, led to intensification of economic activity. The main factor was adapting by habitants, or, more likely, outside introducing of technology of iron processing. At that time this type of economy and their components almost unchanged. All types of activity were continuing in the category of life-support. Regarding the previous fixed infrastructure trends land transport appeared, consequently, with pointing land routes. According characteristics of the living space the quality of life and home space raised a litle. All the primary production didn’t change, but also a qualitative change was in the production of multi-stage. It should also be pointed out that high-quality progressive changes were in complex of activity, forming of which is related to the reproductive economy.

Seasonal trends of economic activity at the Late pre-Taurian period are typical for the Early pre-Taurian period: mullet fishing, livestock and meat production, cycle of agricultural activities. All of them aimed at obtaining food and makes it necessary to stockpile products obtained in the autumn season.

The type content of economic activities in the beginning of Taurian period is very diferent from previous ones. In the category of life-support all of the most primitive types of activities relating to appropriating economy (fishing, firing, hunting, gathering) haven’t changing with observing increase in hunting. The infrastructure shows preserving navigation (in constant ware complex associated with marine fishing), constantly using of land routes and horse as a transport, and the presence of barter by the presence of imports, but there is no trace of the existence of fortifications. There is also no so-called forced imports. Providing living space also leaves many blank spots. Stationary construction and housing is unknown. Availability of heating can be stated on a lot more quote of ash in the archaeological layers and complexes, then on previous recycled contexts. The using additional light does not known. However, in the category of home order it observed the constant and even a slight development. Among the primary industries, the occurrence of which is also associated with appropriating economy, stone processing degraded. But that time material includes a lot of flint objects, which in combination with evidence of processing hides, growing horns processing, absence of evidence of using wood and building wood construction can also talk about the process of degradation or, rather, the introduction of a new method of economic activity in the region.

Multi-stage production, in contrast, shows a greater variety. The number of products from bones, waste of their production and livestock shows changes in the herd, typical to more arid regions. Changes are observed in agriculture. Global changes are observed in the metallurgy. At home crafts it is also used more primitive tools. Ceramic production shows a very diverse set of methods of manufacturing and decoration of products with a total reduction of volume of storage potery. Seasonality of production and handicrafts as compared with the previous period did not change regularly.

What caused this change? As can be seen from the analysis of the source, the overall change in material culture as a result of economic activity, probably influenced by several factors. The loss of a number of technologies for processing materials, from which were made mane tools of pre-Taurian periods, probably due to military actions in their final. Change in the types of ceramic complex associated with the same factor, and it means a change in the origin of the population of the valley of Inkerman and major demographic changes in the region as a whole.

Another equally important factor is the beginning massive use of iron wares, which working characteristics impact on the efectiveness and duration of the process or its components of the making the final product, which led to the dynamic development of the social structure. Defining the overall process of progress of industries and production tools as more, beter, faster and cheaper, in the phase of transition to iron as a main tools for production (as the beginning of Iron Age) were two main factors — increase of the final product and reducing time spent on its production.

Pre-Taurian periods — Early, characterizing the economy of the final Bronze Age, and Late — the transition, when the structure of economic activities has not undergone fundamental changes, are characterized by other factors of production, which was based on a narrow specialization of production, not associated with obtaining food. Perhaps this is due to the brightness factor of the material of the complex, almost any thing from which is a quality product, and the ceramic gets rich and varied decor. There is no doubt that such activity of population of Inkerman Valley as a social unit was displayed on the social development. And the availability of infrastructure at the beginning of the Early pre-Taurian period allows us to speak about this population as a tribe. Probably, such structure of economy had been the cause of the phenomenon of Thracian Hallstat, which include material culture of pre-Taurian periods of Kizil-Koba culture.

The emergence of a new material — iron, probably, with preserving closed groups of carriers, destroyed a structure of other old specializations. It could lead to a new social division, which is evident in the home order of the Early pre-Taurian period as well as the unification of cultures and the disappearance of prominent features of Hallstat, which were kept on carriers of specialized industries.

Inkerman valley hobitants used bio resources constantly in all periods. All activities in the basis of using environmental resources, which were aimed at obtaining food, presented in economy. Slightly changing are observed in the way from appropriating to reproducing activities and vice versa and the same is in the final product, primarily in the cultivation of cereals.

Thus, as the material culture of the population of the valley of Inkerman of Early pre-Taurian period shows the structure of economic activity, which is typical for final Bronze Age societies, and in the Late pre-Taurian period it existed in the same social structure, only contained some new features, so as the Taurian period with all its specificity indicates the beginning of forming a new type of economy associated with the global development of iron.

Based on published studies, we expect further replenishment database of setlements dated to period of transition from bronze to iron. It could be done by analyzing significant environmental conditions among the already known and possibly as yet undiscovered archaeological sites of the Northern Pontic region, especially its north-western coast with west coast of Crimea as well. The group can include such sites as Bay Kiyat, Burun Eli, Dikiy Sad, Cairy, Tudorovo, Kratal, Babadag and other setlements linked to the sea and synchronous with setlements of the Lower Danube. Material culture of the Northern Pontic lends is linked with Danube region by multiple analogies. Also of the most importance are synchronous sites of the Prut River with their derivatives of the Balta group, as well as previous sites of Steppe Dnieper lends. All of them at the time of the development of iron production in the northern Pontic lends, were associated by system of interrelated socio-economic processes. Two mane factors, which can be also interrelated, are fixed archaeologically. These are invasion of nomadic peoples and massive use of iron that was of paramount importance for the functioning of the system. The conclusions obtained on finds of Uch-Bash, allows more specifically define the range of sources for the study of all these processes and ascertain needing to involve not only archaeological methods in the research of the archaeological material.

Приложение 1

М. Сергеева

Результаты определения пород древесины с поселения Уч-Баш

Дендрологические исследования и опреде- ление пород дерева как их составляющая, в кон- тексте изучения памятника дают дополнитель- ные данные характеристики как для природных условий в микрорегионе, так и для профессио- нальной и хозяйственной деятельности человека. При отсутствии изделий, которые сохраняются крайне редко, приобретает значение изучение дренвесного угля, происходящего из археологи- ческих комплексов. Исследование этой катего- рии материала, сначала преимущественно с по- зиций палеоэкологии, начались еще в 1940-х гг. [Salisbury, Jane, 1940; Godwin, Tansley, 1941]. В дальнейшем в западноевропейской науке антра- кология (научное направление, занимающееся изучением угля) заняла важное место в системе природоведческих наук, данные которых исполь- зуются в археологии. В восточноевропейской науке важность изучения ископаемых остатков дерева, не относящихся к конкретным изделиям в свое время была обоснована в специальной ста- тье Н.Г. Блохиной и Г.М. Лисицыной. Согласно указанным авторам, определение пород дере- ва, в отличие от споро-пыльцевого и карполо- гического анализов, дает представление только об общем характере древесной растительности и не позволяет делать детальные видовые опре- деления. Однако, несмотря на это, мы можем получить ценный дополнительный материал для характеристики древних растительных ланд- шафтов. Авторы также отметили значение таких исследований для реконструкции древнего про- изводства [Блохина, Лисицина, 1962]. Важность сбора с объекта всего дерева, включая угольки, подчеркивал также А.И. Семенов [Семенов, 1996]. Исследователь указывал на плодотвор- ность такого подхода к остаткам горелого дерева для более детального изучения погребального обряда, однако значение его выводов выходит далеко за эти рамки. Что касается поселений, пробы дерева, взятые из археологических объек- тов позволяют выявить основные породы дерева, которым отдавалось предпочтение населением в его хозяйственной деятельности. В исследовании древних производств и хозяйства результаты исследования древесины более информативны, чем результаты споро-пыльцевого анализа, даю- щие основную информацию, прежде всего, для реконструкции палеоландшафтов.

Определение пород дерева с поселения Уч-Баш осуществлялось путем изучения мик- роструктуры древесины. Основным методом определения археологической древесины, при- нятым в научной литературе, является изуче- ние ее микроструктуры, выполненное по трем срезам. Диагностические признаки разных пород дерева довольно подробно описаны в оп- ределителе В.Е. Вихрова [Вихров, 1959], который и был использован в настоящей работе. Следует отметить, что указанный исследователь является основоположником изучения археологическо- го дерева указанным методом, в частности, ему принадлежит определение пород дерева, ис- пользовавшихся в Древнем Новгороде. Опреде- ление древесины по микропризнакам ведется до рода, поскольку, как правило, различия в при- знаках древесины растений различных видов, относящихся к одному роду, не прослеживаются [Вихров, 1959, с. 7]. Дерево с Уч-Баша, поддающе- еся определению, также определялось до рода.

Таблица 1. Результаты определения древесного угля с поселения Уч-Баш

Год	Комплекс	Дерево	Примечание
	Без шифра	Хвойное	Ветка, 9 MM *
Западный раскоп	Западный раскоп	Западный раскоп	Западный раскоп
		Хвойное	Мелкие угольки
	2008]Заполнение выра- [ботки (IV-УБ)	Сoсna (Pinus sp.)
2008	:[Суглинистый слой (IV-YB)	То же
2008Там же		» »	Негорелое дерево
2008»>		|»»	Сучок из ке- рамического
	2008|Поды и заполнение горнов (IV-УБ)	|» »	сосуда Из двух мест
2008	Суглинок средней террасы над мате-	Дy6 (Quercus sp.)
	риком (IV-УБ)
2009 2009	Зольник СВ (V-УБ) [Супесь (IV/V-УБ)	Сoсna То же
	2011|Прирезка, зачистка	Каштан (Cas-
2011	бровки [СВ прирезка, слой	tanea Mill) Сoсna
	супеси (IV/V-УB) 2011[ЮВ прирезка, золь-	То же
	ник, подошва (IV-УБ) 2011]CВ прирезка, верх
	кладки (IV-УБ)	» »
Северный раскоп 2012|Яма 12 (I-УБ) Лиственное	Северный раскоп 2012|Яма 12 (I-УБ) Лиственное	Северный раскоп 2012|Яма 12 (I-УБ) Лиственное	Северный раскоп 2012|Яма 12 (I-УБ) Лиственное
		Сocna	Кольцесо- судистая порода
	2012|Яма 3 (IV-УБ) 2012|Просадка грунта около трещины	Лиственное	— Кольцесо- судистая порода

При отсутствии указания на часть дерева, опреде- ление приведено для зрелой древесины.

Таким образом, основная часть исследован- ного дерева, которое поддавалось определению, является сосной. Единичными образцами пред- ставлены также дуб и каштан. В большинстве случав принадлежность угля к какому-либо конкретному предмету или конструкции не устанавливается. В некоторых случаях (поды и заполнение горнов, заполнение выработки, воз- можно, зольник) можно говорить о техническом использовании древесины сосны. Также сле- дует обратить внимание на присутствие среди образцов в небольшом количестве древесины каштана. В современном производстве практи- куется техническое использование каштановой древесины: в качестве топлива при производс- тве кирпича, извести и в медеплавильном деле, а также использование дубильного экстркта из древесины при обработке кожи [Григорюк и др., 2004, с. 136]. Однако вопрос о возможности тех- нического использования древесины каштана в Крыму в древности остается открытым. Горная часть Крымского полуострова, как и лесная часть Кавказа, относится к Средиземноморской лес- ной области [Нейштадт, 1957, с. 207] — ареалу, где произрастает каштан. В литературе отмечено естественное произрастание этого дерева только на Кавказе, в основном на Черноморском побе- режье [Нейштадт, 1957, с. 313, 318; Соколов, 1984, с. 7, 10, 21]. Присутствие каштана в Крыму, тем не менее, нельзя исключать полностью, особенно учитывая тот факт, что его начали культивиро- вать уже в древности [Григорюк и др., 2004, с. 82]. Однако, что касается микрорегиона, где располо- жен Уч-Баш, следует учитывать, что подосновой местных грунтов являются известняковые поро- ды. Каштан плохо растет на почвах, залегающих на известняковых породах [Соколов, 1984, с. 16; Григорюк и др., 2004, с. 93]. Поэтому возможно предположить неместное происхождение иссле- дованной древесины, но в этом случае техничес- кое использование каштана не могло иметь мес- то. Следует учитывать, что каштан также хорошо известен как поделочное дерево [Соколов, 1984, с. 75; Григорюк и др., 2004, с. 135], поэтому нельзя исключать, что изученная древесина относится к остаткам какого-то деревянного предмета.

Приложение 2

Т. Гошко

Элементарный состав руд, остатков производства железа и бронзовых изделий

На анализ поступил ряд образцов из иссле- дований поселения Уч-Баш. Ниже приводятся их данные в следующем порядке:

№. Образец. Место и время забора пробы.

К таблице  1

279а, 279. Руда (гематит). Шампаны, Черто- ва балка, правый склон у устья, отложения в известняковой пачке, разведки в Инкерманс- кой долине, 2009 г.

578, 579, 581, 584. Конкреция железной руды. Раскоп 1 (западный), слой суглинка, раз- ведки в Инкерманской долине, 2006 г.

583, 583а. Крица. Раскоп 1 (западный), пред- материк у горна 3, древняя дневная поверх- ность, раскопки поселения Уч-Баш, 2008 г.

1. Крица. Раскоп 1 (западный), запол- нение горна 3, раскопки поселения Уч-Баш, 2008 г.

2. Крица? Раскоп 1 (западный), слой суг- линка, средняя терраса, наковальня, раскопки поселения Уч-Баш, 2008 г.

3. Кричное железо. Раскоп 1 (западный), под горна 1, разведки в Инкерманской долине, 2006 г.

4. Крица. Раскоп 1 (западный), слой щеб- нистого суглинка, раскопки поселения Уч-Баш, 2011 г.

5. Конкреция железной руды. Раскоп 1 (западный), заполнение горна 9, раскопки по- селения Уч-Баш, 2009 г.

6. Сера с рудой. Раскоп 1 (западный), слой супеси, раскопки поселения Уч-Баш, 2011 г.

7. Руда (ожелезненный песчанник). Рас- коп 1 (западный), зольник, раскопки поселе- ния Уч-Баш, 2011 г.

8. Металлургический шлак. Раскоп 3 (северный), верхний слой, разведки в Инкер- манской долине, 2006 г.

К таблице  2

741.k. Самородный металл. Чертова балка, правый склон у устья, отложения в известняко- вой пачке, разведки в Инкерманской долине, 2012 г.

741, 741.а, 741.b. Металлосодержащая по- рода. То же.

591, 592. Фрагмент пронизки. Раскоп 1 (за- падный), поверхность зольника, раскопки по- селения Уч-Баш, 2010 г.

1. Фрагмент шпильки с пуансонным ор- наментом, во вторичном использовании — подвеска. Склоны Чертовой балки, осыпь у

Таблица 1. Элементарный состав руд, отбросов и отходов производства с раскопок мастерской на поселении Уч-Баш, % *

Химическийэлемент	Химическийэлемент	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №
		279а	279	584	581	579	578	583	583a	580	582	585	587	586	588	589	590
Fe	Fe	83,92	90,05	90,84	92,64	53,31	91,2	82,06	95,11	89,49	79,47	94,89	64,929,683,106	63,0529,315,280,677	29,9758,939,981	1341,3139,85	8,7670,3918,630,183
Ca	Ca	11,94	8,376	4,688	3,577	43,37	3,922	8,442	0,146	5,358	13,05	—
KMn	KMn	1,642	—	2,492	1,897	2,34	3,164	6,133		3,218	6,108	1,013
		0,945	0,411	0,248	0,314	?		1,961	1,574	0,098		2,16	0,746
Тi	Тi	0,525		0,555	0,434	0,436	0,483	0,477	0,522	0,562	0,482	0,526	0,6	0,586	0,271	1,1973,8220,008	0,5181,0370,01
Si	Si	0,359	0,722	0,715	0,584	0,271	0,566	0,128	0,069	0,632	0,485	0,032	0,686	0,647	0,084
S	S	0,108	—	—	—	—	—	—	—	—	0,061	0,007	—	0,007	0,62
Cr	Cr	0,105	—	—	—	—	—	0,082	0,223		—	0,208	—	0,185		——	—
Sb	Sb	—	—	—	—		—	0,079	0,141	—	—	0,05	—	—
Co	Co	0,071	—														0,003
Pb	Pb	0,069	0,14	0,202	0,22	0,116	0,28	0,098	0,199	0,308	0,093	0,104	0,08	0,076	0,013	0,021
V	V	—	—	—	—	—	0,056		—	—	—	—	—	—	—	—	—
Bi	Bi	0,049	0,056	0,061	0,069	0,013	0,061	0,053	0,073	0,052	0,041	0,084	0,025	0,023	0,005
Sr	Sr	0,047	0,022	0,015	0,014	0,006	0,014	0,006	—	0,015	0,034	0,006	0,018	0,016	0,051	0,031	0,104
Cu	Cu	0,044	—	—	—	0,023	—	0,282	0,639			0,183				0,031	0,019
P	P	—	_—		—						0,044		0,024	0,022	0,029		0,015
Sn	Sn	—	0,04		—	0,017	0,038	0,071	0,119		0,03	0,058	0,025	0,024	0,005	0,051
Rb	Rb	0,043	—	0,067	0,073	0,018	0,069	0,051	—	0,068	0,044	0,075	0,029	0,027	0,007	0,051	0,027
	Au		0,02		—		—				—	—				—
	Zn	0,028	0,03	—	—	0,016	—			0,031		—	0,015	0,014		—
	U	0,028	0,045	0,034	0,037	0,01	0,032	0,025		0,034	0,021	0,038				0,012
	CI	0,026	0,041	0,064	0,079	0,027	0,069	0,045	1,087	0,074	0,018	0,547	0,019	0,021		—	0,005
Se	Se	0,02	—	—	—	—	0,029	—	—	—	—	—
	Ag	—	0,01						0,012				0,002		0,001	0,031	0,009
Mo	Mo	—	0,011	0,007	0,006		0,005	0,007	0,027	0,011	0,02	0,006	0,008		0,01	—	0,005
Na	Na	0,014	0,011		0,032				0,045	0,024		0,017			0,023		0,011
Zr	Zr	—	—	—	0,008	—	0,008		—	0,008	сліди		0,018	0,018		0,084	0,037
Al	Al	0,007	0,01	0,016	0,014	0,01	0,008		—	0,012			0,02	0,019		0,263	0,131
Mg	Mg	0,006	0,005		0,014		—							—		0,02	0,025
Br	Br				—	0,004			0,018	0,008
Pd	Pd				—				—							0,195	0,057
Y	Y															0,015	0,007
Ba	Ba																0,018
Ni	Ni				—											—	0,004
Rh	Rh																0,046
Ru	Ru																0,029
Nb	Nb																0,001
Тe	Тe	—	—	—	—		—		—	—	—	—	—	—		—	0,002

* Здесь и в табл. 2: результаты рентгенофлюорисцентного анализа: качественного и количественного анали- за состава на содержание химических элементов от Na до U.

правого склона, разведки в Инкерманской до- лине, 2009 г.

1. Ворварка литая. То же.

2. Кольцо-змейка. То же

3. Заготовка литая, возможно, для стре- лы. То же.

4. Капля металла. Раскоп 1 (западный), за- полнения горна 1 (кузнечного), раскопки посе- ления Уч-Баш, 2008 г.

5. Фрагментированная восьмерковидная бляш­­ка. Там же, слой пожара, на поверхности слоя суглинка, раскопки поселения Уч-Баш, 2010 г.

Таблица 2. Элементарный состав медесодержащей руды, остатков производства и изделий из бронзы с поселения Уч-Баш, %

Химическийэлемент	Химическийэлемент	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №	Анализ, №
		741.k	741.a	741	741.b	591	592	196	197	198	199	98	531
Pb	Pb	23,232	62,95	42,36	19,02		0,098	15,66	11,17	2,33	0,239	0,093	0,01
Ca	Ca	0,418	9,649	39,42	72,98	0,097	0,566	0,13	0,014	0,077	0,166	0,172	0,019
Cu	Cu	10,521	7,626	6,81	0,364	95,97	93,91	64,97	72,01	92,29	94,85	93,57	85,69
S	S		6,853	0,077	0,878		0,127	3,1	3,128	0,724	0,311	0,218	_
Fe	Fe	21,133	5,784	3,943	0,118	0,035	0,065	1,737	0,167	0,273	0,016	0,002	0,075
K	K	41,440			5,425	—	—	—	—	—	—		—
Sr	Sr	0,070	2,791	2,115	0,038								0,364
Zn	Zn	0,844	1,254	1,186	0,019			0,292	0,474	0,434	0,401
Sb	Sb	1,038	1,028	1,465	0,649	0,515	0,459	0,178	0,057	0,061	0,377	0,352	0,382
Ni	Ni					1,024	0,941	0,22	0,53	0,821	0,832	0,978	0,277
Si	Si	0,078	0,844		0,02	0,977	2,267	1,148	1,068	1,533	1,113	0,304
As	As		—	—	—	0,539	0,374	—		следы	0,468	0,312	0,027
Cl	Cl	0,848				0,455	0,318		0,133	0,068	0,096	0,194
Pd	Pd	0,061	0,356	0,852	0,164		—	—		—	—	—	—
La	La	—	0,262		—	0,135		0,153	следы	—	—	—	0,262
	Rh			0,251
	Sn	0,034	0,228	0,428	0,096	0,059	0,063	12,03	10,85	0,684	0,641	3,615	10,79
	P	—	—	—	—	—	0,145			0,416	0,375	—	2,107
	Al				—		0,17	0,281	0,306	0,172
	Ag	0,003	0,143	0,208	—	0,117	0,102	0,085	0,036	0,04	0,068	0,103
	Mn	0,121					—
	Bi	0,029	0,098	0,613	0,135	0,008		0,013	0,032	0,003
	Ru	—	—	0,086	—			—	—	—	—	—
	Тi	—	—		—		0,083			—
Cd	Cd	0,020	0,077	0,114	0,095
	Co	—			—	0,069	0,063	0,014	0,025	0,03	0,043	0,059
Тe	Тe		0,055	0,022		—	—	—	—	—	—	—
Br	Br	0,051	—							—		—
Au	Au			0,046			0,219			—
Cr	Cr	0,049					0,031			0,047		0,032	—
Ge	Ge	0,010		—	—	—	—			—			—

Ассамблеи — объединения археологичес- ких источников по принципу участия в еди- ном процессе (хозяйственной деятельности 51), имеющем конкретную цель.

Жизнеобеспечение — мероприятия, на- правленные на поддержание жизненных ха- рактеристик социальной группы — в основ- ном, на получение продуктов питания.

Жизненное пространство — традици- тий, адаптирующий окружающую среду для постоянного пребывания в ней индивидуума или социума.

Индустрия — набор навыков, необходи- мых для получения того или иного продукта (кроме продуктов питания), оптимально ис- пользующихся в синхронно функционирую- щих социумах.

Инфраструктура — комплекс меропри- ятий, обеспечивающий контроль за уровнем влияния на социум со стороны других соци- умов или же интенсивность и характер кон- тактов между ними.

Продукт — фиксируемый или предпо- лагаемый по наличию составляющих его получения археологический материальный объект, добытый из окружающей среды или полученный в результате антропогенного из- менения природных характеристик исходно- го природного материала:

прибавочный продукт — предполагаемые излишки призводства, накопляемые с це- лью их обмена на другие излишки произ- водства, необходимые социальной группе, удаленной от сырья или не владеющей навыками, необходимыми для получения отсутствующего продукта;

• импорт — продукт, полученный методом обмена или торговли от другого социума;

принудительный импорт — продукт, яв- ление или артефакт, адаптированный или неадаптированный в традиционном хо- зяйстве, полученный от другого социума под принуждением или выпавший в архе- ологический слой во время военных дейс- твий.

Производство — сложившийся традици- онный способ получения готового продукта спо- собом изменения природных характеристик сырья или ресурса, другой антропогенной модификации:

первичное производство — способ полу- чения готового продукта из природного сырья методом его механической обработ- ки, не требующий изменения структуры материала или природных характеристик ресурса;

многоэтапное производство — способ по- лучения готового продукта из сырья или ресурса, которое первично поддавалось антропогенному воздействию и изменило свои природные характеристики;

ремесло — способ получения готового продукта из природного или модифи- цированого сырья, который включает замкнутый специализированный цикл производства от получения сырья до изго- товления конечного продукта (кроме по- лучения продуктов питания);

специализация — сосредоточение по- лучения сырья, навыков его обработки, орудий производства и / или производс- твенных комплексов у отдельной группы населения / социума.

Промысел — сложившийся традицион- ный способ получения готового продукта или сырья из окружающей среды.

Сезонность — получение того или иного продукта производства или промысла в один и тот же сезон года.

Хозяйственная деятельность (хозяйс- тво) — комплекс мероприятий для обеспе- чения необходимых условий существования социума в окружающей среде:

виды хозяйственной деятельности — мероп- риятия, имеющие целью создание условий жизнедеятельности или получение продук- та, обеспечивающего жизнедеятельность, процессы получения конечного продукта или заданных характеристик жизненного пространства, как адаптивного относитель- но окружающей среды явления;

типы хозяйственной деятельности — на- правления хозяйственной деятельности, объединяющие насколько видов, характе- ризующие комплексы жизнедеятельности и функционирования социума, основные составляющие хозяйственной деятельнос- ти;

традиционность хозяйства или его состав- ляющих — комплекс мероприятий, сло- жившийся в определенных природных и экономических условиях, применяющий- ся в дальнейшем при частичном или пол- ном изменении условий;

инновационность — появление новых ви- дов хозяйства или их составляющих (в том числе в виде проявлений в материальном комплексе) методом заимствования техно- логии или привнесения извне носителями технологий (импорт технологий).

Латинские названия биологических видов, подвидов и таксономический групп более высокого ранга, упомянутые в монографии

Латинское название

Cannabis sativa Hordeum vulgare Hordeum vulgare var. coeleste Panicum milliaceum Pisum sativum Secale cereale Triticum aestivo-compactum Triticum aestivum Triticum aestivum s. l. [Triticum vulgare, T. compactum, tum, T. vulgare antiquorum, T. aestivum grex aestivocompactum] Triticum compactum Triticum dicoccon Triticum durum Triticum monococcum Vicia sp.

Bromus sp.

Vitis vinifera

Castanea sp. Cerasus sp. Cornus mas Quercus robur Quercus sp. Pinus sp. Prunus sp.

Bos taurus Canis familiaris Capra hircus Equus caballus Ovis aries Sus domesticus

Bos indicus Bos primigenius Canis lupus Capra aegagrus Capreolus capreolus Cervus elaphus Cervus elaphus brauneri Cervus elaphus elaphus Cervus elaphus maral

Аналог в русском языке

Растения Травянистые Культурные Конопля посевная Ячмень пленчатый Ячмень голозерный Просо посевное Горох посевной Рожь Пшеница мягкая-карликовая (переходная форма, либо не определенное между двумя видами зерно) Пшеница мягкая, пшеница летняя Пшеницы мягкие голозерные Пшеница карликовая Двузернянка, полба, полуполба, эммер Пшеница твердая Пшеница однозернянка, зандури Вика, горошек

Дикие Костер Кустарниковые лианы Виноград культурный

Деревья Каштан Вишня Кизил обыкновенный или мужской Дуб черешчатый, летний, обыкновенный, английский Дуб Сосна Слива

Животные Млекопитающие, звери Домашние Крупный рогатый скот Собака Коза домашняя Лошадь домашняя Овца домашняя Свинья домашняя

Дикие Зебу Тур, бык первобытный Волк, серый волк, обыкновенный волк Безоаровый козел Европейская косуля, козуля, дикая коза, косуля Олень благородный Крымский благородный олень Европейский благородный олень Каспийский благородный олень

Латинское название

Equus ferus przewalskii Equus hemionus Equus uralensis Equus valeriani Lepus europaeus Mustela sp. Ovis musimon, O. orientalis Ovis orientalis anatolica Ovis orientalis gmelini Sus scrofa ferus Tursiops truncatus Vulpes vulpes

Testudo sp.

Aquila chrysaetos Anas penelope Corvidae Cygnus olor Gallus domesticus Gavia arctica Larus sp. Mergus serrator Otis tarda Phalacrocorax aristotelis Phalacrocorax carbo

Lisa aurata Liza sp. Mugil cephalus Mugiliformes

Eriphia verrucosa

Cardium sp. Cerithium vulgatum Flexopecten ponticum Helix sp. Mytilus galloprovincialis Ostrea edulis Venerupis sp.

Аналог в русском языке

Животные Млекопитающие, звери Дикие Лошадь Пржевальского Кулан Лошадь уральская раннеголоценовая Лошадь среднеазиатская позднепалеолитическая Заяц русак Хорек Муфлон европейский Муфлон азиатский Анатолийский горный баран Кабан дикий Дельфин большой, афалина Лисица, лиса обыкновенная, лисица рыжая

Рептилии Европейская сухопутная черепаха

Птицы Беркут Свиязь Врановые, вороновые Лебедь шипун Курица домашняя Чернозобая гагара Чайка Крохаль средний (длинноносый) Дрофа, дудак Баклан хохлатый или длинноносый Баклан большой

Рыбы Сингиль Кефали-лизы Лобан Кефалеобразные

Ракообразные Краб каменный

Моллюски Сердцевидка, кардий Церитиум обыкновенный Гребешок черноморский Хеликс, виноградная улитка Мидия черноморская Устрица европейская Венерупис черноморский

* Латинские названия и их аналоги в русском языке поданы в соответствии с их употреблением авторами в главах монографии.

Абросимова, Каплан, Митлянская, 1984: Аброси- мова А.А., Каплан Н.И., Митлянская Т.Б. Худо- жественная резьба по дереву, кости и рогу. М.: Высшая школа, 1984. 160 с.

Авилова, 2008: Авилова Л.И. Металл Ближнего Вос- тока. Модели производства в энеолите, раннем и среднем бронзовом веке. М.: ИА РАН, 2008. 365 с.

Альбов, 1954: Альбов С. В. Краткий очерк подзем- ных вод Крыма // Сборник Крымского филиала АН СССР, 1954, V (I). С. 10—16.

Аманова, 1982: Аманова М. Эколого-морфологичес- кие и физиологические адаптации водного обме- на птиц Каракумов. Алмаата: Ылым, 1982. 200 с.

Антипина, 2003: Антипина Е.Е. Археозоологичес- кие исследования: задачи, потенциальные воз- можности и реальные результаты // Новые архе- озоологические исследования в России. М., 2003. С. 7—34.

Анфимов, 1961: Анфимов Н.В. Протомеотский мо- гильник с. Николаевского // Сборник материа- лов по археологии Адыгеи. Майкоп: Адыгейское книжное издательство, 1961, ІІ. С. 57—63.

Анфимов, 1971: Анфимов Н.В. Сложение меотской культуры и связи ее со степными культурами Се- верного Причерноморья // (Ред. П.Д. Либеров, В.И. Гуляев). Проблемы скифской археологии. МИА, 1971, 177. С. 173—177.

Арнэут и др., 2007: Арнэут Т., Кройтор Р., Попо- вич С., Урсу-Наниу Р. Остеологический матери- ал из раскопок гетского городища Столничень, 2006 г. (предварительные тафономические на- блюдения) // Revista Arheologică, 2007, 3 (1—2). С. 361—369.

Арсакова, б/г: Арсакова М.Е. Опись коллекции Л.Н. Соловьёва / НА НЗХТ, д. 447.

Асланов, Ваидов, Ионе, 1959: Асланов Г.М., Ваи- дов Р.М., Ионе Г.И. (Ред. А.А. Йессен). Древний Мингечаур (Эпоха энеолита и бронзы). Баку: АН АзССР, 1959. 190 с., XLVII табл.

Бадер, 1951: Бадер О.Н. Городища Ветлуги и Унжи // МИА, 1951, 22 (3). С. 119—158.

Балакин, 1985: Балакин С.А. Концепция Хозяйс- твенно-культурного типа (Современное состо- яние и перспективы применения в археологи- ческом исследовании) // Археология и методы исторических реконструкций. К.: Наук. думка, 1985. С. 91—106.

Бгажба, Розанова, Терехова, 1989: Бгажба O.Х., Ро- занова Л.С., Терехова Н.Н. Обработка железа в древней Колхиде // (Ред. Е.Н. Черных) Естествен- нонаучные методы в археологии. М.: Наука, 1989. С. 117—139.

Белджи, 1997: Белджи М.Д. Ландшафты и агролан- дшафты степной зоны равнинного Крыма. Кали- нино, 1997. 114 с.

Бескаравайный, 2012: Бескаравайный М.М. Птицы Крымского полуострова. Симферополь: Бизнес- Информ, 2012. 336 с.

Бидзиля, 1983: Бидзиля В.И. Истоки черной метал- лургии и металлообработки культур рубежа нашей эры // (Ред. В.И. Бидзиля) Бидзиля В.И.,

Вознесенская Г.А., Недопако Д.П., Паньков С.В. История черной металлургии и металлообра- ботки на территории УССР (3 в. до н. э. — 3 в. н. э.). К.: Наук. думка, 1983. С. 9—19.

Блеген, 2004: Блеген К. Троя и троянцы. М.: Центро- полиграф, 2004. 363 с.

Блохина, Лисицына, 1962: Блохина Н.Г., Лисицы- на Г.Н. Из работ по определению дерева и уг- лей, найденных при раскопках // КСИА, 1962, 92. С. 100—102.

Блютген, 1972а: Блютген И. География климатов. М.: Прогресс, 1972, 1. 430 с.

Блютген, 1972б: Блютген И. География климатов. М.: Прогресс, 1972, 2. 512 с.

Боголюбский, 1959: Боголюбский С.Н. Происхож- дение и преобразование домашних животных. М.: Советская наука, 1959. 570 с.

Бойко, 2004: Бойко Ю.Н. О связях населения Под- нестровья, Побужья и Поворсклья в VIII—VII вв. до н. э. (по материалам селища Вишенка-2) // СППК, 2004, ХІ. С. 31—37.

Борзенкова, 1992: Борзенкова И.И. Изменения клима- та в кайнозое. СПб.: Гидрометеоиздат, 1992. 248 с.

Бородовский, 1997: Бородовский А.П. Древнее кос- торезное дело юга Западной Сибири. Новоси- бирск: ИАЭ СО РАН, 1997. 224 с.

Брегадзе, 1982: Брегадзе Н.А. Очерки по истории агроэтнографии Грузии. Тбилиси: Мецниереба, 1982. 238 с.

Бруяко, 2013: Бруяко И.В. О пользе археологии в поисках сущего (заметки о фактическом содер- жании понятия «фрако-киммерийский» гори- зонт) // Stratum plus, 2013, 3. С. 155—190.

Брюзгина (Уманская), 1975: Брюзгина (Уманская) А.С. Позднеантрпогеновые птицы Украины и смежных территорий (преимущественно по материалам из археологических памятников): Дис. … канд. биол. наук. 03.00.09 — зоология. К.: Ин-т зоол. АН УРСР, 1975. 180 с.

Бурчак-Абрамович, 1962: Бурчак-Абрамович Н.И. К изучению птиц античной эпохи Боспорского царства // Орнитология, 1962, 5. С. 438—440.

Бур’яни, 1970: Бур’яни України: визначник-довід- ник. К.: Наук. думка, 1970. 508 с.

Вальчак, Мамонтов, Сазонов, 1996: Вальчак С.Б., Мамонтов В.И., Сазонов А.А. Ранние памятники черногоровского этапа в Восточной Европе: про- исхождение и хронология. // Историко-археоло- гический альманах, 1996, 2. С. 23—45.

Ванчугов, 1983: Ванчугов В.П. Балтская груп- па памятников эпохи поздней бронзы // (Ред. Г.А. Дзис-Райко) Материалы по археологии Се- верного Причерноморья. К.: Наук. думка, 1983. С. 88—101.

Ванчугов, 1990: Ванчугов В.П. Белозерские памятни- ки в Северо-Западном Причерноморье. К.: Наук. думка, 1990. 166 с.

Веймарн, Стржелецкий, 1952: Вейрман Е.В., Стрже- лецкий С.Ф. Отчет о работе Инкерманской архео-

логической экспедиции (Сахарная Головка). — Севастополь, 1952 г. / НА НЗХТ, д. 681.

Веселовський, Лисенко, Манько, 1988: Веселовсь- кий І.В., Лисенко А.К., Манько Ю.П. Атлас-виз- начник бур’янів. К.: Наук. думка, 1988. 72 с.

Весельський, Кравченко, Манько, 2015: Весель- ський А.П., Кравченко Е.А., Манько В.А. Розвід- ки в околицях с. Карасьовка Білогорського р-ну АРК // АДУ за 2013 р., 2015.

Виноградов, Дударев, Рунич, 1980: Виноградов В. Б., Дударев С.Л., Рунич А.П. Киммерийско-кав- казские связи // Скифия и Кавказ. К.: Наук. дум- ка, 1980. С. 184—199.

Виноградов Ю., 2005: Виноградов Ю.А. К изучению зерен культурных растений, найденных в Мир- мекии // Хсб, 2005, XIV. С. 94—98.

Вихров, 1959: Вихров В.Е. Диагностические призна- ки древесины главнейших лесохозяйственных и лесопромышленных пород СССР. М.: АН СССР, 1959. 132 с.

Вознесенская, 1975: Вознесенская Г.А. Технология производства железных предметов Тлийского могильника // (Ред. Б.А. Колчин) Очерки техно- логии древнейших производств. М.: Наука, 1975. С. 76—116.

Вознесенська, 1996: Вознесенська Г.О. Обробка за- ліза на території східноєвропейського лісосте- пу від найдавніших часів до середини І тис. до н.е. // (Ред. П.П Толочко) Вознесенська Г.О., Не- допако Д.П., Паньков С.В. Чорна металургія та металообробка населення східноєвропейського Лісостепу за доби ранніх слов’ян і Київської Русі (друга половина І тис. — перша чверть ІІ тис.). К.: ІА НАНУ, 1996. С. 17—23.

Вознесенская, Розанова, 1989: Вознесенская Г.А., Розанова Л.С. Технологическое исследование же- лезных предметов с городища Переверзево І // (Ред. Е.Н. Черных) Естественнонаучные методы в археологии. М.: Наука, 1989. С. 139—146.

Воїнственський, 1958: Воїнственський М.А. Птахи Ольвії // АП УРСР, 1958, VII. С. 156—158.

Волох, 2012: Волох А.М. Интродукция охотничьих зверей в Крыму и её результаты // Вестник охото- ведения, 2012, 9 (2). С. 23—252.

Вязов, Семыкин, 2013: Вязов Л.А., Семыкин Ю.А. О сырьевой базе черно-металлургического про- изводства населения Ульяновского Поволжья в раннем железном веке и средневековье // Экспе- риментальная археология. Взгляд в ХХІ в. Улья- новск: Печатный двор, 2013. С. 203—230.

Гаврилюк, Пашкевич, 1991: Гаврилюк Н.А., Пашке- вич Г.А. Земледельческий компонент в экономи- ке степных скифов конца V — IV вв. до н. э. // СА, 1991, 2. С. 51—64.

Гаврилюк, Усачук, 1999: Гаврилюк Н.А., Усачук А. Н. Обработка кости степными скифами (по ма- териалам Каменского городища) // РА, 1999, 3. С. 108—123.

Гейко, 2011: Гейко А.В. Гончарство населення скіфського

часу Дніпровського Лісостепового Лівобе­реж­жя. Полтава: ТОВ «АСМІ», 2011. 247 с.

Генинг, 1989: Генинг В.Ф. Структура археологическо- го познания. Проблемы социально-историческо- го исследования. К.: Наук. думка, 1989. 196 с.

Гзелишвили, 1964: Гзелишвили И.А. Железопла- вильное производство в древней Грузии. Тбили- си: Мецниереба, 1964. 121 с., 16 табл.

Горбаненко, 2011: Горбаненко С.А. Методи інтер- претації сільськогосподарських матеріалів // Археологія: від джерел до реконструкцій. К.: ІА НАН України, 2011. С. 201—214 (АДІУ, 5).

Горбаненко, 2012: Горбаненко С.А. Природа и хозяйство у населения юхновской культуры // Stratum plus, 2012, 3. С. 293—315.

Горбаненко, 2012а: Горбаненко С.А. Сельское хо- зяйство до образования Киевской Руси // Сла- вяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства: Материалы между- нар. науч. конф., посвящ. 110-летию со дня рож- дения Ивана Ивановича Ляпушкина (1902—1968) (3—5 декабря 2012 г., Санкт-Петербург). СПб., 2012. С. 106—109.

Горбаненко, 2014: Горбаненко С.А. Зернове госпо- дарсто сіверян // Археологія, 2014, 1. С. 113—123.

Горобець, Яненко, 2015: Горобець Л.В., Яненко В.О. Рештки негоробиних видів птахів занесених до Чер- воної книги України в археозоологічних матеріа- лах // Заповідна справа, 2015, 2 (21) (друкується).

Гошко, Отрощенко, 1986: Гошко Т.Ю., Отрощенко В. В. Погребения киммерийцев в катакомбных и под- бойных сооружениях // СА, 1986, 1. С. 168—183.

Григорюк, Машковська, Яворовський, Колесні- ченко, 2004: Григорюк І.П., Машковська С.П., Яворовський П.П., Колесніченко О.В. Біологія каштанів. К.: Логос, 2004. 380 с.

Громов, 1966: Громов Г.Г. Методика этнографических экспедиций. М.: Изд-во МГУ, 1966. 106 с.

Ґрунти, 1967: Ґрунти Кримської області : на підставі матеріалів обслідувань грунтів 1957—61 рр. / Складено ін-том «Укрземпроект» та Укр. НДІ грунтознавства ім. О.Н. Соколовського в 1966 р. К.: [б. в.], 1967.

Губанов, Подгородецкий, 1964: Губанов И.Г., Под- городецкий П.Д. Богатства недр. Симферополь: Крим, 1964. 130 с.

Данилкин, 1999: Данилкин А.А. Олени (Cervidae). Серия: «Млекопитающие России и прилегаю- щих регионов». М.: Геос, 1999. 552 с.

Дараган, 2004: Дараган М.Н. Палеоекономика насе- ления Жаботинского поселения // (Ред. Н.О. Гав- рилюк) Палеоекономіка раннього залізного віку на території України. К.: Шлях, 2004. С. 32—65.

Дараган, 2011: Дараган М.Н. Начало раннего желез- ного века в Днепровской Правобережной Лесо- степи. К.: КНТ, 2011. 848 с.

Дегтярев, 1981: Дегтярев Г.В. Погода, урожай и ка- чество зерна яровой пшеницы. Л.: Гидрометео- издат, 1981. 216 с.

Дергачев, 2007: Дергачев В. О скипетрах, о лошадях, о войне. Этюды в защиту миграционной концеп- ции М. Гимбутас. СПб.: Нестор-История, 2007. 488 с.

Дзердзеевский, 1975: Дзердзеевский Б.Л. К методи- ке изучения флуктуаций климата разных масш- табов времени // Дзердзеевский Б.Л. Избранные труды. Общая циркуляция атмосферы и климат. М.: Наука, 1975. С. 185—202.

Дмитриев, 2001: Дмитриев В.А. Принципы и при- емы образования концептуального пространства традиционой культуры народов Северного Кав- каза. // Археология в пути познания. СПб., 2001. С. 159—169.

Дубовская, 1985: Дубовская О.Р. Погребение лучни- ка раннего железного века // СА, 1985, 2. С. 166— 172.

Дубовская, 1993: Дубовская О.Р. Вопросы сложе- ния инвентарного комплекса Черногоровской культуры // Археологический альманах, 1993, 2. С. 137—160.

Ена, 1995: Ена В.Г. Природа Крыма // Крым: насто- ящее и будущее. Симферополь: Таврия, 1995. С. 31—39.

Журавлев, 1981: Журавлев О.П. Дикие млекопитаю- щие эпохи бронзы нижнего Дона // Эколого-мор- фологические особенности животных и среда их обитания. К.: Наук. думка, 1981. С. 20—23.

Завьялов, Розанова, Терехова, 2009: Завьялов В.И., Розанова Л.С., Терехова Н.Н. История кузнечно- го ремесла финно-угорских народов Поволжья и Предуралья. М.: Знак, 2009. 264 с.

Зінченко, Салатенко, Білоножко, 2001: Зінчен- ко О.І., Салатенко В.Н., Білоножко М.А. Рос- линництво: підручник. К.: Аграрна освіта, 2001. 592 с. — Ел. ресурс: htp://buklib.net/books/21965/

Зуев, 2000: Зуев Г.В. Экологические факторы роста кефали-сингиля Liza aurata (risso) в античный пе- риод у побережья Крыма // Экология моря, 2000, 51. С. 30—34.

Изюмова, 1949: Изюмова С.А. Техника обработки кости в дьяковское время и в Древней Руси // КСИИМК, 1949, 30. С. 15—25.

Иванов, 1984: Иванов В.А. Вооружение и военное дело финно-угров Приуралья в эпоху раннего железа. М.: Наука, 1984. 88 с.

Ильинская, 1975: Ильинская В.А. Раннескифские курганы бассейна на р. Тясмин VII—VI вв. до н. э. (Ред. Г.Т. Ковпаненко). К.: Наук. думка, 1975. 210 с.

Ильинская, Тереножкин, 1983: Ильинская В.А., Те- реножкин А.И. Скифия VII—IV вв. до н. э. (Ред. И.И. Артеменко). К.: Наук. думка, 1983. 398 с.

Исаков, Флинт, 1987: Исаков Ю.А., Флинт В.Е. Семейство Дрофиные // (Ред. В.Д. Ильичёв, В.Е. Флинт) Птицы СССР. Курообразные, журав- леобразные. Л.: Наука, 1987. С. 465—502.

Кадєєв, 1969: Кадєєв В.І. Косторізне виробництво у пізньоантичному Херсонесі (І—ІV ст. н. е.) // Ар- хеологія, 1969, ХХІІ. С. 236—240.

Кацур, 1963: Кацур Н.П. Археологічна карта Інкер- манської долини // АП УРСР, 1963, 13. С. 3—12.

Кашуба, 2000: Кашуба М.Т. Раннее железо в лесосте- пи между Днестром и Сиретом (культура Козия- Сахарна) // Stratum plus, 2000, 3. С. 241—488.

Кашуба, 2013: Кашуба М.Т. «Ускользающее» железо, или Переход к раннему железному веку в Восточ- ном Прикарпатье // РАЕ, 2013, 3. С. 233—257.

Килейников, 2009: Килейников В.В. Обработка шкур и выделка кожи у населения эпохи бронзы в Лесостепном Подонье // Археология Восточно- европейской Лесостепи. Воронеж: Изд-во ВГУ, 2009. С. 96—113.

Килейников, Печенкин, 1985: Килейников В.В., Печенкин С.В. Функциональная оценка каменно- го инвентаря поселения Копанище-2 // Археоло- гические памятники на европейской территории СССР. Воронеж: Изд-во ВГУ, 1985. С. 31—44.

Козак, Сергєєва, 2013: Козак Д.Н., Сергєєва М.С. Косторізні майстерні готів на Волині // Археоло- гія, 2013, 3. С. 53—61.

Козенкова, 2002: Козенкова В.И. У истоков горского менталитета. Могильник эпохи поздней бронзы — раннего железа у аула Сержень-Юрт, Чечня // Ма- териалы по изучению историко-культурного насле- дия Северного Кавказа. М.: ИА РАН, 2002, ІІІ. 232 с.

Колесник, Гершкович, 2001: Колесник А.В., Герш- кович Я.П. Традиция кремнеобработки в эпоху поздней бронзы в Донбассе и Северо-Восточном Приазовье // Археологический альманах, 2001, 10. С. 97—118.

Колотухин, 1996: Колотухин В.А. Горный Крым в эпоху поздней бронзы — начале железного века. К.: Южногородские ведомости, 1996. 157 с.

Колотухин, 2000: Колотухин В.А. Киммерийцы и скифы Степного Крыма. Симферополь: Сонат, 2000. 120 с.

Колотухин, 2003: Колотухин В.А. Поздний бронзо- вый век Крыма. К.: Стилос, 2003. 140 с.

Колчин, Круг, 1965: Колчин Б.А., Круг О.Ю. Физи- ческое моделирование сыродутного процесса производства железа // (Ред. Б.А. Колчин) Ар- хеология и естественные науки. М.: Наука, 1965. С. 196—215.

Коробейников, Митюков, 2007: Коробейников А.В., Митюков Н.В. Баллистика стрел по данным ар- хео­логии. Ижевск: НОУ КИТ, 2007. 140 с.

Костин, Тарина, Багрикова, 2008: Костин С.Ю., Та- рина Н.А., Багрикова Н.А. Большой баклан на южном берегу и западе Крыма // Бранта: сбор- ник трудов Азово-Черноморской орнитологи- ческой станции, 2008, 11. С. 29—42.

Кравченко, 2004: Кравченко Е.А. Матеріали доби пізньої бронзи з поселення Уч-Баш // Археоло- гия, 2004, 4. С. 52—66.

Кравченко, 2007: Кравченко Э.А. К вопросу об из- менениях в материальной культуре населения

Горного Крыма в предскифское время // Revista archeologicа, serie nouva, 2007, III (1—2). С. 282— 294.

Кравченко, 2009: Кравченко Э.А. Металлургичес- кий комплекс на поселении Уч-Баш // СППК, 2009, XV. С. 71—76.

Кравченко, 2009а: Матеріали ранньогальштатсько- го часу поселення Уч-Баш // Археологія, 2009, 1. С. 26—40.

Кравченко, 2009б: Кравченко Э.А. Отчет о разведках на территории Севастопольского горсовета (Ин- керманская долина, Шампаны) / НА ИА НАНУ, д. 2009/2.

Кравченко, 2010: Кравченко Е.А. Хронологія Мо- лодшого дотаврського періоду кизил-кобинської культури // Археологія, 2010, 1. С. 11—26.

Кравченко, 2010а: Кравченко Э.А. Отчет о раскоп- ках поселения Уч-Баш в 2010 г. / НА ИА НАНУ, д. 2010/46.

Кравченко, 2010б: Кравченко Е.А. До історії вивчен- ня тубільного населення Криму доби раннього заліза // Боcпорские исследования, 2010, XXIII. С. 133—154.

Кравченко, 2011: Кравченко Е.А. Кизил-кобинсь- ка культура у Західному Криму. Київ; Луцьк: ІА НАН України, 2011. 272 с., 196 рис.

Кравченко, 2011а: Кравченко Э.А. Поселение древ- них металлургов в Юго-Западном Крыму // (Ред. О.П. Моця) Експериментальна археологія: зав- дання, методи, моделювання. С. 119—133.

Кравченко, 2012: Кравченко Э.А. Отчет о разведках на правом берегу р. Черная (Севастопольский горсовет). Севастополь, 2012 / НА ИА НАНУ, д. 2012/85.

Кравченко, 2012а: Кравченко Э.А. Поселение Уч- Баш и финал предскифского периода в Север- ном Причерноморье // (Ред. Н.А. Алексеенко) Охрана культурного наследия: проблемы и пер- спективы. Тезисы докладов и сообщений между- народной научной конференции (Севастополь, 30 сент. — 5 окт. 2012 г.). Севастополь: НЗХТ, 2012. С. 36—37.

Кравченко, 2013: Кравченко Э.А. Раннее железо в Северном Причерноморье и поселение Уч-Баш: технология и традиция // РАЭ, 2013, 3. С. 258— 288.

Кравченко, 2013а: Кравченко Э.А. Отчет о раскоп- ках поселения Уч-Баш в 2013 г. Севастополь, 2013 / НА ИА НАНУ, д. 2013.

Кравченко, 2013—2014: Кравченко Э.А. Поселение Уч-Баш и финал предскифского периода в Се- верном Причерноморье // Хсб, 2013—2014, 18. С. 71—96

Кравченко, 2014: Кравченко Э.А. Кто сжег Уч- Баш? // Revista Аrheologica, serie nouva, 2014, X (1—2). С. 49—71.

Кравченко, Гошко, 2013: Кравченко Э.А., Гошко Т.Ю. Раннє залізо у Північному Причорномор’ї: тех- нологія і традиція // (Ред. П.П. Толочко) Експе- риментальна археологія: досвід моделювання

об’єктів та виробництв. К.: ІА НАН України, 2013. C. 100—105 (АДІУ, 10).

Кравченко и др., 2010: Кравченко Э.А., Лысенко Р.В., Савеля О.Я., Шевченко Д.А. Краткие результаты работ Инкерманского отряда САЭ в г. Севастопо- ле // АДУ за 2009 р., 2010. С. 238—240.

Кравченко и др., 2011: Кравченко Э.А., Разумов С.Н., Овчинников Э.В. Отчет о раскопках поселе- ния Уч-Баш в 2011 г. Севастополь, 2012 / НА ИА НАНУ, д. 2011/102.

Кравченко и др., 2012: Кравченко Э.А., Разумов С.Н., Квитницкий М.В., Москаленко А.В. Отчет о рас- копках поселения Уч-Баш в 2012 г. Севастополь, 2013 / НА ИА НАНУ, д. 2012/87.

Кравченко и др., 2012а: Кравченко Э.А., Разумов С.Н., Овчинников Э.В.Раскопки на поселении Уч- Баш // АДУ за 2011 р., 2012. С. 58—61.

Кравченко, Сергєєва, 2012: Кравченко Е.А., Сер- гєєва М.С. Вироби з кістки та рогу з поселення Уч-Баш у Південно-Західному Криму // Наукові студії. Історико-краєзначий музей м. Винники, 2012, 5. С. 35—61.

Кравченко Н., Пашкевич, 1985: Кравченко Н.М., Пашкевич Г.А. Некоторые проблемы палеобота- нических исследований (по материалам Обухов- ской территориальной группы памятников I тыс. н. э.) // Археология и методы исторических конс- трукций. К.: Наук. думка, 1985. С. 177—190.

Крис, 1957: Крис Х.И. Раннетаврское поселение в Инкермане // ИАДК, К.: Изд-во АН УССР, 1957. С. 47—53.

Крис, 1981: Крис Х.И. Кизил-кобинская культура и тавры // САИ, 1981, Д І-7. 128 с.

Краснов, 1967: Краснов Ю.А. О системе и технике раннего земледелия в лесной полосе Восточной Европы // СА, 1967, 1. С. 3—21.

Краснов, 1971: Краснов Ю.А. Раннее земледелие и животноводство в лесной полосе Восточной Ев- ропы // МИА, 1971, 174. 168 с.

Кройтор, 2007: Кройтор Р. Экофизиологическая стратегия лошади и проблема её одомашнива- ния (комментарии к третьей главе монографии Валентина Дергачёва «О скипетрах, о лошадях, о войне. Этюды в защиту миграционной концеп- ции М. Гимбутас») // Revista arheologica, 2007, 3 (1—2). С. 354—360.

Кройтор, 2012: Кройтор Р.В. Археозоологічний комплекс з пам’ятки кизил-кобинської культури Уч-Баш (Чортове городище) // Археологія, 2012, 1. C. 71—82.

Кройтор, Левицкий, Сырбу, 2013: Кройтор Р., Левиц- кий О., Сырбу Г. Археозоологический комплекс из Трипольского памятника Тринка — Ла Шанц // Revista Arheologica, 2013, 8 (1—2). С. 291—304.

Кругликова, 1957: Кругликова Т.И. Изделия из кос- ти и рога, найденные при раскопках Пантикапея в 1945―1949 гг. // МИА, 1957, 56. С. 175―181.

Крупнов, 1950: Крупнов Е.И. Археологические ис- следования в Кабардинской АССР в 1948 г. // УЗ- КНИИ, 1950, V. С. 38—45.

Крушельницька, 1998: Крушельницька Л. Чор- ноліська культура Середнього Придніпров’я. Львів: Львівська наукова бібліотека ім. В. Сте- фаника НАН України, 1998. 224 с., 113 + 2 ілл., 3 табл.

Курочкин, Лопатин, Зеленков, 2015: Курочкин Е.Н., Лопатин А.В., Зеленков Н.В. Ископаемые позвоноч- ные России и сопредельных стран. 3: Ископаемые рептилии и птицы. М.: Геос, 2015. 300 с. + 44 с. вкл.

Куштан, 2013: Куштан Д.П. Південь Лісостепового Подніпров’я за доби пізньої бронзи // Археоло- гічний альманах, 2013, 29. 232 с.: іл.

Крымская, 2008: Крымская (Восточная) война 1853— 1856 гг. І: По материалам частной коллекции се- мьи Шеремтьевых. К.: София-А, 2008. 148 с.

Культурная, 1979: Культурная флора СССР. 1: Пше- ница. Л.: Колос, 1979. 347 с.

Культурная, 1989: Культурная флора СССР. 2 (1): Рожь. Л.: Агропромиздат, 1989. 368 с.

Культурная, 1990: Культурная флора СССР. 2 (2): Ячмень. Л.: Агропромиздат, 1990. 424 с.

Кызласов, 1960: Кызласов Л.Р. Таштыкская эпоха в истории Хакасско-Минусинской котловины. М.: МГУ, 1960. 197 с.

Ланцов, 2003: Ланцов С.Б. О границах территории Херсонесского государства на рубеже IV — III вв. до н. э. // Хсб, 2003, XIII. С. 120—145.

Лебедев, 1952: Лебедев В.Д. Рыбы из позднепалеоли- тической стоянки Мурзак-Коба в Крыму // БМО- ИП. Отделение биологии, 1952, VII (6). С. 46—51.

Лебедев, 1960: Лебедев В.Д. Пресноводная четвер- тичная ихтиофауна европейской части СССР. М.: Изд-во МГУ, 1960. 401 с.

Левин, Чебоксаров, 1955: Левин М.Г., Чебоксаров Н.Н. Хозяйственно-культурные типы и историко-эт- нографические области: К постановке вопроса // СЭ, 1955, 4. С. 3—17.

Лесков, 1965: Лесков А.М. Горный Крым І тысячеле- тии до нашей эры. К.: Наук. думка, 1965. 200 с.

Лесков, 1970: Лесков А.М. Кировское поселение // Древности восточного Крыма. К.: Наук. думка, 1970. С. 7—59.

Лесков, Кравченко, 2007: Лесков О.М., Кравченко Е. А. Гряда А могильника кизил-кобинської культу- ри Уркуста І у Південно-Західному Криму // Ар- хеологія, 2007, 4. С. 11—22.

Ляпушкин, 1958: Ляпушкин И.И. Городище Ново- троицкое // МИА, 1958, 74. 328 с.

Маношин, 1992: Маношин И.С. Гороическая тра- гедия. О последних днях обороны Севастополя 29 июня — 12 июля 1942. Симферополь: Таврида, 1992. 224 с.

Махортых, 2004: Махортых С.В. Черногоровские древности Крыма // СППК, 2004, ХІ. С. 158—163.

Махортых, 2005: Махортых С.В. Киммерийцы Се- верного Причерноморья. К.: Шлях, 2005. 380 с.

Мелюкова, 1961: Мелюкова А.И. Работы в Поднест- ровье в 1958 году // КСИА, 1961, 84. С. 113—124.

Мелюкова, 1979: Мелюкова А.И. Скифия и фракий- ский мир. М.: Наука, 1979. 156 с.

Минаева, 1947: Минаева Т.М. Могила бронзовой эпохи в г. Ворошиловск // КСИИМК, 1947, XVI. С. 86—91.

Мядзведзева, 2013: Мядзведзева В.У. Касцярэз- ная вытворчасць Полацкай зямли IХ—ХIII стст. Мінск: Беларус. навука, 2013. 236 с.

Нейштадт, 1957: Нейштадт М.И. История лесов и палеогеография СССР в голоцене. М.: Изд-во АН СССР, 1957. 404 с.

Нехаев, 1990: Нехаев А.А. Энеолитические поселения Закубанья // Древние памятники Кубани.: Мате- риалы семинара. Краснодар, 1990. С. 5—22.

Николаев и др., 2002: Николаев В.И., Якумин П., Александровский А.Л., Белинский А.Б., Дем- кин В.А., Женони Л., Грачева Р.Г., Лонжинел- ли А., Малышев А.А., Раминьи М., Рысков Я.Г., Сорокин А.Н., Стрижов В.П., Яблонский Л.Т. Среда обитания человека в голоцене по данным изотопно-геохимических и почвенно-археоло- гических исследований (Европейская часть Рос- сии). М.: Наука, 2002. 189 с.

Николаенко, 1999: Николаенко Г.М. Хора Херсоне- са Таврического. Земельный кадастр IV—III вв. до н. э. 1. Севастополь: НЗХТ, 1999. 83 с.

Николаенко, 2001: Николаенко Г.М. Хора Херсоне- са Таврического. Земельный кадастр IV—III вв. до н. э. 2. Севастополь: НЗХТ, 2001. 164 с.

Николаенко, Янушевич, 1981: Николаенко Г.М., Янушевич З.В. Культурные растения из раскопок сельской округи Херсонеса // КСИА, 1981, 168. С. 26—34.

Новиков, 1959: Новиков Ю.Ф. О возникновении зем- леделия и его первоначальных форм // СА, 1959, 4. С. 29—41.

Овчинникова, 1990: Овчинникова Б.Б. Тюркские древности Саяно-Алтая в VI—X веках. Сверд- ловск: УрГУ, 1990. 223 с.

Орлов, 1978: Орлов В.Н. Систематика горных ба- ранов и происхождение домашних овец по ка- риологическим данным. // (Ред. Л.В. Давлетова) Эколого-морфологические особенности диких родичей домашних овец. М.: Моск. общ. испыта- телей природы, 1978. С. 5—16.

Отрощенко, 1981: Отрощенко В.В. Срубная культу- ра Степного Поднепровья (по материалам пог- ребальных памятников): Дис. … канд. ист. наук. К., 1981. 329 л. / НА ИА НАНУ, ф. 12, оп. 2, д. 598.

Паллас, 1881: Паллас П.С. Путешествие в Крым // ЗООИД, 1881, ХІІ. С. 62—153.

Паньков, 1985: Паньков С.В. Питання походження чорної металургії у Східній Європі // Археологія, 1985, 49. С. 1—13.

Паньков, 1987: Паньков С.В. Металургія заліза в ліс- ній і лісостеповій зонах Східної Європи у І тис. до н. е. // Археологія, 1987, 58. С. 44—56.

Паньков, 1996: Паньков С.В. Виробництво заліза на теритрії півдня Східної Європи від найдавніших часів до середини І тис. до н. е. // (Ред. П.П. То- лочко). Вознесенська Г.О., Недопако Д.П., Пань- ков С.В. Чорна металургія та металообробка на- селення східноєвропейського Лісостепу за доби ранніх слов’ян і Київської Русі (друга половина І тис. — перша чверть ІІ тис.). К.: ІА НАНУ, 1996. С. 10—17.

Пашкевич, 1990: Пашкевич Г.А. Состав культурных и сорных растений из раскопок поселений сель- ской округи Ольвии // Крыжицкий С.Д., Буй- ских С.Б., Отрешко В.М. Античные поселения Нижнего Побужья (Археологическая карта). К.: Наук. думка, 1990. С. 114—119.

Пашкевич, 1991: Пашкевич Г.А. Палеоэтнобота- нические находки на территории Украины (нео- лит — бронза): Каталог, препр. К., 1991. 48 с.

Пашкевич, 1991а: Пашкевич Г.А. Палеоэтноботани- ческие находки на территории Украины: Памят- ники I тыс. до н. э. — II тыс. н. э.: Каталог I, препр. К., 1991. 48 с.

Пашкевич, 1992: Пашкевич Г.А. Культурные расте- ния Украины от неолита до средневековья (по па- леоэтноботаническим материалам): Дис. … д-ра биол. наук в форме науч. докл. 03.00.05. К.: Ин-т ботаники АН Украины, 1992. 46 с.

Пашкевич, 1995: Пашкевич Г.О. Палеоботанiчнi ма- терiали з розкопок Ольвiї // Археологiя, 1995, 3. С. 97—108.

Пашкевич, 2000: Пашкевич Г.А. Земледелие в Сте- пи и Лесостепи Восточной Европы в неолите — бронзовом веке (палеоэтноботанические свиде- тельства) // Stratum plus, 2000, 2. С. 404—418.

Пашкевич, 2005: Пашкевич Г.О. Археологія і палео- етноботаніка // Археологія, 2005, 2. С. 80—88.

Пашкевич, Відейко, 2006: Пашкевич Г.О., Відей- ко М.Ю. Рільництво племен трипільської культу- ри. К.: ІА НАН України, 2006. 157 с.

Петерс, 1986: Петерс Б.Г. Косторезное дело в анти- чных государствах Северного Причерноморья. М.: Наука, 1986. 192 с.

Подгородецкий, 1979: Подгородецкий П.Д. Севе- ро-Западный Крым. Симферополь: Таврия, 1979. 126 с.

Подгородецкий, 1988: Подгородецкий П.Д. Крым. Природа. Симферополь: Таврия, 1988. 192 с.

Полупан, 1979: Полупан Н.И. Почвы Горного Кры- ма // Атлас почв Украинской ССР. К.: Урожай, 1979. С. 137—145.

Радзиевская, Шрамко, 1980: Радзиевская В.Е., Шрамко Б.А. Усадьба с косторезной мастерской на Бельском городище // СА, 1980, 4. С. 181—189.

Радзієвська, 1982: Радзієвська В.Є. Обробка кістки та рогу в Лісостеповій Скіфії // Археологія, 1982, 41. С. 21—33.

Разумов, 2012: Разумов С.Н. Изделия из горных по- род // Кравченко Э.А. Отчет о раскопках поселе- ния Уч-Баш в 2012 г. / НА ИАНАНУ, д. 2012.

Растениеводство, 1986: Растениеводство. М.: Агро- промиздат, 1986. 512 с.

Рехачев, 1949: Рехачев М. Холмогорская резьба по кости. Архангельск: Огиз, 1949. 92 с. + LXII табл.

Розанова, Терехова, 1988: Розанова Л.С., Терехова Н. Н. Технологическая характеристика железных изделий из памятников Курского Посеймья // КСИА, 1988, 194. С. 30—36.

Ромашко, 2013: Ромашко В.А. Заключительный этап позднего бронзового века Левобережной Украины (по материалам богуславско-белозерс- кой культуры). К.: КНТ, 2013. 592 с.

Савеля, 1993: Савеля О.Я. Охранные доследования поселения кизил-кобинской культуры на 5 км Балаклавского шоссе в 1993 г. Археологическая разведка на Мизкензиевых горах // Отчет Севас- топольской археологической экспедиции о по- левых исследованиях в г. Севастополе в 1993 г. / НА НЗХТ, д. 3187.

Савеля, Кравченко, 2006: Савеля О.Я., Кравченко Э.А. Отчет Севастопольской археологической экспе- диции об охранно-спасательных исследованиях Инкерманского отряда на поселении Уч-Баш (2006) / НА ИА НАНУ, д. 2006/2.

Савеля, Кравченко, 2007: Савеля О.Я., Кравченко Э.А. Отчет о раскопках поселения Уч-Баш (2007) / НА ИА НАНУ, д. 2007/13.

Савеля, Кравченко, 2008: Савеля О.Я., Кравченко Э.А. Отчет о раскопках поселения Уч-Баш (2008) / НА ИА НАНУ, д. 2008/13.

Савеля, Кравченко, 2009: Савеля О.Я., Кравченко Э.А. Металлургический комплекс на поселении Уч- Баш // АДУ за 2008 р., 2009. С. 335—337.

Савеля и др., 2009: Савеля О.Я., Кравченко Э.А., Лы- сенко Р.В., Шевченко Д.А. Раскопки поселения Уч-Баш (2009). Севастополь, 2009 / НА ИА НАНУ, д. 2009/2.

Савеля и др., 2009а: Савеля О.Я., Кравченко Э.А., Лысенко Р.В., Филипенко А.В., Шевченко Д.А. Ре­зуль­таты исследований поселения Уч-Баш в 2006—2008 гг. // АДУ за 2008 р., 2009. С. 261—263.

Савеля, Тощев, 1992: Савеля О.Я., Тощев Г.Н. Мо- гильник «Штурмовое» эпохи средней бронзы в Крыму // ДСПК, 1992, III. С. 122—128.

Санев и др., 1976: Санев В., Симоска Д., Китанос- ки Б., Саржоски С. Праисториjа во Македониjа. Скопjе, 1976.

Саратов, Смолянников, 2012: Саратов В.В., Смо- лянников А.П. Подвиг Севастополя. По следам воспоминаний. К.: Анна-Т, 2012. 344 с.

Семенов А., 1996: Семенов А.И. К толкованию ксило- томических анализов из курганов хазарского време- ни // Курган: Историко-культурные исследования и реконструкции. СПб.: СПбГУ, 1996. С. 16—17.

Семенов, 1968: Семенов С.А. Развитие техники в ка- менном веке. Л.: Наука, 1968. 364 с.

Сергєєва, 2012: Сергєєва М.С. Косторізна справа у Давньому Колодяжині // Археологія, 2012, 3. С. 118—125.

Смирнова, 1976: Смирнова Г.И. Гавско-голиградс- кий круг памятников восточно-карпатского бас- сейна // АСГЭ, 1976, 17. С. 18—34.

Соколов В., 1984: Соколов В.Б. Каштан. М.: Лесная промышленность, 1984. 80 с.

Соколов, 1953: Соколов И.И. Опыт естественной классификации полорогих (Bovidae). // Труды Зоологического института, 1953, 14. С. 1—295.

Соколов, 1959: Соколов И.И. Копытные звери (отря- ды Perissodactyla и Artiodactyla) // Фауна СССР, млекопитающие, 1959, 1 (3). С. 1—639.

Соловьев, 1922: Соловьёв Л.Н. Дневники разведок 1922—1927 гг. / НА НЗХТ, д. 633/1384—1386.

Соловьев, б/г: Соловьев Л.Н. Находки с городища в Чортовой балке // Фонды НЗХТ, д. 868А, колл. оп. 36686А, инв. № 131—148.

Стоянов, 1997: Стоянов Т. Могилен некропол от ранножелезната епоха. «Сборяново» І. София: Свет, 1997. 240 с.

Стржелецкий, 1947: Стржелецкий С.Ф. Раскопки в Инкермане в 1940 г. // СА, 1947, ІХ. С. 283—302.

Стржелецкий, 1951: Стржелецкий С.Ф. Очерки ис- тории Гераклейского полуострова и его округи в эпоху бронзы и раннего железа (середина II тыс. до н. э. — V в. до н. э.). Севастополь, 1951 с допол- нениями 1953—1954 гг.: Рукопись дис. … канд. ист. наук / НА НЗХТ, д. 1343. 415 с.

Стржелецкий, 1952: Стржелецкий С.Ф. Отчет о рас- копках раннетаврского поселения Уч-Баш X— VIII вв. до н. э. Севастополь, 1952 / НА НЗХТ, д. 680/І—ІІІ.

Стржелецкий, 1953: Стржелецкий С.Ф. Отчет о рас- копках раннетаврского поселения Уч-Баш. Севас- тополь, 1953 / НА НЗХТ, д. 690/I.

Стржелецкий, б/г: Стржелецкий С.Ф. Черновой материал / НА НЗХТ, д. 1321.

Тавадзе и др., 1977: Тавадзе Ф.Н., Сакварелидзе Т.Н., Абе­са­дзе Ц.Н., Двали Т.А. К истории железного производства в древней Грузии // (Ред. Ф.Н. Тавадзе) Реставрация, консервация, технология музейных экспонатов. Тбилиси: Мецниереба 2, 1977. 107 с.

Татаринов, 1980: Татаринов С.И. Железоделатель- ный горн бондарихинской культуры // СА, 1980, 3. С. 280—283.

Тахтай, 1947: Тахтай А.К. Археологические откры- тия в Херсонесе в 1942—1944 гг. // КСИИМК, 1947, XIV. С. 122—124.

Телегін, 1982: Телегін Д.Я. Мезолітичні пам’ятки України (ІХ—VI тисячоліття до н. е.). К.: Наук. думка, 1982. 252 с.

Тереножкін, 1952: Тереножкін О.І. Розвідки і розкопки 1949 р. в північній частині Кі­ро­во­град- ської області // Археологія, 1952, VII. С. 110—135.

Тереножкин, 1961: Тереножкин А.И. Предскифс- кий период на Днепровском Правобережье. К.: Наук. думка, 1961. 248 с.

Тереножкин, 1975: Тереножкин А.И. Киммерий- ские мечи и кинжалы // (Ред. А.И. Тереножкин) Скифский мир. К.: Наук. думка, 1975. С. 3—34.

Тереножкин, 1976: Тереножкин А.И. Киммерийцы. К.: Наук. думка, 1976. 223 с.

Усачук, 1997: Усачук А.Н. Костяной инвентарь по- селения срубной культуры у хутора Красный Яр на Дону // Археологический альманах, 1997, 6. С. 173—180.

Филенко, 1950: Филенко Р.А. Реки Крымской облас- ти // Уч. записки ЛГУ им. А.А. Жданова, 1950, 125: Серия географических наук. Физическая геогра- фия Крыма, 7. С. 5—122.

Флёров, 1952: Флёров К.К. Кабарги и олени // Фауна СССР, млекопитающие, 1952, 1 (2). С. 1—255.

Фляксбергер, 1934: Фляксбергер К. Находки куль- турных растений доисторического периода // Архив ИИНТ, 1934, 1 (2). С. 165—178.

Фляксбергер, 1940: Фляксбергер К. Археологические находки хлебных растений в областях, прилегающих к Черному морю // КСИИМК, 1940, 8. С. 117—119.

Хазанов, 1975: Хазанов А.М. (при участии Л.Е. Куб- беля и С.А. Созиной). Первобытная периферия докапиталистических обществ // Первобытное общество. Основные проблемы развития. М.: На- ука, 1975. С. 140—204.

Халиков, 1977: Халиков А.Х. Волго-Камье в начале эпохи раннего железа (VIII—VI вв. до н. э.). М.: Наука, 1977. 264 с.

Халиков, 1980: Халиков А.Х. Приказанская культу- ра // САИ, 1980, В І-24. 129 с., илл.

Хахутайшвили, 1977: Хахутайшвили Д.А. Новоот- крытые памятники древнеколхидской металлур гии железа // КСИА, 1977, 151. С. 29—33.

Хахутайшвили, 1987: Хахутаишвили Д.А. Произ- водство железа в Древней Колхиде. Тбилиси: Мецниереба, 1987. 261 с., 6 табл.

Херсонес, 2005: Херсонес Таврический в третьей чет- верти VI — середине І вв. до н. э. Очерки истории и культуры / Зубарь В.М. (ред.), Буйских А.В., Кравченко Э.А., Русяева М.В. К.: Академперіоди- ка, 2005. 626 с.

Худяков, 1986: Худяков Ю.С. Вооружение средневе- ковых кочевников Южной Сибири и Централь- ной Азии. Новосибирск: Наука, 1986. 269 с.

Цалкин, 1966: Цалкин В.И. Древнее животноводство племён Восточной Европы и Средней Азии. М.: Наука, 1966. 198 с.

Цалкин, 1970: Цалкин В.И. Древнейшие домашние животные Восточной Европы. М.: Наука, 1970. 266 с.

Цалкин, 1972: Цалкин В.И. Домашние животные восточной Европы в эпоху поздней бронзы. // Бюллетень МОИП, отдел биологии, 1972, LXXVII (1—4). С. 47—74.

Цвелых, Тайкова, 2011: Цвелых А.Н., Тайкова С.Ю. Птицы раннего голоцена из мезолитической стоянки Ласпи-VII в Крыму // (Ред. В.П. Бе- лик, Г.С. Джамирзоев). Труды Мензбировско-

го орнитологического общества, 1: Материалы ХІІІ Междунар. орнитологич. конф. (Оренбург, 30 апреля — 6 мая 2010 г.). Махачкала: Алеф (ИП Овчинников), 2011. С. 186—194.

Цимиданов, Евглевский, 1993: Цимиданов В.В., Ев- глевский А.В. Классификация погребений с ин- сигниями власти срубной общности // Археоло- гический альманах, 1993, 2. С. 99—112.

Чемыртан, 1979: Чемыртан Г.Д. Мелкий рогатый скот поселений Энеолита Молдавии. // Микро- и макрофауна позднего Фанерозоя юго-запада СССР. Кишинёв: Штиинца, 1979. С. 83—92.

Чижевский, 2011: Чижевский А.А. Начало раннего железного века в Волго-Камье // Переход от эпо- хи бронзы к эпохе железа в Северной Евразии: Материалы Круглого стола 23—24 июня 2011 г. СПб., 2011. С. 41—45.

Шарафутдинова, 1980: Шарафутдинова Э.С. Па- мятники предскифского времени на Нижнем Дону (Кобяковская культура) // САИ, 1980, В 1-ІІ. 128 с.

Шаталов, 2006: Шаталов В.А. Технологические ха- рактеристики и декор изделий из кости и рога населения Вятского края в ананьинскую эпоху // Изв. Челябинского науч. центра, 2006, 2 (32). С. 99―103.

Шипилов, 2006: Шипилов А.В. Традиционная про- изводственная культура России: сельское хо- зяйство и присваивающие промыслы. Воронеж: ВГПУ, 2006. 312 с.

Шнірельман, 1992: Шнірельман В.О. Господарські системи як фактор соціальної диференціації // Археологія, 1992, 1. С. 16—22.

Шрамко, 1975: Шрамко Б.А. Крепость скифской эпохи у с. Бельск — город Гелон // (Ред. А.И. Те- реножкин) Скифский мир. К.: Наук. думка, 1975. С. 94—132.

Шрамко, 1987: Шрамко Б.А. Бельское городище скифской эпохи (город Гелон). К.: Наук. думка, 1987. 210 с.

Шрамко, Солнцев, Фомин, 1963: Шрамко Б.А., Солнцев Л.А., Фомин Л.Д. Техника обработки железа в лесостепной и степной Скифии // СА, 1963, 4. С. 36—55.

Шрамко, Янушевич, 1985: Шрамко Б.А., Януше- вич З.В. Культурные растения Скифии // СА, 1985, 2. С. 47—64.

Щепелев, 1927: Щепелев В. Пещерный храм в Ин- кермане // Тр. Этнографо-археологического му- зея МГУ, 1927, 1. С. 42—46.

Яневич, 1990: Яневич А.А. Хозяйство мезолитичес- кого и неолитического населения Горного Кры- ма // Каменный век на территории Украины. К.: Наук. думка, 1990. С. 102—112.

Яниш, Антипина, 2013: Яниш Е.Ю., Антипина Е.Е. Промысловые рыбы древней Ольвии (I—III вв.

н. э.) и ее окрестностей // Зоологический журнал, 2013, 92 (9). С. 1190—1200.

Янушевич, 1976: Янушевич З.В. Культурные расте- ния Юго-Запада СССР по палеоботаническим исследованиям. Кишинев: Штиинца, 1976. 214 с.

Янушевич, 1986: Янушевич З.В. Культурные расте- ния Северного Причерноморья: палеоэтнобо- танические исследования. Кишинев: Штиинца, 1986. 90 с.

Янушевич, Маркевич, 1970: Янушевич З.В., Марке- вич В.И. Археологические находки культурных злаков на первобытных поселениях Пруто-Днес- тровского междуречья // Интродукция куль- турных растений. — Кишинев: Штиинца, 1970. С. 83—110.

Янушевич, Кузьминова, Савеля, 1988: Янушевич З.В., Кузьминова Н.Н., Савеля О.Я. К истории возде- лывания пшеницы однозернянки на территории СССР // Флора, геоботаника. Ботанические ис- следования, 1988, I. С. 12—17.

Ailincai, 2013: Ailincai S.C. Inceputurile epocii fierului in Dobrogea // SCIVA, 2013, 64 (3—4). S. 223—292.

Balasse, Ambrose, 2005: Balasse M., Ambrose S.H. Distinguishing sheep and goats using dental morphology and stable carbon isotopes in C grassland environments // Journal of Archaeological Science, 2005, 32. Р. 691—702.

Benton, Waterhouse, 1973: Benton S., Waterhouse H. Excavations in Ithaka: Tris Langadas // The Annual of the British School at Athens, 1973, 68. P. 1—24.

Brugal, Croitor, 2007: Brugal J.-P., Croitor R. Evolution, ecology and biochronology of herbivore associations in Europe during the last 3 million years // Quaternaire, 2007, 18 (2). P. 129—152.

Childe, 1929: Childe V.G. The Danube in Prehistory. Oxford: The Clarendon Press, 1929. 480 p.

Childe, 1944: Childe V.G. Archaeological Ages as Technological Stages. London: Cobbet, 1944. 20 p., 2 pll.

Childe, 1958: Childe V.G. The Prehistory of European Society. Harmondsworth: Penguin, 1958.

Сlarke, 1968: Сlarke D.L. Analytical Archaeology. London: Methuen, 1968. 720 p.

Clauss, et al., 2003: Clauss M., Frey R., Kiefer B., Lechner-Doll M., Loehlein W., Polster C., Rössner G.E., Streich W.J. The maximum atainable body size of herbivorous mammals: morphophysiological constraints of foregut, and adaptations of hindgut fermenters // Oecologia, 2003, 136. P. 14—27.

Cnotlivy, 1970: Cnotlivy E. Niektóre problemy bagań nad wczesnośredniowiecznym rogownictwem polskim // Archeologia Polski, 1970, XV (2). S. 499—518.

D. de Montpereux, 1839: D. de Montpereux Fr. Voyage autour du Caucase, chez les Tcherkesses at les Abkhases, en Colchide, en Georgia, en Armenie at en Crimee. Paris, 1839, II. 502 s.

Gershkoviсh, 2011: Gershkoviсh Ya.P. Global Causes of Some local Phenomena during the Late Bronze Age in the Northen Pontic Steppe // Der Schwarzmeerraum vom Aneolithikum biz in die Fruheisenzenzeit (5000—500 v. Chr.). Leidorf, 2011, 2. S. 166—177.

Godwin, Tansley, 1941: Godwin H., Tansley A.G. Prehistoric charcoals as evidence of former vegetation, soil and climate // Journal of Ecology. 1941. 29. P. 117—126.

Gorobets, 2015: Gorobets L. Bird remains from archaeological sites of the North Black Sea region and Crimea in the collection of the National Museum of Natural History of NAS of Ukraine // Proc. of the IV Int. Sci. Conf. «Natural History Museums: The Role in Education and Science», 2015, II. P. 104.

Gorobets, Kovalchuk, Rekovets, 2014: Gorobets L., Kovalchuk O., Rekovets L. Vertebrates from the Mesolithic site Laspi VII (Crimea, Ukraine) // Bulletin of Taras Shevchenko National University of Kyiv, 2013, series: Biology, 3 (65). Р. 57—59.

Götherström et al., 2005: Götherström A., Anderung C., Hellborg L., Elburg R., Smith C., Bradley D.G., Ellegren H. Catle domestication in the Near East was followed by hybridization with aurochs bulls in Europe // Proceedings of the Royal Society, 2005, B 272. P. 2345—2350.

Hamilton-Dyer, 2002: Hamilton-Dyer S. The Bird Resources of Medieval Novgorod, Russia // Acta zoologica cracoviensia, 2002, 45 (special issue). P. 99— 107.

Harding, 1982: Harding A.F. Introduction: Climatic change and archaeology // (Ed. A.F. Harding) Climatic Change in Later Prehistory. Edinburgh: Cambridge University Press, 1982. P. 11—32.

Helmer, 1992: Helmer D. La domestication des animaux par les homes préhistoriques. Paris; Milan; Barcelone; Bonn: Masson, 1992. 184 p. (Collection préhistoire).

Hiendleder et al., 2002: Hiendleder S., Kaupe B., Wassmuth R., Janke A. Molecular analysis of wild and domestic sheep questions current nomenclature and provides evidence for domestication from two different subspecies // Proc. R. Soc. Lond., 2002, B 269. P. 893—904.

Janis, 1976: Janis C. The evolutionary strategy of the Equidae and the origins of rumen and cecal digestion // Evolution, 1976, 30. P. 757—774.

Janis, 1990: Janis C.M. Correlation of cranial and dental variables with body size in ungulates and macropodoids // (Eds. J. Damuth, B.J. MacFadden) Body size in Mammalian Paleobiology: Estimation and Biological Implications. Cambridge: Cambridge University Press, 1990. P. 255—299.

Jansen et al., 2002: Jansen Th., Forster P., Levine M.A., Oelke H., Hurles M., Renfrew C., Weber J., Olek K. Mitochondrial DNA and the origins of the domestic horse // Proceeding of the National Academy of Sciences of the USA, 2002, 99 (16). P. 10905—10910.

Janushevich, 1981: Janushevich Z.V. Die Kulturpflanzen Skitiens // Zeitschrift für Archaeologie, 1981, 15. S. 87—93.

Kaván, 1980: Kaván J. Technologie zpracování parohové a kostĕné suroviny // Archeologické rozhledy, 1980, XXXII (3). S. 280—305.

Kavar, Dovč, 2008: Kavar T., Dovč P. Domestication of the horse: Genetic relationships between domestic and wild horses // Livestock Science, 2008, 116. P. 1—14.

Kovalchuk, Gorobets, 2015: Kovalchuk O., Gorobets L. Fish and Birds in the Trypillya Economy and Culture (5.4—2.7 kya BC): Evidence from Ukraine // International Journal of Osteoarchaeology, 2015. (online publication) DOI: 10.1002/oa.2489.

Lamb, 1982: Lamb H.H. Reconstruction of the course of postglacial climate over the world // (Ed. A.F. Harding) Climatic Change in Later Prehistory. Edinburgh: Cambridge University Press, 1982. P. 1—10.

Lepiksaar, 1994: Lepiksaar J. Introduction to osteology of fishes for paleozoologists. Göteborg: Göteborgs Universitets Publikationer, 1994. 96 р.

Lippold et al., 2011: Lippold S., Matzke N.J., Reissmann M., Hofreiter M. Whole mitochondrial genome sequencing of domestic horses reveals incorporation of extensive wild horse diversity during domestication. // Evolutionary Biology, 2011, 11 (328). P. 1—10.

Ludwig et al., 2009: Ludwig A., Pruvost M., Reissmann M., Benecke N., Brockmann G.A., Castaños P., Cieslak M., Lippold S., Llorente L., Malaspinas A.-S., Slatkin M., Hofreite M. Coat Color Variation at the Beginning of Horse Domestication // Science, 2009, 324. P. 485.

Marconi, 2006: Marconi S. I resti faunistici di epoca romana rinvenuti nel corso delle campagne di scavo a San Candido-Cantiere Böden (BZ) // (Eds. U. Tecchiati, B. Sala) Archaeozoological Studies: in Honour of Alfredo Riedel. Bolzano: Uficio beni archeologici, 2006. P. 217—230.

Morintz, 1987: Morintz S. Hallstatul timpuriu şi mijlociu оn zona istro-pontica // Thraco-Dacica, 1987, VIII. P. 39—67.

Peters, 1993: Peters J. Archaic Milet: daily life and religious customs from an archaeozoological perspective // (Eds. H. Buitenhuis, A.T. Clason) Archaeozoology of the Near East. Leiden: Universal Book Services, 1993. P. 88—96.

Piastkowski, 1963: Piastkowski J. Cechy charakterystyczne wyrobów żelaznych produkowanych przez starożytnych hutników w Górach Świętokrzyskich w okresie wpływów rzymskich (I—IV w. n. e.) // Studia z dziejow gornictwa i hutnictwa, 1963, 6.

Piaskowski, 1984: Piaskowski J. Koncepcja starożytnego żelaza «świętokrzyskiego» w świetle nowych badań // Studia i materialy z dziejow nauki Polskie, D.Z., 1984, 10. S. 118—134.

Pleiner, 1967: Pleiner R. O metodzie identyfikacji żelaza w znaleziskach archeologicznych // Kwartalnik Historii Nauki i Techniki, 1967, 2 (1).

Radu, 2005: Radu V. Atlas for the identification of bony fish bones from archaeological sites. Bucureşti: Contrast, 2005. 82 р.

Salisbury, Jane, 1940: Salisbury K.J., Jane F.W. Charcoals from Maiden Castle and their significance in relation to the vegetation and climatic conditions in prehistoric times // Journal of Ecology. 1940. 28. P. 310—325.

Serjeantson, 2009: Serjeantson D. Birds (Cambridge Manuals in Archaeology). Cambridge: University Press, 2009. 486 p.

Shaw et al., 2001: Shaw J.W., Moortel A.V., Day P.M., Kilikoglou V. A LM IA Ceramic Kiln in South-Central Crete // Hesperia. Supplement, 2001, 30: ASCSA. 172 p.

Sondaar, 1977: Sondaar P.Y. Insularity and its efects on mammal evolution // (Eds. M.N. Hect, P.L. Goody, B.M. Hect) Major paterns in Vertebrate evolution. New York: Plenum Press, 1977. P. 671—707.

Snodgrass, 1971: Snodgrass А.М. The Dark Age of Greece. Edinburgh: Cambridge University Press, 1971. 456 p.

Ulbricht, 1978: Ulbricht I. Die Geweihverarbeitung in Haithabu // Die Ausgrabungen in Haithabu, 1978, 7. 152 S., ill.

Veldhuijzen, 2009: Veldhuijzen H.A. The Smithy at Tel Beth-Shemesh // Near Eastern Archaeology, 2009, 72 (3). P. 129—131.

Wallner et al., 2003: Wallner B., Brem G., Müller M., Achmann R. Fixed nucleotide diferences on the Y chromosome indicate clear divergence between Equus przewalskii and Equus caballus // Animal Genetics, 2003, 34. P. 453—456.

Wir Kampften, 1942: Wir Kampften auf der Krim. Kertsch; Sewastopol, 1941—1942. 196 S.

	АДИУ	— Археологія і давня історія України, Київ.
	АДУ	— Археологічні дослідження в Украї- ні, Київ.
	АП УРСР АСГЭ	— Археологічні пам'ятки УРСР, Київ.
		— Археологический сборник Госу- дарственного Эрмитажа, Ленинг- рад — Санкт-Петербург.
	БМОИП	— Бюллетень Московского общества испытателей природы, Москва.
Список СОКРАЩЕНИЙ	БГУ	— Воронежский государственный университет, Воронеж.
	ДСПК	— Древности Северного Причерномо- рья и Крыма, Запорожье.
	З00ИД	— Записки Одесского императорско- го общества истории и древностей,
	ИАДК	Одесса. — История и археология Древнего Крыма, Киев.
		ИАЭ СО РАН — Институт археологии и этнографии Сибирского отделения Российской
	ИИНT	академии наук, Новосибирск. — Институт истории науки и техники АН ССР, Ленинград; Москва.
	КСИА	— Краткие сообщения Института ар- хеологии АН СССР, Москва.
	КСИИМК	— Краткие сообщения Института ис- тории материальной культуры АН
	МИА	ССР, Ленинград — анкт-Петер- 6ypr. — Материалы и исследования по ар-
		хеологии СССР, Москва, Ленинг- рад. НАИА НАНУ— Научный архив Института архео-
	HA H3XT	логии НАН Украини. — Научный архив Национального
		заповедника” «Херсонес Тавричес- кий».
	НOУ КИТ	Негосударственное образователь- ное учреждение «Колледж Инфор- мационных Технологий», Москва.
	PA	— Российская археология, Москва. — Российский археологический еже-
	PAE	годник, Санкт-Петербург.
	CA	– Советская археология, Москва.
	САИ	Свод археологических источников, Москва.
	СППК	— Старожитності Північного Причор- номор’я і Криму, Запоріжжя.
	СЭ УЗКНИИ	— Советская этнография, Москва. — Ученые записки Кабардинского на-
		учно-исследовательского института Кабардинской АССР, Нальчик.
	Xc6	— Херсонесский сборник, Севасто- поль.
	SCIVA	— Studii si cercetari de istorie veche. Bucuresti.

Горбаненко Сергей Анатольевич — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник, старший научный сотрудник Института археологии НАН Украины (Киев, Украина).

Автор и соавтор около 150 научных статей, в том числе 6 монографий: Землеробство і тваринництво слов’ян Лівобережжя Дніпра другої половини І тис. н. е. К.: Академперіодика, 2007. 198 с.; Сільське господарство жителів Пастирського городища. К.: Академперіодика, 2008. 188 с. (співавтори О.П. Журавльов, Г.О. Пашкевич); Землеробство давніх слов’ян (кінець І тис. до н. е. — І тис. н. е.). К.: Академперіодика, 2010. 316 с. (співавтор Г.О. Пашкевич); Сельское хозяйство носителей салтовс­ кой культуры в лесостепной зоне. К.: ИА НАН Украины, 2010. 216 с. (соавтор В.В. Колода); Господарство носіїв юх­ нівської культури. К.: Наук. думка, 2012. 304 с. (співав­ тор Д.В. Каравайко); Сільське господарство на слов’яно- хозарському порубіжжі / ІА НАН України. К., 2013. 236 с. (співавтор В.В. Колода).

Специалист в области сельского хозяйства древ- них человеческих обществ до образования Киевской Руси включительно.

Индивидуальный вклад в монографию — 6,2 %.

E-mail: gorbanenko@gmail.com.

Горобец Леонид Викторович — кандидат биологи- ческих наук, ассистент кафедры экологии и охраны ок- ружающей среды Киевского национального универси- тета им. Тараса Шевченко, старший научный сотрудник Национального научно-природоведческого музея На- циональной Академии наук Украины (Киев, Украина).

Автор и соавтор 15 научных статей, в том числе: Birds from the Old East Slavic setlement «Igren 8» (12th—13th century AD; Ukraine) // Visnyk of Dnipropetrovsk University. Biology, ecology. 2014. 22 (1) P. 66—70, DOI:10.15421/011409 (coauthor I.V. Matlaev); Fish and Birds in the Trypillya Economy and Culture (5.4—2.7 kya BC): Evidence from Ukraine // International Journal of Osteoarchaeology. 2015: Published online in Wiley Online Library, DOI: 10.1002/oa.2489 (co-author O. Kovalchuk); Birds in the Medieval culture and economy of the East Slavs in the 10—13th cent. AD // Environmental Archaeology: The Journal of Human Palaeoecology. 2016: Published online in Maney Online Library, DOI: 10.1080/14614103.2016.1141088 (co-author O. Kovalchuk).

Основное направление исследовательской рабо- ты: формирование авифауны на территории Украи- ны, история взаимодействия человека и птиц.

Индивидуальный вклад в монографию — 2,3 %.

E-mail: ornitologist@gmail.com.

Гошко Татьяна Юрьевна — кандидат историчес- ких наук, старший научный сотрудник, старший на- учный сотрудник Киевского университета им. Бориса Гринченка (Киев, Украина).

Автор более сорока научных работ, в том числе: Ме­ талообробка у населення Правобережної Лісостепової України за доби пізньої бронзи. К., 2011. 128 с.; Воскова модель в ливар­ ництві за доби пізньої бронзи // Археологія, 2010, 4. С. 101— 107; Дослідження металургійного процессу виплавлення міді методом моделювання // Експериментальна археологія: завдання, методи, моделювання. К., 2011. С. 93—103 (співав­ тор О.В. Трачук); Металеві вироби з Гордіївки // Гордіївський могильник. Вінниця, 2011. С. 151—236; Проект по созданию каталога микроструктур эталонов литых бронз (предвари­ тельное сообщение) // Экспериментальная археология. Взгляд в ХХІ век: Материалы междунар. научн. конф. Ульяновск, 2013. С. 152—168 (соавторы С.А. Агапов, Д.А. Агапов).

Специалист в области истории металлообработки древнего населения Украины в эпоху поздней бронзы.

Индивидуальный вклад в монографию — 1,1 %.

E-mail: goshko@iananu.org.ua.

Кравченко Эвелина Антоновна — кандидат ис- торических наук, старший научный сотрудник, стар- ший научный сотрудник Института археологии НАН Украины (Киев, Украина).

Автор более 50 научных работ, в том числе: Півден- ний Крим за античними джерелами та легенда про тав- рів // Наук. зап. НаУКМА. Історичні науки. К., 2002. 20: Читання пам’яті Михайла Брайчевського, ч. І. С. 28—34; Pre-Greek Population on the Heraclean Peninsula: Ceramic analysis // The Study of Ansient Territories. Chersonesos and Metaponto. 2004 Field Report. Ostin: Institute of Classical Archaeology, 2005. P. 33—38; Херсонес Тавриченский во второй четверти VI — середине I вв. До н. э. К.: Академ- периодика, 2005. 626 с. (соавторы В.М. Зубарь, А.В. Буй- ских, М.В. Русяева); Кизил-кобинська культура у Захід- ному Криму. Київ; Луцьк: ІА НАНУ, 2011. 272 с.; Давній Крим: оточуюче середовище та система господарювання. Штрихи до побудови теоретичної моделі // Наук. студії: Зб. наук. пр. Львів, 2013. C. 208—214; Раннее железо в Се- верном Причерноморье и поселение Уч-Баш: технология и традиция // Российский археологический ежегодник. СПб., 2013, 3. С. 258—289; Кто сжег Уч-Баш? (к вопросу о финале предскифского периода в Северном Причерномо- рье) // Revista Аrheologica, SN, 2014. X, 1—2. С. 49—71.

Специалист в области археологии поздней брон- зы — раннего железа, античной археологии, а_р­хео- логии Крыма.

Индивидуальный вклад в монографию — 64 %.

E-mail: evekravchenko@ukr.net, secretar.vgosau@gmail.com.

Кройтор Роман Васильевич — доктор биологичес- ких наук, ассоциированный научный сотрудник Сре- диземноморской лаборатории преистории Европы и Африки Университета Экс-Марсель (Экс-ан-Прованс, Франция); старший научный сотрудник Института зоо- логии Академии наук Молдовы (Кишинев, Молдова).

Автор и соавтор более 80 научных публикаций, в том числе: О предполагаемой экологической связи между ранними видами рода Homo и саблезубыми кошками // Revista Arheologica, SN, 2008, 4 (2). С. 218—238; История северного оленя в палеолите Молдовы // Stratum Plus, 2010, 1. С. 137—165; Критические замечания о бизонах (Bison, Bovidae, Mammalia) из плейстоцена Молдовы // Revista Arheologica, SN, 2010, 5 (1). С. 172—188, Человек как возмож- ный фактор вымирания крупных позднеплейстоценовых млекопитающих в Северной Евразии // Stratum Plus, 2013 1. С. 113—132, Биомеханические и эко-морфологические особенности черепа неандертальского человека // Revista Arheologica, SN, 2014, 10, 5 (1—2). С. 284—296.

Специалист в области палеозоологии, археозоо- логии и палеоэкологии человека и животных.

Индивидуальный вклад в монографию — 12,4 %. E-mail: romancroitor@europe.com.

Разумов Сергей Николаевич — кандидат исто- рических наук, старший научный сотрудник Науч- но-исследовательской лаборатории «Археология» Приднестровского государственного университета им. Т.Г. Шев­ченко (Тирасполь, Молдова).

Автор 68 публикаций, в том числе одной персональ- ной монографии: Flint artefacts of Northern Pontic populations of the Early and Middle Bronze Age: 3200—1600 BC (based on burial materials. Poznań, 2011; а также соавтор трёх кол- лективных монографий: Курганы у села Буторы. Тирас- поль, 2013 (соавторы В.С. Синика, Н.П. Тельнов); Дубос- сарские курганы. Тирасполь, 2014 (соавторы Н.А. Кетрару, В.С. Синика, Н.П. Тельнов); Naddniestrzańskie kompleksy cmentarzysk kurhanowych społeczności z III i z pierwszej połowy II tysiąclecia przed Chr. w okolicach Jampola, obwod Winnicki. Poznań, 2014 (współautorem A. Kośko, M. Potupczyk).

Специалист в области археологии бронзового века Северного Причерноморья.

Индивидуальный вклад в монографию — 3,1 %.

E-mail: razum_22@rambler.ru.

Сергеева Марина Сергеевна — кандидат истори- ческих наук, старший научный сотрудник, старший научный сотрудник Института археологии Нацональ- ной Академии наук Украины (Киев, Украина).

Автор более 150 публикаций, в том числе двух персональных монографий: Косторізна справа у Старо- давньому Києві. К., 2011 и Майстри з обробки дерева та кістки давньоруського міста Воїня. Київ, Харків, 2015, а также соавтор коллективной монографии: Археологічні дослідження у Київському Гостиному дворі. К., 2014 (спів- автори В. Івакін, С. Тараненко, Д. Бібіков, І. Зоценко).

Специалист в области средневековой археологии, древнерусского и средневекового ремесла.

Индивидуальный вклад в монографию — 8,5 %.

E-mail: mars014@ukr.net, mar.sergeyeva@gmail.com.

Яниш Евгения Юрьевна — кандидат биологичес- ких наук, младший научный сотрудник Института зоологии им. И.И. Шмальгаузена НАН Украины (Киев, Украина).

Автор более 40 публикаций по орнитологии и архе- озоологии. На данный момент автором исследованы ос- теологические материалы из более чем 35 археологичес- ких памятников от неолита до позднего средневековья, в том числе: Промысловые рыбы древней Ольвии (I—III вв. н. э.) и ее окрестностей // Зоологический журнал, 2013, 92, № 9, С. 1190—1200 (соавтор Е.Е. Антипина); Анализ остео- логического материала из археологического памятника Бе- лозерское поселение (IV в. до н. э.) // Динамика современных экосистем в голоцене. Казань, 2013 (соавтор В.П. Былкова); Результаты определения таксономической принадлежнос- ти фрагментов животных из раскопок поселения Сотера в 2009 и 2011 годах // Древняя и средневековая Таврика. Ар- хеологический альманах. Киев, 2015, 33, С. 311—318; Па- леоекологія околиць Глинського археологічного комплексу у XIII—XIV ст. // Археологія, 2015, 4. C. 109—128 (співавтори Ю.О. Пуголовок, С.А. Горбаненко, М.С. Сергєєва).

Сфера научных интересов: зоолог позвоночных. Индивидуальный вклад в монографию — 1,5 %. E-mail: tinel@ukr.net.

Н а у к о в е в и д а н н я

Національна Академія наук України Інститут археології

Кравченко Евеліна Антонівна Горбаненко Сергій Анатолійович Горобець Леонід Вікторович Кройтор Роман Вікторович Разумов Сергій Миколайович СергЄєва Марина Сергіївна Яніш Євгенія Юріївна

ВІД БРОНЗИ ДО ЗАЛІЗА: ГОСПОДАРСТВО МЕШКАНЦІВ ІНКЕРМАНСЬКОЇ ДОЛИНИ (за матеріалами досліджень поселень Уч-Баш і Сахарна Головка)

Монографія російською мовою

Друкується в авторській редакції Ілюстрації: авторські Комп’ютерна верстка: С.А. Горбаненка

Від бронзи до заліза: господарство мешканців Інкерманської долини (за матеріа- лами досліджень поселень Уч-Баш і Сахарна Головка) / Е.А. Кравченко, С.А. Гор- баненко, Л.В. Горобець, Р.В. Кройтор, С.М. Разумов, М.С. Сергєєва, Є.Ю. Яніш. — К.: ІА НАН України, 2016. — 314 с., рис., табл.

ISBN 978-966-02-7802-8

Монографію присвячено аналізу археологічного матеріалу кизил-кобинської культу- ри поселень Інкерманської долини. В основі аналізу — матеріали недавніх розкопок поселення Уч-Баш, а також археологічні колекції попередніх розкопок. Археоло- гічне джерело аналізується у контексті реконструкцій оточуючого середовища, що необхідно для відтворення палеоекономіки мешканців Інкерманської долини. Здій- снено спробу синтезу різних напрямів наукових досліджень як гуманітарних, так і природничих наук для реконструкції соціально-економічної моделі населення часу переходу від бронзової до залізної доби.

Для істориків, археологів, викладачів середньої і вищої школи, студентів, а також усіх, хто цікавиться давньою історією півдня сучасної України.

УДК: [903.2:902.67] (477.75)”637/638” ББК: Т4(4Укр7—6Кри)263.12/273.115—51

Додаток: ілюстрації, не прив’язані до тексту

"Ці зображення витягнуто MinerU зі сторінок/фрагментів PDF, які не вдалося розпізнати як текст (рукописи, скани). Вони збережені для повноти даних і не мають прив'язки до конкретного місця в основному тексті.